Хроники ОРКС. Планета Форго-3, первый рубеж. Том 1.
Первое, что бросилось в глаза, когда Риванна взяла кружку — её руки. Сильные, мускулистые, покрытые сетью старых, побелевших шрамов, с потрескавшимися минеральными наростами на костяшках. Это были руки не просто воина — это были руки того, кто привык путешествовать вдали от цивилизации, кто спал под открытым небом и прорубал себе путь через дикие земли. Руки, которые держали оружие, но также — поводья, карты, кружки с вином в редкие минуты покоя.
Вино из глиняной бутыли оказалось густым, тёмно-рубиновым, почти чёрным в свете ламп, с сильным ароматом лесных ягод — клюквы и черники, — и едва уловимой, приятной горчинкой на послевкусии. Настоящее горное вино, выдержанное в дубовых бочках, привезённое из далёкого монастыря, что стоял на краю обитаемого мира. Каждый глоток был как путешествие в горы — суровые, ветреные, прекрасные.
— Это хорошее вино, — произнесла Риванна, и её низкий голос звучал мягче, почти интимно. — Его варят в Высокогорном монастыре, что над перевалом Драконьего Клыка. Монахи держат пчёл и собирают дикую клюкву. Я бывала там дважды — впервые, когда залечивала сломанное крыло после неудачного боя с горным троллем, а во второй раз уже как друг. Они помнят меня до сих пор. Говорят, что я — единственная крылатая, которая когда-либо посещала их обитель. Остальные либо не долетают, либо не рискуют. Там слишком высоко, слишком холодно и слишком ветрено.
— Ты много путешествуешь, — заметила Су, принимая свою кружку и делая осторожный глоток. — Твои руки говорят об этом. И твои крылья. Я видела, как ты двигаешься. Ты привыкла к долгим перелётам.
Риванна медленно кивнула, и в этом кивке был вес долгих лет странствий.
— Я авантюристка. Из Моферунда. Уже больше десяти лет. Состою в «Серебряном Круге» — это гильдия, что работает по всему восточному побережью. Контракты на чудовищ, охрану караванов, разведку в диких землях. Иногда — дипломатические поручения от Совета Вольных Городов. Я много, где была. Много что видела. — Она на мгновение замолчала, и в её глазах промелькнула тень воспоминаний. — И много кого потеряла.
Вик многозначительно переглянулся с Су. Моферунд. Торговая республика, куда они и держали путь. Услышать о ней от той, кто знает её изнутри, кто живёт там и работает на её гильдии, — это была удача, которую нельзя упускать. Сама судьба послала им этого крылатого информатора. И судя по тому, как Риванна держалась, — информатора честного, прямого и не склонного к интригам. Именно таких им и не хватало.
— Моферунд, — протянул он, отставляя кружку. — А мы как раз туда направляемся. Правда, сначала в Асти. Командировка, скажем так. Долгая история. Связанная с очень плохими парнями, которые портят всё, к чему прикасаются.
Риванна подняла бровь, переводя взгляд с него на Су, потом — на Сиану и Муо. В её глазах читался неподдельный интерес.
— В Асти? Я знаю Асти. Приграничный городок на стыке Империи и Моферунда. Там тоже есть отделение «Серебряного Круга», я в нём не раз останавливалась. Хорошее место для тех, кто не хочет привлекать внимания имперской стражи. Там всем плевать, кто ты и откуда, главное плати. — Она на мгновение задумалась, и её янтарные глаза сузились, словно она что-то просчитывала. — Вы ведь не имперцы? По крайней мере, не все. Вы не похожи на тех, кто вырос в Империи. Слишком... свободные.
Клелия фыркнула в свою кружку, но промолчала. Она-то как раз была имперской принцессой, но сейчас это было неважно. Сейчас она была просто Клелией — девушкой, которая путешествует с компанией монстров и уже почти привыкла к этому. Вик усмехнулся, откидываясь в кресле и закидывая ногу на ногу.
— Мы — сборная солянка. Бывшие демоны, бывшие зверолюди, бывшие... а, не важно. Идём на восток, ищем информацию и попутчиков. — Он посмотрел на Риванну долгим, оценивающим взглядом. — А ты, значит, знаешь Моферунд. Расскажи нам про Асти. Что за город? И, главное, как там относятся к таким, как Сиана? Сама видишь, она не совсем человек. А в Империи, — он бросил короткий взгляд на ламию, — мы её прячем в повозке, как контрабанду. Я не хочу, чтобы это продожалось.
