Хроники ОРКС. Планета Форго-3, первый рубеж. Том 1.
Су присела рядом, и её лишние руки плавно втянулись обратно, скрываясь из виду. Лицо оставалось спокойным, почти умиротворённым. Она протянула руку и осторожно, почти нежно коснулась плеча Риванны. — Тихо, — произнесла она негромко. — Не двигайся. Ты проиграла, но жива. Живот цел — я рассчитала силу, жизненно важные органы не задеты. Я помогу.
Риванна подняла на неё взгляд. В её глазах, только что горевших боевым огнём ярости и азарта, сейчас читалась сложная, почти невероятная смесь: боль, унижение — и неподдельное, глубокое удивление. Она ожидала добивания. Или насмешки. Или безразличного взгляда победительницы, уходящей с арены. Но эта странная, спокойная женщина с четырьмя руками просто сидела рядом на песке и говорила ровным, почти заботливым голосом.
— Ты... поддавалась, — произнесла Риванна сквозь стиснутые зубы, и в голосе её не было обвинения — только горькое осознание. — С самого начала. Я поняла... ты могла убить меня в первые же секунды...
— Я не убиваю без необходимости. — Су говорила всё так же спокойно, словно объясняла очевидное. — Ты хороший воин. Сильный. Честный. Ты сражалась достойно, и я не вижу причин отнимать у тебя жизнь. Вставай. Обопрись на меня.
Она осторожно, поддерживая Риванну под локоть, помогла ей подняться. Толпа, наблюдавшая эту сцену, взревела с новой силой — теперь уже приветствуя обеих. Крылатая воительница стояла, пошатываясь, прижимая ладонь к ушибленному животу, но с гордо поднятой головой. Её крылья, чуть волочась по песку, оставляли за ней глубокие, извилистые борозды. — ...Спасибо, — произнесла она коротко, сухо, и в этом слове было больше смысла, чем в иной длинной речи. — Я запомню это.
Она отстранилась от помощи и, прихрамывая, но с достоинством, направилась к своему выходу. Толпа провожала её гулом — в нём смешивались уважение, разочарование и предвкушение следующих боёв.
Су, проводив её взглядом, развернулась и медленно — не торопясь, не позируя — пошла к своему сектору. Песок скрипел под её босыми ступнями.
Вик встретил её одобрительным кивком и протянул кружку с водой — холодной, чистой, принесённой с поверхности.
— Неплохо, Су. Зрелищно. Устроила им шоу. Даже я засмотрелся. — Он усмехнулся. — Только в следующий раз предупреждай, если решишь поддаваться, Муо чуть планшет не раздавила от волнения. Вон, до сих пор белая сидит.
— Я думала, она тебя так приложила, что регенерация дала сбой! — Муо всё ещё прижимала руку к груди, и её голос дрожал. — А ты... ты просто играла с ней! И не убила!
Су приняла кружку, сделала долгий, размеренный глоток и вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Она заслужила достойный бой. Убивать её не имело смысла — турнирные правила этого не требуют, а мёртвый враг не приносит пользы. К тому же, — она бросила короткий взгляд в сторону выхода, где скрылась Риванна, — теперь у нас есть шанс, что она запомнит нас... с хорошей стороны. Враг, которого пощадили, иногда полезнее мёртвого.
Клелия, сидевшая на скамье, выдохнула так шумно, словно сама участвовала в бою, и откинулась спиной на каменную стену.
— Я думала, вы тут друг друга поубиваете... А ты взяла и пожалела её. И даже помогла. — Она покачала головой, и в её жёлтых глазах читалось непонимание. — Там, наверху, на имперской арене... там так не делают. Там либо ты убиваешь, либо тебя.
— Мы не на имперской арене, — спокойно ответила Су. — И мы не имперцы. Запомни это, принцесса.
