Заложница ледяного дракона

Пролог

Кровавое зарево поднималось на востоке. Слишком рано для рассвета. Значит, где-то там, за черными зубцами гор, пылала Баленсия, мой родной край. Стоя у окна, в самой высокой башне замка, мне казалось, что я чувствую запах гари и слышу крики людей. Дети, женщины, старики… Пощадит ли их Ольден? Нет, это чудовище не знает пощады. У меня была возможность на себе узнать, какое удовольствие ему доставляют чужие страдания. Ком подступил к горлу, но я не заплакала. Слезы — роскошь, которая мне больше не по карману. Все внутри выжгли годы отчаянья, боли и унижения. Я стала «почетной пленницей» Эндарии, северной вражеской империи. Моя жизнь была гарантом мира между странами, и поначалу эта дорогая цена сдерживала отца от попыток отвоевать Баленсии свободу, но с тех пор слишком многое изменилось. Сзади послышались шаги. Легкая поступь мягких туфель на каблучке и тяжелые удары казенных башмаков. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто пришел.

— Как тебе вид, баленсийская крыса? — спросила Хелена, невеста Ольдена.

Поистине, они друг друга стоят. Я ничего не ответила. Мои мысли находились далеко, рядом с отцом и братом. О победе своей страны я даже не мечтала. Истощенная сначала многолетней войной, а затем голодом и болезнями, Баленсия не способна одержать верх над северянами. Единственное, я надеялась, что отцу и Эмилю удастся спастись. Сбежать в соседние страны Риолон или Шанорию.

— Что, язык проглотила? — усмехнулась Хелена. — Ну, полюбуйся еще немного и спускайся вниз. Ольден приготовил тебе подарок в тронном зале.

Я резко обернулась. Холодок пробежал по спине. Все «подарки» Ольдена ничего хорошего не сулили. И Хелена пришла лично. Это не к добру.

Она запрокинула голову и расхохоталась. Видимо, понравилось выражение моего лица. Столько лет она ненавидела меня и мою страну, и теперь наслаждалась триумфом. Баленсия пала. Скоро от нее останется только пепелище. Ольден сотрет ее название со всех карт, атласов, путеводителей. Сожжет книги по истории и напишет новые. А я… В лучшем случае меня ждет смерть. О худшем старалась не думать. Когтистая лапа страха стиснула мое сердце так, что стало трудно дышать.

Хелена все смеялась и смеялась, пока сквозь слезы не махнула рукой охранникам.

— Забирайте ее. Ольден не любит ждать.

Меня сгребли с двух сторон и потащили вниз.

— Я пойду сама, пустите!

Но мое требование мало кого интересовало. Грубые пальцы впились в плечи и сжали еще сильнее. От боли я вскрикнула.

— Уверена, тебе понравится! — крикнула вдогонку Хелена.

Внутри медленно поднимался… нет, не гнев. Отчаянье такой силы, что я почувствовала себя лисой, угодившей в капкан. Если надо я отгрызу себе руки, но не позволю меня касаться.

— Вот ведь дрянь! — выругался стражник, когда я больно его лягнула. Он замахнулся, чтобы ударить.

— Нет, идиот, — его остановил второй конвоир. — Император с тебя шкуру спустит. Он не терпит, когда кто-то трогает его вещи. Вот так… Некогда принцесса, а теперь — «вещь».

Гнев на лице мужчины моментально сменился страхом. О, многие не раз становились свидетелями того, как Ольден истязал провинившихся слуг. Никто не хотел оказаться на их месте.

— Пошевеливайся, — буркнул стражник.

Дальше я шла сама. Не знаю, что помогало мне не сойти с ума в этом безумном мире, где все катилось в бездну. Наверное, надежда. Я должна была убедиться, что не все потеряно. Видят боги, я вынесу любые пытки, только бы знать, что отец и брат живы.

Пока я шла к тронному залу из разных комнат, помещений доносились радостные вопли. Слуги, стража — все праздновали победу Эндарии и единственное, что омрачало их праздник: я. Они шарахались в стороны, сплевывали, точно увидели черную кошку.

— Катись в бездну, баленсийская принцесса!

— Ведьма! — крикнула горничная, перепачканная в саже и золе.

Прикасаться ко мне никто не смел. Стража следила за этим, но неприкрытая ненависть и злоба могли причинить боль не хуже самых сильных ударов. Они винили во всех бедах Баленсию и теперь, когда война закончилась, надеялись, что на их земли придет процветание и достаток. Я же не сомневалась, после окончательного поражения моей империи, Ольден и его приспешники переключатся на собственный народ.

