Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

Список персонажей

Дом Кусто́дес и ближний круг

Эстебан Кустодес — герцог Веаса, глава Великого Дома.

Валентин Кустодес — старший сын герцога, маркиз, вице-адмирал Южного флота.

Леонард Кустодес — младший сын герцога, Хранитель Чести Имперской Гвардии.

Камилла Кустодес — дочь герцога, обладательница дара темной магии.

Ариана Кустодес, урожденная Бла́нчи — супруга Валентина, дочь графа Бланчи.

Эмиль Га́ллет — адмирал Северного флота, троюродный брат Эстебана.

Альберто Карро́н — Первый клинок Дома Кустодес, один из сыновей графа Каррона, друг Валентина.

Рената Кустодес — покойная супруга Эстебана, мать Валентина, Леонарда и Камиллы (упоминается).

Грегор Кустодес — покойный герцог, старший брат Эстебана (упоминается).

Фелиция Кустодес, урожденная Дюфо́р — покойная супруга Грегора, сестра Дельмара (упоминается).

Максимилиан Хан — предыдущий Первый клинок Дома Кустодес.

Эрнест Кустодес — покойный герцог, отец Эстебана и Грегора, брат Луизы (упоминается).

Элизар Кустодес — покойный герцог, дед Эстебана (упоминается).

Ариста́рко Кустодес — герой Империи времен Священных Войн, брат последнего веасийского короля Диего III (упоминается).

Дворянство Веа́са

Ба́стиан Шевалье́ — гардемарин, личный адъютант Валентина.

Дельма́р Дюфо́р — контр-адмирал Южного флота, неродной дядя Валентина.

Ци́ско Гарси́я — командор Восточного флота, брат графа Гарсия.

А́спир Фалько́не — капитан, мастер шпионажа, агент Валентина в Доме Фальконе.

Андре́ Гарси́я — командир замкового гарнизона, сын Родерика, племянник Циско, друг Валентина.

Мартино Д'А́риас — капитан корабля «Алая чертовка» из Северного флота.

Эдуард Бла́нчи — граф, глава Малого Дома, отец Арианы.

Теодор Каррон — командор Южного флота, брат графа Каррона.

Лоренцо Каррон — граф, глава Малого Дома.

Фла́вио Фалько́не — граф, глава Малого Дома и Торгового флота.

Люсьен Монре́с — граф, глава Малого Дома.

А́дриан Монрес — виконт, сын графа Монрес.

Арно́ Монрес — виконт, покойный сын графа Монрес (упоминается).

Себастьян Гарсия — граф, глава Малого Дома.

Родерик Гарсия — комендант Каса-де-Вентос.

Рами́ро Арела́н — граф, глава Дома Арелан.

Луиза Арелан, урожденная Кустодес — маркиза, супруга Рамиро, двоюродная тетка Эстебана.

Франсуа Ле Рой — граф, глава Малого Дома.

Мишель Ле Рой — ректор Военно-морской академии.

Патрися Ле Рой — дочь графа, невеста Альберто.

Раймонд Ривье́ра — граф, глава Малого Дома.

Гюстав Ривье́ра — мажордом Каса-де-Вентос, дядя графа.

Рори Ру́ссель — бастард Гюстава и его помощник.

Тито Дюфо́р — граф, глава Малого Дома.

Джулиус Дюфор — сын графа, брат Дельмара.

Империя

Кле́стус Ка́йрос — имперский эмиссар.

Вале́риан — брат Ордена Сервитуариум.

Гораций Аго́рикс — легат Четырнадцатого Легиона.

Тиберий Ве́рриес — легат Имперской Гвардии.

Титус Мегела́н — Хранитель Силы (Золотая гвардия).

Бернард МакГи́лфор — Хранитель Справедливости (Золотая гвардия).

Алан Рихтер — инквизитор Семнадцатого Легиона.

Александер Ви́бер — гвардеец, сослуживец Леонарда.

Игнаций Рао́мос — полковник Серой гвардии, отец Джордис и дедушка Ари Хуса (упоминается).

Аби́сс

Ада Набели́т — подруга Камиллы, дочь падишаха Набелита, маг огня.

Катали́на Андо́ — подруга Камиллы, бывшая фрейлина.

София Оре́ — бывшая сервитуария Камиллы, маг созидания, агент «Сапфирового Ока».