Трибуны ещё не утихли после драматичного, выматывающего душу боя Су и Риванны, а глашатай уже выкрикивал следующую пару. На песок, с одной стороны, вышла женщина, заставившая толпу взреветь с новой, утроенной силой. Настоящая амазонка, словно сошедшая с древних фресок: под два метра ростом, мускулистая, как античная статуя, с бронзовой от загара кожей, блестевшей в свете магических огней. Чёрные, иссиня-чёрные волосы были заплетены в тугую, тяжёлую косу, спускавшуюся до пояса. На ногах — кожаные сандалии с ремешками, перекрещивающимися до самых колен, на плечах — лёгкий бронзовый доспех, едва прикрывавший грудь и оставлявший открытым живот, перевитый жгутами мышц. В правой руке она держала увесистую сферу из тёмного, тускло блестевшего металла, утыканную острыми шипами; длинная цепь была обмотана вокруг запястья. Она не шла — она шествовала, и каждый её шаг отдавался в песке тяжёлым, уверенным хрустом. В ней чувствовалась такая спокойная, непоколебимая сила, что даже самые громкие зрители на мгновение притихли.
С противоположной стороны, пританцовывая и раскинув руки, на арену выбежал её противник. Парень в латном доспехе цвета индиго, с серебряной гравировкой на наплечниках; его красные, как пламя, волосы развевались, потому что шлема он предусмотрительно не надел — видимо, чтобы не портить причёску. Он явно купался во внимании публики: бежал вдоль трибун, улыбаясь во весь рот, и посылал воздушные поцелуи в толпу — особенно в сторону секции, где сидели ярко раскрашенные дамы полусвета.
— О, мои богини! — воскликнул он дурашливо, хватаясь за сердце и картинно замирая. — Ради вас я сегодня буду сражаться! Ваш рыцарь не подведёт! Ловите! — Он послал очередной звучный, преувеличенный поцелуй, даже не глядя в сторону противницы.
Амазонка не стала ждать. С абсолютно каменным, ничего не выражавшим лицом она раскрутила цепь — раз, другой, — и метнула шипастую сферу. Та со свистом рассекла воздух, пролетела через четверть арены и врезалась парню прямо в лоб с глухим, тошнотворным хрустом — хрустом, который был слышен даже на верхних ярусах. Синий доспех вспыхнул искрами, парень по инерции ещё сделал нетвёрдый шаг вперёд, словно пытаясь закончить свой поклон, а затем рухнул плашмя, взметнув облако песка. Воздушный поцелуй так и остался незаконченным.
Трибуны взорвались — кто громогласным хохотом, кто возмущённым свистом, кто одобрительным, восторженным рёвом. Амазонка дёрнула цепь, сфера послушно вернулась в руку, и она, даже не взглянув на поверженного, развернулась и зашагала прочь. Бой продлился ровно четыре секунды.
— Он... он вообще собирался драться? — Клелия смотрела на арену с выражением глубочайшего недоумения. — Или только целоваться?
— Четыре секунды, — сдавленно произнесла Муо, глядя на секундомер в планшете. — Это новый рекорд. Жалко доспех. Он был красивый...
Вик от души расхохотался, хлопнув себя по колену:
— Типичный павлин. Перья распушил, а башкой подумать забыл. Эй, запишите где-нибудь: «Перед боем не раздавать поцелуи». Полезный урок для будущих поколений. И да, Клелия, если когда-нибудь решишь, что ты неудачница, — вспомни этого парня. Вот кто настоящий чемпион по провалам.
Следующими на арену вышли двое, и уже по одному их виду можно было предсказать исход.
Первый — коренастый, жилистый зверолюд с головой шакала и пятнистой шкурой, одетый в лёгкую, потёртую кожаную броню. В руках он держал два кривых кинжала, инкрустированных бирюзой.
Второй — высокий, тощий как жердь человек в развевающейся мантии, расшитой серебряными звёздами. Маг. Он держал в руках толстый, обитый металлом фолиант и имел крайне надменное, самоуверенное выражение лица.
