Между двумя столбами
Бессильный, Тео разжал кулак.
В комнату ввалилось еще двое мужчин. Ощерилась борзая и вцепилась в руку одного из них. Тот завопил, попытался ее сбросить, по его рукаву потекла кровь. Но в этот момент другой мужчина вонзил нож прямо в шею собаки.
– Беша! – крикнула Варенна. – Мрази!
Красный окрасил белую шерсть борзой, но даже на последнем издыхании верная Беша отказывалась разжать хватку, и только когда мужчина со всего размаха приложил ее об стену – лишь тогда, с последним до жути человеческим стоном собака отпустила его.
– Мрази! – рассвирепевшая Варенна выстрелила мужчине прямо в голову – и тот рухнул вслед за убитой собакой. – Мрази! – она оттолкнула Заврен и уже без всякого милосердия выстрелила той в ногу. – Убийцы!
Те ничего не ответили, только кричали неразборчиво, пыхтели, стонали от боли, да теснили все еще стоящую на ногах Варенна в угол. Как животные – нет! Много хуже любого зверя.
– Убийцы!
Наверху лестницы показался мужчина – в клетчатой рубахе и встрепанными волосами. Расфокусированный взгляд направлен вниз, мужчина тяжело дышал, точно он только проснулся или был пьян – или болен.
– Прочь… прочь! П-прочь от нее! – он рывком спустился с лестницы и бросился прямо на ближайшего к нему мужчину. Тот попытался увернуться – но тот, точно в единый момент сознания, схватил того за рукава и со всей дури толкнул прямо в стеклянную вставку серванта. Осколки, зазвенев, рухнули вниз, мужчина завопил, а муж Варенны разошелся в жутком пробирающем кашле.
Сзади к нему подкрадывалась женщина с ножом.
– Ральф, осторожно!
Крики, грохот, кровь, звон осколков – на маленьком пространстве происходило слишком много всего, что Тео уже не понимал, где в хаосе драки Варенна и ее муж, где напавшие. Кровь запятнала пол, мебель, стены...
Мир вокруг задрожал, как картинка в старом телевизоре, как отражение в воде. Но стоило появится надежде, что воспоминание кончилось, как мир прекратился меняться, устаканился, и Тео окружила толпа людей.
Настоящее воспоминание, настоящий кошмар только впереди.
Воспоминание, которое он просил в качестве доказательства.
Варенна стояла на коленях, все в ссадинах, в крови и царапинах. Муж ее – Ральф? – пребывал в лихорадочном трансе, его полуоткрытые глаза едва блуждали, он трудно дышал и часто расходился в кашле. И она то оборачивалась к нему, смотрела тревожно и шептала что-то – подбадривающее? нежное? – то смотрела вперед.
Тео проследил за взглядом Варенны.
Там стоял мужчина. Худощавый мужчина в сероватой робе. Золотистые и седые его волосы струились на широкие плечи, а серо-голубые глаза его беспристрастно отвечали взглядом на взгляд полицейской.
Неужели… он самый?
– Фен Ра! – воскликнула Варенна, жестко и четко, точно нападение никак не поколебало ее уверенность в себе. – То, что ты сделал – разбой и убийство. Ты знаешь, что ждет тебя за это? Немедленно отпусти меня и моего мужа и сдайся правосудию, и суд примет это во внимание! Не усложняй ситуацию, иначе ты поплатишься своей жизнью!
– Миллента Варенна, – спокойно ответил он, что по Тео даже пробежала дрожь – так противоестественно прозвучал его тон. – Нам пришлось пойти на это. Ты нас вынудила. Ты пошла против меня, против святого, против людей под моей защитой.
– Я вынудила?! Это все твое объяснение, мразь? – выдержки хватило ненадолго, и глаза Варенна запылали ненавистью. – Это ты говоришь, когда ведешь своих людей, кого ты так защищаешь, на преступление – а потом на суд?!