Вражда двух империй началась очень давно. Баленсия и Эндария на протяжении нескольких веков не могли поделить горный хребет на границе двух государств. С переменным успехом территории завоевывали разные стороны. Гибли люди, конфликты дорого обходились казне. Война стала невыгодной и все перешло в дипломатическое русло. В отношениях империй чувствовался холодок, но не более. На наши земли вернулся мир. Но десять лет назад в горах нашли кордиум — камень, из которого делаются магические артефакты. Он все изменил. Те же деньги, что прекратили войну, разожгли ее вновь. Все хотели завладеть ценным ресурсом. Так началась семилетняя кровопролитная война, в которой Баленсия проиграла, а я стала почетной заложницей в Эндарии. Но почет был только на бумаге, в действительности годы войны сделали свое дело. Горе коснулось многих семей. Ненависть проникла в человеческие сердца. Эндарийцы ненавидели баленсийцев, и это было взаимным. Слуги, приближенные прошлого императора Агнара презирали меня, и я отвечала им тем же. Пряталась в своей комнате и проклинала свою судьбу. Тогда я еще не знала, что самое страшное впереди. В мой третий год жизни на севере на трон взошел Ольден. Деспот и тиран. Он выжимал из Баленсии все соки, и тогда отец решился на еще одну войну. Последнюю для моей империи… Изможденная от предыдущей войны, голода и непосильной контрибуции, Баленсия не продержалась и двух месяцев. Я могла только представить, в каком отчаянии был отец, раз решился пожертвовать своей единственной дочерью. Я неистово взмолилась: «Боги, если есть справедливость, пусть треклятый север сгинет в бездне!» И тут же ужаснулась. Разве можно о таком молиться? И я поняла, что мое сердце тоже запятнала жажда мести и злоба. Я такая же как и они — эндарийцы… Яркой вспышкой эта мысль пронеслась в голове. Принцесса Баленсии оказалась не лучше чумазой необразованной горничной, с той лишь разницей, что воспитание не позволяло мне выкрикивать оскорбления и проклятия. Но нутро точно так же прогнило. Меня втолкнули в тронный зал. Там, в самом центре стоял император Эндарии. В народе его прозвали Ольден Ненасытный за алчность, жестокость и амбиции.

— А вот и моя любимая голубка, — весело поприветствовал он. — У меня для тебя подарок. Доставили из самой Баленсии.

Я посмотрела на него. Точнее на его руки, в которых лежала золотая корона с красными рубинами. Корона моего отца — императора Казимира. Она принадлежала нашему роду без малого девять сотен лет и вот — священный символ власти и наследственности оказался в руках врага. Это могло значить только одно…

Сердце учащенно забилось. Каждый удар набатом отдавал в голову. Я перевела взгляд дальше, за спину Ольдена, на белые саваны. Плотную ткань покрывали ржаво-коричневые пятна крови.

— Если быть точным, целых два подарка, — улыбнулся Ольден. — Какой желаешь развернуть первым?

Я стояла широко распахнув глаза и смотрела… Смотрела… Мыслей не было. Только оглушительные удары сердца и жар в груди. Болезненный, горячий.

— Хочешь, чтобы выбрал я? — спросил Ольден, разыгрывая представление. — О, почту за честь.

Он достал из ножен меч. В свете магкристаллов блеснула сталь, которая не видела ни одного поединка. Лезвием Ольден подцепил белую ткань и откинул в сторону.

Всхлип вырвался из моей груди. Я упала на колени и зажала рот рукой, чтобы хоть как-то заглушить рыдания. Слезы застилали глаза… Отец, это был отец!

— Отгадай, что внутри второго савана, голубка, — ласково спросил Ольден.

Его голубые глаза лихорадочно блестели. Он всегда возбуждался, видя чью-то боль.

Я замотала головой. Нет. Не хочу видеть! Не хочу знать.

— Подскажу: начинается на «э»… — продолжал издеваться он, а затем откинул край второго савана.

Под ним лежал юноша лет восемнадцати. Светлые волосы, мужественные черты лица, давно утратившие детскую мягкость. Эмиль, мой младший брат. Боги, как он вырос. Вырос и погиб, пока я была в Эндарии.

