Тень над Камнеградом

Пролог

За окном шумел настоящий летний дождь. Он начался внезапно, будто кто-то наверху резко перевернул огромное ведро с водой. Только что улица была залита солнцем, а теперь по стеклу бегут быстрые прозрачные струйки, сливаясь в причудливые узоры, словно художник-великан водит по окну невидимой кистью. Ветер срывает с деревьев листья и бросает их в лужи, где они кружатся, словно маленькие кораблики, отправившиеся в далёкое плавание по бескрайним морям из дождевой воды. Некоторые листья, промокнув, тонут, другие же продолжают свой танец, подхваченные новыми порывами ветра.

Брусчатка потемнела и заблестела, отражая серое небо и редкие огни магических фонарей, которые мерцали сквозь пелену дождя, словно маяки для заблудших путников. Прохожие спешат укрыться под навесами и козырьками, раскрывают зонты. Кареты проезжают мимо, оставляя за собой веер брызг, а их колёса скрипят по мокрой дороге, создавая свою, особенную мелодию дождя.

В воздухе стоит ни с чем не сравнимый запах свежести, мокрой земли и зелени. Кажется, что даже звуки природы стали глуше. Шум дождя накрыл город мягким одеялом, приглушив привычный городской гул.

Начало этой истории случилось именно в такой момент, когда первые крупные капли ударили по подоконнику, а небо налилось свинцовой тяжестью. Это было время перемен, когда природа решила смыть всё старое, чтобы дать место чему-то новому и неожиданному.

Глава 1

Ещё вчера вечером всё было иначе. Лиан помнила это так же ясно, как запах корицы и ванили, доносившийся из отцовского кабинета. Она стояла в дверях, наблюдая, как старый управляющий, её отец, склонился над массивным столом из морёного дуба. Свет магической настольной лампы выхватывал из полумрака его седую макушку и ворох бумаг, ждавших своего часа. Дверь была приоткрыта как обычно. Он всегда оставлял её такой, будто приглашая разделить с ним тишину работы или просто заглянуть на чай. В тот вечер они поспорили о каком-то пустяке, и Лиан ушла, хлопнув дверью чуть громче обычного.

Утро началось с дождя. Он смыл вчерашние обиды, оставив после себя лишь холодную тревогу. День тянулся невыносимо долго. Отец не вышел ни к обеду, ни к ужину.

Это было неправильно. Он никогда не пропускал приёмы пищи.

— Папа? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, растворившись в густом сумраке коридора.

Ответом была лишь мёртвая, ватная тишина, которая, казалось, поглощала все звуки.

«Он просто заработался», — попыталась успокоить себя Лиан. Эта мысль была первой и самой логичной. Управляющий часто засиживался над бумагами допоздна, а усталость могла сморить его прямо в кресле. Или... он плохо себя почувствовал? Желудочная хворь, о которой он молчал, чтобы никого не тревожить. Да, так и есть. Наверное, спит сейчас крепким сном, и будить его - только злить.

Но эта хрупкая уверенность разбилась вдребезги о глухую тишину за дверью. Ладонь легла на холодное, гладкое дерево. Девушка толкнула тяжёлую дубовую створку. Сначала слабо, потом сильнее, вкладывая в это усилие всю свою нарастающую тревогу. Дверь не дрогнула. Ни скрипа, ни шороха. Она была заперта изнутри.

Новая волна страха накрыла её с головой, но разум всё ещё цеплялся за соломинку. Заперт изнутри? Зачем? И почему такая тишина? Ни шороха пера по бумаге, ни тихого покашливания. Только стук собственного сердца да этот гнетущий покой. А затем сквозь толстое дерево пробился едва уловимый, сладковатый запах. Тот самый аромат корицы и ванили из его кабинета, но теперь он казался приторным, тошнотворно-сладким.

— Папа! — Крик вырвался из груди сам собой, пронзительный и полный ужаса.

Ноги сами понесли её прочь по скользкой дорожке сада, не подчиняясь разуму, который оцепенел от страха. Мир сузился до узкой, промозглой тропинки, где мокрые листья стали предательски скользкими под подошвами. Она спотыкалась, падала, поднималась, не чувствуя боли.

— Я знаю, что-то случилось! — выдохнула она, ворвавшись в малый зал Цитадели, где Кир разбирал отчёты стражи. — Он заперся в кабинете!

