Хроники ОРКС. Планета Форго-3, первый рубеж. Том 1.
Вик стоял, сунув руки в карманы, и выражение его лица было откровенно скучающим. Он оглядел Горрена с головы до ног — медленно, оценивающе — и вздохнул, как вздыхает человек, которому подали не то блюдо.
— О, прошу прощения, я не представился. Моя ошибка. — Он чуть склонил голову в издевательском поклоне. — Я, твой новый специалист по снижению самомнения. И да, я тоже надеялся, что бой будет интересным. Но, глядя на тебя, начинаю сомневаться. — Он демонстративно поморщился. — Ты вообще, когда в последний раз мылся, или у тебя харизма держится на запахе? У меня тут сигара выдыхается, а теперь ещё и ты. Нос закладывает. И кстати, эти цацки на поясе, что это? — Вик выдавил едкий смешок. — Ты коллекционируешь объедки? Или это твой обед на вынос? Серьёзно, парень, у тебя внешность человека, который жрёт младенцев на завтрак. Ты хоть раз пробовал нормальную еду? Или ты питаешься страхом и дурным вкусом?
По трибунам прокатился смех — сначала робкий, осторожный, потом всё громче, всё увереннее. Никто никогда не смел так разговаривать с Горреном Мясником. Это было... невероятно. Освежающе. Опасно.
Горрен побагровел, его крошечные глазки налились кровью, и на висках вздулись толстые вены. Его кулон на шее засветился зловещим, пульсирующим светом.
— Ты... ты смеешь насмехаться надо мной, червяк?! — прохрипел он, брызжа слюной. — Да я тебя на лоскуты пущу! Я твои кишки себе на пояс повешу! Я заставлю тебя визжать, как свинью, которую режут! Я вырву твой язык и...
— Ага, ага, — Вик перебил его с наигранной зевотой, прикрывая рот ладонью. — Язык, кишки, лоскуты. У тебя случайно нет брошюры с полным списком угроз? Было бы удобнее. Слушай, давай сразу к делу. Мне ещё сегодня ужинать с командой, не хочу опаздывать. Ты собираешься нападать, или так и будешь стоять и брызгать слюной? Потому что пока что ты похож не на Мясника, а на... Мямлика. Горрен Мямлик. Звучит? Представь: «Сегодня на арене — великий и ужасный Горрен Мямлик! Он будет мямлить до тех пор, пока противник не умрёт от скуки!»
Трибуны взорвались хохотом. Кто-то засвистел, кто-то затопал ногами, и по всей арене волной прокатилось: «Мям-лик! Мям-лик!» Из сектора команды донёсся сдавленный, почти истерический смех Клелии. Даже Су, невозмутимая Су, позволила себе короткий, сухой смешок.
Типичное поведение командира сделало свое дело. Горрен, с рёвом раненого, загнанного зверя, сорвался с места. Его босые ноги взрывали песок, он вращал топорами с такой скоростью, что воздух загудел, как перед грозой, и его глаза горели одним — желанием убивать. Кулон на его шее сиял ослепительным, кроваво-красным светом, усиливая его ярость.
Первый удар — правый топор обрушился сверху, целясь Вику в голову, со всей чудовищной силой, на которую только был способен этот гигант. Вик не двинулся. Лезвие врезалось ему в плечо — и застряло, словно в граните. Горрен нажал сильнее, наваливаясь всем весом, но топор не двигался. Второй топор ударил сбоку, целясь в шею, — тот же результат. Вик даже не покачнулся. Он медленно, лениво поднял руку, взялся за лезвие топора, застрявшего в его теле, и сжал пальцы. Металл заскрежетал, смялся, словно бумажный лист. Затем он выдернул топор из своей плоти — на коже не осталось ни царапины, ни следа, — и небрежно, через плечо, отбросил его в сторону. Топор врезался в песок далеко позади.
