Вечные небеса

Глава 8 Фрагменты экспедиции

Кай сидел, не двигаясь, глядя на экран старого терминала. Каждая строка, каждая фраза из найденных записей будто прожигала его изнутри. Экран мигнул — и появилась новая запись:

«У Ноя поехала крыша. Этот ублюдок стащил образец, сломал радио и скрылся на нашем же корабле, бросив нас помирать. Он предельно опасен.»

Кай перечитал это несколько раз, не веря глазам:

— Значит, — произнёс он тихо, — не вирус их погубил, а человек.

ИИ ответил холодно, с лёгкой вибрацией в голосе:

— Подтверждение. В отчётах из обнаруженых лабораторий, найденных Рёдриком, упоминается “образец биологического происхождения”. Вероятно, тот самый, что украл Ной. Если правда они не исследовали иные лаюоратории на верхних этажах.

— И он ушёл на корабле… — пробормотал Кай, сжимая кулак. — Тогда почему обломков коробля до сих пор не нашли?

ИИ не сразу ответил:

— Страный вопрос, множество кораблей исчезает тут чем вас заинтересовал именно этот. Возможные причины: крушение на нижних уровнях, отклонение курса, или… корабль всё ещё активен.

Кай замер:

— То есть Ной может быть жив?

— Вероятность низкая, но не нулевая.

Он откинулся на спинку кресла, глядя на тусклый свет экранов. В голове вихрем пронеслись слова капитана Рёдрика, об исследованиях вируса, о пропавшей экспедиции, о туземцах, которые использовали старые детали и банки от газировки для скафандров.

— Если Ной действительно унёс образец, — сказал Кай, глядя в окно, где клубились серые облака над руинами, — тогда всё, что случилось потом… началось с него. - Кай не оставлял попытки хоть тут докопаться до истины что застав=ляет этих людей спускаться вниз, что многих заставляет лезть в горы или погружаться на дно. Стройки списаны что тут искать обойти стороной и жить спокойно. Кай подумал что тут какой-то азарт даже его затянуло.

ИИ тихо добавил:

— Началось. И, возможно, всё ещё не закончилось.

Кай встал. В его взгляде мелькнула решимость.

Он больше не сомневался — следующий спуск будет не просто поиском сигналов.

Теперь это был поиск Ноя.

Кай пролистывал новые файлы из заметок экспедиции, открывая очередную запись. Экран терминала слегка дрожал, будто сам чувствовал тревогу слов, что вот-вот проявятся и наконец-то откроют истину.

«Образец находится в Заросшей теплице, где когда-то жил специалист по флоре, растущей под пылью. Чтобы туда добраться, нужно сперва проверить радиовышки и ветряные фермы: там должно быть нужное оборудование.»

— Заросшая теплица… — пробормотал Кай. — Значит, они знали, где находятся образцы вируса...В детстве я вообще не предпологал что вирусы создают в лабораториях.

ИИ подтвердил сухим тоном:

— Координаты совпадают с нижним сектором “Этаж-93”. Судя по данным, там сильная растительность и высокая влажность.

Кай невольно усмехнулся:

— Великолепно. Меньше пропушеных вирусов — больше открытых секретов.

Он провёл рукой по панели терминала с записями, сохраняя координаты в памяти. Каждая новая запись казалась частью сложной головоломки, где каждый фрагмент — чья-то гибель. Экспедиция шла туда, где никто не рисковал появляться. И теперь, похоже, ему предстояло повторить их путь.

ИИ осторожно напомнил:

— Необходимо поятояно проверить показатели жизнедейтельности. Без энергии ты не доберёшься до теплицы.

— Я знаю, — ответил Кай, застёгивая комбинезон. — Но если там действительно был образец... возможно, Ной пошёл именно туда.

Он выключил терминал. Старый экран погас, оставив лишь отражение его лица — усталого, но решительного. Теперь у него была цель.

Утром Кай вновь вернулся к терминалу. На экране мелькали строки, будто ожившие призраки прошлого.

Он открыл очередной файл — последний в списке экспедиции «Стрелец-2».

«Рекомендую соблюдать осторожность. Мы больше не нужны этому миру, для человечества в нём нет места.

Экспедиция „Стрелец-2“». Кай долго смотрел на эти слова. Будто кто-то написал их уже после того, как всё рухнуло — не в отчаянии, а в осознании чего-то большего.

ИИ тихо произнёс:

— Сообщение не было отправлено. Вероятно, автор умер сразу после записи.

Кай закрыл глаза.

— «Не нужны этому миру...» — повторил он вслух. — Возможно, они просто не поняли, что мир никогда не был им должен.

Он выключил экран и медленно поднялся.

Теперь всё складывалось в одну картину:

пропавшая экспедиция, вирус, Ной, сбежавший с образцом, и странные туземцы, тащившие механические детали наверх.

— Кай, что дальше? — спросил ИИ.

— Дальше… — он взглянул в сторону иллюминатора, где тусклый свет отражался от изломанных зданий. — Мы спустимся туда, где этот мир ещё дышит. Если человечеству здесь нет места — я это проверю сам.

Кай продвинулся глубже, чем когда-либо прежде. Металлические проломы этажей вели вниз, к гулким, пустым секциям, где гравитация уже почти не ощущалась. Свет фонаря выхватывал лишь куски ржавых конструкций и обломков лестниц. Радиосвязь с орбитой трещала, ИИ то и дело повторял:

— Сигнал нестабилен. Вероятно, вы покинули зону покрытия станции.

Кай осмотрелся — выхода действительно не было. Коридоры, которыми он пришёл, обрушились; шлюз застрял, а наружные лифтовые шахты разрушены.

Он тяжело выдохнул, глядя на схему в браслете:

— Значит, теперь главное — найти способ выбраться.

ИИ ответил после паузы:

— По данным картографии, неподалёку должна быть старшая транспортная точка. Возможно, там сохранился дрон-подъёмник или аварийная катапульта. Кай поднял голову — впереди, сквозь облака пыли, тускло мерцали остатки сигнальных огней.

Он сжал рукоять инструмента и пробормотал:

— Что ж… если экспедиция смогла пройти этот путь, я тоже выберусь.

И направился туда, где, возможно, ещё теплилась надежда покинуть эту локацию.

Пока «Буцефал» медленно тянулся к станции Мальдун, Никита разложил перед собой голографическую карту Галактики. Сотни звёздных систем мерцали разноцветными точками, соединённые линиями торговых маршрутов и запретных зон. Где-то внизу мигал их текущий курс — дуга треугольник указывал на систему Шатерстоун, одну среди бескрайнего сияния. Никита покачал головой: такая махина, а всё равно кажется, будто ползёшь по карте, по простыне Вселенной.

Солнечная буря ещё не утихла, и пространство всё ещё искрилось от заряженных частиц. Впереди уже виднелась станция Мальдун — её купола мерцали сквозь поток света, будто маяк в шторме. Никита осторожно вёл «Буцефал», обходя астероиды и тяжёлые каменные глыбы, медленно вращающиеся в невесомости. Для станции они были безопасны — их орбиты стабильны, как старые часы. Но для грузовика, летящего на скорости, одно неверное движение могло закончиться пробоиной в корпусе и долгим разговором с ремонтной службой.

Если же случалось небольшое повреждение, Никита действовал без паники. Он надевал скафандр, брал ремонтный модуль и выходил наружу. Вокруг — пустота, только звёзды и слабое мерцание станции вдали. Он ловко подлетал к пробоине, включал сварочный режим и аккуратно запаивал трещину, наблюдая, как расплавленный металл застывает в идеальной форме. Работа была рутинной, но Никита даже находил в ней что-то успокаивающее — космос шумел молчанием, а он чинил то, что соединяло его с жизнью.

Система Шатерстоун относилась к солнечным провинциям — спокойным, но трудовым регионам, где жизнь вращалась вокруг добычи, ремонта и бесконечных маршрутов снабжения. Здесь редко происходило что-то грандиозное: никаких великих битв, никаких межзвёздных сенсаций. Только рудные пояса, станции с вечно гудящими генераторами и водители, которые знали каждый астероид по памяти. Для Никиты это место было почти домом — простым, шумным и надёжным, как старый двигатель, что ещё не подводил.

— Слушай, капитан, — заговорил Микси, крутясь вокруг голографической карты, — регион-то у нас оживлённый! Тут маршрутов больше, чем комет в сезон пролёта.

— Ага, — кивнул Никита, щёлкнув по экрану, — солнечные провинции. Всё в движении, всё кому-то нужно.

— Глянь! — воскликнул Микси. — На каждой станции по доске объявлений: “доставь то”, “привези это”, !

Никита усмехнулся:

— И не забудь про магазины. Здесь продают всё — от чистящих средств до еды которая может быть очень вкусна и энергетического запретного кофе.

— Зато бодрит, — подмигнул Микси, делая вид, что вдыхает аромат.

— Угу, особенно когда проливаешь на панель, — хмыкнул Никита.

— Ну, капитан, добро пожаловать в Шатерстоун — столицу мелких дел и больших маршрутов! Мы уже около магазина

— А я-то думал, рай для водителей не существует, — усмехнулся Никита, глядя на мигающую карту. - А посмотри какая красота.

Перед магазином, к доку которого он сейчас направлялся, Никита сбросил скорость и пропустил две звёздные фуры. Огромные, с блестящими бортами и гудящими реакторами, они неторопливо протискивались к разгрузочной площадке, оставляя за собой волны ионного свечения. Никита наблюдал, как их гравитационные стабилизаторы мягко колеблют мелкую пыль в пространстве, и усмехнулся — даже в космосе очередь на парковку была священной традицией.