Маг, едва прозвучал гонг, сразу начал колдовать — из фолианта поднялись светящиеся руны, закружились вокруг него, он принялся читать заклинание нараспев, и голос его звучал торжественно, почти ритуально. Шакал-зверолюд, не будь дураком, рванул с места — низко пригибаясь к земле, перебирая ногами с невероятной скоростью, — и за долю секунды до того, как маг выкрикнул последнее, ключевое слово заклинания, в прыжке врезался в него всем телом. Книга, кувыркаясь, отлетела в одну сторону, маг — в другую, а кинжалы уже холодили ему горло. Бой продлился семь секунд.
— Идиот, — резюмировал Вик, делая глоток пива. — Читал книжку, пока на него бежал мужик с ножами. Гениальный тактик. Просто светоч стратегии. Если бы он ещё и страницу перевернуть успел, цены бы ему не было.
— А я думала, маги сильные... — пробормотала Клелия, всё ещё пребывавшая под впечатлением.
— Сильные, — согласилась Су. — Когда у них есть прикрытие и время. Этот не имел ни того, ни другого. И самоуверенность заменила ему разум. Классическая ошибка.
На арену, сотрясая землю каждым шагом, вышел огр — трёхметровая, покрытая грубой, бугристой кожей туша с крошечной, несоразмерно маленькой головой и огромной дубиной, которую он держал в одной руке играючи. Его противницей оказалась миниатюрная, почти хрупкая эльфийка-лучница с длинными, серебристыми волосами, струившимися по спине. Толпа зашумела: битва Давида и Голиафа в прямом смысле — классическое противостояние грубой силы и изящества.
Огр заревел — низкий, утробный рёв разнёсся под сводами, — замахнулся дубиной... и вдруг замер. Его лицо, насколько на этой звериной морде можно было что-то прочитать, исказилось недоумением. Он начал яростно, остервенело чесать себе подмышку. Потом — ногу. Потом — спину, безуспешно пытаясь дотянуться короткими руками. Его движения становились всё более дёргаными, хаотичными, рёв сменился жалобным, почти детским скулежом. Огр бросил дубину — она с грохотом упала на песок — и принялся кататься по земле, елозя спиной, пытаясь унять нестерпимый, сводящий с ума зуд.
Эльфийка стояла в стороне, лениво поигрывая луком, и на её тонких губах играла едва заметная, холодная улыбка.
Из сектора команды донеслось тихое, потрясённое бормотание:
— Ты дала ей тот свой порошок? — шёпотом спросила Муо, наклонившись к Су.
— Я заплатила за информацию о соперниках, — так же тихо и спокойно ответила Су. — И предложила решение. Оказалось, у огров очень чувствительная кожа. А у меня как раз был состав, вызывающий временный, но крайне неприятный зуд. Чистая химия.
Огр тем временем, окончательно обезумев от зуда, с рёвом, больше похожим на плач, ринулся прочь с арены и, проломив массивным плечом заградительный барьер, с грохотом исчез в тёмном проходе. Эльфийка даже не выстрелила. Победа техническим нокаутом.
Вик расхохотался — на этот раз от души, запрокинув голову:
— Вот это я понимаю — эффективность! Без единого выстрела! Су, ты не перестаёшь меня удивлять. Ты превратила турнир без правил в турнир по химии. Ханс бы оценил.
— Так нечестно! — возмутилась Клелия, и её щёки залил румянец праведного гнева. — Она же даже не дралась! Она просто... стояла! А он катался по песку! Это... это жульничество!
— Это турнир без правил, Клелия, — Су посмотрела на неё долгим, поучительным взглядом. — Драться — не значит махать руками. Иногда достаточно просто знать, что у противника аллергия на особые вещества. И иметь выход на того, кто продаёт информацию. И уметь этой информацией воспользоваться. Запомни это. Когда-нибудь спасёт жизнь.