Йа́на (Се-ро'Йанетаа́ль) — темная эльфийка, агент «Сапфирового Ока».

Са́рео (Се-ро'Тейесаа́рео) — старший брат Йаны, наставник Камиллы.

Кри́гер (Вепрь) — орк, наемник Красного Синдиката и член пиратской команды Марка Хеби, друг Йаны.

Тали́ха — набелитка, ученица Йаны, наставница магов-беженцев в Абиссе.

Мо́на — девушка-останка с даром преломления.

Ге́мос — дворф, следопыт из «Сапфирового Ока».

Но́рберт — варг (волк), спутник и защитник Камиллы.

Я́шмос Ферри́тас — сварг, член Красного Синдиката, капитан корабля «Северный ветер».

Иоли́та (Ио́ла) Ферритас — сваргонка, жена Яшмоса.

Шата́ра — служанка из народа алумбра в поместье Йаны.

Ру́бос Жанта́рас (Жах) — сварг, командир Южного бастиона Абисса.

Кору́ндес Лату́ннас — сварг, подчиненный Жантараса.

Макс — орк-кузнец, унаследовал лавку от сварга Максве́лиса Плате́аса.

Мигель Ре́йзо (Мэйг) — кузнец-подмастерье в Абиссе, веасиец по происхождению, бывший ученик Максвелиса Платеаса.

Ирни́мос Меде́ас — сварг, владелец шахты в Абиссе.

Я́кин — старейшина гоблинской общины в Абиссе.

Зо́и — гоблинша, внучка Якина.

Дрекс — гоблин-батрак, знакомый Якина и Зои.

Руу́стек — гном, владелец оружейной лавки в Абиссе.

За́ар-Ка — каттарка, владелица портной лавки.

Но́ртланд

Айва́рс Хус (Айдж) — ярл Нортланда, отец Ари.

А́ри Хус — сын Айварса, бывший друг Камиллы и Ады.

Джо́рдис Хус — жена Айварса, мать Ари.

И́нгемар Хус — хускарл, дядя Ари.

Арсе́ний — сервитуарий Ари.

Красный Синдикат (пираты)

Марк Хеби (Змей) — Глава Красного Синдиката, капитан корабля «Красная Гадюка».

Лис — помощник Хеби, старпом на «Красной Гадюке».

Цапля — ундина, жрица морской богини Таранны.

Ящер — темный эльф, лекарь на корабле.

Ворона — пикси, разведчица на корабле.

Сова — гарпия, мастер по парусам на корабле.

Бык — штурман на корабле, дворф без магии.

Саламандр — близнец Быка, дворф с магическим даром, отвечает за механизмы корабля, канонир.

Кот — каттар, матрос.

Волк — нортлинг, матрос.

Сохач — арраканец, матрос.

Крыс — гоблин, юнга.

Старшие Боги

Елена — богиня природы и жизни (известна также как Великая Мать).

Ауре́на — богиня света, покровительница эльфов.

Хи́ммель — бог неба и ветров.

Фа́ррен — бог земли, покровитель сваргов.

Солана́р — бог огня и солнца.

Мо́ртрес — бог смерти (известен также как Отец Упокоенных)

Найти́на — богиня воды и морей.

Младшие Боги

Тиль — бог хитрости и обмана.

Маре́на — богиня преданных и забытых (известна также как Воронья Повелительница).

Ли́йна и Ге́рехт — боги семейного очага, покровители гоблинов.

Си́лекс — бог кузнечного дела.

Тара́нна — богиня штормов (известна также как Морская Ведьма).

Га́риус — бог войны и воинской доблести.

Пролог

Глаза еще раз пробежались по бумаге, словно бы отказываясь складывать буквы в слова. И каждый раз я надеялся, что понял что-то не так. Но смысл послания никак не менялся, как бы я этого ни хотел.

— Ты уверен? — я в очередной раз переспросил гонца, все еще не отрывая взгляд от бумаги.

— Да, вице-адмирал, — молодой солдат в страхе не решался смотреть мне в глаза, продолжая изучать торец массивного резного стола.

— Сведения точно верны? Это не может быть ошибкой или сплетнями? — я очень старался держать себя в руках, чтобы не сорваться. Разве был этот юноша виноват в том, что принес дурные вести?