Сам магазин представлял собой док-шлюз, к которому пилоты просто стыковались своими грузовиками. Выходить наружу не требовалось — вся торговля велась прямо из кабины. На экране появлялся интерфейс с меню, каталогами и предложениями: купи, продай, обменяй. Роботы-курьеры суетливо сновали вдоль станции, принимая и выдавая заказы, словно муравьи вокруг улья, впрочем водители их не видели. Никита любил такие места — минимум разговоров, максимум эффективности.

Рация ожила лёгким треском, и знакомый голос прорезал тишину:

— Никита, приём! Это Мун Бей. Слышишь меня?

— Слышу отлично, — ответил он, закрывая экран интерфейса. — Только что продал весь Пиронит, можешь поздравить.

— Молодец! — обрадовалась она. — Говорила же, что место стоящее. Жила — чистейшая, хоть украшения делай!

— Ха, украшения мне ни к чему, — усмехнулся Никита. — Главное, чтобы оплату не забыли перевести.

— Переведут, не сомневайся. А вот у меня беда — тягач опять капризничает. Двигатель дергается, как старый тостер. Придётся чиниться прямо на орбите.

— Понял тебя. Если что, маякни — подброшу запчастей, у меня остались с последнего рейса.

— Спасибо, Ник. Но, думаю, справлюсь. Ну что, до встречи где-нибудь между системами?

— Обязательно. И не взрывай ничего, ладно?

Мун рассмеялась, помехи коротко хрипнули, и связь оборвалась, оставив после себя лишь мягкое потрескивание эфира и лёгкое ощущение, что в этой бесконечной тьме всё же кто-то рядом.

Вскоре он просмотрел сообщение от неё что она ждёт его в системе мусорных полей. Он открыл карту.

Никита открыл карту, и над панелью вспыхнула голографическая сетка маршрутов. Он провёл пальцем по траектории и заметил, что до системы Мусорные Поля путь лежал через систему Три Короля — проехать просто так его было невозможно ведь там ждёт водитель Старый Шатун. Этот сектор Три Короля стоял на перекрёстке всех маршрутов, ведь по пути в систему Мусорные поля придётся прыгать и в Дарксайд и в Редсок. Никита вздохнул, прикинул запас топлива и буркнул:

— Отлично, снова через королей. Хоть бы на этот раз без сюрпризов.

— Микси, — произнёс Никита, глядя на карту, — ты ведь не забыл, кто нас ждёт в системе Три Короля?

Курсор вспыхнул мягким светом и сделал пару кругов над экраном.

— Забыл? Я? Никогда! — воскликнул Микси. — Там же Старый Шатун! Тот самый, что клянётся знать каждый звёздный тягач в секторе по имени и каждый контракт по региону.

Никита усмехнулся:

— По именам в вакууме?

— Ну… он утверждает, что у космоса “особый шарм свободы”, — с пафосом произнёс Микси. — Хотя, если честно, думаю, он просто настояшее топливо для водителей.

— Да, похоже на него, — хмыкнул Никита. — Старый Шатун… если он снова предложит мне сыграть в “Угадай траекторию моих курсоров”, я выкину устаревшее обновлние в открытый космос.

— Не переживай, капитан, — подмигнул Микси, — я запишу всё на диск. Для истории.

— Прекрасно, — вздохнул Никита. — Значит, снова к Шатуну… Готовься, Микси, там всегда начинается спокойно, а заканчивается как обычно — дымом и приключениями.

Кай медленно подошёл к массивной двери, знакомой по прошлым попыткам. Тогда она была безнадёжно заклинена и завалена, но теперь после установки твёрдотельного аккумулятора на панели замигали старые индикаторы. Металл слабо дрогнул, выпуская облако пыли.

С глухим стоном дверь отъехала в сторону, открывая узкий проход.

За ней всё выглядело так же, как и прежде — но мрачнее. На полу валялись ржавые механические детали, собранные в неразборчивые узоры. Кай узнал почерк туземцев — опять тех, кто когда-то жил на более нижних уровнях и собирал технику из остатков цивилизации подымаясь на верхнии этажи и как всегда они были неуловимы и хранили свои секреты.

— Подтверждение найдено, — произнёс ИИ, анализируя обстановку. — Эти детали несовместимы с экспедиционным оборудованием. Здесь побывали другие люди которын не относились к экспедиции.

Кай шагнул вперёд и замер. Прямо у стены лежал труп — человек в старом, выцветшем скафандре без лицевой панели. Череп был обращён вверх, руки вытянуты к двери, словно он пытался выбраться наружу.