После этого объявили короткий перерыв — зрители разминали ноги, торговцы сновали между рядами, предлагая напитки и закуски, — и команда вполголоса обсуждала прошедшие бои. Все были оживлены, возбуждены, но, когда к их сектору подошёл один из распорядителей — невысокий, суетливый человечек с восковой табличкой в руках, — разговоры разом стихли. Он сообщил, что следующий бой Сианы.
Вик повернулся к ней. Его зелёные глаза встретились с её зелёными — и он увидел в них не тот страх, что был неделю назад, а что-то новое. Решимость. Готовность.
— Готова, змейка?
Сиана, всё ещё нервно теребившая рукоять катаны, глубоко, на полную грудь вздохнула и медленно, величественно поднялась. Шлем с тихим, мелодичным жужжанием выдвинулся из наплечных пластин и закрыл её лицо, и теперь на мир смотрела не испуганная ламия, а воин — чёрный, обтекаемый, смертоносный. Диана, парящая рядом в своей призрачной, полупрозрачной форме, легонько — почти невесомо — коснулась её плеча.
— Готова, — ответила Сиана, и голос её, усиленный динамиками шлема, прозвучал глухо, но твёрдо. — Время показать, на что мы способны. Да, сестра?
— Да. — Голос Дианы был мягок, но в нём звенела сталь. — Я направлю.
Глава 31. Танец змеи
Глашатай выкрикнул имена, и трибуны взорвались рёвом — тем особенным, утробным, почти животным звуком, который бывает только когда зрители приходят не за спортом, а за кровью. С противоположной стороны арены, из тёмного проёма ворот, вышел мужчина, и одного взгляда на него хватило, чтобы Сиана замерла на месте.
Лоут. Классический гладиатор — такие, как он, были на арене Вектрополя, такие, как он, гоняли её по песку с ржавым мечом в дрожащих руках. Загорелый до черноты, мощный, с рельефными мышцами, блестевшими от масла в неверном свете магических огней. Лёгкий кожаный доспех оставлял руки открытыми, демонстрируя бугры бицепсов, на голенях красовались поножи с шипами. В правой руке он держал сеть, утяжелённую свинцовыми грузиками, в левой — широкий трезубец с зазубренными краями. На шее, на толстой цепи, висел крупный тёмно-красный камень, пульсировавший недобрым, ритмичным светом — в такт его сердцебиению. Лицо, пересечённое старым шрамом от виска до подбородка, искажала презрительная, предвкушающая ухмылка. Он вышел на середину арены, встал, широко расставив ноги, и поднял трезубец, приветствуя толпу. Трибуны ответили ему оглушительным одобрением.
Сиана стояла напротив — чёрный кибер-топ облегал её торс, юбка из подвижных металлических пластин тихо звенела при каждом движении, выдвинутый шлем скрывал лицо, а катана в руке казалась продолжением тела. Её хвост — четырёхметровый, покрытый сегментированным экзоскелетом — нервно стелился по песку, кончик подрагивал, выбивая едва заметную дробь. В груди, где-то глубоко, поднималась холодная, липкая волна паники — та самая, что, казалось, была похоронена неделей тренировок. Гладиатор. Снова гладиатор. Запах песка, масла и пота ударил в ноздри сквозь фильтры шлема, и на одно страшное, бесконечное мгновение она снова оказалась там — голая, израненная, с ржавым мечом в дрожащих пальцах. Толпа ревела, требуя её смерти. Трое надвигались, поигрывая оружием. Она помнила. Она помнила каждую секунду. Каждый удар. Каждое унижение. Каждое слово: «Тварь, тебе не место среди людей».
Лоут заметил её секундное замешательство — этот острый, тренированный взгляд, подмечавший малейшую слабость, — и расхохотался.
Его голос, усиленный магией, разнёсся над ареной:
— Ого! Змейка! Да ещё и в железках! — Он картинно упёр руки в бока и оглядел её с головы до кончика хвоста, словно оценивая товар на рынке. — Слушай, тварь, а ты знаешь, сколько таких, как ты, я уже перерезал? С десяток, не меньше! Одна, помню, так же хвостом дёргала, пока я ей этот хвост по частям не отрубил. Три часа визжала. Три часа! Публика была в восторге. — Он шагнул вперёд, поигрывая сетью, и его ухмылка стала шире, обнажив щербатые зубы. — А ты ничего, ладненькая. Может, не убивать тебя сразу? Помучаем? Народ любит, когда твари долго визжат. А потом я сниму с тебя эти блестяшки и продам их. Всё лучше, чем просто убить. Ну же, змейка, покажи зубки! Плачь! Моли о пощаде! Публика это обожает.
Он встряхнул сетью и двинулся на неё — неторопливо, уверенно, явно наслаждаясь каждым мгновением. Толпа поддерживала его гулом.
Голос Сианы в шлеме прозвучал искажённо, с металлическим эхом, но даже сквозь фильтры в нём слышалась дрожь, которую она отчаянно пыталась подавить:
— Диана... я.… я не могу... он... он убивал моих... он говорил... три часа... три часа она визжала, пока он отрубал ей хвост... я не хочу... я не хочу так...
— Сестра. — Голос Дианы раздался в сознании — спокойный, ровный, как неподвижная гладь воды. — Он всего лишь враг. Он силён, но медленнее тебя. Сканирую его экипировку. Камень на его шее генерирует защитный барьер магической природы. Трезубец — обычная сталь, зачарованная. Сеть утяжелена свинцом, но уязвима для твоих кинетических волн — волокна не выдержат. Тактика: держи дистанцию, используй волны. Барьер камня не бесконечен — он питается от его жизненной силы. Чем дольше бой, тем он слабее. Ты — ламия, а не жертва. Ты — воин, прошедший неделю интенсивных тренировок. Ты носишь доспех, который я контролирую. Ты держишь катану, созданную командиром специально для тебя. И ты — моя сестра, моё ядро. Докажи ему. Докажи себе. Я с тобой. Я всегда с тобой. И весь отряд смотрит на тебя. Командир... командир верит в тебя. Он бы не дал тебе это оружие, если бы сомневался.
Сиана глубоко вздохнула. Внутренности скрутило льдом, но слова Дианы пробивались сквозь этот лёд, словно тёплый луч — настойчивый, неотступный. Она сжала рукоять катаны так, что костяшки побелели под перчаткой. Хвост перестал дрожать и собрался в тугую спираль под ней, сжался, как пружина, готовая разжаться в любой момент.
Лоут, заметив перемену в её позе, осклабился:
— О, очухалась! Давай, тварь! Покажи, на что способна, чтобы я мог потом рассказывать, как разделал очередную змею! Может, даже шкуру на память сниму — у меня коллекция. Уже четыре штуки. Ты будешь пятой.
Он рванул вперёд с неестественной, магически усиленной скоростью — гораздо быстрее, чем можно было ожидать от такого массивного, накачанного тела. Трезубец описал широкую, сверкающую дугу, целясь ей прямо в грудь. Защитное поле вспыхнуло жёлтым, принимая удар, но сила была такова, что Сиану отшвырнуло на несколько метров назад. Она перекатилась через плечо, песок заскрипел по броне, забился в сочленения пластин. Лоут не давал передышки — в воздухе свистнула сеть, раскрываясь в полёте и норовя опутать хвост. Сиана, повинуясь не разуму — инстинкту, — крутанулась волчком, и её хвост, усиленный экзоскелетом, рассёк воздух, отшвырнув сеть в сторону. Грузики глухо ударились о песок. Толпа ахнула.
