Между двумя столбами
– Отпустите ее! – прикрикнула Дарф. – Охрана!
– Ответь мне!
– Ударишь? – прошептала она.
Он замер. Мышцы на его лице закаменели.
Грег отпустил ее руки.
– Мужчина, – она услышала голос Элейнары, которая обращалась к невесть откуда взявшемуся охраннику. – Будьте добры – уведите этого молодого человека.
Грег даже не сопротивлялся, когда охранник взял его за плечо и потянул за собой.
– Кара?..
– О, боже, простите его, – раздался голос Альты. – Он очень расстроен, сам не знает, что говорит! Мы сейчас уйдем, – Альта схватила Грега за руку.
– Следите за ним получше, это же ваша работа, – раздраженно произнесла Элейнара. Альта слегка дернулась и непонимающе посмотрела на нее, но тут же перевела взгляд на молчавшую Кару:
– Ты только не обижайся, Кара...
Не дождавшись ответа, Альта увела Грега на улицу.
– Кара, вы в порядке? – спросила Дарф. – Он сделал вам больно? Нужна помощь? Вы меня слышите?
Мобильник в кармане дернулся. И еще раз. И еще.
Кара, как в тумане, вытащила его из кармана.
Три сообщение от Грега.
«ПРОСТИ», «ПРОСТИ», «ПРОСТИ»
Ей захотелось смеяться и плакать от бессмысленности всего происходящего.
– Кара?
– Идемте, – наконец, собралась она.
Но когда они понимались на второй этаж, Дарф спросила:
– А вы собираетесь хоть что-то делать с вашим подопечным?
– Поздно.
– Вы очень странный ангел. Не то, чтобы я была против этого, но ваша партнерша – это ведь она была? – явно ведет.
– Какой смысл об этом говорить, – зло усмехнулась Кара. – Я проиграла. Ничто это не изменит.
– С Фен Ра вы тоже проиграли с самого начала игры? – со странной смесью любопытства и усмешки спросила Дарф.
– Нет. Там у меня был шанс.
– И вы его упустили. Поздравляю.
Пока они шли по коридору, Кара никак не могла выкинуть из головы лицо Грега, его злой ненавидящий взгляд, его злые слова. С каждым шагом она только больше себя убеждала: это все ее вина.
***
Тишину Перепутья нарушил кашель.
Тео измотанным взглядом посмотрел на себя,
Душа – грязный сгусток – понемногу обретала форму: вот ноги, вот руки, вот голова. От запястий тянулись две цепи: одна – слепящая мертвенно-белая, а другая – могильно-черная, едва различимая в полумраке.
– Селеста мертва. Я Теофил Марьенис, – произнес он, как заклинание, и резко дернул обе свои руки.
Тут же распалась черная цепь, но белая оказалась крепче. Освободившейся рукой он взялся за нее и, представив себя телесным, с мышцами и сухожилиями, как следует натянул её.
Цепь лопнула, звенья канули в небытие.
Тео рухнул вниз – на выстроившиеся посреди пространства плитки разных тонов серого. В ужасе, в страхе, в панике, что он не удержится, что он упадет дальше, в зияющую пропасть, Тео вцепился в неустойчивый мостик пальцами.
Лишь переведя дух, он осмелился поднять голову и осмотреться.
Перепутье – место между чертогами. Серо-туманное пространство, без пола и потолка, без ограничений, без всего людского. Единственная опора – то, что сам придумал, сам выдумал, сам пожелал, и вот теперь посреди пустоты висела неустойчивая дорога, ведущая в три стороны: два чертога и палаты общей юрисдикции.
Перепутье – первая остановка «новой» души на пути на Первый суд.
Тео, осторожно поднявшись на ноги, взглянул наверх.
Над ним, как черно-белая паутина, сверкали цепи – ангельские и демонические, удерживая серые души, «новые души», ждущие суда. Спавшие, мертвые, неподвижные, как пойманные и отравленные ядом мухи. Тео нервно сглотнул – дурная привычка от телесной жизни.
«Не время паниковать, нужно двигаться», – убедил он себя и медленно зашагал по плитам, все время оглядываясь, все крутя головой. Взгляд скользил по серости вокруг, пытаясь хоть за что зацепиться, надеясь на проблеск цвета: красного, зеленого, хоть какого!.. От монохроматической палитры внеземного мира веяло чуждым и мертвым.
Что правильно – цвет принадлежал миру земному.