– Суд ждет нас всех, Второй суд, последний суд, – ответил он. – И на нем каждый будет вымерен, взвешен, каждой судьбе подведена черта. И после той черты, – он экзальтированно поднял руки и обернулся к своей «пастве», – после той черты мы все обретем счастье!
– Только тьму и казнь, Фен Ра! – старалась она перекричать возгласы ликования вокруг – и не могла.
– Что здесь?.. Мэден Миллента?!
В подвал спустилось двое мужчин. Один – нескладный, сухой, в сером заплатанном вкось и вкривь костюме, с длинными черными патлами и неприятным заостренным лицом. А второй, тот, что вышел вперед, тот, кому принадлежал тот голос – изящный мужчина, в цветной рубашке, в очках. Тео вздрогнул. Он мог поклясться, что за стеклом очков узнал хоть и не глаза – но взгляд.
– Мэд Борин, вы вовремя, – прохрипела Варенна.
– Что… что произошло?! Почему вы здесь?!
– Не по своей воле. Спросите у своего пастора, о том, как они ворвались в мой дом… убили мою собаку, – голос Варенны дрогнул, – как притащили сюда меня и Ральфа!
Борин Твардо перевел испуганный взгляд на Фен Ра.
– Себет…
– Борин, – с жесткой улыбкой обернулся к нему Фен Ра, – к кому ты обращаешься?
Тот с ужасом отшатнулся. Но затем снова взглянул в глаза – друга? подопечного? или уже пропащей жестокой души?
– Фен Ра, что ты делаешь?
– Наказываю.
– Фен Ра, это убийство! Остановись!
– Я освобождаю их, Борин, милый друг, или ты не веришь мне?
– Дело не в вере! – воскликнул Борин – и на него тут же направила свои взоры вся толпа, готовая казнить отступника по первому слову своего владыки. – Дело не в этом. Подумай о будущем. Если ты… «освободишь» их, власти города объявят тебя – и всех нас – убийцами. Нас…
– Нас не посмеют тронуть, – перебил его Фен Ра. – Город наш.
– Что?..
– Да кем ты себя возомнил? – выкрикнула Варенна. – Ты всего лишь убийца, сумасшедший, главарь таких же сумасшедших! Если ты посмеешь меня тронуть – поверь, ничто уже не спасет ни тебя, ни их! Радуйся, если ты вообще дойдешь до суда, а тебя не убьют на месте, как бешеное животное! А кто ты, как не бешеный ничтожный зверь?
– Я Бог, – сказал он с удивительной простотой – и с невероятной уверенностью. – Я последняя душа, решающая, я та монета, что, упав, решит последний и главный спор. Ты не можешь мне помешать.
– Бог?! Бог?! Ты ничтожество! – по толпе пробежал гул недовольства, ей кричали замолчать, не гневить их божество. – Считай себя дьяволом, богом, ангелом или демоном, знай – ты попадешь в самое глубокое пекло ада, и знай – я тебя там найду. И вся боль вернется тебе в стократ!
Ее слова его не тронули, слишком глубоко тот утонул в иллюзиях. Борин закрыл глаза.
– Если ты не признаешь меня в этом мире, – с печалью отозвался Фен Ра, – ты признаешь меня в другом. Нил, – он обратился к рослому мужчине позади пленников, – подготовь обряд.
– Себет!
Последний крик Борина Твардо утонул в громких песнях сектантов.
Упирающуюся из всех последний сил Варенну – как и ее мужа – уложили на стол, на жертвенник. Руки и ноги их стянули ремнями, и разорвали одежду на груди. Варенна сыпала проклятиями в адрес всех вокруг, клялась найти их всех и после смерти.
Но наконец, даже она выбилась из сил и только с немым остервенением следила, как Нил – палач, мясник, слуга Фен Ра – подходил к столу с тесаком в руке.
Прежде чем тот вонзил лезвие, Тео отвернулся.