— Похоже, не успел...ввести антидот — тихо сказал Кай.

В отсеке повисло тягучее эхо, а за иллюминатором медленно проплывала тусклая полоса орбитальной пыли.

В углу помещения, между оплавленным шкафом и грудами мусора, Кай заметил нечто блестящее. Осторожно смахнув слой пыли, он понял — это старый паёк, герметичный контейнер с маркировкой времён первых орбитальных миссий. На удивление, индикаторы свежести всё ещё горели зелёным — продукты длительного хранения сохранили свои свойства.

ИИ подтвердил:

— Питательные вещества стабильны. Риск заражения отсутствует.

Кай усмехнулся — редкость, да ещё и удача внизу. Он аккуратно вскрыл упаковку, и лёгкий запах синтетического хлеба напомнил ему старые станции, где они с друзьями прятались от дежурных и ели точно такие же пайки.

Он ел медленно, смакуя, пока в голове не всплыла деталь: эти же продукты, как и газировка, могли подключаться прямо к разъёмам скафандра, подавая питание напрямую в систему жизнеобеспечения.

— Всё же старые инженеры знали толк в выживании, — пробормотал Кай, глотая последнюю порцию. — Даже через сто лет всё ещё работает.

Голод наконец отступил. Тёплая тяжесть пищи успокаивала, а система жизнеобеспечения показала стабильные параметры. Кай сел прямо на пол, прислонившись к стене, и долго смотрел на неподвижного человека в старом скафандре.

ИИ тем временем выводил анализ данных найденных записей и медицинских отчётов.

— Совпадения подтверждены, — произнёс он ровно. — Все случаи гибели экспедиций указывают на один источник — вирус светобоязни.

Кай вздохнул.

— Значит, всё-таки не радиация, не нехватка воздуха, не техногенная чума... просто болезнь, что делает невозможным даже взгляд на солнце.

— Патоген атакует зрительные нервы, — добавил ИИ. — Организм теряет способность воспринимать яркий свет, начинается дезориентация, паника, а затем отказ систем скафандра.

Кай провёл рукой по забрызганному пылью визиру.

— И все они спускались вниз… туда, где света больше, где вирус активнее. Они сами шли к своей гибели.

В тишине орбитальных руин прозвучал лишь короткий сигнал: система питания ноутбука вновь вышла на стабильный уровень, приглашая продолжить расследование.

В дальнем углу отсека, за металлическим каркасом вентиляционной решётки, Кай заметил тусклое мерцание. Он подошёл ближе — там стоял ещё один терминал, покрытый ржавчиной и пылью. Экран был наполовину разбит, но система всё ещё работала в режиме ожидания.

Он подключил свой интерфейс, и старый процессор с усилием пробудился. На дисплее вспыхнула единственная активная запись.

Файл гласил:

“Помешательство Ноя”.

— Ну вот и ты, — тихо сказал Кай.

ИИ подтвердил соединение:

— Предупреждение: часть данных повреждена. Возможна фрагментация аудио и видео.

Экран дрогнул, и пошла запись. Размытое изображение показало фигуру человека в лабораторном костюме. Голос, искажённый шумом, произнёс:

“...Ной снова не спит. Он говорит, что видит свет даже сквозь стены. Сначала думали — галлюцинации, но теперь он боится любого отражения. Мы пытались изолировать его, но вирус действует быстрее, чем предполагали...”

Кай невольно поёжился:

— Свет... через стены, — повторил он шёпотом. — Вот откуда всё началось.

ИИ тихо добавил:

— Вероятно, психические симптомы — финальная стадия заражения. Потеря сна, восприятие света как угрозы...

Кай закрыл запись и посмотрел в тёмный проход, уходящий вглубь руин.

— Если Ной был первым — то, возможно, он знал, как остановить всё это.

И теперь единственный способ узнать правду — найти, куда он ушёл.

Кай прокрутил запись дальше, и экран вспыхнул новым фрагментом. Голос был другим — тише, нервнее, будто человек говорил шёпотом, стараясь не разбудить кого-то рядом. Он читал дальше.

“Это всё странная орбитальная пыль… Она везде — оседает на стекле, на фильтрах, даже в еде. Мы думали, что она просто радиоактивная, но она *живая*, понимаешь? Она движется, когда на неё светит солнце. Ной говорит, что она дышит светом.”

Кай почувствовал, как мурашки пробежали по спине:

— Орбитальная пыль… живая? — прошептал он.

ИИ обработал запись и вывел анализ:

— Возможна форма нанобиологической активности. Микрочастицы пыли могли быть носителями вируса светобоязни.

“Мы больше не уверены, — продолжал голос в записи. — Ной пытается собрать прибор, чтобы "увидеть, как пыль думает". Он не спит, не ест. Его глаза постоянно в слезах, но он говорит, что понимает свет.”