Хроники ОРКС. Планета Форго-3, первый рубеж. Том 1.
— Пункт первый. Квантовая связь. Камень Дианы, как я уже упомянула, можно физически извлечь из брони ламии и поместить куда угодно. Я вижу два основных варианта использования после нашей встречи. Вариант А: камень находится на «Фениксе», на орбите. Мы получаем постоянный, невзламываемый канал связи с кораблём и всеми его системами, на случай внешней блокировки обычной связи. Я смогу обрабатывать данные в реальном времени, даже находясь на поверхности, в гуще боя. Вариант Б: камень находится у меня лично. Тогда я становлюсь мобильным центром связи, и мы с Виком можем координировать действия двух независимых групп, даже если разделимся и будем находиться на разных концах континента. Это нужно протестировать при первой же возможности. Я подготовила список тестов, — она небрежным жестом указала на один из голографических файлов, — и ожидаю, что их проведут в течение первой недели после встречи. Без возражений. Без «мы не успели». Без «нас отвлекли». Успеете. Отвлечётесь потом.
Она остановилась и ткнула пальцем в голограмму Дианы — проекция девушки в очках замерцала, словно почувствовав прикосновение.
— Пункт второй. Возможности Дианы по обработке данных. Она — квантовый компьютер с зачатками души. Это значит, что ей можно скармливать огромные массивы информации: архивы, карты, слухи, показания датчиков, результаты разведки. Она анализирует быстрее, чем я... — Неферит запнулась на долю секунды и нехотя добавила: — Почти. Сравнимо. Я предлагаю в будущем использовать её для поиска закономерностей. Геоиды оставляют следы: странные кристаллы, аномалии в магическом и эфирном фоне, социальные сдвиги, необъяснимые изменения в поведении местной власти, участившиеся исчезновения, странные слухи. Если мы загрузим в Диану все наши данные по Империи, Тетоникусу, Сплендорфу и Моферунду, она сможет найти корреляции, которые мы, или вы, — она бросила короткий взгляд на Кристину, — пропустили. Это как иметь в голове второго меня, только менее гениальную и более послушную. А также не страдающую от необходимости спать, есть и терпеть твои шутки.
— Значит, ты хочешь сделать из неё своего ассистента? — Кристина усмехнулась. — Секретаршу? Будет докладывать: «Госпожа Неферит, обнаружена аномалия в секторе семь, рекомендую обратить внимание»?
— Я хочу сделать из неё инструмент. — Неферит не поддержала шутливого тона. — Ассистент слишком громкое слово для того, кто пока не отличит меч от вилки, а тактический манёвр от танцевального па. Но она учится. Быстро. И да, я это учту в своём плане. Возможно, со временем она станет... приемлемым дополнением к моему интеллекту. Посмотрим.
Она переключила панель одним резким, отработанным движением.
— Пункт третий. Подключение Дианы к «Фениксу». Пока под вопросом. Если камень будет на корабле, она сможет взаимодействовать с бортовыми системами напрямую — навигация, орудия, жизнеобеспечение. Но я не уверена, что это безопасно. «Феникс» — сложная, многокомпонентная система со своим ассистентом, и пускать в неё чужеродный ИскИн, пусть и дружественный, пусть даже называющий этого мужлана «отцом», — крайне рискованно. Я бы предпочла сначала изучить её в полностью изолированной среде. И только потом, после серии стресс-тестов и проверок лояльности, давать доступ к критическим системам. Пока — только связь и данные. Никакого управления кораблём. Пусть докажет свою надёжность. Пусть докажет, что эта её «душа» не станет уязвимостью. Что её не взломают, не перевербуют, не заставят работать против нас. У меня есть опыт... горький опыт в этом вопросе.
Она сделала паузу, поправила косичку, заправила выбившуюся прядь за острое ухо и продолжила — чеканно, размеренно.