«Я слишком привык к телу», – с горечью подумал Тео. – «И к обманчивым цветам»
Тео попытался унять дрожь. Он же знает, куда ему идти? Он знал, где тьма, где свет, куда ему следовало направиться и где ему не стоило появляться.
Какая жалость, что ему нужно строго наоборот.
Душу обрамляло сияние, и чем дальше он шел во мрак, тем больше росла внутри паника. Как ему проникнуть в Подземный чертог?! Он ангел, он будет там выделяться, как белая ворона!
Что ему делать? Назваться посланником Небесного чертога, потребовать встречу с Верховным демоном и рассказать ему о заговоре? Не попробуют ли демоны погасить его свет? У Тео зрело плохое предчувствие, что заговорщики уже знают, что он здесь.
Что там Дарф говорила?
«Вспомни все то плохое, что ты сделал, чтобы сойти за своего»
Ему стало душно.
«Отец волен выкинуть меня на улицу – но моего слова это не изменит»
«Госпожа Каритта Неей! Я прошу вас следить за своими словами»
«Я найду финансирование»
«Жиль, совет на будущее: захочешь обвинить меня в том, как я отвратительная мать, глянь в зеркало и спроси, какой ты отец»
«Этот Массер производит впечатление разумного человека. Я думаю, мы сможем с ним договориться...»
«Белаль, ответь, где Амитта и Люсаль! Сейчас же! Если их поймают во время комендантского часа… я не ручаюсь, что будет»
«Вот письмо. А теперь – уходите и будьте прокляты»
«… мне жаль. Твой отец мертв»
«Я только что увидела своего врага в петле… где же та радость, о которой все так говорят? Жиль? Где эта радость?»
«Ты мне больше не сын. Исчезни. Больше не смей даже приближаться к Люсаль и детям. Ты утратил на них всякое право»
«Боже, Белаль, прекрати причитать! Я справлюсь. Я пройду здесь. Я стара, но еще не развалина»
«Ты мертва! И голос твой мертв!» – злобно подумал Тео. – «Сгинь!»
Душа чернела, превращаясь в угарный дым.
Как, как такое существо, как она, вообще могло стать ангелом?!
«Алжетта, ты же знаешь, что я права!» – голос взрывал его голову.
– Соберись, не сходи с ума! – он перекричал её. И все затихло. Тео с отвращением бросил взгляд на самого себя, так легко потерявшего свое праведное сияние, так легко забывшего это ради маскировки под демона! Неужели так легко впасть в грех и стать чернее непрощаемого? Неужели само воспоминание о грехе его воскрешает, проявляет нестираемым пятном?
Тео усилием воли подавил эти жуткие мысли.
Нужно идти -– остальное неважно.
И дорога привела его к великими вратам Подземного чертога. Тео присмотрелся, и хоть тьму во тьме не разглядишь, увиденное повергло его в ужас – хотя ничего страшного по человеческим меркам там и не было. На створках врат скалилась огромная звериная рожа. По краям входа вилась сложная надпись на незнакомом языке, но кого славили эти слова? Или то лишь случайные потертости, трещины и царапины? Тео обдали то жар, то холод.
Возле врат толпилась небольшая группка теней – неясных силуэтов разного тона серого. У кого-то четко вырисовывались лицо и тело, кто-то представлял из себя рассеянную темно-серую дымку, в которой не было ничего, за что можно зацепиться взглядом, ни резкой линии, ни перепада цвета. И тем жутче, когда одно расплывчатое облако зашевелилось и заговорило, и Тео к величайшему изумлению понял сказанное:
– Шеймар забылся, Шеймар потерялся…
– «Светлячки» опять разозлятся, если мы и на эту конференцию опоздаем, – буркнула более отчетливая душа.
Тео выдохнул. Время привыкнуть к позабытой им истине: в чертогах нет языков, наречий, диалектов, ведь бог завещал, что в смерти нет различий и непонимания. Хоть он тысячу раз будет уверен, что говорит на диссийском, его поймет что древний аштериц, что современный миканец.
Тео уже хотел опустить голову и незаметно прошмыгнуть мимо толпы, когда позади него что-то вспыхнуло, и он инстинктивно обернулся. На дороге, откуда ни возьмись, появились двое – странно переливавшаяся от светло-серого к черному фигура, точно молодая девушка, и парень, который хватал её за руки. Девушка вопила, и Тео вздрогнул, не понимая, защитить её или не вмешиваться? Парень что-то ей втолковывал, но она отбрыкивалась и визжала.