— Сеньор Гарси́я сказал, что это информация из его проверенного источника в Имперской Гвардии. Ошибки быть не может.

— Кто-то еще знает?

Парень помотал головой.

— Пока это известно только в кругах Гвардии, сеньор. Вскоре обвинения будут вынесены публично перед гражданскими. Из наших знают только командор Гарсия, я и вы.

— Хорошо.

Я бросил бумагу в огонь. Та сразу же почернела, скукожилась и какое-то время тлела, пока слова не обратились пеплом. Впрочем, и его вскоре не осталось.

— Возвращайся к Циско. Передай ему, чтобы держал язык за зубами и готовился к прибытию в Каса-де-Вентос как можно скорее. Я разошлю Малым Домам весть о сборе Консилиума. Мы должны быть готовы к тому, что на нас в ближайшее время обрушится… А если кому лишнего сболтнешь — сам лично с тебя шкуру спущу, племянник.

— К-конечно, вице-адмирал… — глаза юноши округлились. Он вытянулся струной, и по телу его прошла дрожь.

Правильно, пусть боится. От страха обычно язык заплетается.

— Иди к конюшне, тебе выдадут свежего коня, — сказал я уже чуть мягче. Дело не требовало отлагательств, но нужно было сохранять спокойствие и не показывать, насколько все плохо. — До крепости Эль-Коллин шесть часов пути, как раз прибудешь к вечерней смене караула.

Парень коротко кивнул и, прислонив кулак к груди, выбежал из комнаты. Стук его сапог еще долго разносился эхом по коридору, пока не смолк окончательно.

Я рухнул в кресло. Виски пульсировали, мысли путались, а страх и тревога просачивались в сознание, как бы я ни отгораживался от них. Они опустошали, топили в бездонной ледяной пустоте. Я потер руки, пытаясь согреть. Зимы в Веасе никогда не были холодными, но сейчас казалось, что ни жар камина, ни зимнее солнце не смогут вернуть мне тепло.

Леонард под арестом. Камилла обвинена в пособничестве преступникам. София пропала без вести. А о судьбе Максимилиана и Каталины вовсе ничего не известно… Кто бы мог подумать, что их пребывание в Столице обернется именно так?

Ответ пришел сам собой. Отец… Отец знал, что ничем хорошим это не закончится, о чем непрестанно и сетовал. Этот старик… Что ж, если он скажет что-то вроде «я же говорил», я сдерживаться не стану.

Нет, нужно было подавить в себе бессмысленный гнев — толку от него сейчас не было. Важнее обдумать дальнейшие шаги, от которых будет зависеть не только судьба нашего Дома, но и, пожалуй, всего полуострова…

Естественно, я не тешил себя надеждой, что Империя оставит это без должного разбирательства и для Домов все обернется убытками. Наверняка еще и дополнительными налогами обложат на время комиссии, что вызовет недовольство и среди низших слоев населения. Лишь бы до бунтов не дошло…

Одно радовало — история Дома Амаши́то до сих пор свежа в памяти людей. Никто не захочет повторения этого, даже Империя. А значит, и жесткой кровавой расправы, скорее всего, не предвидится. Видимо, нас ждет долгое изнуряющее противостояние, в котором Веас будут подминать еще сильнее.

Такое уже бывало, и не раз. Кто помнит уроки истории, избавлен от участи повторения тех же ошибок. Но сейчас все куда серьезнее. А главное, весь этот скандал начался ужасно не вовремя. К нам будет приковано лишнее внимание со стороны Гвардии, а поскольку я уверен, что все их обвинения не более чем фальсификация и провокация, разбирательство специальной комиссии затянется очень надолго. Что повлияет и на мои планы.

Если бы только все Малые Дома были на нашей стороне, тогда у нас была бы возможность противостоять имперцам…

В дверь постучали.

— Вице-адмирал Кусто́дес, разрешите войти?

Я без труда узнал голос Дельма́ра Дюфо́ра.

— Да, — громко и четко ответил я, пытаясь собраться с силами, чтобы выглядеть перед ним достойно. Нельзя было сейчас показывать и намека на слабость.

Высокий широкоплечий мужчина зашел в комнату, чуть сгорбившись. Нужды в этом не было — даже с его ростом редко попадались помещения, где бы контр-адмирал Дельмар Дюфор не мог выпрямиться в полный рост, но привычка, выработанная за годы жизни в корабельных трюмах и каютах, была сильнее.

Офицер прошел в центр комнаты, встав напротив моего стола. Шаги его заглушал толстый напольный ковер, однако двигался он твердо и прямо, а пляшущие огни камина лишь подчеркивали решимость на его лице.

Отдав честь, он сложил руки в замке за спиной.

— Ты что-то хотел, Дельмар?

Он вдруг нерешительно замялся на месте, но все же под моим пристальным взором осторожно начал:

— Капрал Бла́нчи прибежал к конюху с такими дикими глазами, словно бы земля разверзлась и все моря мигом высохли. Мало того, он затребовал свежего коня, да еще и лучшего, что есть. Сказал, что вы распорядились…

«А вот набелитского рысака я тебе потом припомню, Кальвин», — вздохнул я про себя, а вслух же произнес:

— У капрала Бланчи срочное донесение для командора Гарсии, ему нужно как можно быстрее доставить его в Эль-Коллин.

— И к чему такая спешка? — прищурился Дюфор.

— Я пока не готов обсуждать это со ставкой, сеньор, — сухо отрезал я. — Пока нет подтвержденных сведений, это стоит не более, чем бабские сплетни на кухнях.

Наверное, слова прозвучали резче, чем я хотел, потому что лицо Дельмара недовольно дернулось — он терпеть не мог, когда ему дерзили без повода.

— Валентин, — негромко сказал он. — Я вижу, что что-то случилось. Ты же знаешь, я всегда готов помочь тебе и советом, и делом.

Я шумно втянул носом воздух. Старые Боги, как же тяжело быть вице-адмиралом, когда каждый второй старший офицер приходится тебе либо родственником, либо старым знакомым.

Дельмар Дюфор был братом моей тетки, почившей сеньоры Фелиции. Хотя мы и не были кровными родственниками, семья Дюфор всегда была почтенными гостями в Доме Ветров. Я до сих пор хорошо помню его исполненное глубокой печалью лицо тогда, на похоронах, словно бы в тот день он резко постарел. А после Дельмар, как один из лучших капитанов, стал моим учителем в постижении морского дела. Помню, как он подтрунивал надо мной, когда я только-только начал ходить под парусом, да еще так неумело — в том возрасте другие мальчишки уделывали меня на голову. Но именно Дельмар показал мне, выросшему в городских стенах юнцу, каким прекрасным может быть море.

— Я… я не могу пока обсуждать это, дядя, — признался я. — Однако у меня будет для тебя поручение, важное и срочное. Его следует исполнить без лишнего шума. И надеюсь, ты не будешь тревожить меня лишними расспросами.

— Конечно, мальчик мой, — он кивнул, и его темные с проседью волосы колыхнулись морской волной.

— Я хочу собрать Гранд-Консилиум, — начал я осторожно, наблюдая за реакцией Дюфора. — Как можно скорее.

Если эта новость и поразила старого моряка, то тот продемонстрировал исключительную выдержку, не выдав и толики удивления.

— Если будущий герцог заявляет такое, то, стало быть, «бабские сплетни» его все же тревожат.

Колкость вышла настолько точной, что я сжал кулак, чувствуя свой промах, и невесело ухмыльнулся. Нет, Дельмара так просто не одурачить. Он безропотно последует любому приказу, но своей головой думать умеет неплохо.

— Что-то случилось в Столице?

И снова попадание в точку. Мне не хватило самообладания, чтобы утаить, насколько верно он истолковал ситуацию, и лицо его смягчилось.

— Что-то с сеньоритой Камиллой?.. — я не дал ему договорить, предупреждающе подняв руку, и он тотчас умолк.

Сердце билось, как мне казалось, так громко, что в воцарившейся тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев, его ритм походил на стук кузнечного молота.

— Валентин, если что-то стряслось, имперские ублюдки…

— Нет, — ко мне снова вернулись резкость и строгость. — Такое нельзя произносить вслух. Даже тут, в наших стенах. Уши есть везде, и ты знаешь это. А пока даже мы не должны быть в курсе. Ты ничего не знаешь. Я тоже. На Гранд-Консилиуме наверняка будет конкретика.

Я произносил каждое слово с нажимом, давая понять, что эта тема даже не для приватной беседы.

— Это как-то повлияет на наши… планы? — осторожно уточнил Дюфор, в глазах которого отражались отблески камина.

— Нет, — снова резко отрезал я. — Все остается в силе. Но сейчас об этом думать рано. Нужно собрать совет до того, как опасные сплетни вынесут за пределы Масерии.

Дельмар удовлетворенно кивнул.

— Мне написать весточку отцу, чтобы он собирался в путь?

— Сомневаюсь, что твой отец будет в состоянии даже выйти из своих покоев, — я фыркнул. — Полоумный старик делу не поможет… Лучше сразу пиши Джулиусу.

Контр-адмирал тяжело вздохнул. Вот уже несколько зим граф Тито страдал болезнью, оставляющей от него лишь немощную оболочку. Поговаривали, что он повредился рассудком после смерти любимой дочери и ее нерожденного дитя. Несмотря на то что титул старик все же сохранял, это не помешало старшему сыну, Джулиусу, взять на себя обязанности раньше времени как его представителю.

— Найди самых преданных тебе бойцов, чтобы они передали послания адресатам. Из рук в руки, — негромко продолжил я. — Циско Гарсия уже извещен. Я напишу письма всем Малым Домам, а сам в скором времени отправлюсь в Мар-де-Сеаль.

— Подготовить «Крылья ветра», сеньор? — уточнил Дельмар.

— Да. Команде отдай приказ быть готовыми к отплытию. Сейчас по морю дорога займет не более недели, нужно выдвигаться, пока Морская Ведьма не одарила нас своим плачем. И еще… — я умолк под выжидающим взглядом Дюфора, обдумывая, как бы не вызвать ненужных расспросов своей следующей просьбой. — Скажи, как поживают наши паучки на севере, востоке и западе?

Контр-адмирал удивился и недоверчиво посмотрел на меня. Я понимал, что вызвал еще больше вопросов, которых он сейчас не мог задать, хотя очень хотел.

— Мы… мы пока не получали никаких вестей, но можно попробовать расширить паутину, если вы того пожелаете, вице-адмирал…

— Да, пусть докладывают о любых странностях и новостях у наших соседей. Сообщи Аспиру, чтобы его паучки были наготове.

— Капитан Фальконе будет несказанно рад этому поручению, — мрачно констатировал Дельмар.

Глава 1

— Вот ты где!

Я не обернулся на голос. Может, если проигнорирую ее, уйдет сама?

— Попался! — засмеялась Каталина Андо́, схватив меня за плечи, и тут же пошатнулась, когда я оттолкнул ее локтем.

Девочка, не ожидавшая такого сопротивления, все же устояла на ногах, но теперь в зеленых глазах сверкала обида.

— Ты чего пихаешься? — насупилась она.

Я молча глянул на нее. Почему она никогда не понимает, что мне нужно побыть одному?

— Что-то случилось? — она бесцеремонно уселась рядом, совершенно не боясь испачкать травой платье.

Кажется, ее ничуть не смущало вести разговор с самой собой. Я вздохнул.

— Не твоего ума дело, — буркнул в ответ, все так же продолжая наблюдать за ярко горящей на ясном небе оранжевой звездой.

Каталина бесстрашно свесила ноги с крутой скалы. Взгляд ее блуждал где-то между ярко-синим морем и тонкой полосой уходивших вдаль прибрежных скал.

— Чего тебе? — спросил я, понимая, что рыжая девчонка просто так не отстанет.

— Ну я же вижу, что тебе плохо. А когда тебе плохо, лучше, чтобы рядом кто-то был.

— Это тебе сестра София так сказала?

— Это я сама так думаю вообще-то. А София глупая. Ничего она не понимает.

Что ж, в этом с ней можно согласиться. Сестра София Оре́ была до ужаса чопорной, а еще…

Сердце сжалось, но наружу просились слезы, стоявшие в глазах до того, как мое уединенное укрытие нашла вездесущая Каталина. Нет, нельзя. Я же Кустодес. Кустодес должен быть сильным.

— Опять не получается «оседлать ветер»?

Я вздрогнул и сильнее поджал колени. Неужели разговоры о моей неудаче уже достигли ушей даже этой проныры?

— Вот увидишь, все у тебя получится! — попыталась приободрить меня девочка. — Ни у кого сразу не получается. Вот только…

— Вот только другие начали стоять под парусом с раннего детства, как только ходить научились. А я…

— А ты их всех превзойдешь, вот увидишь, — уверенно заявила она. — Это вопрос упорства. Вон, Валу и того хуже…

От сравнения с братом на душе стало только противнее. В отличие от меня ему приходилось тягаться не с ровесниками, а с мальчишками намного младше себя. Но упорный и упрямый Валентин за те же два года достиг куда больших успехов. Дельмар говорил, что это в нем кровь Кустодесов проснулась. Почему же во мне она так и спит?

— Может, море — это просто не мое? — сказал я и сразу пожалел, что произнес это вслух.

— А что тогда твое? — мигом залюбопытничала Каталина.

Девочка зачерпнула камешков и мелких ракушек, которые сюда иногда заносило штормовым прибоем или приливом, и теперь по одному кидала их прямо в воду.

Я задумался. После переезда три года назад, когда вся наша жизнь круто перевернулась, когда мы почему-то покинули наш дом и стали жить здесь, мне все вокруг казалось странным. Прислуга, выполняющая любой каприз. Люди, называющие меня сеньором на своем странном мелодичном языке…

Все казалось каким-то ненастоящим, фальшивым. Почему-то я должен был называть эту скалу своим домом, любить его, оберегать, когда стану взрослым. Почему-то у меня появились обязанности и обязательства, которых раньше не было. Этикет, приемы, обучение морскому ремеслу, воинская подготовка, постоянные учебные занятия…

И все равно Валу приходилось труднее. Ему-то и вовсе теперь уготована участь стать следующим герцогом, правителем целой провинции. Ему труднее, а значит, я не имею права жаловаться.

Однако море до сих пор было мне неподвластно. Оно красиво, безумно манящее, но как только нога ступала на борт, тело будто переставало мне подчиняться. Палуба ходила ходуном, в глазах плыло, и желудок, даже спустя столько зим, выворачивало наизнанку. А какой цепенящий страх охватывал меня, когда береговая линия превращалась в бледную полоску на горизонте… Вот такой сын у Великого Дома, властвующего над морской стихией. Смех да и только. Сплошное разочарование…

Одна только вещь доставляла мне искреннее удовольствие — фехтование. Максимилиан Хан одно время пугал меня, но то, как он учил нас, было ближе к искусству, чем к обычной солдатской выучке. Да и держа меч в руках, я чувствовал себя куда уверенней, чем когда пытался разобраться с узлами или такелажем.

— Наверное, хотел бы поступить в замковый гарнизон, — я небрежно пожал плечами. — Или возглавить личную охрану герцога…

Каталина широко улыбнулась, и отчего-то казалось, что веснушки на ее лице стали ярче.

— Ну вот видишь. У тебя есть выбор. Захочешь — станешь капитаном корабля. Захочешь — лучшим мечником при дворе. А захочешь — будешь таким же нудным заучкой, как София!

Я засмеялся.

— Еще чего. Книжки — это точно не мое.

Девочка протянула руку и отсыпала мне горсть своих сокровищ.

— Что, кто дальше кинет? — в голосе звенел вызов.

Я внимательно оглядел содержимое ладони. Галька, пустые раковины морских рачков, обломки ракушек… Только одна привлекла мое внимание — небольшая, измазанная влажным песком, но красиво переливающаяся перламутром.

— Держи, — я протянул ракушку Каталине, сам не зная зачем. — Чего такой пропадать просто так.

— Красивая, — восхищенно выдохнула та, рассматривая подарок. — Сделаю из нее украшение!

Я фыркнул. Ну да, о чем же еще может думать девчонка, как не о безделушках.

Какое-то время мы просто кидали камни в море, и первенство с переменным успехом переходило из рук в руки.

— Расскажи о доме, — вдруг попросила Каталина. — Ну, который у вас в Столице был. Какой он?

Я замялся и нахмурился.

— Зачем тебе?

— Интересно, какая жизнь в Имперской Столице, — просто ответила девочка, отправляя очередной камень высоко в небо. — Вряд ли я когда-нибудь покину эти стены. Я же должна стать фрейлиной.

Я задумался. Вспоминать наш небольшой дом, укрытый сенью скромного сада, было чем-то личным. Не хотелось делиться этими воспоминаниями с кем-то еще — вдруг они из-за этого померкнут? Как воспоминания о маме…