— Пункт четвёртый. Встреча в Асти. По текущим расчётам, — она увеличила голограмму с временной шкалой, — Вик прибудет в этот приграничный городок примерно тогда же, когда мы начнем выходить из субпространства на стабильную орбиту. Я скорректировала двигатели и курс — мы прибудем раньше расчётного времени. У нас будет небольшое окно — возможно, несколько дней, — чтобы подготовиться. Нужно заранее найти и оборудовать базу или жильё. Не этот... «Приют путника» с клопами, запахом дубильной коры и подслеповатым хозяином. Я хочу нормальное помещение: просторное, сухое, с высокими потолками и возможностью разместить оборудование с «Феникса» — а его будет много. И место должно быть скрытым от посторонних глаз, желательно на окраине или за городской стеной. Идеально — с подземным ходом или хотя бы подвалом, который можно расширить. Как показала практика, в этом мире подземелья решают многие проблемы. Если он опять поселится в какой-нибудь норе и скажет, что «сойдёт», я лично прилечу на челноке и надеру ему задницу. С применением эфира. И без права на регенерацию.
Кристина хихикнула, представив эту картину:
— Запишу дословно. Так и передам: «С применением эфира, без права на регенерацию». Он оценит. И, зная его, всё равно поселится в норе. Просто чтобы позлить тебя.
— Пункт пятый. Дальнейшие действия после встречи. — Неферит переключилась на карту континента, и на ней загорелись две алые точки: Вектрополь и Моферунд. — У нас есть две зацепки. Первая: Геоид в Вектрополе, во дворце, рядом с наследным принцем — информация, полученная от принцессы Клелии. Вторая: Моферунд, куда мы направлялись после его выкрутасов. Торговая республика, средоточие слухов, идеальное место для сбора разведданных. Вектрополь сейчас для нас фактически закрыт: Вик там в розыске, его лицо знает каждая собака, а после его выходки на контрольном пункте и в форпосте стража будет настороже. Значит, пока оставим Вектрополь в покое. Сосредоточимся на Моферунде. Но после встречи, когда у нас будет пять полноценных боевых единиц плюс полный арсенал с «Феникса», можно будет подумать о разделении. Например: одна группа идёт в Моферунд и собирает слухи, внедряется в торговые гильдии, вторая возвращается к Вектрополю для скрытого наблюдения за дворцом. Но это — предварительный набросок. Детальный план я составлю после анализа ситуации на месте. И да, Кристина, — она посмотрела на неё долгим, многозначительным взглядом, — разделение означает, что тебе, возможно, придётся действовать самостоятельно, без меня. Я знаю, это страшно — ты же без меня как слепой котёнок. Но я составлю тебе инструкцию. По слогам. С картинками. Ты справишься. Наверное.
— Уж как-нибудь справлюсь, хвостатая, — Кристина фыркнула, ничуть не задетая. — Я, между прочим, на двух планетах до тебя воевала. И как-то выжила. Без картинок. И без твоих инструкций.
— Вот именно, — Неферит кивнула с таким видом, словно это подтверждало её точку зрения. — Воевала. А я говорю о тактике и результате. Это разные вещи. Воевать может любой дурак с дубиной. А планировать операцию так, чтобы дурак с дубиной достиг цели, — это искусство. Моё искусство. Но мы отвлеклись. Пункт шестой и последний: оборудование с «Феникса». Что я планирую взять с собой для максимальной эффективности. Слушай и запоминай, потому что на тебе будет основная физическая работа по погрузке — ты же у нас гора мышц.
Она начала загибать пальцы.
— Первое: портативный комплекс связи. Не хочу зависеть от одного источника. Второе: медицинский модуль усиленной регенерации. Я не знаю, что там за условия в Моферунде и какие болезни могут подхватить наши идиоты, но лучше перестраховаться. Особенно если там есть местные паразиты. Третье: набор разведывательных дронов дальнего радиуса действия и полный комплект маячков и датчиков. Муо справляется отлично, но дроны не спят, не стесняются и не устают. Четвёртое: портативный материализатор. Тот, что у Вика, катастрофически мал — отсек всего полметра на полметра. У нас на борту есть модель побольше, с отсеком метр на метр. Возьмём её. Если понадобится напечатать что-то крупнее — не придётся собирать по частям, как тот доспех для ламии. Пятое: набор дополнительных энергоячеек. Шестое: запасные наниты. На всякий случай. Если кого-то ранят так же, как меня, я хочу иметь возможность сохранить боевую единицу. — Она помолчала, и её голос стал чуть тише. — Это не сентиментальность. Это рациональный расчёт. Мёртвые члены команды неэффективны. Седьмое: запасное вооружение. Восьмое...