– О, еще одна уже не «новая душа», – скучающе прокомментировала происходящее одна из душ у входа. Парень обернулся к ней:
– Мы только с суда! А она кричит, что не хочет в ад! Да не в аду мы! – закричал он на нее, но она его не понимала. – Подземный чертог! Да даже если и ад – что ты хочешь за продажу малолеткам наркотиков?!
Девушка, отцепившись от демона, побежала куда-то в сумрак, и демон с криком «куда?!» помчался за ней.
«Боже, ну за что они дали мне тебя?! Ты меня подвела! Ты понимаешь, что еще немного, и мне пришлось бы начинать все заново?!» – зазвучал в голове Тео когда-то родной женский голос – той, что была светлее всего.
– Эй, ты, душа, что ты тут делаешь? – внезапно кто-то окрикнул… его? Тео испуганно оглянулся. Одна из теней, на вид строгая женщина, мрачно смотрела на него:
– Ты какая-то пришибленная, потерялась, что ли? Душа…?
– Алжетты Слией, – брякнул Тео первое пришедшее на ум имя, надеясь, что его душа достаточно размазана, чтобы женское имя не внушало подозрений. – Только три дня тут…
– А ты не должна быть на занятиях? Или хотя бы со своим былым искусителем?
– Я… хотела осмотреться.
– Ну ладно, – ответ почему-то успокоил эту душу. – Сдавать не буду, у тебя еще полвека впереди, успеется.
Она раздраженно огляделась и вскинула руку. На ладонях появился серый всполох, и, сказав «От души Ночи Дремовой для души Шеймара Ордон, юридический отдел. Поторопись!», душа отпустила его. Огонек устремился в проход. Тео замялся, не зная, как будет менее подозрительно: поддержать вежливую беседу или свалить побыстрее, пока не догадались.
Или он слишком темен, что ангела и не признать?..
– А вы?.. – решился начать он.
– Мы тут на конференцию с ангелами опаздываем.
– А разве так можно? – удивленно спросил Тео. Душа фыркнула:
– Уже соскучилась по своему хранителю? Мы из юридического отдела, нам по долгу службы со «светлячками» выяснять отношения.
– «Светлячки», «светлячки»! – с восторгом вторила за ней вторая душа. Первая с легким сомнением уставилась на нее. Тео чуть перевел дух. Не похоже, что в нем заподозрили ангела, да и эта душа не прочь поболтать с кем-то. Может, он сможет что-то выяснить?
– И о чем конференция?
– Пытаемся поднять коэффициенты греха на отдельных поступках, – она щелкнула пальцами и в её руке возникла увесистая скрижаль. Тео присмотрелся – на плате были высечены различные цифры и слова: «кража», «неуважение к родителям», «жестокое обращение к животным». – Да еще мы тут лет тридцать все пытаемся вернуть аборты в список грехов.
– А что, разве для «новых душ» это не грех? – осторожно спросил Тео.
– Не поверишь, они вывели его из кодекса двести лет назад. Мол, раз души в теле все равно нет, то физиологически это просто лишние клетки, – демоница раздраженно зарычала. – Ну и что?! Исторически на земле это считается грехом во многих культурах и религиях! Мы все же не должны отторгать представления людей на земле из-за какой-то там биологии! Иначе мы можем выдумать совсем вывернутую логику, что все прямым ходом к ангелам….
– Не бойся, Ноченька, выполним план, не в этом столетии, так следующем… – проскрипела вторая душа. Первая отмахнулась от него.
– Давно вы в Подземном чертоге?
– У меня с последней смерти прошло пятьсот шестьдесят три года, – отчеканила женщина. – А у Эшальшея… – пожала она плечами, указав на радостно гукающего духа. – Много. Он застал еще ад.
– И даже самого дьявола?
– О да, да! – возбужденно завопил демон, и Тео с женщиной аж отшатнулись. – Великого Дьявола, Жалкого Дьявола, Уязвленного Дьявола, Мучителя и Тварь! Голос его под кожей, когти его вцепились в язык! Он жует тебя, жует, железо его зубы, кипяток его слюна! И огонь, огонь, железо и тьма!
– Эшальшей! Успокойся! – окрикнула его демоница, и тот затих, перестал биться в конвульсиях. – Не бойся его. Они все, кто ад пережил, слегка поехавшие.