— Ах ты ж... Шустрая! — Он метнул трезубец, целясь в голову. Но теперь Сиана была готова. Она резко ушла влево — одним текучим, змеиным движением, — пропуская оружие мимо, и в тот же миг выхватила катану. Кибер-лезвие загудело, наливаясь голубоватым светом, впитывая её волю. В визоре побежали строки данных: расстояние до цели, скорость ветра, рекомендованный угол атаки.
— Я не тварь, — произнесла она, и голос, искажённый шлемом, зазвучал глухо, но твёрже, чем секунду назад. — Я, Сиана из деревни Змеиного Камня. И я тебе не игрушка, убийца. Сейчас ты узнаешь, каково это, сражаться с той, кто больше не боится.
Она взмахнула клинком резко, точно, без замаха. С лезвия сорвалась кинетическая волна — почти невидимая глазу, лишь слегка искажающая воздух, — и ударила Лоута в грудь. Вспыхнул красный барьер, погасив удар, и воздух вокруг гладиатора замерцал алым. Лоут пошатнулся, отступил на шаг, но устоял. На его лице мелькнуло удивление — быстро, словно тень облака, — и тут же сменилось яростью.
— Ах ты дрянь! Магией решила баловаться? — Он сплюнул на песок, и слюна его была густой и тёмной. — Ничего, я и не таких ломал. И не такие визжали. У меня камень особый. Твои фокусы тут бесполезны.
Он взревел, и его мышцы вздулись, наливаясь магической энергией. Скорость его следующего рывка была чудовищна — он пересёк разделявшее их расстояние за одно мгновение, по пути подбирая оружие. Трезубец обрушился сверху, целясь в плечо, и в этом ударе была вся его мощь. Сиана едва успела подставить катану; сталь встретилась со сталью, лязг разнёсся по арене, и её отбросило на несколько метров. Руки загудели от удара, но клинок держал.
— Сестра, — раздался в голове голос Дианы, — его камень накапливает энергию для барьера. Он использует стандартный цикл: атака — защита — перезарядка. Я фиксирую паттерн. После каждой сильной атаки у него есть окно в одну и три десятых секунды, когда барьер ослаблен до тридцати процентов. Это очень мало, но достаточно для точного удара. Я отмечу момент на визоре. Жди. И пусть он говорит что угодно — его слова не имеют значения. Это просто шум.
Лоут кружил вокруг неё, поигрывая трезубцем, перебрасывая его из руки в руку. Он чувствовал себя хозяином положения — лев в загоне с овцой.
— Чего замерла, змея? Боишься? — Он ухмыльнулся, и шрам на его лице натянулся, побелел. — Правильно боишься. Я помню, как одна такая же ползала у меня в ногах и молила о пощаде. Красивая была, с золотистой чешуёй. Я ей для начала хвост сломал в трёх местах. Красиво хрустел — публика аплодировала стоя. А потом долго резал — она всё никак не умирала. Живучие вы, твари. Хочешь так же? Я могу устроить. У меня опыт. Ты будешь визжать ещё дольше.
Страх снова поднялся в груди Сианы — липкий, тошнотворный, знакомый. Перед глазами на мгновение вспыхнула та арена и толпа, скандирующая «до-бей». Но тут же — словно противовес, словно щит, — в голове раздался спокойный голос Дианы:
«Ты не там. Ты здесь. Ты не одна. Он — пустое место. Его слова — ветер. Покажи ему. Он убил многих. Не дай ему убить ещё и твою веру в себя».
И следом ламия вспомнила — другие голоса. Вик, там, в гостинице, в ту ночь: «Ты будешь не просто ламией с ржавым мечом. Ты будешь неуязвимой. Быстрой. Смертоносной. Никто на той арене даже прикоснуться к тебе не сможет». И голос Клелии — гордой, колючей Клелии, — когда она впервые увидела её в полном облачении: «Ты выглядишь потрясающе. Как воительница из легенд. Как богиня змей. Честно». И тихое, робкое восхищение Муо: «Ты очень способная! Я же говорила — талант!» И скупое, но такое весомое одобрение Су: «Результат отличный».