Все пространство подергивалось рваной дымкой, кривилось, искажалось, живые лица обращались в кривые осколки самих себя, ведь так умирающее сознание вбирало последнее воспоминание.
Раздался жуткий нечеловеческий крик, и не в силах смотреть, Тео уставился на того, что заведовал этим карнавалом зла. Фен Ра улыбался. Так невинно, так невыносимо спокойно, так счастливо. И глаза – сияли.
Крик продолжался. Тео чуть скосил взгляд.
Кровь текла по полу. И вскоре крик обратился в хрип.
– Хватит! Хватит! – и Тео закричал.
Краски померкли, все исчезло. Инстинктивно Тео заморгал, сбрасывая с себя морок. Затем сглотнул – и поднял на нее глаза.
– Убедился? – со злобной ухмылкой бросила Миллента Варенна.
– Да, – выдавил из себя Тео. Он хотел извиниться, но она не дала ему слова:
– Восхитительно. А теперь, будь добр, молчи в тряпочку и делай так, как говорю я. Пошли, - и не удостоив его взглядом, она зашагала мимо него. И Тео, чувствуя себя последним подонком, зашагал за ней.
– Идем… куда?
И она даже ответила:
– В Университет.
Два ищущих ангела
Все иллюзии мира Подземного, все его проклятое богатство форм, все опять превратилось в расплывчатое серо-черное пятно. Сознание дорисовало огни и звуки – словно он ехал в ночном поезде и мимо проносились фонари и светофоры.
Одна секунда – и он замер на земле. Едва не потеряв равновесие, он закачался.
– Так, – Варенна мигом подхватила его под руку. – В порядке?
Он неуверенно кивнул. И наконец спросил:
– Мы на месте?
– Да. Вот, Университет прикладной демонологии.
Тео поднял взгляд. Здание, уныло-тошного серого оттенка, с грязными – как кариес в зубе – козырьками над прямоугольными окнами, в трещинах и заплатках разнотонной штукатурки. Зато, черт побери, с мраморными пилястрами, вдоль которых вились цветы с заостренными лепестками. Перила лестницы, ведущие к массивным железным дверями, тоже блестели металлом, а их держащим столбикам придали форму мечей, чьи гарды – розы. На стенах висели растяжки с девизами «знание во благо цели» и прочим подобным.
Милитаристский ботанизм, чтоб его.
– Зачем мы тут? – наконец, спросил Тео.
– Тирвения нет на полигоне. И тебя уже успели обвинить в его исчезновении. Боюсь, заговорщики уже избавились от него.
– Откуда вы знаете про заговорщиков? Вы что, с Земли следили за мной?
– Не за тобой. Так вот. Университет. Тот демон, который напал на тебя и на Борина Твардо, похоже, работает в Университете. Его зовут Димитриус Дайварис. Предлагаю нанести ему визит.
– И что мы будем с ним делать?
– Припереть его к стенке, допросить, осмотреть его место работы, проследить. Будем действовать по ситуации, – пожала плечами Варенна. – Сейчас мы войдем внутрь, но прежде – притемни себя. Или, еще лучше, смешай свои черты.
– Что? – непонимающе спросил Тео.
– Твой этот образ уже видели на Полигоне. Чтобы не отсвечивать, можешь немного смешать свой образ как Теофила… ну с твоей первой жизнью?
Тео ошеломленно уставился на нее.
– Нет, – наконец, ответил он.
– Это не так сло…
– Я сказал нет – значит, нет, – теряя терпения, ответил он. Нет, он не позволит той занять его место снова. Она не вернется.
– Я не вижу проблемы, – обескураженная, отозвалась Варенна.
– А я вижу!
Молчание. Под тяжелым взглядом Варенны Тео чуть не потупился, но пересилил себя и ответил ей похожим взором. Это его право – забыть.
– Как скажешь, – наконец, сказала она. – Тогда внутрь? – и решительно вбежав по ступенькам, Варенна открыла двери и призывно махнула рукой. Тео последовал за ней.