Боль от утраты близких выбила остатки воздуха из легких. Я задыхалась. Жар внутри стал невыносимым. Упав на благодатную почву ненависти и отчаянья, огонь взвился вверх. Придал мне сил для стремительного рывка. С криком, я бросилась на Ольдена.

На его губах все еще была улыбка, когда я накинулась на него, а вот в глазах мне удалось прочитать страх.

— Стража! — рявкнул Ольден, пытаясь закрыться от моих рук.

Но я уже тянулась к его лицу, чтобы больше никогда не видеть мерзкой улыбки. Меч и корона отца отлетели в сторону. Ольден взвыл, а я вцепилась в него и не отпускала. Огонь вырвался наружу. Дар, который долгие годы спал, пробудился, и теперь поглощал меня, выжигал плоть, но мне было уже не больно. Главное, я сгорала вместе с Ольденом, и это чудовище канет в небытие вместе со мной!

Вокруг сбежались стража, маги. Все пытались погасить пламя, но какое там. Ему была не страшна даже вода. Казалось, оно сожжет даже камень, если дать ему достаточно времени.

Крики Ольдена звучали слаще любой музыки, и я даже испытала разочарование, когда он замолк. Чудовище, которое держало в страхе две империи, превратилось в прах. Я почувствовала привкус пепла во рту и безумно улыбнулась. Сколько раз я мечтала укусить Ольдена, растерзать зубами его плоть, и вот — сбылось.

Ноги ослабли, и я снова упала. На этот раз рядом с отцом и братом. Ослабевшими, черными от сажи пальцами, я дотянулась до светлых волос Эмиля.

— Прости, мой милый братик, я была плохой старшей сестрой. Но теперь мы будем вместе. Огонь заберет нас всех, — произнесла тихо. Впервые за много лет я со спокойной душой закрыла глаза. А затем, вместе с тьмой, пришел и покой.

Глава 1

— Принцесса Мирана, очнитесь!

Струя ледяной воды ударила в лицо, и я резко распахнула глаза.

— Что… где? Где он?! — закричала я, едва разбирая обстановку вокруг.

— Боги, кто? — спросил знакомый голос. — Принцесса Мирана, тут только вы и я.

Тяжело дыша, я огляделась по сторонам. Походный шатер, ковер, одеяла. Рядом на коленях сидела девушка. Медового цвета кожа, густые черные волосы, миндалевидные карие глаза… Ариэла! Живая и невредимая.

— Ох, бездна меня поглоти! Ты цела, — выдохнула я и потянулась рукой к ее лицу.

Девушка отстранилась, отведя мою ладонь в сторону.

— Принцесса Мирана, вы меня пугаете. Конечно, я цела. И вы целы.

— Но как? — пораженно спросила я.

Творилось что-то странное. Невероятное. Невозможное. Своими глазами я видела, как Ольден убил Ариэлу. Я помнила ее неподвижный взгляд, а еще удивление, застывшее на лице шанорийки. Потом оно снилось мне по ночам. Ариэла спрашивала, почему я ее не защитила.

— Это был дурной сон, — покачала она головой. — Лежите, я попрошу сделать нам чай.

— Нет, постой, — я схватила Ариэлу за руку, боясь, что она исчезнет. — Лучше скажи, где мы.

— В Черном ущелье. Господин Свен говорит, что к вечеру уже прибудем в Дракенхельм.

— Столицу Эндарии? — прошептала я.

Мы возвращаемся в лапы Ольдена? Или нет… Я же видела, как он превратился в пепел.

— Простите, принцесса, но куда же еще?

Я не ответила, только смотрела на нее во все глаза и не верила тому, что вижу. Она сказала Свен? Еще один призрак, который ожил. Неужели очередное чудесное спасение? Но ведь его публично казнили на главной площади. Ольден тогда устроил целое представление.

Происходящее просто не могло быть реальностью, но Ариэла сидела передо мной. Я чувствовала тепло ее руки, видела, как поднимается при дыхании ее грудь. Все чувства обострились. Снаружи ржали лошади. Завывал ветер. Потрескивали в костре дрова. Тихо переговаривались эндарийцы. Все это уже было много лет назад, когда меня отправили в Эндарию. Неужели я вернулась в прошлое? Эта мысль показалась абсурдной, и все же…

— Как давно закончилась война? — спросила я дрожащим голосом.

— Месяц назад, принцесса, — настороженно ответила Ариэла. — Я все же пойду за чаем. Вы сами на себя не похожи.

Я отпустила Ариэлу, но в следующий миг подскочила на ноги и выбежала из палатки.

— Принцесса, куда вы? — испугалась девушка. — Там холодно!

Но мне нужно было увидеть все самой. Едва я вышла, как в лицо ударил ледяной ветер. Маленькие колючие снежинки царапали кожу, а пронизывающий до костей холод тут же пробрался под шерстяное платье.

— О боги, — выдохнула я, и облачко пара вырвалось изо рта.

Мы находились посреди Черного ущелья. Темные, почти матовые породы острыми пиками врезались в серые свинцовые тучи. Снег укутывал подножья, склоны, но не вершины гор. Эта аномалия не давала покоя многим ученым, но никому так и не удалось разгадать загадку Черных гор.

— Принцесса, простудитесь, — сказала Ариэла и набросила мне на плечи плащ с меховым воротником. — Идемте в шатер.

Я неопределенно мотнула головой. Мое внимание привлек костер, около которого собрались воины. Десять крепких эндарийцев сопровождали меня в Дракенхельм. Все как на подбор мощные, светловолосые. Северяне одним словом. Заметив нас, самый крупный мужчина поднялся с места и подошел.

— Ваше Величество, все в порядке? — он говорил на баленсийском с сильным акцентом.

Как давно я не слышала этот говор! Улыбка сама собой появилась на моем лице.

— Рада, что ты жив, — произнесла я прежде, чем успела подумать.

Свен недоуменно на меня посмотрел, затем перевел взгляд на Ариэлу.

— Принцессе нездоровиться. Господин Свен, можно нам немного кипятка? — попросила она.

— Да, конечно, — он пошел к костру.

— Идемте, принцесса, — Ариэла взяла меня за плечи и повела обратно в шатер.

От костра послышались голоса.

— Чего хотела баленсийская зазнайка? — на эндарийском спросил один из воинов.

— Воды, — коротко ответил Свен. — И следи за языком. Она принцесса и гостья императора.

Кровь прилила к щекам. Зазнайка?! Хотела обернуться, но Ариэла уже подталкивала меня в шатер.

Вскоре Свен принес горячую воду. Мне всучили деревянную чашку с травяным отваром.

Я смотрела, как поднимается от жидкости пар. Нос щекотал знакомый запах мяты и шалфея. Все это было таким реальным. Настоящим. Но ведь не могла же я и вправду вернуться в прошлое! Это невозможно.

— Как она? — тихо спросил Свен Ариэлу.

— Немного не в себе, — ответила девушка. — Но ей простительно. Кто знает, возможно, она больше никогда не увидит родину и близких. Любая на ее месте могла бы сойти с ума. Нам еще повезло, что она не закатывает истерик.

Я посмотрела на Свена и Ариэлу. Это она… обо мне?! Какой бездны, мы ведь в одном шатре находимся!

— Все в порядке, принцесса? Подлить еще? — услужливо спросила Ариэла, перейдя на баленсийский.

Я неуверенно покачала головой. Точно, они же переговаривались на эндарийском. Они не знают, что... Мысли в голове путались, у меня никак не получалось связать недавние события с настоящим.

— И как мы в таком состоянии покажем ее императору? — с тревогой спросил Свен на своем родном языке.

— Не знаю, может, к вечеру отойдет?

— Дай-то боги. Через полчаса выдвигаемся. Как думаешь, она сможет поехать верхом?

— Можно подумать, у нее есть выбор. Я не хочу замерзнуть тут насмерть, — ответила Ариэла.

Нет, я точно вернулась в прошлое. Как? Не знаю. Но не могли же мне присниться годы жизни в Эндарии. В конце концов, я выучила их язык и понимаю его. А еще… Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Мой внутренний источник изменился. Там появился огонек, который неустанно горел и был рядом. Мой дар. Моя сила, которую я уже и не надеялась когда-либо познать.

На глаза навернулись слезы. Боги, почему так поздно? Почему я вернулась не на год назад, когда до решающей битвы, еще оставалось время? Кто знает, может быть мне удалось бы все изменить, и Баленсия не проиграла бы войну! Маг огня — один из опаснейших противников на поле боя. Хотя кого я обманываю, не может один человек изменить ход войны, за небольшим исключением. Если он не дракон.

В нашем мире магия открывала двери в лучшие учебные заведения, позволяла устроиться на престижную работу, занять высокое положение в обществе. Дар определял пойдешь ты учиться в академию магии, или станешь черной служанкой в каком-нибудь поместье. Мне повезло. Я родилась принцессой и высокое положение получила по праву рождения. Да, я не могла пользоваться даром, но источник у меня был. Иногда подобный дефект встречался у женщин. Он никак не влиял на наследование силы, но сколько же горя мне доставил этот изъян. Сколько раз я мечтала защитить себя, свою родину, вскинуть руки и пустить в ход магию, но все было тщетно! Я оставалась слабой никчемной принцессой-заложницей.

И вот по какой-то причине время обернулось вспять. У меня проснулся дар, но грядет страшное будущее. А ведь когда-то мне казалось, что нет ничего ужаснее проигрыша в семилетней войне. Я прикрыла веки. Снова увидела отца и Эмиля. Моего папу, усталого, измученного после войны, но все еще живого и улыбчивого. Он всегда старался держать лицо, когда я и брат находились рядом. А Эмиль? Боги, ему сейчас должно быть двенадцать лет, а через три года… Перед глазами возникли два белых савана на каменном полу. Нет, я не могу этого допустить. Нужно все исправить, не дать Ольдену уничтожить все, что дорого моему сердцу!

— Принцесса, нам пора выдвигаться, — сказала Ариэла.

Я отрывисто кивнула и залпом выпила остывший чай.

— Спасибо, очень вкусно, — я протянула ей кружку.

Девушка застыла и уставилась так, будто у меня выросли рога. Ах точно… В прошлом, или уже в настоящем, я всю дорогу упивалась своим горем, не замечала никого вокруг, почти не разговаривала и тем более никого не благодарила за помощь. Неудивительно, что эндарийцы сочли меня зазнайкой.

Когда Баленсия проиграла войну, моей стране пришлось заключить унизительный мирный договор. Мы лишились права голоса в международных делах и потеряли контроль над стратегическими ресурсами. Баленсии предстояло ежегодно платить контрибуцию. И это после затяжной войны, которая и так опустошила казну. Еще одним условием стало почетное заключение одного из наследников в Эндарии. Отцу предоставили выбор, он мог отправить любого из своих детей. Но по сути выбора у него не было. Эмиль ребенок, к тому же будущий наследник. Поэтому поехала я. Утешала мысль, что удалось уберечь брата от жестоких ветров севера. Но боль от поражения в войне, утраты родины, семьи — все это подкосило мой дух. В Эндарию я въезжала с мыслью, что жизнь закончена и меня ждет каменная темница во льдах. В Ариэле, Свене и остальных эндарийцах я видела палачей и врагов. Боги, как же я ошибалась!

Мы двинулись в путь. Узкая дорога петляла по отвесной скале, а где-то внизу текла горная река, которая не застывала даже в самые лютые морозы. Попасть в ее воды значило отправиться на тот свет.

Север не любит слабых. Это я поняла еще в первую зиму. Мне тяжело давался местный климат. Я часто простужалась, болела. В Баленсии он мягче, и зима не имеет ничего общего с тем, что творится в Эндарии в это время года.

Сейчас же внутри меня горел огонь. Он согревал, и я не чувствовала так остро холод. А может быть мне так казалось после долгих ночей в промерзших покоях…

— Ариэла, — обратилась я на баленсийском к девушке. — Ты ведь из Шанории?

Свое знание эндарийского я предпочла пока держать в тайне. Кто знает, что мне удастся узнать или подслушать.

— Да, принцесса, — ответила она, похлопав по шее коня.

Мы ехали на северных лошадях. Когда-то эти огромные животные с длинной шерстью пугали меня. Я привыкла к более утонченным породам. Но спустя годы узнала, что у этих гигантов мягкий нрав, а еще очень теплые бока.

— Должно быть трудно привыкать к северу, после палящего солнца пустыни? — спросила я.

— Трудно только в первый год, потом привыкаешь, — она пожала плечами.

— Скажи, что меня ждет в Дракенхельме? Как все будет проходить?

Я знала ответы на эти вопросы, и все же многие моменты мне хотелось прояснить. Убедиться, что все помню правильно.

— Вы приедете во дворец. Вам дадут время привести себя в порядок, отдохнуть. А уже утром состоится аудиенция с императором.

— Звучит неплохо, — улыбнулась я.

— Вам нечего бояться, ваше высочество. В Эндарии вы будете почетной гостьей, пусть и не по своей воле, — успокоила меня Ариэла.