Кир, правая рука отца, помощник, чья несокрушимость была легендой города, поднял на неё взгляд. На мгновение его лицо застыло, превратившись в ледяную маску. Промелькнувшая в глазах тень была не только скорбью, но и холодным, расчётливым ужасом человека, понимающего масштаб катастрофы ещё до того, как увидел её причину.

Вскоре дверь выбили совместными усилиями стражников. Тишина внутри кабинета показалась оглушительной.

Старый управляющий сидел в своём кресле. На массивном монолитном столе из морёного дуба царил привычный беспорядок, ворох бумаг ждал своего часа. Однако идиллическая картина была нарушена. Рука, ещё недавно сжимавшая перо, безвольно упала, опрокинув чернильницу. Тёмная лужа чернил, густая и вязкая, уже давно начала свой медленный путь по полированному дереву, пачкая всё на своём пути. Глаза старого управляющего были закрыты. Он будто спал.

В воздухе стоял приторный, тошнотворно-сладкий запах. Тот самый запах, который вчера ассоциировался с уютом, сегодня стал запахом смерти.

Лиан бросилась к нему. Ноги подкосились, она упала на колени, оказавшись лицом к лицу с ужасающей реальностью. Девушка смотрела на знакомые черты, искажённые покоем, и слёзы застилали глаза. Рука сама собой тянулась к нему, чтобы встряхнуть, разбудить... но так и не коснулась. Её сковал ужас. Она знала. Эта мысль была острой и ясной, как осколок стекла. Лиан поняла это в тот самый миг, когда увидела его умиротворённую позу. Её отец умер.

Кир переступил порог последним и плотно притворил за собой дверь. Этот тихий, но окончательный звук отсёк не просто внешний мир, а саму возможность повернуть назад. Он медленно подошёл к столу, но его взгляд намеренно скользил мимо тела тестя. Его внимание фокусировалось на деталях: на перевёрнутой чернильнице, на разбросанных бумагах, на нетронутой чашке чая, остывшей несколько часов назад.

Он наклонился, принюхиваясь к воздуху, затем осторожно коснулся шеи покойника, проверяя то, что уже знал наверняка. Выпрямившись, он посмотрел на Лиан. В его глазах больше не было растерянности. В них поселилась тяжесть палача, принимающего неизбежное решение.

— Город... — его голос был глухим, словно доносился из-под земли. Он не спрашивал и не утверждал, а констатировал факт. — Город не должен узнать. Пока.

Это был приговор. Не только для них двоих, запертых в этой комнате с мертвецом, но и для всего Камнеграда. Смерть старого хранителя стабильности должна была остаться тайной до тех пор, пока новый правитель не возьмёт власть в свои руки. Иначе хаос поглотит город раньше, чем высохнут чернила на завещании.

Похороны старого управляющего прошли в свинцовой тишине, которую не осмеливался нарушить никто из скорбящих. Тот летний день выдался серым и безрадостным, низким и тяжёлым. Казалось, будто сам Камнеград с его древними каменными стенами и свинцовыми крышами скорбел вместе с близкими усопшего, придавленный общей, непоправимой утратой. Лишь шёпот ветра в голых ветвях вековых дубов, будто безмолвные стражи окружавших кладбище, вплетался в эту мёртвую тишину.

Тогда хоронили не просто человека. Город прощался со своим последним оплотом стабильности. У самого подножия холодного камня склепа, рыдала Лиан. Её плечи содрогались от беззвучных всхлипов, и этот одинокий плач был страшнее любых слов. Он был не только по отцу, но и по всему тому миру, который рухнул вместе с его смертью.

Кир стоял в стороне от основной процессии, у самой ограды. Он был подобен каменному изваянию, чужеродный и одинокий элемент в этом скорбном море чёрных одежд. Горожане, проходя мимо, бросали на него сочувственные взгляды, некоторые подходили, касались плеча, бормоча неловкие слова поддержки. Молодой человек молча кивал в ответ. Его вежливость была холодной, вымученной, а взгляд был прикован не к ним, а ко входу в склеп. В черных глазах отражалась тяжесть осознания, что на его плечи только что легла ответственность за целый город и жителей.

Теперь над Камнеградом нависла тень неизвестности, и в этой тьме уже давно шевелилось нечто, чему не было имени.

Глава 2

Магическая карета въехала под массивную арку ворот Камнеграда. Шум дождя мгновенно смешался с гулом живого города. За окном проплывали фасады домов, сверкающие свежей кладкой даже в такую непогоду. Город пах мокрым камнем, дымом из кузниц и свежевыпеченным хлебом, густой, сытный аромат, который не мог смыть ливень.

