Тьма помнит мое имя

— Ты истощила себя, деточка. Потеряла сознание — оно и понятно, одна кожа да кости. Пепельный твой, не знаю, как узнал, но ворвался сюда сразу, как ты отключилась. Кричал на меня, ужас! — Агнесс махнула рукой. — Ну я и плеснула в него водой заговоренной. Теперь он думает, что ты его невеста, а я твоя бабка, — довольная, она расплылась в улыбке.

По моей спине побежали мурашки. Я опустила взгляд в настой, который почти допила. Надеюсь

— Не боись, твое я не заговаривала. Там просто травы, — Агнесс села обратно за стол.

— И долго будет действовать его оморочка? Почему вообще вы решили сделать его моим женихом? — я устало потерла виски. Слава богам, головная боль отступила.

— Дык пока не уйдете из Тихолесья, и будет действовать. А так и тебе спокойнее — невесту он свою и пальцем не тронет, а то больно он двоякий

Я вздохнула. Видимо, было ошибкой приходить сюда. Надо поскорее убираться, а то быть невестой Айрена мне очень не нравится.

— Не спеши, — голос Агнесс вывел меня из раздумий. — Подойди, присядь.

Она указала на табуретку рядом с собой. Я на ватных ногах подошла к ней. Тело было слабым и руки плохо слушались.

— Ты пришла за помощью, — она не спрашивала, но я все равно кивнула. — Я помогу, но не дам укрытия. Сегодня Ночь Судеб, ты можешь получить ответы, за которыми пришла. Но не от меня.

Я задумалась. Если верить Агнесс, то Ночь Судеб — это праздник в честь богини-хранительницы судеб Навиры. В Астроморе его давно не празднуют, но, видимо в деревнях еще сохранились традиции, которых придерживались до Разрыва.

— И как я получу ответы? Я не видела у вас тут храма для богини Да и Боги давно перестали отвечать на просьбы обычных магов и людей.

Мой голос был полон сомнения. Агнесс лишь кивнула.

— Тебе не нужен храм, — женщина поднялась. — За мной.

Она направилась к выходу. Я колебалась, но решила, что лучше пойти с ней, чем оставаться с омороченным Айреном. Его злость была мне привычна. Эта забота пугала больше. Выйдя на улицу, я жадно вдохнула. Здесь пахло совсем не так, как в Астроморе. Густой, насыщенный травами воздух проник в легкие, даря умиротворение. Агнесс пошла дальше, в сторону леса.

— Агнесс, — окликнула я, и она повернулась. — А как же Айрен? И мы пойдем ночью в лес?

Я огляделась. Деревня по-прежнему не подавала признаков жизни. Редкие огоньки в окнах других изб создавали зловещую атмосферу.

— Не переживай, ничего не случится с твоим пепельным, — Агнесс закатила глаза. — Про лес не бойся. Заходи с чистыми мыслями и звери тебя не тронут.

Я неуверенно последовала за ней. Не зная, что именно баба Агнесс подразумевала под чистыми мыслями, но, войдя на лесную тропу, я постаралась не думать ни о чем.

Мы шли на ощупь. Глаза постепенно привыкали к темноте — единственным источником света были луна и звезды. Я не знала этот лес. Он меня пугал: я вздрагивала от каждого шороха и старалась держаться ближе к женщине. В лесу пахло гнилыми листьями, где-то вдалеке раздавался лай и вой. Под ногами хлюпала влажная земля, хотя я не помнила, чтобы был дождь. Не знаю, сколько мы шли, но деревья стали редеть, и мы вышли на поляну.

Впереди при свете луны блестело небольшое озеро. Агнесс уверенным шагом направилась к воде. На берегу собрались люди — видимо жители деревни. Все они держали по толстой свече, обвязанной красной нитью. По старой традиции они должны были опустить свечи в воду, похоронив там свои тяжелые судьбы. Я обвела взглядом минимум сотню людей. Здесь стояли старики, молодые и даже дети. Девочка, которая указала мне дорогу стояла с толстой свечей полностью обмотанной ниткой. По поверью, чем сильнее обмотана нить, тем тяжелее была судьба. Я сглотнула. Что же выпало на долю этих жителей, что они все пришли на Ночь Судеб?

Агнесс шла вперед, перед ней расступались люди. Как только они заметили меня, раздался шепот. Я опустила голову — было ощущение, что я пришла незваной гостьей на семейное торжество.

— Жители Тихолесья, наконец настала ночь, когда вы можете распрощаться со своей тяжелой судьбой. Ваши нити судьбы обмотаны вокруг свечи. Каждый должен подойти к озеру и, зайдя как можно глубже в воду, оставить там свечу. Помните: чем дальше вы ее оставите, тем сложнее будет тяжбам вернуться, — голос Агнесс звучал зычно в лесной тиши.

Люди заволновались, решая, кто пойдет первым. Вперед выступила девушка с младенцем на руках. Малыш сжимал в руках огарок свечи, обмотанный красной нитью.

— Я пойду, — невнятно и тихо произнесла девушка.

Поцеловав ребенка в лоб, она прямо в одежде начала погружаться в воду. Малыш заплакал, цепляясь маленькими ручками за волосы матери. Девушка уверенно шла вперед, нашептывая что-то ребенку. Когда вода дошла до ее шеи, она подняла малыша над головой. Младенец вертелся на ее руках, но девушка держала их прямо. Она нырнула вместе с ребенком.

На поляне воцарилась тишина. Я невольно рванула вперед, переживая, что они не выплывут. Агнесс шикнула на меня и схватила за руку. Никто из жителей деревни не шелохнулся. Все молча смотрели на водную гладь. Секунда тянулась за секундой

Громко вынырнув, девушка подняла ребенка над головой, который висел на ее руках словно кукла. Я рванула вперед, вырвавшись из хватки Агнесс. Зайдя в воду, я подплыла к растерянной девушке. Она была на середине озера, ноги не доставали дна.

— Помогите, — ее синие губы еле двигались.

Я взяла у нее ребенка и быстро поплыла к берегу. Малыш не издавал ни звука. Его тельце было холодным, но я не могла понять — от воды или Я положила его на берег, прижала ухо к маленькой груди. Действовать нужно быстро: я одновременно накрыло ртом нос и рот малыша. Вдыхая ему воздух, я молила всех богов, чтобы ребенок закашлялся и начал дышать. На четвертом вдохе он закашлялся. Я аккуратно перевернула его на бок, похлопывая по спине. В абсолютной тишине было слышно, как хрипит младенец, а затем раздается крик.

Я облегченно выдохнула, руки тряслись. Повернувшись к озеру, я увидела, что девушка только выходила из воды. Я подскочила и бросилась к ней:

— О чем ты думала? — мой голос был полон ярости, зверь внутри метался. — Ты могла убить его!

Девушка заплакала. Она стояла по щиколотке в воде и не двигалась.

— Что стоишь? Ты не слышишь, как малыш плачет? — я была шокирована ее равнодушием.

— Миролисса, — Агнесс окликнула меня, но я проигнорировала.

— Иди к ребенку! — я за руку выволокла плачущую девушку из воды. Путаясь в платье, она упала и подползла к малышу, который истошно плакал.

— Миролисса!

Агнесс подошла ближе и дернула меня за руку. Я повернулась к ней тяжело дыша. Руки тряслись — то ли от ярости, то ли от пережитого адреналина. Я взглянула на женщину. Она стояла хмурая.

— Миролисса, эта девушка глуха, как и ее младенец. Она не слышала ничего, что ты говорила. Не слышала она и своего плачущего ребенка. Потому и пошла на Ночь Судеб. Ее и слух ребенка были утеряны из-за травмы.

Я перевела взгляд на девушку. Меня словно облило холодной водой. Она мычала малышу какие-то слова, баюкая на руках.

— Не надо было вмешиваться Ты изменила ее судьбу. Сегодня она должна была заплатить за возвращение слуха, — слова Агнесс меня напугали.

Она должна была заплатить своим ребенком? Я обвела взглядом всех присутствующих. Лишь сейчас я заметила, что каждый житель что-то держал в руках. Девочка с ведром гладила кота, женщина чесала ухо щенку, старуха прижимала к груди курицу.

Жертвы. Они собирались принести их в жертву. За их судьбы, за то, чтобы сбросить тяжбу. А я только что спасла ребенка — и разрушила ритуал. Я посмотрела на глухую девушку. Та, пошатываясь, брела от берега. Ее ноги спотыкались и путались о мокрое платье. Как она решилась на это? Не сделала ли я только хуже, вернув ребенка к жизни?

Я попятилась от Агнесс. Та сверкнула на меня глазами и прошипела:

— Уйдешь — не узнаешь ответов, Миролисса. Дождись конца — и тебе воздастся. Но больше не вмешивайся.

Она больно схватила меня за запястье и увела подальше от берега. Я пыталась вырваться, но Агнесс вонзила в меня ногти, сильнее сжав. Я прикрыла глаза. Осознание накрыло с головой. Они приносят в жертву то, что любят и ценят больше всего. У меня ничего нет Надеюсь, богиня судьбы примет в жертву мою бездеятельность.

— Следующий! — раздался твердый голос бабы Агнесс.

Тридцать лет назад. Дом Солвейн

Каэлдора разбудил истошный женский крик. Подорвавшись на постели, он бросился на звук. Выбежав во двор, заметил небольшую кучку людей, которая с каждым его приближением гудела сильнее, словно улей. Растолкав столпившихся слуг, он увидел тело на земле.

Каэлдор замер. Медленно опустившись на колени, он осторожно поднес руку к седым волосам. Пальцы сразу стали липкими. Вокруг головы отца растеклась огромная лужа крови. Глаза бывшего главы дома были открыты. Каэлдор сглотнул и машинально протянув руку, закрыл их.

— Не может быть..

Наследник закрыл лицо руками. Все люди затихли, в тишине раздавались редкие всхлипы.

— Отец.. — Каэлдор тронул его за руку — та была ледяной. Еще вчера она была теплой и такой большой, что в детстве он не мог обхватить ее полностью, держась лишь за большой палец.

Не понимая происходящего, он лег рядом с телом, держа его за руку. Опустив светлые волосы в кровь отца, он закрыл глаза. Вытянутые ноги дрожали, дыхание вырывалось с хрипом.

— Почему ты, отец.. — Каэлдор повернул голову и посмотрел на главу дома мутными глазами. Сглотнув, открыл рот, но вместо привычного слова вырвалось то, которое он произносил лишь в детстве:

— Папа..

Внутри него что-то сломалось. В памяти всплыло недавнее утро.

— Не забудь поесть, — ворчал отец, стряхивая несуществующие соринки с его одежды. — Наследники тоже люди.

— Я уже взрослый, — ворчливо ответил наследник.

— Именно поэтому и напоминаю.

Последние заботливые слова от него.

Сжимая его руку, он почувствовал какой-то предмет, в который вцепился глава дома. С трудом разжав окоченелые пальцы, достал окровавленный глаз. Не меньше минуты он просто смотрел на находку. Мозг отказывался принимать увиденное.

— Ваша светлость.. — кто-то позвал его.

Только тогда Каэлдор понял, что все еще смотрит на кровавый глаз. Пошатываясь, он поднялся. Половина лица и волос были покрыты кровью.

Кое-как переставляя ноги, наследник согнулся пополам, и его вырвало. Ноги сами понесли его в сад. Пройдя несколько метров, протянул руку к загону. Последний подарок отца на его совершеннолетие. Вместе с этим подарком отец сказал, что официально объявляет его наследником рода Дневного Света. Дрожащей рукой он толкнул дверь.

В загоне было темно. Спотыкаясь на каждом шагу и шаря рукой по стене, он дошел до клетки.

— Аркарион, — хрипло прошептал Каэлдор. Сейчас его львенок выбежит и привычным жестом уткнется в ладонь, начнет требовать лакомство. Он потянулся к карману и нащупал угощение. Но ему никто не ответил. — Слуги! Мне нужен свет!

У Каэлдора не было сил использовать магию. Он стоял, вцепившись руками в клетку. В дверях появился слуга с магическим фонарем.

— Ваша светлость.

Подойдя, он протянул фонарь Каэлдору, но тот не взял его. Он уже видел, что там пусто. В середине лежала лишь горстка пепла.

Ноги перестали его слушаться, плечи тряслись в беззвучном плаче.

— Аркарион.. мой львенок.. мой друг..

Каэлдор держал в руке последнее напоминание о животном. Прижав к себе кровавый глаз, он стал раскачиваться. Перед ним проносился вчерашний день, когда он приходил сюда. Единственное живое существо, которое проявляло к нему ласку По привычке наследник достал маленький кусочек сушеного мяса. Он всегда носил его с собой, готовый угостить своего любимца. Он смотрел на кусочек молча.

— Я же обещал..

Вчера львенок впервые сел по команде, и Каэлдор чуть не задохнулся от гордости. Он пообещал ему, что утром принесет награду — целую миску сушеного мяса. Аркарион тогда в ответ замяукал, потершись головой о его плечо.

Слезы текли по лицу наследника, оставляя мокрые дорожки.

— Ваша светлость, — слуга осторожно протянул Каэлдору платок, но тот не отреагировал.

— Вальдриан.. — Каэлдор сжал в руках глаз. — Ты забрал у меня все..

Он поднял голову.

— Теперь я заберу у тебя. Папа я клянусь.

Миролисса

Жители деревни заходили в озеро без сожаления. Принесенные животные оставались на глубине вместе с обмотанными свечами. Казалось, людям нет конца. Когда оставалось несколько человек, я выдохнула. Скоро все закончится, и Агнесс объяснит, как мне получить ответы.

Последней пошла девочка, которая указала мне дорогу к Агнесс. На ее руках сидел толстый полосатый кот. Зайдя в воду по колено, животное начало что-то подозревать и вырываться.

— Ш-ш-ш, Чертополох, спокойно! — девочка остановилась и почесала кота за ухом. Тот обхватил ее лапами за плечи, вонзив когти в худую спину.

Девчонка стояла, не двигаясь. Она осталась последняя — на поляне никого, кроме меня и Агнесс, больше не было. Девочка повернулась к нам лицом. При лунном свете на ее щеках блестели слезы:

— Баба Агнесс, я не могу — она прижала к себе мяукнувшего кота.

— Линда, чертовка ты эдакая! Ты в воду вошла? Вошла! Так что заканчивай ритуал, — Агнесс раздраженно уперла руки в бока.

Линда на ее слова заплакала еще сильнее.

— Я не могу.. — всхлипывая, она стала выходить из озера. — Чертополох единственный, кто у меня остался!

На ее слова кот мяукал, вцепившись сильнее в ее тело. Когда она вышла, к ней подлетела баба Агнесс.

— Ты что наделала? Мало нам одного сорванного ритуала, — она бросила недовольный взгляд на меня, — так ты его даже не завершила! Где твоя свеча?

Девочка начала ощупывать себя, ее лицо побледнело.

— Видимо, упала.. — она всхлипнула. — Упала в воду, когда Чертополох вцепился.

Агнесс нависла над ней, словно коршун. На ее фоне девочка казалась такой маленькой и беззащитной, что я не выдержала.

— Агнесс, давайте не будем мучить девочку. Она и так напугана, — мой голос придал Линде сил, и она сделала шаг от Агнесс.

— Простите.. пожалуйста..

Проговорив, она развернулась и убежала. Женщина повернула ко мне злобное лицо.

— Ты знаешь, что наделала? Богиня приняла ее тяготы, но не получила платы! Незаконченный ритуал может обернуться для нее еще худшей судьбой, чем была. Боги всегда забирают свое! — Агнесс была в ярости. Ее щеки тряслись, рот искривился.

Я сглотнула и опустила голову. Агнесс выдохнула и направилась ко мне.

— Сейчас ты будешь слушаться меня. Если ты не сделаешь, как я говорю, можешь идти прямо в столицу королевства и сдаваться. На мою помощь больше не рассчитывай.

— Я поняла, — мой голос был тих.

В этой деревушке я на каждом шагу допускаю ошибки. Это не Астромор — здесь другие правила и порядки.

Агнесс на мои слова кивнула и начала делать пассы руками. Я непонимающе уставилась на нее. Ее движения напоминали те, что делают, сматывая клубок нитей. Через несколько минут раздался треск ветвей и шорох листвы. На поляну вышел Айрен.

— Лисичка, вот ты где! Я искал тебя в деревне, но все жители куда-то подевались. Потом в голове мелькнула мысль: вдруг ты решила искупаться в озере. И меня словно потянуло обратно в лес, — он подбежал ко мне так быстро, что я попятилась. — Вот, собрал тебе ягод.

Он протянул мне сверток. Присмотревшись, я увидела вороний глаз и волчий лык. Да, не силен он в сборе ягод. Натянуто улыбнувшись, я положила сверток на землю.

— Говоришь, потянуло обратно в лес? — я бросила взгляд на довольную Агнесс. Так вот для чего нужно было сматывать несуществующий клубок.

Та закатила глаза и подошла ближе.

— Айрен, Миролисса хочет искупаться, ты прав. Составишь ей компанию? — тон женщины был заигрывающим и звучал как-то двусмысленно.

Пепельный кивнул и начал снимать обувь.

— Нет! — мой голос сорвался на крик. — Я передумала, вода холодная. Айрен, иди в избу, я за тобой.

Парень замер. Агнесс за моей спиной раздраженно выдохнула.

— Миролисса

Я подошла к женщине близко, чтобы Айрен не слышал.

— Ты думаешь, я совсем идиотка? Я не буду приносить его в жертву. Во-первых, он не тот, кто мне дорог, чтобы богиня приняла. Во-вторых

Агнесс меня перебила:

— Она примет его, так как в данный момент ты для него дорога как невеста. Или ты делаешь, что я тебе говорю, или я не убираю оморочку.

— В чем твоя выгода? — меня наконец-то осенило.

Она так просто впустила нас к себе. Так просто решила помочь и провести на Ночь Судеб. Почему я раньше ничего не заподозрила? Или я знала, но хотела верить, что мне помогают просто так? Я помассировала виски — головная боль начала возвращаться.

— Что, мучает? Настой перестал действовать, — Агнесс усмехнулась. — Твоя тьма блокирует воспоминания. Ты не сможешь жить спокойно, пока не получишь ответ, — ее голос стал жестким.

— Ты не ответила, в чем твоя выгода, — головная боль нарастала с такой силой, что стоять становилось все труднее.

— Считай, что это возвращение долга твоей матери.

Дыхание перехватило. Я не слышала о матери десять лет А сейчас, в глухой деревне, мне помогают благодаря ей. Неужели Роланда знала об этом и направила меня не к своей подруге, а к той, кто обязанная долгом, точно помогла бы? Я постаралась сфокусировать взгляд, но ее силуэт начинал плыть.

— Моя мать? Причем тут она?

— Долгая история, — Агнесс махнула рукой, подзывая Айрена.

Он подошел к нам, держа в руках обувь.

— Идем в озеро, лисичка? — его тон стал игривым.

Я прикрыла глаза, сдерживая рвотные позывы от головокружения.

— Я пойду с ним. Но снимай оморочку, — слова давались с трудом.

— Хорошо, сниму как зайдете в озеро. А теперь вперед, — Агнесс подтолкнула нас к воде.

Меня зашатало, и Айрен подхватил меня под руку. Я не верила Агнесс, но у меня не оставалось выбора. Казалось, если я протяну еще мгновение, то просто потеряю сознание.

— Ты чего? — голос пепельного был полон беспокойства.

Я отмахнулась и ступила в воду. Холод обжег ноги, но это было ничто, по сравнению с ледяным комом в груди.

Глава 13. Миролисса

Вода обволакивала тело холодными объятиями. Чем дальше я продвигалась в озеро, тем меньше болела голова. Я бросила взгляд в сторону и увидела Айрена. Без верхней одежды.

— Что? Почему ты раздетый? — я шокированно окинула взглядом его светлую кожу. Слава богам, вода уже доходила нам до груди.

— А почему ты одетая, лисичка? — игриво спросил Айрен, подплывая ко мне.

Я попятилась, а потом, вспомнив, повернулась к берегу:

— Агнесс! Оморочка! — я крикнула изо всех сил.

Повернувшись, я врезалась в грудь пепельного.

— О чем ты, лисичка? Какая оморочка? — его рука легла мне на талию, прижимая к себе. Его тело было обжигающе горячим, по сравнению с ледяной водой.

— Агнесс! — паника в моем голосе усиливалась.

На берегу послышался смех. Я попыталась повернуться, но Айрен держал крепко.

— Милая, разве ты не хотела искупаться? Давай я помогу тебе — он потянул руки к моему платью.

Я начала вырываться, но пепельный, видимо, принял это все за игру.

— Лисичка, ну чего ты. Я всего лишь помогу своей будущей жене снять одежду — Айрен замолк.

Я почувствовала, как рука, державшая меня за талию, напряглась. Подняв взгляд, я посмотрела на его лицо. Глаза пепельного пылали красным. Впервые, увидев их, я выдохнула с облегчением.

— Слава богам..

— Какого черта, Миролисса? — Айрен не поменял позу, лишь сжал талию так, что стало больно. — Что ты со мной сделала? — его голос звенел от ярости. — Почему я голый?

Лишь сейчас, опомнившись, Айрен оттолкнул меня от себя.

— Я ничего не делала. Это баба Агнесс... — мои оправдания разозлили его еще сильнее.

— Я говорил, что надо было идти в Зарим! А теперь посмотри: я стою в холодной воде, голый! — было ощущение, что еще чуть-чуть и Айрен взорвется.

Я предусмотрительно отплыла от него подальше. Оглядевшись, я заметила, что мы практически доплыли до середины озера.

— Миролисса, не уплывай от меня! Что за черт, — Айрен выругался и последовал за мной.

Когда мои ноги перестали касаться дна, вода вокруг забурлила. На мгновение мне показалось, что она начала обжигать. Я повернулась к пепельному, которому оставалось несколько метров до меня.

— Айрен..

Я не успела что-то сказать. Меня кто-то дернул за ногу вниз, и я погрузилась в воду с головой.

Воздуха не хватало. Грудь сжимало все сильнее, легкие горели, я пыталась всплыть наверх к мерцающей луне, но было ощущение, что я только погружаюсь все глубже. Силы покидали меня. Я не могла больше сдерживаться и сделала вдох. В горло ворвалась вода, словно я проглотила раскаленное стекло. Паника исчезла. Я не слышала и не видела ничего, кроме темной воды вокруг меня. Мгновение и все исчезло.

Первое, что я услышала, был смех.

— Не может быть..

Я открыла глаза и увидела, что лежу в саду. В том самом саду, в котором я провела десять лет своей жизни.

Смех повторился и меня прошиб пот. Я подскочила и направилась по тропинке к поместью. Ноги не слушались. Я вбежала в дом, спотыкаясь на лестнице и ударяясь об двери. Войдя, я направилась в зал.

Там сидела мама. Живая и такая красивая. Она расчесывала волосы девочке, смеясь над её рассказами.

— Миролисса, ну ты и чудик, — она поцеловала девочку в макушку.

Обойдя ее, я увидела себя маленькой. Я сидела в белой детской сорочке с фиолетовыми цветами, напротив камина:

— Мамочка, ну ты представляешь, мальчик так и сказал. Пока не соберешь ирисы, не пойдешь на урок пианино. Я поэтому и пропустила.

Мама снова засмеялась.

Мою грудь сжало так сильно, что я не могла вдохнуть. Воздуха не хватало, будто я находилась все еще на глубине.

— Мама.. — я тихо прошептала и протянула к ней руку. Мои пальцы прошли насквозь.

— Мираэль, так не ходят конем! Ты жульничаешь, — раздался насмешливый мужской голос.

Я повернулась. Возле окна сидел папа с братом. Мираэль такой молодой. Его волосы были коротко острижены, открывая родное лицо.

— Отец, нас в академии учили так играть, вот тебе крест, — он кладет руку на грудь и улыбается.

Папа смеется. Папа Я подхожу ближе и рассматриваю его лицо. За десять лет, я совсем забыла, как он выглядел.

Черные волосы убраны в низкий хвост. Темные глаза смотрят с теплотой и любовью. Я тяну руку к нему, но она снова проходит насквозь.

— Братик, братик, — маленькая я подрываюсь и бегу к нему. — Ты знаешь, что обманывать плохо. Меня папа учил. Так как ты походил, ходит слон, а не конь, — я залезаю к нему на колени и двигаю слона.

— Видишь, Мираэль, даже твоя сестренка знает правила, — папа мне подмигивает и треплет волосы.

— Ну, лисичка, с тобой в разведку не пойдешь, — брат, улыбаясь вздыхает и снимает меня с колен.

Я чувствую какое-то движение и замечаю, что сквозь меня прошла мама. Это все ненастоящее, это морок. Они мертвы, и я утонула в этом чертовом озере.

Стараюсь себя убедить, но получается плохо. Сердце разрывается на куски от невозможности обнять их.

Мама подходит к отцу и обнимает его.

— Дорогой, не мучай ты Мираэля. Поддайся ему, а то уедет скоро на службу, когда вы еще сыграете?

— Пускай играет честно, может и победит, — отец целует маму в щеку и поворачивается к брату. — Ну что, воин, сдаешься?

Брат подбирается и говорит:

— Никогда.

Я маленькая прыгаю возле него, держа за руку.

— Папочка, Мираэль никогда не сдается! И я буду как он. Тоже всегда буду идти к победе!

Брат смеется и берет меня на руки. Кружа по залу, он целует меня в обе щеки. Родители переглядываются между собой и улыбаются.

Мое горло сжимается. Я смотрю на них. На живых, смеющихся, любящих. По моим щекам текут слезы, и я не вытираю их. Ком в горле становится таким большим, что я не могу дышать. Я хочу закричать, но из горла вырывается только хрип.

Мама подходит ко мне и берет на руки.

— Пора, спать, маленькая лисичка.

— Ну, мамочка, ну еще чуть-чуть! — я хнычу и обнимаю ее за шею.

— Никуда папа и брат не денутся. Завтра проснешься и поиграешь вместе с ними в шахматы, — мама целует меня в руку.

Я хрипло делаю вдох. Глаза затуманены. Ком в горле только нарастает, мне больно глотать. Воздух не проникает в легкие.

— Мама.. папа..

Слова вырываются с хрипом, и я падаю на пол. Мягкий ковер в зале ощущается таким реальным, будто я действительно тут. Они живы, будут живы завтра и послезавтра. Мы будем играть в шахматы, а мама будет расчесывать мои волосы. Я лежу на полу и беззвучно открываю рот, словно рыба на суше.