Она остановилась и обвела взглядом голографические панели — десятки окон, десятки файлов, десятки пунктов, которые теперь были собраны в единую, стройную, безупречную систему. В её фиолетовых глазах отражалось удовлетворение — то самое, которое приходит только после завершения большой, сложной и блестяще выполненной работы.
— Таков план, — произнесла она. — Теперь я оформлю его и отправлю. Когда сообщение дойдёт, на планете пройдёт уже менее двух месяцев. К тому времени «Феникс» уже выйдет на дальнюю орбиту. А у них там будет всего месяц до нашей встречи в Асти. Пусть готовятся. Пусть не тратят время даром. Пусть хоть раз сделают всё так, как я сказала. Без импровизаций. Без благородных порывов. Без спасения случайных принцесс.
Она грациозно опустилась в кресло перед терминалом и начала надиктовывать сообщение. Её голос звучал размеренно, чётко, с той особой интонацией превосходства, которая была её визитной карточкой:
— Командиру и всем заинтересованным лицам. План действий на ближайшие три месяца и после встречи. Читайте внимательно. Перечитывайте. Если не поняли с первого раза — перечитывайте снова. У меня нет времени на ваши ошибки.
Она зачитывала пункт за пунктом, а пальцы тем временем порхали над клавиатурой, прикрепляя файлы, схемы, карты, расчёты и списки оборудования. Голограмма послушно впитывала каждое слово, превращая его в строки текста.
— Итог, — произнесла она, закончив диктовать. — Этот план предполагает вашу минимальную самостоятельность и максимальную эффективность. Я допускаю, что вы способны его исполнить. Не заставляйте меня жалеть об этом допущении. К моменту получения этого сообщения «Феникс» будет на выходе из субпространства. До встречи в Асти останется совсем ничего. Используйте это время с умом. Найдите базу. Подготовьте всё к нашему прибытию. И постарайтесь не вляпаться в неприятности. Хотя последнее — утопия, учитывая ваш выдающийся талант к ним.
Она на мгновение задумалась, и её губы тронула едва заметная усмешка. Затем она добавила подпись — которую писала уже не в первый раз:
«С любовью и бесконечным терпением, ваша мозг и совесть, Неферит. P.S. Кристина передаёт привет и надеется, что вы не сорвёте и этот план. У неё кончается выпивка от нервов».
Палец опустился на сенсор, и сообщение ушло — растаяло в эфире, чтобы через несколько мгновений преодолеть невообразимое расстояние и через почти два месяца по планетарному времени материализоваться на терминале Вика.
Неферит откинулась в кресле, и её хвост удовлетворённо обвил подлокотник. На её лице застыла кокетливая ухмылка — острая, надменная, но в этот раз почти тёплая.
— Готово. Пусть теперь попробуют сказать, что я не умею планировать.
— За тебя, мозг и совесть. — Кристина подняла стакан в шутливом тосте. — И за то, чтобы командир опять ничего не сорвал. Третий раз за месяц... я не переживу. У меня нервов не хватит. Придётся пить ещё больше. А ты потом будешь ворчать, что от меня пахнет. Так что давай, Неф, в этот раз пусть всё пройдёт по плану. Хотя бы наполовину. Хотя бы на четверть. Я на многое не рассчитываю.
Неферит фыркнула, но в этом фырканье не было яда. Только усталость. Только удовлетворение.
За панорамным окном, в ледяной черноте космоса, все также, медленно вращалась звёздная спираль. «Феникс» продолжал свой путь, и с каждым часом Форго-3 становился всё ближе. До встречи оставалось всё меньше времени.
Глава 30. Пески подземной арены
Неделя пролетела, словно один бесконечный, наполненный болью, потом и торжеством маленьких побед день. Каждое утро, когда наверху, на поверхности, ещё только занимался рассвет, команда уже спускалась под землю и занимала тренировочную арену — ту самую, где они преподали урок вежливости троим незнакомцам.
Сиана осваивала катану, училась чувствовать кинетические волны, как продолжение собственного тела, и движения в доспехе становились всё более плавными, всё более смертоносными. К концу недели она уже не думала о том, как нанести удар — она просто наносила его, и клинок пел в её руках. Муо, забыв о смущении, тренировала прыжки и акробатику с оружием — взлетала под самый купол, переворачивалась в воздухе, стреляла из излучателя по мишеням, которые Су запускала со всех четырёх рук одновременно. Су гоняла всех без исключения по полевой медицине и тактике боя в ограниченном пространстве. Вик курировал спарринги, и его зелёные глаза не упускали ни одной ошибки, ни одного неверного движения. Клелия, не будучи бойцом, взяла на себя заботу о снаряжении и припасах, а также училась оказывать первую помощь под строгим, но терпеливым руководством Су. Вечерами, измотанные до предела, они возвращались в гостиницу, молча ели и засыпали без снов, чтобы на следующее утро начать всё заново. К концу недели каждый каждый чувствовал себя готовым.