Сиана глубоко вдохнула. Страх не ушёл — он всё ещё был там, холодным комком внизу живота, — но теперь он трансформировался. Переплавлялся. В ярость. В решимость. В желание доказать — не Лоуту, не толпе, а самой себе, — что она не жертва. Она опустила катану, кончик клинка коснулся песка, и медленно подняла голову, встречая взгляд Лоута через визор шлема.
— Ты много говоришь, убийца, — произнесла она, и голос её, усиленный динамиками, разнёсся над ареной. Он звучал почти спокойно, так спокойно, как никогда раньше. — Но я больше не слушаю. Те слова, что ты говоришь, — это слова мёртвого человека. Ты просто ещё не знаешь об этом. Сейчас я покажу тебе, что бывает с теми, кто убивает моих сестёр.
Она рванула с места. Сорок километров в час — скорость скаковой лошади, — и Лоут явно не ожидал такого. Он попытался ударить её трезубцем, но она ушла в сторону с такой лёгкостью, что он лишь рассёк воздух. Её хвост — длинный, четыре метра живой, тугой силы, — обрушился на него сбоку, словно таран. Барьер вспыхнул, но удар был так силён, что Лоута отшвырнуло на добрый десяток метров. Он врезался спиной в каменный бортик арены с глухим стуком, и по камню пробежала сеть тонких трещин.
— Тва-а-арь! — прохрипел он, поднимаясь на ноги, и его глаза налились кровью. Камень на шее запульсировал чаще, словно сердце, бьющееся в агонии.
Он снова бросился в атаку, но теперь был осторожнее — уже не самоуверенный гладиатор, а раненый, разъярённый зверь. Он использовал трезубец и сеть одновременно, не давая ей приблизиться, вынуждая держаться на расстоянии. Магическая сила делала его движения быстрее любых человеческих; он дважды доставал её — трезубец разрывал воздух в сантиметре от плеча, сеть задевала экзоскелет хвоста, но не могла опутать.
Сиана же использовала всю арену. Её хвост нёс её с немыслимой скоростью, она петляла, прыгала, взмывала в воздух, и каждый прыжок покрывал расстояние в десятки метров; она приземлялась на противоположном конце арены, разворачивалась и снова бросалась вперёд. Трибуны заходились в экстазе, наблюдая за этим танцем — танцем змеи и быка, скорости и грубой силы. Песок взлетал фонтанами, магические огни отбрасывали на стены мечущиеся тени. Никто никогда не видел такого боя. Ламия не убегала, она играла с гладиатором, как кошка с мышью.
— Окно, — голос Дианы прозвучал в её сознании чётко, словно удар метронома. — После следующего выпада. Он готовит мощную атаку — это его стандартный рисунок. После неё барьер перезаряжается. Я отметила. Готова?
На визоре загорелся таймер — красные цифры побежали вниз, отсчитывая секунды до момента уязвимости. Лоут сделал мощный выпад трезубцем, целясь ей в живот, — тот самый, которого ждала Диана. Его лицо исказилось яростью, мышцы вздулись до предела, и он вложил в этот удар всё, что у него было. Сиана, следуя подсказке, не стала уклоняться. Защитное поле вспыхнуло, погасив удар, и сама она в этот же миг взмахнула катаной — резко, точно, без колебаний. Кинетическая волна сорвалась с лезвия и ударила Лоута точно в плечо — в тот краткий миг, когда барьер мерцал, перезаряжаясь. Раздался влажный, тошнотворный хруст разрываемой плоти. Лоут взревел от боли — не яростно, а удивлённо, почти испуганно. Волна разорвала кожу и мышцы, не задев кость, но рана была глубокой и страшной. Кровь хлынула по его руке, заливая песок.