— Ну вот, — произнёс Вик скучающе. — Ты сломал мой топор. Которого у меня не было. Поздравляю. Ты бесполезен даже в роли вредителя. Может, попробуешь ещё раз? У тебя там еще топорик остался. Или ты его специально держишь для следующего... Мямлика?
Горрен, тяжело, со свистом дыша, попятился. В его крошечных, заплывших кровью глазках впервые за долгие годы мелькнуло нечто незнакомое — страх. Животный, липкий, парализующий страх. Он привык быть охотником, не добычей. Но сейчас перед ним стояло нечто, чего он не понимал — и что не укладывалось в его картину мира.
— Ты... ты не человек! — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Монстр!
— О, ты даже не представляешь на сколько. — Вик усмехнулся, и в его зелёных глазах промелькнуло что-то древнее, что-то очень, очень старое. — Но знаешь, что самое забавное? Ты убивал всех подряд. И слабых, и сильных. Ты — проблема для этого турнира. Для моей команды. Для всех, кто выйдет на эту арену в следующих раундах. А я.… я очень не люблю, когда кто-то добавляет мне и моей команде проблем. Так что у меня для тебя плохие новости.
Он сделал шаг вперёд — всего один, но Горрен отшатнулся, как от удара.
— Я решил, что сегодня я всё-таки убью человека. Или кто ты там, — продолжил Вик, и его голос прозвучал почти буднично. — В смысле, тебя. Но не воспринимай это как личное оскорбление. Просто ты — ошибка природы, которую пора исправить. Я тут, знаешь ли, что-то вроде санитара леса. Только лес — это галактика, а санитар — это я. И ты, Горрен Мямлик, — больной куст, который пора вырвать.
Он сделал ещё шаг. Горрен, обезумев от ужаса, бросился на него с последней, отчаянной, самоубийственной атакой, занося топор обеими руками. Кулон на его шее вспыхнул. Вик встретил удар раскрытой ладонью. Топор разлетелся вдребезги — осколки металла брызнули во все стороны, осыпав песок. Второй ладонью он схватил Горрена за горло и поднял в воздух, словно тот ничего не весил. Два с половиной метра мышц, шкур и ярости болтались в его руке, как пустой мешок. Горрен захрипел, задёргался, бешено молотя кулаками по руке Вика, но это было всё равно что бить по стальной колонне.
Вик подтянул его ближе и заговорил — тихо, так, чтобы слышал только Горрен:
— Ты убивал ради удовольствия. Я убиваю ради безопасности. Почувствуй разницу. Если успеешь. И когда встретишь всех тех, кого зарезал, — передай им пламенный привет от меня. Скажи, что я ещё не закончил.
Он взмахнул рукой и швырнул Горрена в воздух. Его туша взлетела на высоту двадцати метров, вращаясь, как подброшенный мяч для регби. Вик подпрыгнул следом — одним мощным, пружинистым движением, взвив столб пыли. В воздухе, в высшей точке траектории, он догнал Горрена, перевернул его лицом вниз и одним точным, сокрушительным ударом кулака в спину отправил обратно к земле. Горрен рухнул в центр арены с такой чудовищной силой, что песок взметнулся фонтаном до самых сводов, а каменный пол под ним треснул и пошёл глубокими, извилистыми разломами. Ударная волна прокатилась по арене, заставив зрителей на нижних ярусах инстинктивно пригнуться.
Когда пыль рассеялась, Горрен лежал в неглубоком кратере, неподвижный, раскинув руки. Мёртвый. Не просто убит — сломан. Уничтожен. Его грудная клетка была вмятой, позвоночник — раздробленным. Вик приземлился рядом с ним и небрежно отряхнул руки, поправил сигару, которая за всё это время даже не выпала у него изо рта, и оглядел трибуны. Он не запыхался. Его сердце билось ровно. Его взгляд был спокоен. Он выглядел так, словно только что вынес мусор, а не убил самого страшного бойца подземной арены.