И вот этот день настал.
Подземная арена Тривиарума разительно, фундаментально отличалась от имперского Колоссеума, который Сиана помнила в ночных кошмарах. Там, наверху, была роскошь: мрамор, золото, пурпурные занавеси, императорская ложа. Здесь же всё дышало грубой, первобытной силой. Огромная круглая чаша диаметром более сотни с лишним метров, вырубленная прямо в скальной породе на самом нижнем ярусе Подгорода, напоминала кратер древнего вулкана. Вместо открытого неба над головой нависал исполинский каменный свод, с которого, словно сталактиты, свисали гирлянды магических светильников. Они горели неровным, пульсирующим светом, отбрасывая на арену пляшущие, причудливые тени. Трибуны, вырубленные в камне ярусами, были забиты до отказа пёстрой, кричащей, свистящей толпой. Зверолюди всех мастей, от кошачьих до волчьих, нелюди, подземные жители с бледной, полупрозрачной кожей, замаскированные аристократы с поверхности, пришедшие сюда за острыми, запретными ощущениями. Воздух гудел от многоголосого рёва, вибрировал, дрожал. Пахло потом, разогретым маслом для светильников, металлическим привкусом крови и всеобщим, почти осязаемым возбуждением.
Команда Вика заняла места в отгороженном секторе для участников — грубые каменные скамьи, деревянный навес, несколько кувшинов с водой. Сиана, закутанная в длинный плащ с капюшоном, нервно теребила рукоять катаны, и костяшки её пальцев побелели. Клелия сидела рядом — непривычно молчаливая, бледная, и её жёлтые глаза были прикованы к арене. Вик развалился на скамье, закинув ногу на ногу, и потягивал из кружки местное пиво с таким безмятежным видом, словно находился не на подпольном турнире, а в таверне на отдыхе.
— Спокойно, — бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы не на смертную казнь пришли. Всего лишь турнир без правил с тварями, которые хотят нас убить. Обычный вторник в ОРКС.
На песке, в самом центре арены, залитом неровным светом магических огней, стоял глашатай — невысокий, юркий человечек с усиленным магией голосом, — и выкрикивал имена. Его зычный, раскатистый бас перекрывал гул толпы, разносясь под сводами гулким эхом.
— Су из команды «Странники»!
Имя прозвучало, отражённое каменными стенами, и Су спокойно, без тени волнения поднялась со скамьи. Сбросила плащ, оставшись в простом чёрном топе и джинсах. Никакого оружия. Никакой брони. Только её обычные две руки — на первый взгляд обычные, — и босые ступни, уверенно ступающие по песку. Она знала, что толпа ждёт зрелища. Она была готова его дать.
С противоположной стороны арены вышла её соперница. Риванна была прекрасна и устрашающа в равной мере — так, как могут быть прекрасны и устрашающи только существа, рождённые для битвы. Высокая, с загорелой до бронзы кожей, с длинными белоснежными волосами, которые стояли торчком, образуя подобие гребня, делавшего её похожей на древнюю богиню войны. За спиной расправлялись огромные — каждое размером с неё саму — белоснежные крылья с острыми, как заточенные клинки, краями перьев. Внушительные, рельефные мышцы покрывали руки и ноги, перекатываясь под кожей при каждом шаге. На ней не было одежды в привычном смысле: большая грудь и широкие бёдра были прикрыты тряпками и пластинами из коричневых минералов, плотно прилегающих к коже, словно природная броня, словно чешуя, выросшая прямо из тела. Такие же минералы были у нее частично по всему телу как рельеф. По всей коже, даже на лице, расходился замысловатый татуированный узор, кроме области вокруг пупка. Его свет был пульсирующим, слабым, едва заметным — средоточие её магии. Лицо её было строгим, прекрасным и совершенно бесстрастным — лицо воина, который повидал достаточно, чтобы не тратить эмоции попусту.