Сиана, услышав своё имя, слегка напряглась. Её хвост, до этого расслабленно лежавший на одеялах, свернулся чуть туже. Она помнила каждую ночь в повозке, каждый раз, когда ей приходилось прятаться под тентом и молиться, чтобы стража не потребовала осмотра. Риванна перевела на неё спокойный, изучающий взгляд — и едва заметно кивнула, словно приветствуя равную.
— В Асти к таким, как она, относятся снисходительно. — Слова Риванны лились медленно и весомо, как река по равнине. — Город стоит на границе двух культур. Имперские законы там ещё действуют, но влияние Моферунда очень сильно. А в Моферунде рабство отменено уже полвека, и нелюди имеют права гильдий — могут вступать, работать, владеть имуществом. Торговцы из Вольных Городов не станут плевать в сторону ламии, если она сможет заплатить или предложить товар. — Она сделала глоток вина, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — В Асти привыкли к разнообразию. Там можно встретить и крылатых, и чешуйчатых. Если не будешь нападать первым — тебя вряд ли тронут. Но на всякий случай держись поближе к рынку и подальше от имперского гарнизона. Там ещё сильны старые порядки.
— Слышишь, Сиана? — Клелия легонько пихнула ламию локтем, и в её голосе звенела искренняя радость. — Никаких больше плащей и пряток в повозке! Ты сможешь ползать по улицам с гордо поднятым хвостом! Будешь как дома! Представляешь — идёшь по рынку, выбираешь травы, и никто не кричит «монстр» и не зовёт стражу. Просто обычный день.
Сиана слабо улыбнулась, но в зелёных глазах всё ещё читалась тень тревоги — старая, въевшаяся слишком глубоко, чтобы её можно было изгнать одними словами. Слишком силён был страх, вбитый месяцами плена, унижений и близости смерти.
Вик тем временем продолжал сверлить Риванну взглядом — не враждебным, а оценивающим, тем самым, которым он смотрел на потенциальных союзников.
— А сама-то ты в какую сторону движешься? Турнир закончится — куда дальше? Обратно в Моферунд?
— Я планировала вернуться в Моферунд после турнира. Контракт на участие здесь был... случайным. — Риванна чуть нахмурилась, словно вспоминая что-то неприятное. — Я не люблю подземные арены. Слишком темно, слишком тесно для крыльев. Но долги есть долги. Один торговый дом в Меркатусе потребовал оплаты, а я была... временно стеснена в средствах. Пришлось соглашаться на этот турнир. Думала, будет просто. Оказалось — не очень. — Она бросила взгляд на Су, и в этом взгляде промелькнуло что-то похожее на иронию. — Особенно когда встретила вас.
Она помолчала, переводя взгляд с одного члена команды на другого, и в её янтарных глазах читалась напряжённая работа мысли. Затем она выпрямилась, и на её лице проступила решимость — та самая, с которой она выходила на арену.
— Но теперь, после знакомства с вами... — она обвела рукой комнату, охватывая жестом всех — от Вика до Муо, — ...я бы предложила ехать вместе. До Асти по крайней мере. Я знаю тракт, знаю постоялые дворы, знаю, где безопасно, а где — засады. Я ходила этим путём четыре раза. И мне будет спокойнее в компании тех, кто не боится монстров. К тому же... — она чуть замялась, — ...я видела, как вы сражаетесь.
— А ты не боишься ехать с нами? — с лёгкой усмешкой спросила Су, кивая в сторону Вика. — После того, что видела сегодня? После того, как он разорвал Мясника? После того, как он шутил, пока тот летел? Многие после такого боятся даже смотреть в нашу сторону.
Риванна повернулась к Вику и долго, оценивающе смотрела ему в глаза. Зелёные — цвета ядерной реакции — встретились с янтарными — цвета горного мёда. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием масляных ламп.
— Я видела, кого ты убил. И слышала, что ты говорил перед боем. — Её голос звучал твёрдо, без тени сомнения. — Ты не чудовище. Ты защитник. Чудовища убивают ради удовольствия. Ты — ради безопасности своих. Это разница. Я её понимаю. Я сама убивала — и ради денег, и ради защиты. Я знаю этот взгляд. У тебя взгляд того, кто не хочет убивать, но делает это, когда нужно. У Горрена был взгляд того, кто хотел. Очень хотел. И получал от этого удовольствие.