— Чисто, — сухо констатировал Ричард Торн, глядя на патрули стражников в начищенных до блеска доспехах. Его взгляд был холодным и проницательным, он скользил по улицам, замечая всё: и идеальную вывеску Гильдии пекарей, и слишком уж ровную брусчатку проспекта. — Слишком чисто. Порядок такого уровня стоит очень дорого.

Элиза Моррисон плотнее запахнула дорожный плащ. Её тёмные волосы выбились из-под капюшона, прилипнув к щекам, но она этого не замечала, внимательно изучая улицы через залитое дождём стекло.

— Или поддерживается страхом, — тихо добавила она. — Посмотри вниз.

Они свернули с главного проспекта в узкий переулок. Идеальная чистота кончилась. Здесь, между сырыми стенами, в нос бил совсем другой запах — гниения и отчаяния. У заколоченного окна одного из домов мелькнула тень, кто-то поспешно задёрнул ветхую штору.

— Ричард, забудь слово «коррупция». Это не нарушение, а основа их системы. Весь город на ней стоит. Стража у ворот пропустит любого за звонкую монету, в Цитадели продаются целые кварталы. А теперь добавим сюда новую напасть...

Она достала из кожаной сумки сложенный вдвое лист бумаги — письмо от некоего Кира Ворта. Но главной уликой была не сама бумага, а засушенный цветок, вложенный внутрь. Молочно-белые лепестки с внутренней стороны были густо опушены рыжеватыми волосками.

— Багульник болотный, — прошептала Элиза, достав свой блокнот. — Я проверила по справочнику. Пары вызывают головокружение, тошноту. Чтобы убить здорового человека... нужно очень постараться. Создать высокую концентрацию в закрытом помещении. Или...

— ...или знать то, чего не знаем мы, — закончил за неё Ричард, принимая цветок. Он повертел его в затянутых в перчатку пальцах. — Управляющий был стар. Слабое сердце. Никто бы не удивился естественной смерти. Но этот цветок... Возможно, это послание. Кто-то хотел, чтобы мы нашли именно его. Указал на способ убийства, который легко списать на случайность.

Карета остановилась у ступеней Цитадели. Впереди их ждали гранитные стены, тайны и запах опасности, который не мог смыть даже самый сильный ливень.

Внутри детективов встретил новый управляющий городом — Кир Ворт. Едва он вошёл в приёмную, как воздух вокруг него будто стал тяжелее. Разговоры стихли. Взгляд безразлично скользнул по лицам, нигде не останавливаясь долее секунды. Но и этой краткой вспышки внимания было достаточно, чтобы человек ощутил себя изученным и оценённым. Детективы отметили для себя профессиональную выправку мужчины. Его широкая от многолетних тренировок спина и твёрдая походка бывалого путешественника сразу бросались в глаза.

Он молча провёл их по гулким коридорам в свой кабинет. Помещение было просторным, с массивным столом из тёмного дерева и окнами, выходящими на залитый дождём город. Господин Ворт жестом предложил гостям сесть, а сам остался стоять у окна, глядя на струи воды. Затем он резко развернулся, достал портсигар и закурил. Запах дорогого табака смешался с ароматом мокрого камня. Его внушительная фигура опустилась в кресло, и мебель жалобно скрипнула.

— Тестя нашли в его кабинете, — начал он без предисловий, выпуская тонкую струю дыма. От его низкого голоса, казалось, вибрировал даже воздух. — Он сидел за столом, будто просто задремал. Всё выглядело естественно... Старик был слаб сердцем. Мы похоронили его два месяца назад. Никто не задавал вопросов.

Кир сделал паузу, стряхнул сигарету и подошёл к сейфу. Он достал небольшой свёрток из плотной ткани и положил его на стол перед детективами.

— Это нашли в кармане его сюртука. Когда приводили в порядок вещи. Я ждал, пока схлынет первая волна слухов. Теперь я хочу знать правду. В моём городе не должно быть тайн, которые убивают.

Детектив Торн едва заметно поморщился, услышав, что кто-то копался в вещах покойного. Элиза же вся подалась вперёд, ближе к столу.

Снова опустившись в кресло, новый управляющий наблюдал, как Ричард Торн разворачивает ткань. На ней лежал тот самый багульник болотный.

