Тень над Камнеградом

Глава 4

Ужин подошёл к концу в гнетущем молчании. Кир, не говоря ни слова, резко отодвинул стул и встал и жестом приказал детективам следовать за ним. Они прошли по длинному, слабо освещённому коридору и остановились перед массивной дубовой дверью. Кир толкнул её, та бесшумно открылась.

Кабинет старого управляющего был святилищем человека, чья жизнь прошла в управлении и отчетности. Это была большая, но уютная комната, стены которой от пола до потолка были заставлены книжными шкафами из тёмного дерева. Мебель здесь была по-настоящему богатой. Массивный письменный стол из морёного дуба с резными ножками, кожаное кресло с высокой спинкой, глубокие кресла для гостей и тяжёлый ковёр создавали облик кабинета.

Книги на полках были не для украшения. Толстые фолианты в кожаных переплётах, свод законов Камнеграда с золотым тиснением, бухгалтерские гроссбухи, тома по истории гильдий, географии и алхимии. Среди них попадались и потрёпанные записные книжки в простых переплётах, личные дневники и рабочие журналы.

На столе царил идеальный порядок, нарушенный лишь стопкой бумаг под пресс-папье в виде головы грифона. Рядом стояла чернильница с остатками засохших чернил, лежали очинённые перья и несколько сургучных печатей. Пустая чашка из-под чая дополняла картину. На полу были разбросаны бумаги, будто кто-то открывал окно для проветривания, заметила Элиза.

Но главным объектом в комнате было кресло. Теперь оно стояло чуть поодаль от стола, у окна, из которого открывался вид на город. Глубокое, уютное кресло с потёртой обивкой. Именно здесь, по словам господина Ворта, и нашли старика.

Кир прошёл в центр комнаты и остановился, скрестив руки на груди. Его голос, обычно резкий, здесь прозвучал почти буднично, но в нём всё равно чувствовалась легкая напряженность.

— В тот вечер я был в Цитадели. Поздно вечером прибежала жена. Она была в панике. Сказала, что не может достучаться до тестя. Дверь была заперта изнутри.

Он подошёл к креслу и встал рядом с ним.

— Мы взломали дверь. Он сидел здесь. В этом кресле... Казалось, что просто спит. Сердечный приступ. Так сказал городской врач.

Кир замолчал, глядя на кресло так, будто старик мог в любой момент снова занять своё место.

— На столе лежали его обычные бумаги. Ничего подозрительного. Но когда мы стали готовить тело к погребению... Марта нашла цветок в кармане его сюртука.

Он сделал паузу и посмотрел на детективов своим пронзительным красным взглядом.

— Тот самый цветок. Багульник болотный. Я не придал этому значения тогда. Решил, что старик просто сорвал его где-то по пути домой. Но теперь... теперь я хочу знать правду.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Детективы начали методично осматривать комнату. Они изучали бумаги на столе, листали книги на полках, заглядывали в ящики. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, воска и. какой-то едва уловимой тревогой. Тайна старого управляющего ждала своего часа в этих стенах.

Кир подошёл к окну и долго смотрел в темноту ночи, прежде чем снова заговорить. Его широкие плечи были напряжены, и детективы чувствовали, что он подбирает слова.

— Честно говоря, — начал он, и в его голосе впервые проскользнула нотка усталости, смешанной с раздражением, — первые два месяца мне было не до этого. Город горел. Гильдии грызлись. Эта новая болезнь... Я был нужен на улицах, а не в кабинете, разбирая бумаги покойника. Я хотел просто похоронить старика и забыть.

Он резко развернулся, его черные глаза блеснули в свете настольной лампы.

— Но что-то не давало мне покоя. Этот цветок. Он не был похож на случайность. Он был... чужим здесь, как заноза.

Кир потушил недокуренную сигарету в пепельнице на столе и тут же достал новую. Он очень много курил.

— Я вызвал Марту. Попросил её сходить к старому травнику. Тот, хоть и выжил из ума, но растения знает. Она вернулась с ответом. Это багульник болотный. И его свойства... — он сделал паузу, прикуривая, — ...не могли отправить на тот свет человека, но могли вызвать галлюцинации. Особенно если пары были сильными. У него было слабое сердце. – констатировал молодой человек.

Детективы переглянулись. Элиза подошла к столу и провела пальцем по пресс-папье.

— Значит, это не просто цветок. Это орудие. Или предупреждение. Кто-то знал о его свойствах. Кто-то принёс его сюда намеренно.

Ричард кивнул, его взгляд скользил по корешкам книг.

— Все возможно. Это только предположение. Вопрос в том, кто и зачем? И почему именно старый управляющий?

Кир молча курил, наблюдая за ними.

Детективы принялись за работу. Они действовали методично, как единый механизм. Элиза начала простукивать панели на стенах в поисках тайников, а Ричард занялся массивным письменным столом. Удача улыбнулась ему довольно быстро. После нажатия на один из резных элементов сбоку стола раздался тихий щелчок. Центральный ящик выдвинулся дальше обычного, открывая узкую нишу.

Внутри лежал единственный пожелтевший лист бумаги, сложенный вчетверо. Мужчина осторожно развернул его и пробежал глазами текст. Его лицо стало серьёзным.

— Здесь письмо, — сказал он, протягивая лист напарнице. — Угроза.

Они прочли его. Почерк был неровным, торопливым, словно писавший очень спешил или боялся.

«Ты лезешь не в своё дело. Оставь болота в покое. Остановись или следующая беда настигнет тебя в твоём собственном доме».

Внизу стояла лишь одна буква: «К».

Ричард нахмурился, мысленно отметив букву "К". Интуиция кричала ему запомнить находку.

Детективы посмотрели на Кира. В его широко открытых глазах читалось что-то еще. Он взял письмо, прочитал его и сжал кулак так, что бумага смялась.

— Болота... — процедил он сквозь зубы. — Значит, он всё-таки что-то нашёл. Или кого-то разозлил.

Стоя в центре кабинета, новый управляющий говорил, обращаясь скорее к самому себе, и вспоминал обрывки разговоров с алхимиками и отчёты учёных, которые стекались в цитадель.

— Они говорят о миазмах, о каком-то древнем яде, о спорах в воде... Но это всё пустые слова! За ними ничего нет, ни лекарства, ни понимания. Мы просто запираем монстров в клетках и смотрим, как они воют, — Кир нервно хмыкнул.

Он окончательно смял в кулаке письмо с угрозой, его лицо исказилось от гнева и бессилия. Детективы молча фиксировали каждое его слово, каждый жест. Они видели перед собой не просто воина или управляющего, а человека, загнанного в угол обстоятельствами, которые были сильнее его.

Вскоре они вышли из кабинета в гулкий холл поместья. Лиан всё ещё не было видно. Тишина дома давила на плечи. Гостям нужно было узнать больше о семье, и лучшим источником информации, не считая скрытного Кира, была Марта.

Они нашли её на кухне. Старушка хлопотала у печи, но встретила их с добродушной улыбкой и без малейшего удивления.

Задавая вопросы, детективы действовали осторожно, маскируя главный интерес под праздное любопытство.

— Марта, — мягко начала Элиза, — в этом доме такая атмосфера... Сразу видно, что у него долгая история. А вы, похоже, знаете все его секреты. Давно вы здесь служите? — начала Элиза.

— О, милая, — вздохнула кухарка, вытирая руки о передник. — Я помню старого хозяина ещё молодым. И его жену, да упокоит её душа... Лет двадцать, наверное. А то и больше.

— Вы упомянули, что помните его молодым. В то время, наверное, в доме было шумно? Он был окружён большой семьёй?

Марта на мгновение замерла, её взгляд стал настороженным.

— Жена и две дочери. Мира и Лиан. Хорошие девочки... — она снова осеклась и понизила голос. — Жена умерла десять лет назад. Пневмония... Не спасли. А Мира... — кухарка бросила быстрый взгляд на дверь, словно боясь, что их подслушивают. — Мира вышла замуж и уехала. Господин не любит, когда о ней говорят. Запретил даже имя её произносить.

Она перевела дух и продолжила уже тише:

— Лиан — младшая. Тихая она всегда была домашняя.

Картина становилась яснее.

— В городе говорят, что повышение господина Кира было... стремительным, — осторожно заметил мужчина. — Многие до сих пор гадают, как человеку с его прошлым удалось занять этот пост. Марта усмехнулась, но в её улыбке не было тепла.

— Стремительно? Это мягко сказано. Господин — человек толковый, этого не отнять. Сильный. Но... — она замолчала, подбирая слова. — Старому хозяину нужен был помощник. Надёжный, как скала. Он выбрал господина Ворта. И чтобы привязать его к семье покрепче... — кухарка вздохнула. — Он их поженил. Быстро всё сделали без любви. По расчёту это было.

Детективам стало всё окончательно понятно. Отношения в семье нового управляющего были не просто натянутыми. Они были построены на холодном расчёте старого человека, у которого была власть.

Лиан была пешкой в политической игре своего отца. Её выдали замуж за сильного воина, чтобы обеспечить верность преемника. Кир же был вынужден принять эту сделку. Власть и положение в обмен на жизнь с нелюбимой женой. И теперь эта трещина, заложенная много лет назад, превратилась в пропасть, полную недомолвок и взаимной боли.

Марта, растроганная их вниманием и, возможно, собственными воспоминаниями, присела на краешек стула и сложила натруженные руки на коленях. Её взгляд стал далёким, устремлённым сквозь стены кухни, в прошлое.

— Свадьба... — тихо начала она, и в её голосе прозвучала непривычная грусть. — Я помню её так, будто это было вчера. В главном зале Цитадели. Народу было — не протолкнуться. Все важные люди города. А она...

Кухарка покачала головой.

— Лиан стояла у алтаря, худенькая, как тростинка. В белом платье, которое ей было почти велико. Она... она была похожа на маленькую испуганную девочку, которую заставили играть во взрослую игру. В руках девочка сжимала букет лилий так крепко, что сок из цветов просачивался сквозь тканевую ленту. Глаза... глаза бедняжки были на мокром месте.

Марта вздохнула, вытирая набежавшую слезу уголком передника.

— Рядом с ней стоял господин. Мрачный, как туча. В своём лучшем чёрном камзоле. Но радости в нём не было ни на грош. Он стоял там, будто его привели на казнь, а не на собственную свадьбу. Такой же прямой и каменный, как и всегда.

Она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями.

— Когда пришло время... ну, вы понимаете... поцеловать невесту. Он наклонился к ней. Не поцеловал в губы, нет. Просто коснулся её макушки. Тихо так. И сразу же развернулся и ушёл. Не остался на пир, не стал слушать поздравление гостей. Просто ушёл исполнять свои обязанности.

Марта подняла глаза на детективов, и в них читалась жалость.

— Старый управляющий... он стоял рядом. Смотрел на всё это. И он не был доволен дочерью. Всё шептал ей на ухо: «Держи спину прямо. Улыбайся. Не расстраивай мужа. Ты теперь жена помощника управляющего, а не деревенская девчонка», намекая на ее старшую сестру. Он всё требовал, чтобы она была веселее, чтобы радовалась. Девочка лишь ниже опускала голову, пока по ее щеке не скатилась слеза, падая прямо на белые лилии.

Детективы слушали молча. Эта картина была красноречивее любых признаний.

Брак по расчёту, устроенный старым властным отцом. Юная, хрупкая и запуганная невеста. И суровый, преданный долгу воин, для которого этот союз был лишь частью сделки.

Неудивительно, что в этом доме не было тепла, что Лиан искала утешения у сестры-изгнанницы, а Кир прятался за маской жестокости. Их семейная жизнь началась не от любви, а с приговора, вынесенного много лет назад.

Марта, закончив свой рассказ, мягко, но настойчиво попрощалась с детективами. Она пожелала им спокойной ночи и, шаркая ногами, удалилась в свои покои, оставив их одних в тишине погружающегося в сон дома.

Тайна отношений в семье господина управляющего была раскрыта.

Глава 5

Пока детективы ушли вглубь поместья, молодой человек спустился в гостиную и сел в кресло у камина. Он остался там, словно каменное изваяние, окружённый стопками бумаг. Свет от огня и настольной магической лампы выхватывал из полумрака его сосредоточенное лицо. Он не читал, а сверял. Листы с бухгалтерией старого управляющего лежали вперемешку с его собственными отчётами. Цифры не сходились. Глаза Кира бегали по строчкам, и с каждой минутой его лицо становилось всё мрачнее.

С тех пор как умер тесть, Кир Ворт методично забирал все бумаги из его кабинета. И чем больше он вчитывался в эти строки, тем яснее ему становилось, что наставник, человек, которого он уважал за педантичность и несгибаемую волю, чьё слово в городе было законом, оказался... некомпетентен? Или ленив? Это не укладывалось в голове. Кир помнил его вечно занятым, то он корпел над счетами в своём домашнем кабинете, то вёл долгие переговоры с гильдмейстерами. Старик создавал образ человека, держащего весь город на своих плечах. Пока его правая рука - Кир Ворт, занимался порядком в городе, контролем добычи и поставками торфа и ила по городу и в Магическую башню. Плохая работа была скрыта за ширмой мнимой занятости. Он был в кабинете не для того, чтобы думать о благе города. Он что-то скрывал. Его постоянные поездки, его занятость — всё это было фикцией.

Но теперь перед новым управляющем лежало доказательство халатности, взяток и покрывании преступлений. Городской механизм скрипел и давал сбои не из-за внешних угроз или козней врагов. Он разваливался изнутри из-за бездействия того, кто должен был быть его главным инженером.

Кир скрипнул зубами от злости.

Город погряз в болезни и коррупции одновременно. Пока на улицах люди превращались в монстров, а алхимики разводили руками, казна пустела. Недостачи с каменоломен — основы богатства Камнеграда — были колоссальными. Камень продавали на сторону, гильдии завышали цены на всё подряд, а страдал от этого простой народ.

Молодой человек с силой захлопнул гроссбух.

Завтра. Завтра он вызовет казначея. И этот разговор будет очень неприятным. Возможно, слишком много слов будет сказано о виселице и плахе. Кир не был палачом, но он был воином. Он знал, чтобы спасти здоровое от гниения, нужно вырезать гниль по живому.

Кир откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Тишина дома давила на него. Он остался один. Один на один с этой проклятой болезнью, с этой коррупцией, с этим городом, который требовал от него невозможного.

Преемник получил в наследство не власть и богатство.

Он получил руины.

Злость была глухой и безадресной. Её вызывала сама ситуация, бесконечная бумажная возня, вскрытые хищения... И главное — осознание того, что даже здесь, в тишине у камина, для него нет и не будет покоя.

Господин управляющий вспомнил о письме, которое пришло днем из Магической башне. Потом. Прочтет потом.

Детективы, утомлённые долгим днём, насыщенным событиями и новыми лицами, после разговора с Мартой, молча поднялись в свою комнату. Они были слишком вымотаны, чтобы обсуждать услышанное сейчас. Дождь за окном наконец прекратился, в наступившей тишине было слышно лишь их собственное дыхание и потрескивание дров в камине. Сон пришёл быстро, тяжёлый и без сновидений.

А внизу, в холле, скрипнула входная дверь. Вернулась Лиан. Она была одна, и её шаги были едва слышны.

Кир поднял голову от бумаг. Его взгляд, и без того тяжёлый, стал ледяным. Он, нахмурясь, молча смотрел, как она снимает мокрый плащ, как её плечи вздрагивают от усталости или холода.

— Лиан. — его голос прозвучал резко, разрушая тишину.

Она вздрогнула и обернулась, будто её поймали на месте преступления.

— Нужно поговорить. — Он остался сидеть. — Ты ведёшь себя неподобающе. При гостях ты убегаешь из-за стола... Что они должны думать?

Лиан стояла перед ним, опустив голову. Её молчание только сильнее распаляло его гнев.

— И это... это твоё каждодневное бегство к ней. Ты была вся мокрая! Ты даже не пытаешься скрыть это!

— Ей хуже, господин... — прошептала Лиан дрожащим голосом. Слёзы уже катились по её щекам. — Я видела её сегодня. Болезнь... она прогрессирует. Ей очень плохо.

Кир ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Я не желаю об этом слышать! — его голос эхом разнёсся по пустому холлу. — Ей здесь не место! Это дом управляющего! А не приют для больных тварей! Ты должна прекратить эти визиты! - Кир встал из кресла и подошел слишком близко к девушке.

Лиан закрыла лицо руками и разрыдалась, не в силах больше сдерживаться. Она стояла посреди холла. Хрупкая, сломленная девушка в платье не по размеру, а над ней нависала грозная тень её мужа, для которого долг и репутация были важнее сострадания.

За его гневом и холодным приказом скрывался страх. Иррациональный страх. Господин Ворт боялся не за репутацию и не за порядок в доме. Он боялся, что зараза, поселившаяся в теле сестры Лиан, перекинется на них. На весь дом. В отчетах ученых и алхимиков он читал о предположении, что это заразно. Помнил, как быстро мутирует болезнь. Но больше всего он боялся, что в городе узнают, что у нового управляющего скрывается монстр. Именно таких же он приказал отлавливать в городе и конвоировать в Магическую башню.

Что дальше? Его сместят? Будет бунт?

Для него сестра жены была не человеком, а бомбой замедленного действия, источником смертельной опасности. Сразу после смерти старого управляющего он принял решение, что её нужно изолировать. Не в пристройке, а отвезти в Магическую башню. Там, за толстыми стенами и защитными рунами, где алхимики смогут изучать её, не рискуя остальным миром.

Сразу после смерти тестя он сообщил об этом Лиан.

Именно тогда увидел её такой, какой не видел никогда. Девушка не спорила, не кричала. Она просто рухнула на колени перед ним, вцепившись в его сапоги и зарыдала. Это были не тихие слёзы покорности, а отчаянные, рвущие душу рыдания.

— Пожалуйста... умоляю Вас! — её голос срывался на хрип. — Не отсылайте её туда! Башня — это не дом, это склеп! Вы не видели, что они там делают... Она не выживет там и недели! Позволь ей умереть здесь... дома...

Как раз Кир видел, что происходит с монстрами. Он задумался.

Девушка понимала, что дни сестры сочтены. Понимала, что в башне её ждёт не лечение, а медленная пытка под присмотром людей в масках. И она знала, что это будет на её совести.

Кир стоял, каменный и неподвижный, глядя на рыдающую у его ног жену. Он мог бы приказать поднять её, мог просто перешагнуть. Но в её мольбе было столько отчаяния, что его собственная решимость дала трещину.

Он согласился. Оставил Миру в пристройке.

Но это стало его личным адом. Жена с головой ушла в заботу о сестре. Она и без того была скромной и неразговорчивой, а теперь и вовсе превратилась в тень. Пока Кир уходил в город, Лиан одержимо выращивала в саду целебные травы и варила обезболивающие отвары на кухне пристройки. Она кормила сестру с ложечки, обтирала её потрескавшееся от жара тело и говорила с ней часами, когда та впадала в забытьё.

Молодому человеку и так не нравилось, что его насильно женили. Так еще на ком? На мыши прячущейся по углам? Тени? Кир прекрасно знал женский нрав. Понимал и принимал женское тепло и внимание. Он был отнюдь не зажатым, наоборот, внимательным и галантным?

Ничего из этого не помогало ему в общении с женой. Он даже не пытался. Порой, ему было тошно смотреть на девушку. Киру не нравилось. Совсем не нравилось. Когда был старый управляющий жив, молодой человек постоянно пропадал на службе. Иногда не был в поместье неделями. Приходил только по вызову наставника, в его кабинет. Но случилось, что случилось. И на него упал и город, и серое нечто, бегающее к живому трупу.

Господин Ворт отдал строжайший приказ Марте: «К пристройке не приближаться». Старушка готовила еду для всех в основном доме с особой тщательностью, но к самой пристройке не смела приближаться под страхом увольнения. Еду для Миры носила Лиан. Кир держал дистанцию. Он не подходил к жене после её визитов к сестре. Не прикасался к ней. Их брак был мёртв с самого начала, но теперь эта болезнь стала физической, осязаемой пропастью между ними.

Сейчас рыдания Лиан постепенно стихли, перейдя в тихие, судорожные всхлипы. Её плечи были опущены, а в глазах стояла бездонная усталость. Она не сказала больше ни слова. Лишь бросила на Кира взгляд, в котором смешались мольба, обида и бесконечная, измождённая покорность. Затем она развернулась и медленно, словно старуха, побрела к себе в комнату.

Кир не окликнул её. Он даже не проводил её взглядом. Просто слушал, как затихают шаги на лестнице, и снова остался один на один с бумагами и своими мыслями. Сигарета догорала, пуская свой дым.

Огонь в камине почти потух, но новый управляющий этого не замечал. Он сидел, склонившись над бумагами, и его лицо в полумраке казалось высеченным из того же серого гранита, что и стены города. Надо было искать следы тестя.

И он их находил.

Раздался звук торопливых, тяжёлых шагов. Шуршание бумаг, звук падающих на пол предметов.

— Так... так... — тяжело дыша. — Думай! Просто думай!

Человек снова зашагал. Звук выдвигаемого ящика стола, лихорадочный перебор содержимого.

— Почему?! Почему ты это сделал, идиот?! Какого чёрта?! Мы же всё решили! Ты должен был просто делать то, что мы обговорили! Не оставлять следов! А не... — резкий выдох, похожий на всхлип.

Глухой удар кулаком по столу. Шелест разлетающихся листов. Мужчина резко замирает, щелкает пальцами. Над столом вспыхивает тусклый синий огонек, освещая хаос из свитков и чернильниц. Он хватает ближайший пергамент и бросает его на пол.

— Это бред. Никто ничего не докажет. Показания — это просто слова. Слова против слов. — Тихий шёпот. — А что я скажу? Тайны... Какие тайны? У нас нет никаких тайн. Есть только старые бумаги. Несчастный случай. Все поверят в несчастный случай. Я спокоен. Я абсолютно спокоен. Нет доказательств.

Он внезапно замирает. Прислушивается к чему-то за дверью.

— Что это было?.. Показалось... Да где эта лампа?! — вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.

— Они скоро будут здесь. Эти... с вопросами. А потом начнут копать. И найдут. Они всегда находят. Надо было сжечь всё. Сразу. В ту же ночь.

— Дурак. Зачем ты это сделал? Теперь как поступить? Снова поговорить, но уже с новым? Да он ещё хуже чем прошлый.

Тёмной тенью мужчина подошёл к окну, отдёрнул штору. Свет от магического фонаря просочился в комнату. Лампа лежала на полу, у стола. Но желания зажигать её уже не было.