Просторный холл университета, по земным законам не могущий скрываться в такой маленькой бетонной коробке, встретил их огромными мозаиками на стенах. Колдуны и алхимики с тиглями и пробирками, в поисках не то бессмертия, не то золота, а еще дальше – обнаженные мужчины и женщины. Тео взглянул на потолок, где сияла мозаика с изображением… дьявола? Или Верховного демона? Лица – капюшоном скрыто, вокруг – названия семи смертных грехов.
И снова это убранство, цветы как оружие, оружие как цветы...
Турникетов – как в художественном училище, где Тео учился, или в Академии Искусств, не виднелось, иди, куда душе угодно. Лишь кабинка охранника, в которой сидел старый мужчина. Что он должен был охранять, Тео понимать отказывался.
Как ни в чем ни бывало, Варенна заглянула в окошко охраны и спросила:
– Мы к Димитриусу Дайварису, он на месте?
– Вы серьезно?! – прошипел Тео. Они в Подземном чертоге, вокруг – демоны, на них ведут охоту – а она напрямую спрашивает охранника, где искать нужного ей человека!
Но охранник, игнорируя их, кидал мячик об стенку.
– Эй?
Для верности тот надел наушники.
– Ладно… – даже не изменившись в лице, Варенна пожала плечами и отстала от него. – Пойдем тогда, попробуем сориентироваться на месте. Должна быть карта или еще что...
– А создать ленту к нему или к его кабинету?
Варенна показала на стену пальцем, где висела табличка:
«Передвигаться с помощью линий из университета и внутри разрешено только сотрудникам»
– Почему… – с тоской произнес Тео.
– Может, чтобы мы полюбовались окружением? – Варенна с мрачным выражением лица развела рукой. – Пакость, конечно. Спасибо вот ректору, – кивнула она на еще одну табличку, где говорилось, что иллюзия внешнего убранства возведена в 1631 году ректором Альфредом Зильтором. – Вот уж кому захотелось воскресить Шиман столетней давности…
Тео вздрогнул и отвел глаза.
Варенна направилась к единственной лестнице, которая вела на площадку с широкой картой – и тут же на глазах изумленного Тео из карты вышла душа и поспешила вниз, к выходу.
– А?..
– Ты чего? – спросила Варенна, внимательно изучавшая карту. На ней были подписаны кафедры и имена, видимо, руководителей.
– Забыл… про некоторые особенности пространства в этом мире.
– Ну что, добро пожаловать туда, где две комнаты могут быть за одной дверью – и выбор зависит ли от твоего желания.
– Я уже так отвык от этого, – вздохнул Тео. Варенна неожиданно сочувственно кивнула.
– Понимаю.
– И куда мы тогда? Есть идеи, как его найти? – Тео понизил голос. Мимо них все время кто-то шел, проходил через карту и снова заходил, и пока Варенна стояла и думала, к ним в любой момент мог кто-то пристать! – У вас вообще есть план?!
– Погоди, я думаю…
Нет, у нее плана нет!
– Прекрати дергаться, ты так больше внимания привлекаешь, – шикнула она на него. – Ищи что-то, похожее либо на Димитриуса, либо на кафедру и Марьяну.
– Чего?.. – но когда она толкнула его в плечо, Тео перевел дыхание и принялся искать на карте сказанные ей имена, не особо веря в успех. Черт побери, зачем он вообще ввязался во все это?
«Потому что Мия в опасности», – но вспомнил он, а значит – дороги назад нет.
– Смотрите! – одна комната на третьем этаже привлекла его внимание. – Кафедра сущности греха, чьи руководителем числится Марьяна Шевчук.
Варенна прищурилась и кивнула.
– Пока у нас нет лучшей зацепки. Пойдем, – она резко схватила его за руку и шагнула в карту, потянув Тео туда, в логово зла и лжи.