Добрая, отзывчивая… Почему я была настолько близорука и не видела этого с самого начала? Ох, какой же глупой курицей была двадцатилетняя принцесса Мирана. Она не замечала слуг, и часто воспринимала доброту как должное.

— Расскажи мне об императоре Агнаре, пожалуйста, — попросила я девушку.

Мне хотелось узнать, что думает Ариэла. В прошлом я обо всем составляла свое мнение и оно, к сожалению, часто было ошибочным.

— Он ярче, чем солнце, — улыбнулась она. — Он благородный, щедрый, справедливый и…

— Ну началось, — проворчал на эндарийском Свен.

— Хочешь сказать, я лгу? — насупилась Ариэла.

Он не ответил. Пришпорил коня и уехал вперед. Что именно не понравилось Свену я уже знала. Он любил и почитал своего правителя, но Ариэла занимала в сердце стражника особое место. Правда пока их чувства только зарождались. Забавно, что она этого не замечала. А ведь только что Свен ее приревновал!

— Простите, принцесса Мирана. Господин Свен меня отвлек, — повернулась ко мне Ариэла. — Император Агнар хороший правитель, честный человек и прекрасный воин. Понимаю, вам может быть неприятно это слышать, но главное: он всегда держит свое слово и честь для него не пустой звук. Если он что-то скажет или пообещает, верьте ему и ничего не бойтесь. Дракон не подведет.

Я грустно улыбнулась и попыталась вспомнить его лицо. Длинные светлые волосы, легкую щетину на подбородке, шрам над бровью и глаза. Светло-голубые, как две льдинки, с вертикальным зрачком.

В крови Агнара, старшего брата Ольдена, проснулась кровь древних могущественных существ. От драконов ему достались глаза и дар такой силы, что во многом он определил исход войны. В Баленсии, увы, все драконы выродились. Впрочем, пожив среди эндарийцев, увидев условия их жизни и силу тех же обычных стражников-солдат, я была вынуждена признать: победа в войне заслуга не только одного Агнара. Северяне привыкли выживать во время долгой полярной ночи, приноровились к вьюгам, метелям и лавинам. Они знали все о том, как трудна жизнь. Впервые я задумалась о том, что отцу вообще не стоило влезать с ними в открытое противостояние во время семилетней войны. Пусть северяне забрали бы треклятые родники с кордиумом. Мы бы справились и без них. Может быть в военном искусстве Баленсия и не преуспела, зато у нас имелись лучшие артефакторские мастерские! Закупали бы заготовки в других странах и… Я вдруг поняла, что оспариваю решения своего отца. Нет, не просто отца, а самого императора Казимира. Правителя, чьи действия не подлежат критике. Раньше подобная дерзость вызвала бы во мне ужас, но сейчас, после всех испытаний, через которые я прошла, после будущего, которое видела, отрицать ошибки отца не получалось. В положении, в котором оказалась моя родная империя, есть и его вина.

— Смотрите, Дракенхельм! — воскликнула Ариэла.

Я подняла взгляд и увидела вдалеке огромную неприступную крепость, вокруг которой раскинулся город. Из множества печных труб вверх поднимались струйки дыма. В этот час закатные лучи окрасили снег и серые стены домов в теплый оранжевый цвет.

— Красиво, правда? — спросила Ариэла и повернулась ко мне.

А я уже не видела ничего, так как мой взор застилали слезы. В будущем Дракенхельм будет совсем не таким. Из окон моих покоев я наблюдала за вереницей повозок, покидающих город. Торговцы, ремесленники и простые горожане бежали из столицы, в которой стало попросту опасно жить. Прихвостни Ольдена чинили самоуправство, грабили и убивали «изменников». Чтобы стать таковым было достаточно усомниться в решениях императора, или просто косо посмотреть на одного из его верных псов. Дома пустели, разрушались, промерзали. Ольден Ненасытный отравлял жизнь даже своим подданным, что уж говорить о Баленсии.

— Принцесса, — вздохнула Ариэла и с сочувствием покачала головой.

Видимо, подумала, что я плачу из-за тоски по дому. Нет, мои слезы были по всем людям, что пострадали от рук Ольдена, независимо от их принадлежности к той или иной стране. Поистине, горе объединяет людей. По крайней мере теперь я не чувствовала жгучей ненависти и неприязни к эндарийцам. Все мы стали заложниками замкнутого круга ненависти. Кто-то должен его разорвать, иначе конец наш будет печален.