– Д-да? – запнулся Тео, еще не вполне отошедший от увиденного. – Но ведь дьявол… Я думала…
– Дорогая моя, ты думала, что дьявол защищал души от бога, что ли? – женщина фыркнула. – Не знаю, кто тебе такое наплел, но твоя радость, что ты попала в Подземный чертог – а не в ад. Там с такими, как ты, был разговор короткий. Сейчас все иначе. Верховный демон построил все это – и я не жалуюсь.
– Но он незрим, дорогая, – прошелестел Эшальшей. – Он выше нас, недосягаем, он ниже нас, его не достать из пучины. А Тирвений, душенька? Тирвений порядок наводит, император и слуга, тиран и трус, человек войны, слуга гордыни, глаза Полигона…
– Ну да, но Тирвений не сразу появился.
– Тирвений это?..
– Тебе про него еще не рассказали? – удивилась женщина. – Он, считай, тут главный. Получает приказы напрямую от Верховного и по идее должен принимать от нас жалобы. А по факту просто приходит и вопит на руководителей отделений. Император, чтоб его...
– То есть, если есть проблемы, то это к нему?
– Обратись к своему демону для начала, – строго заметила она. – Только если, не знаю, мир рушится, иллюзии пропали – тогда к нему, да, на Полигон. Он обычно в главной башне. О, явился не запылился, – внезапно пробурчала она. Из пещеры выскочила еще одна душа – молодой мужчина с козлиной бородкой.
– Прости, задержался в отделе!
– Ты хоть понимаешь, – зашипела она, – что ангелы могут этим воспользоваться, чтобы перенести рассмотрение дела?!
– Ой, да ладно, – легкомысленно отмахнулась новоприбывшая душа. – Они и так тебе полвека морозят, Ночь, так что расслабься. А это кто, к нам стажера приписали? – он с воодушевлением уставился на Тео.
– Ах если бы. Это из новоприбывших, осматривается тут.
– А, значит, прогуливаем занятия?
Тео выдавил неловкую улыбку:
– Грешна.
– Как и все мы, иначе сюда бы не попали, – засмеялся он. – Если ты соскучишься по земной бюрократии, как отобьешь душу – заходи в юридический отдел, найдешь меня или вот, Ночь Константиновну, и мы тебе работу на всю вечность устроим. Даже к услугам «Сна» прибегать не придется!
– Лет через сто, короче, заглядывай. Шеймар!
– Ладно… Приятного обживания! – на прощание помахал рукой тот Шеймар.
Какой-то порыв чуть не захватил Тео, порыв окрикнуть, остановить, рассказать все...
«Кому ты хочешь довериться?! Демонам? Все слова их – ложь!»
Тени слились с туманом Перепутья.
Тео медленно обернулся и застыл перед воротами. Словно за мгновение они изменились, стали выше, грознее смотрели головы зверей, сотни зубов и когтей устремились на Тео, точно секунда – и они разорвут его душу, его память, его сущность. Но страшнее всего – недонадпись, неясная угроза, непереведенная насмешка, предупреждение без ясности.
Врата остались еще с времен бога и дьявола, что они теперь могут сказать?
Тео задержал дыхание и прошел между едва прикрытыми створками.
И в недоумении остановился.
За вратами он ожидал ад.
А он словно выбрался из метро на оживленную площадь. Вокруг ходили души – кто плыл, как распыленное облако, кто шел на очерченных ногах, кто щелчком пальца превращал себя в черный огонек и молниеносно мчался куда-то вперед, присоединяясь к рою таких же, как он. В вышину темного-серого «неба» воздвигались иллюзии домов: типичных «муравейников», древнейших пирамид, триумфальных колонн, чумных столбов, костниц, башен телевещания – творческая неурядица и эклектика. Там ашерские обелиски, там роннское деревянное зодчество, там что-то то ли пятское, то ли волжское. А кто-то еще добавлял граффити или плакаты. Кто что иллюзией попросил, то и стоит, пока кто-то не разрушит и не поставит что-то свое.
– Эй, это было мое! – жаловался какой-то старичок, а другой, руками колдуя и из тьмы вылепляя иллюзию фонтана, ругался себе под нос. Тео заторопился, побежал – и замер.
Он не знал, куда ему идти.
Он испуганно огляделся, когда его что-то коснулось – но душа, его толкнувшая, даже не остановилась выругаться или извиниться. Тео поспешил уйти с открытого места, где только душ, где столько демонов, что, дай им только повод, изничтожат его, втопчут в грязь, дадут волю своим зависти и гневу.
Тео панически оглядывался по сторонам. Ни указателя, ни дорог – сплошь вольница и хаос.
Боже, почему тут нет полицейского участка?