Вик моргнул, явно не ожидавший такой прямоты и такой точной оценки. Потом усмехнулся — тепло, почти по-дружески — и поднял кружку.
— Ладно, крылатая. Уговорила. Едем вместе. Кто бы мог подумать — я только что нашёл авантюристку из Моферунда, и она хочет с нами дружить. День определённо удался. А ты, я смотрю, не только крыльями машешь, но и в людях разбираешься. Это редкий талант. Особенно в нашем деле.
— Я тоже хочу дружить! — неожиданно для самой себя выпалила Муо и тут же, осознав, что сказала, спрятала лицо в шарф, став пунцовой, как её комбинезон. — То есть... если Риванна не против... я имею в виду... я понимаю, что я странная, и что я сегодня поцеловала противника, и что я, наверное, похожа на сумасшедшую, но я правда хочу...
Риванна посмотрела на неё — на эту маленькую, застенчивую девушку-демона, которая сегодня без оружия одолела мечника и поцеловала его перед всей ареной, — и на её строгом, суровом лице мелькнуло что-то очень похожее на тёплую, искреннюю улыбку.
— Я не против. Маленькая воительница, что побеждает без оружия и превращает врагов в друзей одним прикосновением, — такая дружба мне по чести. — Она чуть склонила голову в поклоне, адресованном уже лично Муо. — Я видела твой бой. Ты могла убить его в первые секунды. Но ты этого не сделала. Ты выбрала другой путь. Это достойно уважения. Не каждый воин способен на такое.
Муо, услышав это, покраснела ещё больше и совсем исчезла под шарфом, только рожки торчали наружу. Сиана, всё это время молча наблюдавшая за происходящим из своего уютного гнезда из одеял, тихо, почти незаметно для самой себя, улыбнулась Риванне в ответ. В её зелёных глазах больше не было тревоги — только тихая, спокойная радость. Ещё один друг. Ещё один союзник. Ещё один, кто не считает её чудовищем.
Остаток вечера прошёл в мягком, убаюкивающем ритме тихих разговоров. Риванна, постепенно расслабляясь и оттаивая, рассказывала о Моферунде — о плавучих рынках на каналах Калиса, где можно купить всё, от специй до артефактов; о Совете Вольных Городов и их бесконечных политических интригах, где каждый торговый дом пытается перетянуть одеяло на себя; о гильдиях — «Серебряный Круг», «Пять Знамен», «Зеленая Оправа» — и их непростых отношениях; о далёких, загадочных землях за восточными горами, куда ещё не ступала нога имперца. Говорила она мало, скупо, но каждое слово было точным и ценным, как крупица золота в речном песке. Вик и Су иногда переглядывались — молча, одними глазами, — и запоминали детали.
А завтра начинался полуфинал, командные бои. И теперь у них был союзник за пределами арены. Возможно, самый неожиданный из всех. Крылатая воительница с вином, шрамами на руках и сердцем, которое умело быть благодарным. И когда луны над Тривиарумом поднялись высоко, а разговоры стихли, уступив место усталости, команда разошлась спать — с мыслью о том, что даже в самой тёмной дыре можно найти свет. Даже на подземной арене. Даже среди крови и песка. Иногда свет сам приходит к тебе — с бутылкой вина и сложенными крыльями.
Глава 34. Медик
Четыре команды. Шестнадцать бойцов, прошедших через жестокое сито отборочных, где каждый бой мог стать последним. Сегодня под каменным сводом, в пропитанном кровью и потом воздухе, решалась судьба турнира. Трибуны были забиты до самого верха, зрители сидели плечом к плечу вплотную, и казалось, что сами камни дрожат от напряжения. Глашатай, надрывая голос, объявил первую пару полуфиналистов, и его слова потонули в рёве толпы: «Странники» против команды «Железный Кулак».
Противники вышли на арену с уверенностью тех, кто привык побеждать. «Железный Кулак» оказались четырьмя крепкими, слаженными наёмниками из северного Тетоникуса: рослые, плечистые, в тяжёлых латных доспехах, пронизанных пульсирующими линиями, усиленных магией. Они двигались с той особой, отточенной годами сражений слаженностью, которая отличает настоящих профессионалов. Каждый их шаг был весом, каждый взмах оружия — смертелен. Вик, развалившись на скамье, окинул их ленивым взглядом и хмыкнул: — Смотри-ка, Клелия, к нам пожаловали ходячие консервные банки из Тетоникуса. Интересно, они сами в эти доспехи залезли или их туда закатали на заводе?
Но против команды Вика у них не было ни единого шанса.
«Странники» вышли на арену.
Вик, стоя в центре арены со скучающим видом, и демонстративно зевнул — так широко и громко, что трибуны взревели от восторга, — и лениво предложил сдаться:
— Ну что, ребята, может, закончим это недоразумение? Ваши друзья уже отдыхают, а мне ещё пиво допивать. Я, конечно, могу и вас уложить, но, честно говоря, лень. Вы не настолько интересные противники, чтобы я напрягался. Так что давайте по-хорошему: вы сдаётесь, я не превращаю вас в мокрое пятно, и мы расходимся. Идёт?
Наёмники, увидев перед собой того самого беловолосого гиганта, что в прошлом бою голыми руками разорвал Мясника — подбросил, как игрушку, и разбил о землю, оставив кратер, — не раздумывая сложили оружие. Их командир, здоровенный мужик с седой бородой, торчащей из-под шлема, поднял руки и пробасил:
— Мы сдаёмся! Сдаёмся, демон тебя раздери! Только не подходи! Мы помним, что ты сделал с Горреном! Мы не хотим так же!
Бой продлился меньше секунды. Все живы. Все целы. Вик так и не понял, как эти ребята попали в полуфинал. Трибуны проводили «Странников» одобрительным, уважительным гулом. Но все понимали: настоящее шоу ждало впереди.
Второй полуфинал. Команда Бэна — «Северный Ветер» — против команды «Красная Тень».
Бэн вышел на арену первым. Его массивный костяной воротник трицератопса грозно возвышался над плечами, а рога тускло блестели в свете магических огней. Он шагал тяжело, но уверенно, и его дубина с каменными шипами покоилась на плече, словно простая палка. За ним, сжимая посох до побелевших костяшек, ступала Шелли — её лицо было бледным, но взгляд полон холодной решимости. Она знала, что этот бой будет трудным. И рядом — новенькая, эльфийка-лучница Лиара, та самая, что хитростью одолела огра в отборочном. Она нервно поправляла колчан, и стрелы в нём тихо позвякивали. Скеппера среди них не было — после поражения от Муо он покинул команду, и его место заняла Лиара. Это было слабое звено, и его чувствовали все — и зрители, и противники, и, горше всего, сама Лиара.
Противники вышли под зловещий, нарастающий гул — низкий, утробный, полный предвкушения крови.
Первой появилась мускулистая амазонка с бронзовой кожей и чёрной косой до пояса — Гелиа, что одним ударом шипастой сферы убила «поцелуйного» парня в отборочном. Сфера покачивалась у неё на поясе, и её шипы всё ещё хранили следы засохшей крови. Она шла с грацией хищника, и её глаза — холодные, жестокие — обежали трибуны, словно выбирая следующую жертву. Вторым — парень в чёрном одеянии с низко надвинутым капюшоном, с той самой жуткой косой, что ранее без усилий располовинила орка. Его имя не знал никто — только прозвище, повторяемое шёпотом: «Жнец». Он двигался бесшумно, словно тень, и от него веяло могильным холодом. Третьим вышел высокий, тощий как смерть маг в сером балахоне, с посохом, увенчанным настоящим, пожелтевшим от времени человеческим черепом. Череп, казалось, скалился в беззвучном смехе. Четвёртым — зверолюд с головой гиены, вооружённый двумя изогнутыми серповидными клинками, с вечной, жуткой ухмылкой, застывшей на острой морде. Он то и дело облизывался, и его жёлтые глаза горели голодным огнём.
— Мне это не нравится, — тихо произнесла Сиана, прижимая руку к груди. — От них пахнет смертью. Особенно от того, с косой. Я чувствую это даже отсюда. Это не просто бойцы. Это убийцы.
— Согласен, — Вик, сидевший на скамье, отставил кружку и подался вперёд. Его зелёные глаза сузились. — Эти ребята не за победой пришли. Они за мясом. Особенно вон тот, с косой. Я видел его работу. Он не сражается — он жнёт. Как на поле. Только вместо пшеницы — люди.
Бой начался, и почти сразу стало ясно: расклад неравный, как между молотом и стеклом. Бэн, понимая это лучше других, принял решение, которое могло стоить ему жизни: он взял на себя Жнеца и Гелию одновременно, бросившись наперерез обоим. Его чудовищная дубина описывала широкие, свистящие дуги, рассекая воздух; костяной воротник принимал удары — шипастая сфера гремела по нему, коса лязгала, высекая искры, даже не смотря на зачарование, — и держал, хотя любой другой давно был бы размозжён. Он стоял стеной, живой крепостью, прикрывая Шелли и Лиару, и его низкий, мощный рык разнёсся по арене. Шелли, понимая его немой приказ, вскинула посох, и камень на его навершее засиял золотом. Вокруг неё и эльфийки замерцал плотный защитный барьер; второй, слабее, она наложила на Бэна, и он засиял вокруг гиганта бледным, но надёжным ореолом. Лиара пускала стрелы — быстро, точно, одну за другой, — но зверолюд-гиена с лязгом и хохотом отбивал их своими серповидными клинками, а маг в сером балахоне лениво, почти презрительно отражал остальные взмахами посоха, даже не напрягаясь. Череп на его посохе, казалось, скалился всё шире с каждым отбитым выстрелом.
Первая половина боя прошла в шатком, изнурительном равновесии. Но затем Жнец перешёл в настоящую атаку.
Его коса — зачарованная, пропитанная древней магией — описала широкую дугу, оставляя в воздухе тёмный, дымящийся след, и обрушилась на барьер Бэна. Магия Шелли, ослабленная необходимостью держать два щита одновременно, не выдержала. Барьер лопнул с оглушительным треском, словно разбитое стекло. Лезвие, почти не встретив сопротивления, вошло глубоко в плечо гиганта, разрывая мышцы и сухожилия, словно гнилую ткань. Бэн взревел от боли — низко, страшно, — его дубина выпала из ослабевшей руки и глухо ударилась о песок. Он рухнул на одно колено, зажимая рану ладонью, и кровь хлынула сквозь пальцы, заливая его грудь и песок вокруг.
И в этот же самый миг Гелиа, амазонка, рванулась вперёд, обогнув его. Её шипастая сфера на длинной цепи описала стремительную дугу и сбила Шелли с ног. Посох откатился в сторону, золотой свет погас. Барьеры, державшиеся на её концентрации, погасли одновременно. Шелли вскрикнула, попыталась подняться, опираясь на локоть, — и тут Жнец оказался рядом, бесшумный, как сама смерть. Его коса описала короткую, свистящую дугу. Отрубленная рука Шелли — левая, сжимавшая воображаемый посох, — упала на песок отдельно от тела. Кровь ударила фонтаном, заливая её плащ, её лицо, песок вокруг. Шелли закричала — дико, пронзительно, захлёбываясь болью и ужасом, — и рухнула на колени. Жнец, не останавливаясь, занёс косу над её головой для последнего, смертельного удара.
И в этот момент с трибун, словно пушечное ядро, сорвалась маленькая, красная фигура. Без разрешения, без команды, без спроса командира.
Муо. Она спрыгнула с высоты больше пятнадцати метров, и её приземление было бесшумным, словно падение листа. Она возникла точно между Шелли и косой — маленькая, с горящими голубыми глазами, без оружия, — и одним резким, молниеносным, нечеловечески точным движением ноги выбила оружие из рук Жнеца. Коса, вращаясь и разбрасывая тёмные искры, улетела далеко в песок. Жнец отшатнулся — впервые за весь турнир, — и в его скрытых капюшоном глазах мелькнуло неподдельное, почти человеческое удивление. Он не ожидал. Никто не ожидал. Муо стояла перед ним, и её поза говорила яснее всяких слов: «Только попробуй». Её шарф развевался за спиной, словно белое знамя, а в руке не было ничего — только сжатые кулаки.
Одновременно с этим на другом конце арены Гелиа уже занесла свою смертоносную сферу над поверженной эльфийкой. Лиара, с пробитым плечом, лежала на песке, закрывая голову руками, вжималась в землю. Её колчан рассыпался, стрелы разлетелись по песку, и она была совершенно беззащитна.
— Пожалуйста! — её голос сорвался на визг. — Пощади! Я сдаюсь! Сдаюсь!
Но Гелиа лишь усмехнулась — холодно, жестоко, и дёрнула цепь.
И замерла.
Вик стоял рядом и держал цепь двумя пальцами, словно это была не смертоносная, утяжелённая свинцом верёвка, а шёлковая ленточка. Его зелёные глаза, горящие в полумраке арены, смотрели на Гелию с выражением, которое не предвещало ничего хорошего. А на его лице играла зловещая, широкая усмешка — какая-то сумасшедшая.
— Слышала, что девочка сказала? — произнёс он негромко, почти ласково, но в этом ласковом голосе были нотки кровожадности. — Она сдалась. А ты, кажется, глуховата. Или туповата. Что более вероятно. Я, знаешь ли, очень не советую тебе продолжать. Будет хуже. Не ей. Тебе. Я не шучу. Я вообще редко шучу. Особенно когда мои знакомые просят пощады, а кто-то на них замахивается. Так что ты сейчас медленно опустишь цепь. И уйдёшь. Поняла? — Он демонстративно кивал на каждом слове, делая их как можно выразительнее.
Амазонка побледнела так, что её бронзовая кожа стала серой. Она видела, что Вик сделал с Горреном Мясником. Видела кратер в песке, который до сих пор не засыпали. Видела тело, сломанное пополам. Медленно, словно во сне, борясь с дрожью в пальцах, она разжала руку. Сфера с глухим, тяжёлым стуком упала в песок.
Над ареной, перекрывая рёв толпы, разнёсся усиленный магией голос распорядителя: команда «Северный Ветер» выбывает. Бой окончен.
Жнец, всё ещё стоявший напротив Муо, медленно перевёл взгляд с неё на Вика. В его холодных глазах читалось что-то новое: не злость, не ярость — холодный, математический расчёт. Он не стал поднимать косу. Просто развернулся и ушёл в тень, растворившись в проходе. Зверолюд-гиена и маг в сером балахоне молча последовали за ним. Гелиа, бросив последний, полный ужаса взгляд на Вика, подхватила свою сферу и тоже убралась с арены, не произнеся ни слова.
Су уже была рядом с Шелли. Её четыре руки пришли в движение одновременно, словно части единого, идеально отлаженного механизма: две верхние прижимали артерию, останавливая хлещущую кровь, две нижние осторожно, почти благоговейно подхватили отрубленную конечность.
Лицо Су было спокойным — маской профессионала, — но в голосе, когда она заговорила, звучала сталь:
— Вик, я забираю её в гостиницу. Руку пришьём. Капсула у нас с собой. Бэн, ты тоже со мной, рана плеча серьёзная, но не смертельная. Идти сможешь?
Бэн, всё ещё на коленях, согнувшийся от боли и потери крови, поднял голову. Его лицо, покрытое испариной, было бледным, но взгляд твёрдым. — Идти... смогу... — выдохнул он хрипло. — Спасибо...
Эльфийка Лиара, вся дрожащая, не в силах вымолвить ни слова, подползла к Шелли, и её глаза, полные слёз, смотрели на Су с бесконечной, безмолвной благодарностью. Она не могла говорить. Да и не нужно было.
В просторный номер на втором этаже «Дубового листа» опустилась ночь — глубокая, тихая, нарушаемая лишь отдалённым лаем собак где-то на поверхности да редким скрипом половиц под чьими-то шагами в коридоре. Вик появился в дверях первым, нагруженный несколькими опечатанными, огромными, опломбированными коробками. Владелец гостиницы за целый мешок денег сделал вид, что слепой, немой и глухой одновременно. Командир молча, без единого лишнего слова, принялся распаковывать оборудование прямо посреди комнаты, решительно сдвигая стол и стулья к стенам.
Бэн, сидевший на скамье с наскоро перевязанным плечом, наблюдал за происходящим с выражением глубокого, почти детского изумления. Он повидал многое — горные тролли, древние руины, магические аномалии, — но, чтобы металл светился сам по себе и отдельные сегменты с тихим мелодичным жужжанием сами примагничивались друг к другу, образуя сложную конструкцию, — такого он не видел никогда. Лиара, эльфийка, забилась в угол, всё ещё дрожащая после пережитого на арене ужаса, и смотрела на коробки так, словно в них прятались демоны.
Когда последняя коробка раскрылась и на пол высыпались блестящие металлические сегменты, трубки и светящиеся кабели, Бэн не выдержал. Его вежливый, мягкий голос нарушил тишину, и в нём слышалось искреннее, почти благоговейное изумление:
— Это... это что? — Он подался вперёд, забыв о раненом плече, и поморщился от боли. — Я видел много диковин, поверьте, за десять лет странствий по восточному побережью я повидал немало. Но чтобы металл светился сам по себе и собирался в механизм без единого прикосновения... Это магия? Или... что-то другое?
— Технология, — бросил Вик, не отрываясь от сборки. — Магия для ленивых. Подключаешь, нажимаешь, работает. Никакой демонологии, никаких жертвоприношений. Красота.