Аляпистое убранство холла скрывало за собой до боли заурядное нутро. Лишь неуместная лепнина украшала высокие потолки, да двери в некоторые кабинеты красовались причудливой резьбой. В остальном же – металлические таблички, пробковые доски с объявлениями и рекламками, хлипкие стулья, которые создали явно на мгновение сами сотрудники.
От самих названий кафедр передергивало. Кафедра подавления личности, кафедра греха системно-культурного происхождения, кафедра порченного раскаяния, кафедра насилия, кафедра похоти – все только верхушка айсберга. Но лицо Варенны, как Тео с неприязнью заметил, не выражало даже толики брезгливости, иногда даже искренний интерес мелькал в ее глазах.
– Хм, любопытно, – Варенна уставилась на плакат. – Профессор Булат ал-Амут. Будет читать лекцию о «теории малого зла» сегодня.
– Вы что, знакомы?
– Заглядывала на одну лекцию в Небесном чертоге, так там про эту теорию тоже рассказывали. Даже ссылались на своего подземного коллегу. И применяли её к нашей с вами работе.
– Кошмар, – Тео аж дернулся. Зачем ангелам использовать наработки демонов? Зачем использовать это в своей работе? Разве ангелы… не должны быть выше этого?
– А в твое время эта теория уже была? Когда ты учился?
– А в чем суть?
– Это все про то, чтобы не допускать ни большого зла, ни большого добра. В общем, не делать ставку на страсть.
– Не понял. В идеале мы же должны сделать человека святым и добродетельным, – с сомнением ответил Тео. – А демоны, соответственно, великим грешником без капли раскаяния.
– В идеале. А на практике все предпочитают синиц. Этот ал-Амут – и его небесные соратники – говорят, что лучше не допускать у подопечного широкого размаха. Лучше, чтобы подопечный вообще ничего делал и лишь иногда решался на небольшую пакость – ну или на небольшое проявление доброты. Так проще контролировать.
– Звучит... логично, – признал Тео. – Страсти вредят работе ангелов.
– Ага, – Варенна скривилась. – На мой взгляд звучит противоестественно, но как знаешь.
– Сильный размах порождает проблему «сильного разочарования – сильного раскаяния», – зачем-то принялся ей объяснять Тео. – Нет страшнее грешника, чем разочаровавшегося святого…
– И Господь любит раскаявшихся грешников, – усмехнулась Варенна. – А вот чертоги такое не любят, когда великие герои становятся великими злодеями – и наоборот.
– Ну и как, стал Фен Ра великим героем? – язвительно заметил Тео, уже порядком устав от ее слов и отношения. Варенна вспыхнула и зло взглянула на него. – Если бы он не творил великие злодейства, а мелкие пакости, вы были бы живы.
Она промолчала, лишь продолжила идти, и Тео пришлось подстраиваться под ее уже не прогулочный шаг.
В университете демонов было немного – относительно Полигона. Интересно, почему? В Небесном чертоге самое главное учебное заведение звали не университетом, а Великой Академией Добродетели. И учились там именно преподаватели школы, чтобы почерпнуть новые идеи для своих курсов. А где здесь-то? Или тут только накапливали знания, но не использовали? Вряд ли.
Интерес пропал в глазах Варенны, теперь она лихорадочно осматривалась и только повторяла под нос «кафедра сущности греха», «сущности греха», ища заветную табличку. Движения ее стали дерганными, и Тео с ужасом заметил, как на них уже косились немногие проходящие мимо.
– На нас смотрят, – наконец, сказал он. Варенна остановилась. Выдохнула. И кивнула. Удивительно.
Коридор, еще коридор, двери, таблички…
– Вот! – внезапно дернула Варенна его за собой к находящейся прямо за поворотом неказистой двери с табличкой «Кафедра сущности греха, руководитель – Марьяна Шевчук».
– А вдруг он не здесь? А вдруг Димитриус – не первое имя? А вдруг… – Тео замолчал под раздраженным взглядом Варенны.