Элиза надела перчатки, взяла пинцет и коснулась цветка. Её брови поползли вверх от удивления.

— Это невозможно, — прошептала она. — Он свежесрезан. Будто его только что принесли, а не два месяца назад.

Кир Ворт медленно выдохнул дым, стряхивая пепел с догорающей сигареты. Он не шелохнулся в своём кресле, но вся его поза изменилась. Напряжение, сковывавшее его плечи, не исчезло, но ощутимо обрело новую, более острую форму. Он медленно перевел тяжелый взгляд с цветка на лицо Элизы. В его глазах не было удивления, лишь мрачное удовлетворение от того, что его худшие подозрения подтвердились.

Элиза перевела взгляд на господина Ворта. В её глазах читался не научный интерес, а суеверный страх. Ричард кивнул, соглашаясь. Он смотрел на заказчика.

— Вы сказали «тайн, которые убивают». Значит ли это, что смерть вашего тестя была не единственной?

Взгляд Кира остановился на лице детектива. Во взгляде не было ни просьбы, ни страха, только твёрдая решимость.

— Именно поэтому вы здесь. Не для того, чтобы копаться в прошлом старика. А чтобы найти того, кто это начал.

Детективы переглянулись. Ответы Кира были слишком лаконичными, а в голосе проскальзывали нотки тщательно сдерживаемого раздражения. Они сделали себе мысленную пометку: при нём не задавать лишних вопросов.

Когда речь зашла о кабинете покойного, Ричард предложил осмотреть место.

— Вы не просто поедете туда, — отрезал Кир. — Вы останетесь в поместье. До конца следствия. Там всё осталось как было. Вам будет проще работать. И безопаснее.

Последняя фраза прозвучала как предупреждение. Ричард понял намёк: новый управляющий хочет держать их под контролем.

Через полчаса карета уже везла детективов по мокрым улицам к мрачному зданию на окраине. Поместье старого управляющего встретило их тишиной и запахом мокрой листвы. За высокой кованой оградой раскинулся сад. Казалось, он живёт своей жизнью и ему всё равно, кто им владеет. Дорожки, выложенные светлым камнем, петляли между аккуратно подстриженными кустами, клумбами с поздними цветами и старыми, раскидистыми деревьями, чьи кроны смыкались над головой, создавая зелёный свод. В центре сада журчал небольшой фонтан, а в дальнем углу пряталась беседка, увитая диким виноградом. Даже в пасмурный день это место дышало покоем и былым величием.

Тяжёлая дубовая дверь поместья распахнулась, впуская порыв влажного ветра. Господин Ворт вошёл быстрым, размашистым шагом, оставляя на чистом полу мокрые следы, а его высокая фигура заполнила собой весь холл, отчего даже просторное помещение показалось тесным.

Из глубины дома вышла кухарка Марта. Сухонькая, но очень живая старушка. Увидев хмурое лицо хозяина, её добрая улыбка тут же погасла.

— Добро пожаловать, господа! — её голос был тёплым и мелодичным. — Я Марта, кухарка. Располагайтесь. Ваша комната готова, сейчас принесу ключи. Ужин скоро будет на столе, не извольте беспокоиться.

Детективы переглянулись. Их удивление было почти осязаемым. Господин управляющий вернулся домой, но его встречает кухарка, а не хозяйка. Это было... странно. В особняке чувствовался порядок, однако не было уюта. Они молча сделали ещё одну пометку в своих мыслях: между господами явно не тёплые отношения.

Кир, казалось, даже не заметил отсутствия жены. Он прошёл к массивному креслу у камина, достал портсигар и закурил. Молодой человек не чувствовал спокойствия, устремив взгляд в пустоту, он думал о чём-то своём, далёком. Дверь, ведущая из сада, с грохотом распахнулась. На пороге стояла девушка. Она была похожа на испуганного зверька. Мокрое платье облепило фигуру, длинная коса растрепалась.

Кир медленно повернул голову. Его черные глаза сузились.

— Лиан! —голос прозвучал как удар хлыста. — Где ты была? У нас гости! - Кир выделил именно это слово, намекая ей о других людях в поместье.

Господин не спросил, всё ли с ней в порядке. Он отчитывал её, как провинившегося ребёнка.

Девушка вздрогнула от его резкого тона, плечи поникли. Вся её недавняя энергия испарилась, уступив место робости и смущению.

— Я... я гуляла в саду, — пролепетала она едва слышно, не смея поднять взгляд ни на мужа, ни на незнакомцев. — Простите... я не знала.

В её голосе не было ни вызова, ни обиды, лишь покорность и глубокая, затаённая печаль. Контраст между властным, резким Киром Вортом и этой хрупкой, застенчивой девушкой был разителен и говорил о многом.

Молодой человек не повысил голос, но его тон стал ещё холоднее и резче, будто лезвие, вынутое из ножен. Он шагнул к жене, и его высокая фигура нависла над ней, отбрасывая длинную тень.

— Не лги мне, Лиан. Ты не гуляла в саду. Твоё платье... ты вся промокла насквозь.

Господин Ворт смотрел ей в лицо, не оставляя ни малейшего шанса на отступление. Он не спрашивал, а констатировал факт, и в его словах звучала не столько забота, сколько глухое раздражение и требование правды.

Лиан вздрогнула, как от пощёчины. Она сжала руки, сложив их в замок, её тонкие пальцы побелели. Девушка не пыталась спорить или оправдываться. Она лишь ещё ниже опустила голову, и мокрая коса упала ей на грудь.

— Простите...господин... — прошептала она едва слышно, и в этом шёпоте смешались страх и что-то ещё, похожее на безысходность. — Я... я была в саду. Мне нужно было побыть одной.

Детективы, стоявшие в стороне, обменялись быстрыми, непонимающими взглядами. Между хозяевами были отношения еще хуже, чем предполагалось. Сцена была красноречивее любых признаний. Лиан что-то скрывала. И Кир, вне всякого сомнения, знал, что именно. Но оба они были слишком горды или слишком напуганы, чтобы говорить об этом прямо, особенно при посторонних. Между ними стояла стена из недосказанности и взаимных упрёков.

Стараясь не нарушать тяжёлую тишину, детективы вежливо поклонились хозяйке дома.

— Рады знакомству, госпожа Лиан. Благодарим за гостеприимство.

Не дожидаясь ответа, они направились к лестнице вслед за Мартой, которая уже ждала их с ключами от гостевой комнаты. Они оставили супругов наедине с их тайнами.

Пройдя мимо Лиан к камину, молодой человек стряхнул пепел с сигареты, оставив девушку одну посреди холла. Ее трясло. Холод мокрого платья смешался со страхом перед мужем, пробирая до костей. Она обхватила себя руками, тщетно пытаясь унять дрожь, но взгляд оставался пустым. Он был устремлён сквозь стену дождя, туда, где пряталась её тайна.

Глава 3

Гостевая комната встретила детективов полумраком и запахом старого дерева. Это было просторное помещение, выдержанное в строгом стиле, где каждая деталь говорила о богатстве и приверженности традициям. Стены были обшиты тёмными дубовыми панелями, на которых висели тяжёлые гобелены с выцветшими охотничьими сценами. Пол устилал толстый ковёр с замысловатым орнаментом, скрадывающий шаги.

В центре комнаты, под массивной бронзовой люстрой с хрустальными подвесками, стоял большой стол и два глубоких кресла у камина, где уже были аккуратно сложены дрова, готовые вспыхнуть по первому требованию. Мистер Торн отметил резные ножки стола, тяжёлые шкафы с книгами в кожаных переплётах, секретер с чернильницей.

У противоположных стен стояли две кровати с высокими изголовьями из тёмного дерева. Плотные теплые покрывала были откинуты, приглашая к отдыху. Несмотря на некоторую мрачность, комната дышала надёжностью и незыблемым порядком.

Детективы, оставшись одни, не спешили отдыхать. Они достали свои блокноты в кожаных переплётах. В тишине комнаты скрипело перо да потрескивали поленья в камине.

— Кир Ворт, — тихо проговорил Ричард, делая пометку. — Властен, жесток, привык отдавать приказы. Что-то скрывает, и это «что-то» связано не только со смертью тестя.

— Лиан, — подхватила Элиза, её взгляд был задумчив. — Напугана до смерти, находится под постоянным давлением. Она либо что-то знает, либо стала свидетельницей чего-то, что не должна была видеть. Отношения с мужем натянуты до предела.

Они записывали свои первые впечатления, понимая, что настоящие тайны этого дома только начинают приоткрываться.

Вскоре в коридоре послышались шаги, и в дверь деликатно постучала Марта, приглашая их к ужину.