Мёртвая тишина. А затем — взрыв.
Трибуны ревели, топали, свистели так, что, казалось, сами каменные своды вот-вот обрушатся. Такого Подземная арена не видела никогда. Человек — или тот, кто выглядел как человек, — только что голыми руками, без оружия, без усилий, разорвал самого страшного бойца турнира за считанные минуты. Это была не победа. Это было заявление. Это был момент, который войдёт в легенды Подгорода.
В секторе команды Клелия вцепилась в руку Сианы с побелевшими костяшками, не в силах отвести взгляд от кратера, в котором лежал поверженный гигант.
— Он... он его просто... как муху... — прошептала она, и её голос дрожал. — Я знала, что он сильный, но это... это просто...
— Он не человек, — тихо ответила Сиана, и в её голосе был трепет, смешанный с гордостью. — Он... наш командир. Тот, кто спас меня. Тот, кто спас тебя. Тот, кто спас всех нас.
Су молча кивнула. В её жёлтых глазах читалось удовлетворение — то самое, которое она позволяла себе только в самых исключительных случаях. Муо, всё ещё красная после своего боя со Скеппером и поцелуя, смотрела на Вика с плохо скрываемым восхищением и произнесла почти шёпотом, сжимая край шарфа:
— Командир.
На трибунах женская часть публики пребывала в откровенном экстазе. Высокий, беловолосый, с горящими в полумраке зелёными глазами, только что голыми руками уничтоживший чудовище на глазах у тысячной толпы, — Вик мгновенно стал объектом всеобщего, бурного обожания. Со всех сторон неслись восхищённые вопли, свист и приглашения — от скромных до совершенно неприличных. Вик лениво оглядел этот хаос, стряхнул с плеча невидимую пылинку, засунул руки в карманы и неторопливо, вразвалочку направился к выходу с арены, ни на кого не глядя. Проходя мимо кратера, он даже не взглянул на тело Горрена — так, словно это было пустое место.
Последний отборочный бой был окончен. Первый этап турнира завершился. Впереди были четвертьфиналы — и главные схватки ещё только ждали своего часа.
Глава 33. Крылья и вино
В просторном номере «Дубового листа» на втором этаже царил тот особенный, золотистый полумрак, какой бывает только в старых гостиницах, когда масляные лампы уже зажжены, а ночь за окном ещё не до конца вступила в свои права. Тёплые, дрожащие тени плясали на стенах, причудливо искажая очертания предметов. Из смежной комнаты доносилось тихое, убаюкивающее гудение портативной плиты — Су, как всегда, заваривала свой бесконечный травяной отвар. После напряжённого, выматывающего дня, наполненного звоном оружия, рёвом толпы и запахом крови, команда наконец позволила себе расслабиться.
Вик, развалившись в кресле у распахнутого окна, закинул как всегда ноги на подоконник и лениво вертел в пальцах тяжёлую глиняную кружку с местным пивом. Сизый, ароматный дымок поднимался к потолку, смешиваясь с запахом трав, он курил с видом человека, который честно заслужил эту маленькую радость. Клелия сидела на кровати, поджав под себя ноги, и всё ещё переваривала увиденное за день. Муо, красная как помидор, прятала лицо в складках белого шарфа и делала вид, что очень, просто невероятно занята планшетом — хотя на самом деле уже пять минут прокручивала один и тот же файл. Сиана, свернувшись кольцами на куче одеял, тихо поглаживала свой хвост — длинный, переливчатый, освобождённый от экзоскелета, — и улыбалась чему-то своему, глядя в пространство. Тени от ламп мягко скользили по её чешуе, и в этом мягком свете она казалась почти нереальной — словно призрак древней, забытой богини.
— Я всё ещё не могу поверить! — Клелия энергично жестикулировала, едва не расплёскивая содержимое своей кружки. — Он его просто... подбросил и прихлопнул! Как кот муху! Вжик — и в воздух. Бах — и в кратер. А эти твои шуточки... — она прыснула, вспоминая. — «Горрен Мямлик» ... Я думала, я лопну от смеха прямо на трибуне! Мне было страшно и смешно одновременно! И ещё — я сидела и думала: «А ведь Вик только что убил того, кто убивал других по прихоти». Это было... я не знаю. Это было правильно. И жутко. И смешно. Всё сразу.
— Он сам напросился, — Вик лениво отхлебнул пива и выпустил колечко дыма, которое медленно поплыло к потолку. — Терпеть не могу, когда кто-то угрожает моим людям. И когда от них плохо пахнет. У него были оба недостатка. Серьёзно, ты почувствовала этот запах? Как будто кто-то выдерживал немытого тролля в бочке с тухлятиной целый год. Я не убил его — я оказал услугу парфюмерной индустрии. И да, если кто-то ещё захочет угрожать моим людям, пусть хотя бы помоется перед этим. Простое уважение к противнику.
— Ты сделал это ради нас, — тихо произнесла Сиана, поднимая на него глаза. — Ради всех, кто мог с ним встретиться в следующих раундах. Спасибо, Вик. Я бы не хотела с ним драться. Даже с доспехом и Дианой... он был... жуткий. От него веяло смертью. Я чувствовала это даже со скамьи. Он убил стольких..., и ты просто... — она запнулась, подбирая слово, — ...сделал услугу этому миру. Как будто захлопнул дверь, за которой был ад. И теперь эта дверь закрыта навсегда.
— Ага. И теперь он кормит подземных червей. Поэтическая справедливость. — Вик сделал ещё глоток. — Надеюсь, черви не отравятся. Хотя, если честно, мне плевать на червей. Главное — он больше никого не убьёт. А его коллекция ушей и пальцев отправится вместе с ним в могилу, где ей и место. Какой трогательный похоронный обряд.
Клелия резко перевела взгляд на Муо, и в её жёлтых глазах загорелся хищный, плотоядный огонёк — тот самый, который появлялся всякий раз, когда она чуяла интересную сплетню. Она подалась вперёд, и в этом движении было что-то от кошки, готовящейся поймать мышь.
— А теперь, раз мы закончили с Виком, давайте обсудим настоящую главную новость дня. Муо! — Она выдержала драматическую паузу. — Ты! Поцеловала! Скеппера! На глазах у всей арены!
Муо издала сдавленный, жалобный писк и натянула шарф до самых глаз, так что видны были только рожки, торчащие из белых волос.
— Я.… я не... это был не поцелуй! Просто... просто чмокнула в щёку! Он был расстроен, и я.… я не знала, как ещё его успокоить!.. Он выглядел так, будто сейчас заплачет, и я.… я просто не могла смотреть на это... Я думала, так будет правильно...
— Ага, конечно! — Клелия торжествующе хлопнула в ладоши. — «Просто чмокнула»! Ты в курсе, что он потом стоял посреди арены с таким лицом, будто ему лично боги явились?! Он влюбился! По уши! Я принцесса и разбираюсь в таких вещах! Я выросла при дворе, где романы крутились на каждом шагу, и поверь мне — я знаю этот взгляд! Это был взгляд человека, который только что понял что-то очень, очень важное. И это важное — ты, Муо. Ты.
— Мне кажется, он был влюблён ещё до боя, — мягко добавила Сиана, и её зелёные глаза осветила тёплая, понимающая улыбка. — Просто не знал, как это выразить. Вспомни, как он смотрел на тебя, когда вышел на арену. У него в глазах было столько всего... И злость, и стыд, и что-то ещё. А ты, Муо, наверное, разбила ему сердце — сначала вырубила в прошлый раз, а теперь поцеловала и убежала. Бедный Скеппер. Он, наверное, сейчас сидит где-нибудь в таверне и смотрит в одну точку. Или пишет стихи. Или и то, и другое. Представляешь? Скеппер — поэт.
— Я не хотела разбивать... — донеслось глухо из-под шарфа. — Я вообще не хотела... Он сам сдался... Я только просила... Я думала, если я его поцелую, он поймёт, что я не злюсь... Что я его простила... А он... он теперь думает, что я... Ой, мамочки...
— Да ладно вам, не добивайте мелкую, — Вик усмехнулся. — Она сегодня совершила двойной подвиг: победила в бою и захватила вражеского бойца в плен без единого выстрела. Диверсия высшего класса. Если так пойдёт дальше, мы всю арену целовать будем вместо драки. Эффективно и бюджетно. Представьте: выхожу я против кого-нибудь, а вместо удара — чмок в щёку. Противник в шоке сдаётся. Экономия сил, времени и боеприпасов. Правда, есть риск, что некоторые будут просить добавки. А с моей харизмой это вообще может стать проблемой.
Муо издала ещё один писк — на этот раз особенно жалобный — и полностью скрылась под шарфом, превратившись в маленький красный кокон. Сиана тихо рассмеялась, прикрывая рот ладошкой.
В комнате на мгновение повисла тишина — все осознали, что за смехом и подколками скрывается что-то более глубокое. Муо, маленькая, застенчивая Муо, которая всю свою жизнь пряталась и боялась, сегодня сделала шаг, на который не решился бы никто. Она не просто победила врага — она превратила его в друга. И это, пожалуй, было самым большим чудом за весь день.
Весёлый гомон прервал стук в дверь. Три чётких, размеренных удара — не грубых, но уверенных. Все мгновенно насторожились. Су беззвучно поднялась, и из её боков уже готовилась выдвинуться вторая пара рук. Муо отбросила планшет в сторону и напрягла зрение, чтобы увидеть кто за дверью. Сиана собрала хвост в тугую спираль, готовая к прыжку, и в её глазах мелькнул холодный, боевой огонёк. Клелия замерла с кружкой в руке, и её лицо побледнело. Напряжение в комнате можно было резать ножом — слишком свежи были воспоминания о том, как внезапный стук в дверь может обернуться шантажом, угрозой или боем.
— Спокойно, — Вик поставил кружку на подоконник и развернулся к двери. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась готовность ко всему. — Если бы хотели убить — не стучали бы. Стук был вежливый, а не «я-сейчас-вынесу-дверь». Открывай, Су.
Су отодвинула засов и распахнула дверь.
На пороге стояла Риванна. Крылатая воительница выглядела иначе, чем на арене: без боевого напряжения, с чуть более мягкими, расслабленными чертами лица. Её огромные белые крылья были аккуратно сложены за спиной и укутаны в лёгкую тканевую накидку, словно в чехол, из-под которого выглядывали только самые кончики острых перьев. Минералы, на теле, тускло мерцали в тёплом свете масляных ламп. В руках она держала глиняную бутыль, перевязанную простым кожаным шнурком. Высокая, мускулистая, она едва помещалась в дверном проёме, и ей пришлось слегка пригнуть голову, чтобы не задеть косяк. Её лицо — строгое, прекрасное, с твёрдой линией челюсти — выражало странную, почти неуловимую смесь решимости и смущения. Это было лицо воина, который привык сражаться, но не привык... благодарить.
Увидев Су, Риванна склонила голову в коротком, сдержанном поклоне — не раболепном, а полном достоинства.
— Су из команды «Странников», — произнесла она своим низким, ветреным голосом, в котором слышались обертоны далёких горных перевалов. — Я пришла поблагодарить тебя. За бой. За... снисходительность. Ты могла убить меня или серьёзно покалечить, но не стала. Ты дала мне достойный поединок и помогла подняться после поражения. — Она выпрямилась, и в её янтарных глазах мелькнуло что-то, что редко там бывало, — уважение. — Я этого не забуду. Такое не забывается.
— Ты была достойным противником, Риванна, — спокойно ответила Су, отступая в сторону и коротким, приглашающим жестом указывая вглубь комнаты. — Входи. У нас сегодня вечер отдыха. Здесь вся команда. Мы как раз обсуждали итоги дня и пили, пока только пиво. Но теперь, судя по всему, будет и вино.
Риванна шагнула через порог, и её глаза — янтарные, с вертикальными зрачками, словно у хищной птицы, — обежали комнату. И расширились.
Сначала она увидела Вика. Того самого монстра, который несколькими часами ранее голыми руками разорвал Горрена Мясника на глазах у всей арены — подбросил, словно игрушку, и разбил о землю. Он сидел в кресле с кружкой пива и лениво ей помахал, выпустив колечко дыма, которое медленно поплыло к потолку. Выглядел он при этом совершенно расслабленным — словно не убил пару часов назад, а сходил на рынок. Риванна замерла. Её крылья под накидкой дрогнули — инстинктивно, как у птицы, почуявшей опасность. Она видела, что он сделал с Мясником. Она слышала его шутки — холодные, спокойные, произнесённые с сигарой в зубах. Это были шутки того, кто был уверен в своей силе долгие годы и знал, что сейчас убьет. И теперь этот же человек сидел перед ней в домашней обстановке и махал ей ручкой.
— Ты... — произнесла она медленно, с расстановкой, и голос её прозвучал ниже обычного. — Ты из её команды?.. Тот, кто убил Мясника... ты сражаешься вместе с ней?
— Ну да. — Вик пожал плечами с таким видом, словно речь шла о погоде. — И вообще-то я её командир. Так что не советую обижать нашу Су. У меня аллергия на тех, кто обижает моих. Буквально: начинаю чихать и случайно отрывать головы. — Он отсалютовал ей кружкой. — Заходи, крылатая. Пива хочешь? Правда, на тебя, наверное, как на птицу, алкоголь действует сильнее. Или у тебя не как у птицы? Ты вообще пьёшь? Или ты из этих, здоровый образ жизни, правильное питание, крылья мыть перед сном?
Риванна уже хотела что-то ответить — явно резкое, судя по тому, как сверкнули её глаза, — но её взгляд упал на следующий объект. Сиана. Ламия, свернувшаяся на одеялах. Та самая ламия в чёрной кибер-броне, что ранее отправила в нокаут усиленного магией гладиатора — того, что хвастался убийством её сестёр. Сейчас она выглядела совершенно иначе: без шлема, с мягкой, почти застенчивой улыбкой, в простой серой тунике. Её четырёхметровый хвост, освобождённый от экзоскелета, лениво переливался тёмно-зелёной чешуёй в свете ламп. Домашняя. Уютная. И при этом — всё та же смертоносная воительница, что заставила трибуны взреветь от восторга. Риванна вспомнила, как та двигалась на арене — быстро, грациозно, как вода, — и как одним ударом хвоста отправила Лоута в полёт. И теперь эта же ламия сидела на одеялах и улыбалась ей, словно старой знакомой.
— Ламия... — выдохнула Риванна. — Та самая ламия с клинком..., и ты здесь..., и ты... ты без доспеха..., и ты... ты совсем не похожа на ту, что была на арене.
— Это потому, что на арене я сражаюсь, — тихо ответила Сиана, и её голос прозвучал мягко, словно шелест травы. — А здесь я отдыхаю. Меня зовут Сиана. Из деревни Змеиного Камня. Добро пожаловать, Риванна.
А потом Риванна увидела Муо. Маленькую, миниатюрную девушку с белыми волосами и крошечными рожками, которая сегодня на арене без оружия одолела мечника, заставила его сдаться и.… поцеловала на глазах у всех. Сейчас Муо смотрела на Риванну огромными голубыми глазами и нервно теребила шарф — жест, который Риванна запомнила ещё с арены. Та самая девочка, что двигалась быстрее ветра и уклонялась от огненных ударов, сейчас выглядела так, словно её можно было спугнуть одним громким словом.
— И ты... — прошептала Риванна. — Ты та, что победила без оружия... И та, что... — она запнулась, вспомнив сцену с поцелуем, и её щёки чуть потемнели. — Вы все... в одной команде... Я не верю…
Она медленно, очень медленно обвела взглядом комнату и остановилась на Су. Её лицо выражало глубочайшее, почти благоговейное потрясение, смешанное с невольным, искренним восхищением. Крылатая воительница, которая повидала многое за десять лет странствий, которая сражалась с троллями и вивернами, которая знала сильнейших бойцов Моферунда, — сейчас стояла посреди гостиничного номера и не могла поверить своим глазам.
— Я думала, ты сильнейшая в своей группе, — произнесла она, глядя на Су. — Но ты... ты командуешь монстрами. — Она бросила короткий взгляд на Вика и тут же поправилась: — В хорошем смысле. Вы все — те, кого я видела на арене. Ламия, что победила гладиатора. Девочка-демон, что одолела мечника без оружия. Ты, четырёхрукая, что пощадила меня. И.… — она снова посмотрела на Вика, — ...тот, кто убил Мясника. Вы все — одна команда. И ты, Су, при этом...
— Я просто знахарка, — Су чуть заметно, уголками губ улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то почти тёплое. — И да, я не командир. Командир — вон тот беловолосый мужлан, с сигарой. Так что все вопросы к нему. Я только лечу и штопаю. Ну, и иногда бью морды. В свободное от лечения время.
Риванна моргнула, переваривая услышанное. «Знахарка». Та, что могла убить её в первые секунды боя, та, что двигалась с нечеловеческой грацией, та, у которой выросли четыре руки и которая синтезировала оружие прямо из воздуха, — называла себя «простой знахаркой». Это было... почти смешно. Если бы не было так впечатляюще. Затем, видимо, решив, что дальнейшие вопросы будут невежливыми, а возможно — и опасными, Риванна выпрямилась во весь свой внушительный рост и протянула глиняную бутыль Су.
— Это вино. Из летних ягод. Делают в горных монастырях Тетоникуса. Монахи Высокогорного монастыря, что над перевалом Драконьего Клыка, варят его уже триста лет. Клюква, черника, дикий мёд. — Она чуть помедлила, и в её голосе прорезалось что-то почти застенчивое. — Я.… я хотела бы выпить с тобой. И с твоей командой. В знак уважения. Если позволите. Я не предам. Слово крылатого воина. А слово крылатого воина нерушимо.
Су приняла бутыль, осмотрела её — привычка, выработанная годами, — и, удовлетворённо кивнув, передала Клелии, которая тут же с энтузиазмом принялась искать кружки. Вик, наблюдавший за этой сценой с видимым удовольствием, поднялся и сам придвинул Риванне свободное кресло — тяжёлое, дубовое, способное выдержать её немалый вес вместе с крыльями.
— Садись, — произнёс он. — Друзья Су — друзья «Странников». У нас сегодня вечер без рангов и турнирных сеток. Клелия, плесни мне тоже вина. Посмотрим, что там за горные монастыри. — Он вернулся в своё кресло и добавил, поднимая кружку: — И да, Риванна, — добро пожаловать. За побеждённых, которые приходят с миром, а не с ножом в рукаве. Это, знаешь ли, редкость.
Риванна коротко кивнула и осторожно, стараясь не задеть никого крыльями, опустилась в кресло. Клелия вручила ей кружку с тёмно-рубиновым вином, и крылатая воительница, всё ещё слегка ошеломлённая компанией, в которой оказалась, приняла её с достоинством. Сделала первый глоток — знак доверия, который все оценили, — и напряжение постепенно начало уходить, растворяясь в тёплом, пряном аромате ягодного вина.