– Потом об этом подумаем. Притемни себя чуток, – она заглянула внутрь. – Давай, быстро. Тут никого нет, – и затащив Тео в кабинет, спешно затворила дверь.
Тео, ожидавший оказаться в обычном кабинете, как деканат у него в художественном училище, ошалело огляделся. Вокруг – серовато-пыльное пространство, заставленное плоскими экранами, как телевизорами, где постоянно крутили короткие отрывки – воспоминания грешников? На огромном столе стояли табличка «Марьяна Шевчук» крупная коробка, точно бумажный театр с фигурками мужчины и женщины, от которого шел провод сенсорной панели.
– Так, судя по всему, это стол главы кафедры, – Миллента показала на табличку на столе. – А где Димитриуса?
Тео огляделся – и выдохнул.
– Видимо, в той комнате, – он показал рукой на дверь в левой стене кабинета. Таблички было сразу две, на одной – имя Шойло, сына Вартога, а на второй…
– Нам сильно повезло, что он ходит под своим первым именем. Погодь, – когда Тео уже хотел открыть дверь, она его прервала. – Это, похоже, совмещенное пространство. Нам не нужен Шойло. Нам к Димитриусу, – четко произнесла Варенна и дернула за ручку – дверь сама открылась, открывая перед ними… что-то.
«Что-то» выражалось в светло-серой комнате, на первый взгляд казавшейся бесконечной, без углов, без стен. Посреди бесконечности стояли стол, на которой высилась стопка папок, стул и пара огромных стеллажей. Остальное – свисавшие на тонких ниточках или валяющиеся на полу кубы и сферы, образовывавшие колонны или просто сваленные в кучу. Их была тьма тьмущая, огромные иллюзорные завалы, точно даже после смерти люди не приучились к порядку.
– Интересный у него способ организации рабочего места, нечего сказать, – прокомментировала Варенна и подошла к столу. Тео с интересом огляделся. Рядом с дверью стояли две витрины, в первой из которой мерно плавали два кубика – черный и белый.
– Поосторожнее с этим, – предупредила его Варенна, копавшаяся в свитках на столе. – Это кубы ритуала перемещения, а вещь люто нестабильная. В лучшем случае вернет тебя на Землю.
– А в худшем?
– Сведет с ума, перенесет в Небытие, заставит тебя мотаться между мирами каждую секунду… в общем, полный аттракцион, – Варенна поморщилась. – Но все равно популярный. Ведь что не отдашь, чтобы побыть на Земле, верно?
Интересно, согласилась бы Кара с этой фразой после стольких жизней? Тео отмахнулся от досужих мыслей и показал на содержимое второй витрины:
– А это что?
Странный кристалл, который точно был слеплен из осколков. Грани его казались острыми, слишком реально острыми.
– Без понятия, но держись от греха подальше. Так… «Метостазная теория распространения греха в популяции», «О возможности вычленить грех из души», «О связи воспоминания и греха»… Мда, – Варенна с унылым видом захлопнула папку. – Очень интересно. Но хотелось бы что-то более существенное. Мне нужен дьявол, – с раздражением Варенна закрыла папку. – Заметка, намек, что-нибудь, чтобы мне понять, где эта тварь!
Тео испуганно уставился на нее и осмелился предположить:
– Может, где-то здесь, в университете? В подвале или на чердаке? Или в каком-то закрытом подпространстве, куда вход по кодовому слову?
– Не думаю. Уж больно людное место.
– Если весь университет замешан, то это никак не мешает.
– Сомнительно, – Варенна открывала по очереди ящики стола Димитриуса и выгребала оттуда еще стопки бумаги. – Если Тирвения и правда заманили в ловушку, то это явно не план Верховного демона. А если это не план Верховного демона, любая душа – риск. А это что? – она внезапно нахмурилась: – Интересно, – она вытрясла из папки отдельный листок.
– Что там?