Столовая поместья была под стать всему дому. Огромный стол из морёного дуба, способный вместить два десятка гостей, сейчас был сервирован на четверых. Свет свечей и магических ламп отражался в начищенном серебре и хрустальных бокалах.

За столом уже сидели хозяева. Господин Ворт сменил свой строгий чёрный рабочий камзол на дорогую белую рубашку из тонкого льна. Верхние пуговицы были расстёгнуты, а рукава небрежно закатаны, что лишь подчёркивало его мощную фигуру.

Рядом с ним сидела его жена. Она успела переодеться. Мокрое платье сменило другое, тоже тёмное, но более нарядное. Ткань мягко струилась по её фигуре, а на лифе виднелась всё та же сдержанная зелёная вышивка. Выглядела она уже спокойнее, но её глаза по-прежнему избегали прямого взгляда.

Ужин проходил в атмосфере натянутого этикета. Разговор начал Кир, его голос звучал резко и медленно, словно он продолжал совещание, а не сидел за семейным столом.

— Город бурлит, — произнёс он, разрезая мясо. — Слухи расползаются быстрее чумы. Появилась болезнь. Жители требуют действий. Стража не справляется.

Детективы слушали внимательно, не перебивая.

— Люди боятся выходить на улицу после заката. А те, кто заболел... их прячут. Как мусор. — В его голосе впервые прозвучала не только резкость, но и глухая ярость.

Лиан тихо добавила, не поднимая глаз от тарелки:

— Говорят, это кара за грехи города. За жадность и ложь.

Глаза Кира расширились. Он метнул на неё быстрый, тяжёлый взгляд, и она тут же замолчала, снова уйдя в себя.

Диалог о городе только начинался, но детективы уже поняли, что Камнеград болен не только странной хворью. Он болен страхом и гнилью, проникшими в самое его сердце. И здесь, в этом поместье, эта болезнь тоже оставила свой след.

Детективы чувствовали, как под маской светской беседы, скрывается куда больше, чем говорят хозяева. Вопрос повис в воздухе, и первым его нарушил мистер Торн, отложив вилку.

— Мы слышали о странной болезни, — начал Ричард, чтобы поддержать разговор, осторожно, глядя прямо на Кира. — И о. больных. Что это за напасть? Когда это началось? Есть ли догадки о причине?

Кир на мгновение замер. Его ладонь сжалась так сильно что, казалось, могла раздавить бокал. Он медленно поставил его на стол. Раздался громкий, резкий стук, от которого Лиан вздрогнула всем телом и испуганно посмотрела на мужа. Тот ответил ей коротким, предостерегающим взглядом. Это был безмолвный приказ молчать.

— Это началось с болот, — наконец произнёс он, и его голос был подобен скрежету металла. Голос человека, привыкшего не обсуждать проблемы, а рубить их на корню. — Болотные миазмы, отравленный воздух. Раньше это были единичные случаи. Крестьяне, живущие у топей, иногда сходили с ума или покрывались язвами. Мы считали это случайностью. Болота уже много десятилетий используют для добычи торфа и ила. Они жизненно необходимы городу.

Он сделал паузу, и в этой тишине стало слышно, как потрескивает огонь в камине.

— Сейчас мы нанимаем рабочих из гильдий для добычи. Раньше этим занимались местные жители близлежащей деревни. Но теперь... Деревня почти вымерла. Болезнь изменилась. Она стала... быстреезлее.

Лиан сидела неподвижно, её пальцы судорожно комкали салфетку на коленях. Детективы заметили этот жест.

— Теперь болезнь пришла в город, — продолжил Кир, не сводя тяжёлого взгляда с детективов. Он говорил тоном командира, докладывающего обстановку. — Ей занимаются лучшие умы в Магической башне: алхимики, маги и учёные. Они ищут лекарство.

Новый управляющий выпрямился, и его осанка стала ещё более прямой, если это вообще было возможно.

— Монстров отлавливают живыми и доставляют в башню для опытов.

В его словах не было ни капли жалости или сомнения. Только констатация факта.

— До того, как стать помощником управляющего городом, я руководил этими конвоями.

Молодой человек сказал это просто, но детективы всё поняли по его виду. Перед ними сидел не просто чиновник. Это был воин, человек, водивший обозы в самое пекло, который видел этих тварей вблизи и не боялся смотреть им в глаза. По нему было видно, что он привык к крови и риску, и именно эта сила позволила ему навести в городе хоть какой-то порядок.