Трибуны взревели, приветствуя её. Риванна медленно, величаво вышла в центр арены и остановилась, глядя на Су с холодным, оценивающим спокойствием. Ни слова. Только крылья за спиной едва заметно дрогнули, и острые перья тихо, угрожающе звякнули.
Су стояла напротив — расслабленная, с отсутствующим, почти безэмоциональным выражением лица. Руки свободно висели вдоль тела.
— Ты без оружия, девочка, — произнесла Риванна низким, глубоким голосом, и в нём слышались обертоны, напоминавшие завывание ветра перед бурей. — Я не хочу калечить слабых. Сдайся сразу. Пощажу.
Су ответила спокойно, почти лениво — тем самым тоном, которым она разговаривала с пациентами перед операцией:
— Я редко пользуюсь оружием. Оно при мне. Просто ты его пока не видишь. — Она сделала короткую паузу. — Начинай, крылатая. Не сдерживайся. Я выдержу.
По лицу Риванны пробежала тень: то ли удивление, то ли раздражение, то ли проблеск невольного уважения. Она не стала больше тратить слов. Её крылья — огромные, белоснежные — резко распахнулись, мышцы вздулись, и с низким, гортанным выкриком, идущим откуда-то из самой глубины груди, она хлопнула ими перед собой.
Ударная волна — плотная, видимая глазом, словно дрожащая, искажённая стена воздуха — рванула в сторону Су, поднимая тучи песка и мелких камешков. Воздух зазвенел, вздрогнул, и трибуны на нижних ярусах инстинктивно пригнули головы.
Су не уклонилась. Волна ударила прямо в неё — в грудь, в плечи, в лицо, — отбросив тело на добрый десяток метров, словно пушинку. Она впечаталась в песок с глухим, тошнотворным стуком, и вокруг взметнулось облако пыли, скрывшее её от глаз. Трибуны ахнули единым выдохом.
— Ай, — с выражением глубочайшего скепсиса прокомментировал Вик, делая глоток пива. — Кажется, нашей Су слегка наваляли. Интересно, сколько она будет валяться, прежде чем решит, что пора вставать и показать им представление?
Риванна опустила крылья и замерла в ожидании. Она была уверена, что бой окончен.
Но пыль рассеялась, и Су уже стояла. Прямая, как копьё. Совершенно не раненая. Только её чёрный топ был разорван — ткань лопнула в нескольких местах, и теперь он держался буквально на честном слове, открывая серую, покрытую сеткой тёмных жилок кожу. Су спокойно, почти буднично отряхнула песок с плеча, и в этом жесте было столько невозмутимости, что трибуны взорвались изумлённым гулом.
— Хороший удар, — произнесла она ровно. — Теперь мой черёд.
Она сорвалась с места. Двигалась быстро — вполне по-человечески быстро, — но без особой, запредельной скорости. Риванна легко уклонилась, парируя первый удар тяжёлым наручем из минералов, и контратаковала. Её крыло, свистнув, полоснуло воздух в том месте, где мгновением раньше была голова Су. В толпе засвистели, заулюлюкали. Бой начался.
Первые минуты прошли в обоюдной разведке. Обе женщины кружили друг вокруг друга — две хищницы, оценивающие силу соперницы. Риванна использовала свои крылья с убийственной эффективностью: они служили ей и щитами, и клинками одновременно. Время от времени она резко встряхивала ими, и новые ударные волны прокатывались по арене, вздымая песок и заставляя зрителей вжиматься в сиденья. Су уклонялась, уходила в перекаты, стелилась над самой землёй, но не атаковала в полную силу — изучала, запоминала, анализировала. Её правая рука дёрнулась и из ладони, словно соткавшись из воздуха, материализовался длинный, тонкий клинок без гарды. Она метнула его — быстрый, сверкающий штрих, — но Риванна легко отбила снаряд крылом, и клинок рассыпался снопом искр. За первым сразу последовали ещё три лезвия, веером разлетевшиеся в разные стороны. От двух крылатая уклонилась, третье всё же чиркнуло её по бедру, оставив неглубокий, но болезненный порез. Несколько капель крови упали на песок, и толпа взревела — первая кровь пролилась.
— Один-ноль в пользу нашей серой бестии, — хмыкнул Вик. — Сейчас она начнёт развлекаться. Видите, как она двигается? Это не бой, это хирургия. Она уже знает, где у Риванны слабые места, и просто ждёт момента.