«А… Общественный порядок в аду отсутствует как вид», – заметил он краем глаза, как неподалеку с удовольствием мутузили друг друга демоны. Он опасливо отодвинулся и попытался подумать. Думать получалось плохо: страх, что его увидят, мешал сосредоточиться.
Ему нужно найти Верховного демона. Или Тирвения.
– Что там она говорила? Главная башня Полигона? – с сомнением произнес Тео.
Но Дарф ничего не говорила про Тирвения. Она говорила идти сразу к Верховному демону.
Но можно ли ей верить? Тео в этот момент был практически уверен, что она заодно с заговорщиками. Просто, воспользовавшись его слабостью и дезориентацией, отправила на убой. Каким же глупцом нужно было быть, чтобы поверить ей!..
Но делать нечего – умнее в прошлом он уже не станет.
Главное, чтобы у него остался шанс стать умнее в будущем.
– Полигон…
Но как ему туда попасть? Спросить не у кого, а пешком не дойти, даже если он и знал, куда...
Его внимание неожиданно привлекло движение рядом. Один демон, степенно оглянувшись, поднял вверх руку – и огнем взлетел к горизонту. У Тео прервалось дыхание.
Какой же он дурак! Он забыл про линии!
Небесный чертог – суть бесконечное пространство, чтобы вместить в себя все души, старые, новые и грядущие. И когда ты идешь по указателю, идти тебе не километр или четыре, даже не двадцать или тридцать, – а сотни световых лет, сравнимое с расстояниями между планетами в космосе.
Чтобы всем душам было раздолье, бог дал им возможность легко преодолевать такие пространства, превращаясь в линию – в направленную стрелу.
Подземный чертог же должен работать по нем же правилам, да?
Тео посмотрел на свою ладонь, такую темную, испачканную грехом. В голове толпились, наскакивая друг на друга, страхи: вдруг линии демонов отличаются от линий ангелов, и она выдаст его с потрохами? вдруг у него не получится, и он останется навеки на этой площади? вдруг...
Он приложил ладонь к груди и, точно вытягивая из себя душу, принялся колдовать ленту – прозрачную серебристую нить. Он невольно залюбовался ей, переливающейся, дрожащей, как живая.
– Душа моя, стремись к входу в Полигон, – прошептал он и бросил нить в небо.
Душа его задрожала, заколыхалась листком на ветру. И невероятная сила утянула его за собой, прямо к черно-серому своду.
***
Он совсем позабыл, каково это – лететь сквозь пространство за долю земной секунды. Голова кружилась, словно его сознание решило ответить на столь резкое перемещение памятью о быстрой езде на голодный желудок. Лишь отдышавшись, Тео осмотрелся.
Вход в Полигон теснился между двумя высокими холмами, сплошь облепленными иллюзиями. Подпирали своды пещеры триумфальные колонны, со всех стороны высокопарно стояли памятники людей в доспехах и в военной форме, с мечами и ружьями, угрожающе сверкали дулами модели военной техники – использовать которые могли бы только великаны, если бы их создал Господь. Души шмыгали туда и сюда – все четкие, казалось, как живые люди. Кто-то на ходу менял свой образ, от старой версии себя к более молодой, оставаясь всегда собой – ведь душе не дано принять чужое обличье.
Обогнув очередную колонну, Тео застыл в удивлении.
Похоже, Полигон включал в себя не только военный полигон, но и... школу?
Пред ним высились огромные башни с вывесками «Лекторий №1679-47420…» – окончание столь внушающих трепет чисел расплывалось в глазах. Тео осторожно обошел башню по краю – и следом за ней высилась вторая, а за ней еще и еще. Судя по ярким огням в окнах, оживленными из них было восемь последних. Умершие «новые души» за последние восемь лет?
«Новые души, так и не ставшие добродетельными, их ждет путь в ад, Селеста…» – зазвучал в голове женский голос. – «И тебя бы он ждал, если бы ни чистая удача. Так что не обольщайся. Но старайся лучше, учись, слушай лекторов, слушай меня – и ты очистишься»
«И я очистился… верно?»
– Заткнись, – прошипел он сам себе. Она умерла, а Тео и так рожден чистым.
В открытые двери башен все входил и выходил народ. Над дверью часы показывали обратный отсчет – до следующего занятия? В Небесном чертоге было что-то подобное… или не было?