– Что-то про осколки оружия первоначальных душ. Вычленение? Сломанные связи? Раздробленная память...
– Облако тегов, что ли?
– Нет, похоже, результаты брейншторма. Ну-ка, а здесь? – Варенна открыла папку, откуда и вывалился листок. – Список имен. Первая – Друсетта Жермей. Юстериянка, что ли? Еще куча имен. Пару очевидно ю-вийские, даже диссийские, прочие – интернациональное сообщество, сказать нечего. Но связи не вижу. Хотя интересная приписка, – она развернулся папку к нему, и Тео прочитал: «Попросить Люсаль. Грэхто к ней благоволит»
«Люсаль?» – при этом имени в душе зашевелись что-то, что он поспешно задавил. На свете было, есть и будет сотни женщин с таким именем. С чего этой быть знакомой?
– Грэхто Нед – архивариус Подземного чертога, – добавила Варенна. – А в архивах хранится что?
– Дела всех хоть когда-то попавших сюда душ.
– И вся их история. И теперь вопрос – зачем этому Димитриуса дела этих людей?
– По работе? У них тут кафедра по греху – для каких-то изысканий?
– Тогда почему он боится, что это вызовет подозрения? Если по работе, то Грэхто должен их выдать и так.
– Ну может Димитриус в его черном списке. В архиве слишком громко говорил, дела вернул в чае и шоколаде…
Варенна хмыкнула и впервые ему по-доброму улыбнулась.
– Все возможно, но тогда мы имеем дело с необучаемым саботажником.
– Как еще назвать того, кто хочет воскресить дьявола?
– Резонно. Ладно, а тут у нас что?.. Подожди-ка… – Варенна замерла. Тео навострил уши. Какой-то… шорох?
– Лучше не надеяться, что это мимо, – и не дав Тео что сообразить, Варенна со всей дури схватила его за руку и потащила за одну из кубических нагромождений.
– Ни звука, – зашипела она. – Если заметят – сразу атакуй, -– она резко замолчала, когда кто-то ворвался в комнату с экспрессивным «дьявол», громко смахнувший одну из кубических колонн на землю. Варенна и Тео затаились. «Кто-то» – мужчина лет тридцати, беспокойно ходил в сторону, ругаясь, чертыхаясь и кого-то проклиная.
– Черт, черт, черт! – у парня совсем сдали нервы, и он неистово колошматил вещи, швырял бумагами, бил кулаками по мебели. Миллента встревоженно пригнула голову Тео, точно испугавшись, что в его сторону что-то могло полететь.
– Димитриус! – раздался женский, даже девичий голос.
– Что?! – истерично ответил тот. – Черт дери этого ангела! – Тео и Варенна с беспокойством переглянулись. – Он меня ранил! И Луи… Луи! Этот… сволочь!
– Что он сказал? – с беспокойством спросила девушка.
«Что он сказал? Он ведь… не может, не может так поступить, леди Селеста?»
«Я поговорю с Эмилем, не переживай. Он не посмеет даже подумать об этом»
Тео зашипел от воспоминаний. Варенна с тревогой посмотрела на него.
– Что еще один прокол – и я отправлюсь на разделочный стол! И вытащат из меня все мое! – дрожащим голосом прокричал тот. – Боже! Дьявол! Я пропал!
– Тихо-тихо, Димитриус, ты кричишь на весь университет!
– И еще этот ангел, который сюда заявился! Ерманий его видел на Полигоне! Тео… как его там! Луи собирается перевернуть весь чертог, чтобы найти его!
– А Друзай знает?
– Нет пока. И Луи очень надеется, что и не узнает, – со злорадством отозвался Димитриус. – Если она узнает – ему конец. Ему конец… и мне конец, – он снова приуныл. Скрипнул стул. – Что будем делать? Нам конец! И еще Марьяна… она ведь допытывалась, что ты сделала с теми делами, которые ты взяла у Грэхто?