Риванна перестала сдерживаться. С низким, яростным криком она взмыла в воздух, расправив крылья во всю ширь, и, сложив их, камнем рухнула вниз, обрушив на Су шквал непрерывных ударных волн. Песок взорвался фонтанами, взметнувшись до самого свода, трибуны заходились в экстазе. Су металась под этим градом, уклоняясь, перекатываясь, но волны настигали её одна за другой. В какой-то момент Риванна спикировала особенно низко и настигла её — тяжёлый минеральный наручник с размаху врезался Су в плечо, и раздался отчётливый, влажный хруст ломающейся кости.
Су отлетела, покатилась по песку... и уже через секунду встала. Плечо дёрнулось, возвращаясь на место с тошнотворным, мокрым звуком — регенерация работала мгновенно. Рука снова была в строю.
Риванна замерла на мгновение, нахмурившись. Её глаза сузились, в них промелькнуло узнавание.
— Ты не человек, — произнесла она. — Регенерация?
— Демон. Бывший. — Су чуть склонила голову набок. — Продолжим?
И в этот момент она наконец активировала свою вторую пару рук. Из-под рёбер, прямо сквозь остатки разорванного топа, плавно, словно лепестки хищного цветка, выдвинулись ещё две конечности — такие же мускулистые и длинные, как основные. На глазах изумлённой, затаившей дыхание публики нижние руки Су начали синтезировать материю: в одной ладони сформировался тяжёлый металлический шар размером с кулак, в другой — целая гроздь коротких, острых как бритва метательных лезвий. Верхние руки тем временем вытянулись в классическую боевую стойку.
По трибунам прокатился гул — смесь удивления, ужаса и бурного, неудержимого восторга.
— Теперь четверо конечностей против четырех, — ровно произнесла Су. — Уравняем шансы?
Риванна не ответила словами. Её глаза сузились, крылья напряглись, а татуировка, особенно на лице, вспыхнула ярче — теперь она пульсировала в такт сердцебиению, разбрасывая золотистые искры. Она рванулась вперёд, и бой перешёл в новую, неистовую, яростную фазу.
Теперь Су доминировала. Её четыре руки двигались с пугающей, нечеловеческой слаженностью, атакуя с разных углов одновременно — так, как ни один двуногий противник не мог. Металлические шары летели в Риванну с силой пушечных ядер; лезвия, свистя, рассекали воздух. Риванна уклонялась отчаянно, красиво — словно танцуя, — но с каждым мгновением ей становилось всё труднее. Она взлетала, пытаясь занять выгодную позицию под сводами, — Су подпрыгивала за ней, используя взрывчатку собственного синтеза для ускорения, и взрывы гремели под самым куполом, осыпая трибуны каменной крошкой. Песок взлетал до сводов, застилая обзор; трибуны ревели, не смолкая ни на секунду.
В один из критических моментов Риванна, измученная, тяжело дышащая, с повреждённым крылом, попыталась нанести решающий, отчаянный удар. Сложив крылья, она спикировала на Су с высоты, целясь острыми, как бритвы, краями перьев прямо в горло. Это был красивый, смертоносный, самоубийственный манёвр — ставка на всё.
Су не уклонилась. Вместо этого её четыре руки одновременно выбросили вперёд четыре металлических шара, которые в полёте, повинуясь её воле, слиплись в один массивный снаряд. Он врезался Риванне в живот — точно в центр, где не было татуированного узора, в то самое место, где пульсировала её магия. Раздался звон — не то металла, не то разбивающегося минерала, — и татуировка на мгновение погасла. Риванна вскрикнула — коротко, сдавленно, — сложилась пополам и рухнула на песок, проехав по инерции несколько метров и оставляя за собой глубокую борозду. Одно крыло безвольно волочилось за ней, явно повреждённое.
Толпа взревела — одни приветствовали победительницу, другие требовали добивания, третьи просто наслаждались зрелищем.
Су медленно, неторопливо подошла к поверженной сопернице. Риванна лежала на боку, тяжело, прерывисто дыша. Кровоточащей раны не было — только глубокий, обширный ушиб и гематома — но боль, судя по искажённому лицу, была адской. Она попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки, но боль заставила её застонать и снова бессильно опуститься на песок.