«Или там были не башни, а арены?» – вспоминалось Тео, что общие занятия проходили в огромных амфитеатрах с несколькими сотнями рядов, насколько огромных, что нельзя было разглядеть противоположный край, а ораторы казались маленькими силуэтами вдали. Но голоса их гремели на всю округу, ведь зачем святому миру громкоговорители, если время и пространство становилось сущей мелочью?
Здесь тоже использовали искажение пространства, раз покойники за год свободно втискивались в башню, похожую на сросшиеся меж собой сталактит и сталагмит – причудливо-кривую колонну. Рядом со входом стояла скамейка, очевидно временная, которая рассыпется на месте при любом капризе прохожего. На скамейке устроились две девушки. Одна, в строгой мантии, провожала каждого входящего в башню замученным усталым взглядом. Вторая девушка раскованно разлеглась на скамейке с леденцом в руке. Девушки громко вели меж собой разговор, и Тео невольно прислушался:
– Что у тебя сегодня? Секс и грех?
– Ага. А ты?
– О том, как в греховности помогает ощущение праведности.
– Ну хорошая тема. Звучишь прямо как согрешивший праведник. Что, все надоело?
– Люто надоело. Мы все учим и учим этих бестолочей, все читаем им умные лекции…
– И они имеют успех! Бестолочи, в смысле. Не лекции.
– От этого еще хуже! Эти бестолочи приводят еще бестолочей! Их каждый год все больше и больше! В мире в год – в год! – умирает двадцать лямов. Делим примерно на три и выкидываем ангелов и демонов. Будет примерно шесть миллионов. Из них половина стремится к добродетели, ну и фиг с ними, – и этого следуют что? Правильно, три миллиона придурков каждый год!
– Неправда! – возмутилась ее собеседница. – Мы достигли значительных успехов! Ныне из ста человек наши пятьдесят три, а не ровно пятьдесят, как ты…
– До следующей корректировки правил! – рявкнула девушка. – Так вот... Это если не грянут голод и чума! И эти три миллиона изволь научить, найти место, следить, чтоб наставник не слинял, чтоб они не пропускали общие занятия. А! – девушка схватилась за голову. Вторая безучастно сосала леденец. Интересно, зачем создавать такую сложную иллюзию?..
– Ты сама от себя требуешь следить за их успеваемостью и посещаемостью. Прими, что это их ответственность. Сами будут страдать, когда проиграют душу. Может, тебе отпуск в Сон взять?
– Ага! В прошлый раз ты тоже так говорила, а потом грянула Великая Континентальная!
– Ты все еще могла взять сонный отпуск. Не мои проблемы, что ты считаешь, что Подземный чертог без тебя развалится, – хмыкнула девушка с леденцом. – Ты тут не исключительная. Как и Евгения.
Первая девушка чуть поежилась:
– На сколько ее в Сон отправили?
– На шесть лет. Ну правильно, проснется и перестанет искать несуществующих демонов в чертоге, кричать о «пропажах» и расклеивать листовки – листовки, Тарита! – девушка насмешливо развела руками.
– Ладно, пойду я, начну занятия.
– Подумай насчет отпуска! – крикнул ей другая, когда та ринулась к башне. Леденец тут же по щелчку пальцев распался в воздухе на сотни пылинок, и девушка с легкой меланхолией наблюдала, как они рассеивались в лучах скудного света.
Тео, выругавшись на себя, что так безбожно отвлекся, поспешил вперед.
Дойдя до края дороги, он замер на возвышении.
Внизу тянулись бараки, казармы, поля, где демоны бегали, суетились и зажигали огни. Над всем этим нависала башня, ощущавшаяся почти телесно на фоне всех иллюзий чертога. Военная смотровая каланча, вопиюще черная на фоне окружавшей ее серости, стремившаяся почти под самый потолок пещеры. В бойницах горел огонь, и вся башня походила на злобное животное с аномально длинной шеей и сверкавшими глазами.
И чтобы исполнить долг, Тео придется дать себя скормить этому чудовищу.
– К башне Тирвения, – приказал он себе.
Но лента распустилась на сотню тонких паутинок. Либо называется башня не так, либо Тирвений не особо любил гостей и оградил свой дом от простых заклятий.
– К военным казармам, – рискнул Тео. К его облегчению, в воздухе закружилась сероватая лента. Если ему и суждено сгинуть, хотя бы не придется к месту казни идти пешком.
***
Его выбросило посреди суматохи военного полигона, где сотни душ что-то кричали, бегали и строились. От башни Тирвения тянулась острая тень, и Тео уже хотел ломануться туда, когда сзади раздалось: