Королева Костей

Глава 2

До Стены Кара в тот день не дошла. Решила по пути проверить силки, и то стало роковым решением. Но тогда ей показалось, что березовая роща, где она ловила птиц, не так уж и далеко.

Вновь поднявшийся ветер взбодрил, освежив голову и ослабив тревогу. Думать про Асхара и другие неприятности Кара решила вечером, сосредоточившись на тропе. Возможно, день закончится удачно. Теперь не чувствовалось никакого следящего за ней взгляда, да и дурные знаки леса казались надуманными.

Когда первый «попружок» оказался пустым, Кара не расстроилась. Сама виновата – силки стоило проверять каждые сутки, а она пришла сюда лишь через два дня. «Попружками» назывались веревочные ловушки на птиц. Это слово она узнала от деда, он же и научил ее всему, что Кара сейчас знала: как вязать петли из конского волоса и ловить рыбу, какие брать грибы и ягоды, где в лесу ходить можно, а где нельзя. И конечно, он научил ее стрелять из лука. Хорошим стрелком Кара не стала, но подстрелить птицу-другую умела.

Вторая ловушка тоже не обрадовала. Петля оказалась разорвана, кисть рябины, оставленная в качестве приманки, съедена. Ни рябчика, ни глухаря, ни куропатки. Кара нахмурилась. Оставаться вечером без мясной похлебки не хотелось. Оставалась еще жерлинка – бревно с ветками и приманкой, которую девушка спрятала в заросшем озерце за березовой рощей. Утка в это время года ловилась плохо, но Кара решила, что в третий раз точно должно повезти.

Девушка осторожно двинулась вдоль едва заметного ручья, который обильно забросало березовой листвой. Вскоре высокие березы сменились приземистыми кривыми деревцами, покрытыми черной колючей корой. Густой мох свисал с их ветвей до самой земли. Тропа сделалась влажной, в воздухе отчетливо запахло грибами и плесенью. Редкие птичьи трели исчезли, ветер снова стих. Голову Кары словно обложили ватой, приглушив мир.

Странно, но озерца нигде видно не было, хотя дорогу к нему Кара знала хорошо. Во всяком случае, она так думала до сегодняшнего дня.

Болото начиналось дальше, но уже здесь чувствовалось его дыхание, которое сохранялось даже зимой. Болотная жижа никогда не замерзала. Ягар запрещал ей сюда соваться, и до сих пор Кара правил не нарушала. Уж слишком велик был страх перед болотниками, которые, конечно, здесь встретиться не могли. Их земли лежали на северо-востоке и назывались Кальмой. Ни один человек в здравом уме не мог пожелать там оказаться. Если где-нибудь и существовал ад, то он должен был выглядеть, как Кальма.

Многие старики Овражьего Гара, включая ее деда, бывали в тех землях и успели достаточно настращать молодое поколение, чтобы ни у кого не возникало желания ходить даже на местные болота. Все истории о болотниках были настолько страшными, что Кара невольно поежилась, отгоняя жуткие воспоминания о леденящих кровь сказках. И неважно, придумывали деды или рассказывали правду. Кара наслушалась достаточно, чтобы даже не думать о силках на болоте. Иногда и травяной суп можно поесть.

Наконец она увидела блюдце воды, сверкнувшее в тусклых лучах клонившегося к горизонту солнца. Озерцо было небольшим, тем не менее бревнышко с ветками Кара увидела не сразу. Она хорошо помнила, что оставила его в рогозе, примотав к упругим стволам, а сейчас жерлица была привязана к коряге на другом берегу. Нахмурившись, девушка внимательно изучила приманку. Кто-то съел лягушку, которую она насадила на крючок, привязанный конским волосом к ветке бревна. Если бы это была утка, ужин Кары остался бы на крючке, спрятанном в лягушке.

Кто угодно из охотников мог наткнуться на ее силки. И хотя трогать чужое в лесу считалось дурным тоном и плохим знаком, мало ли кто мог тут проходить. Впрочем, лягушку могли и рыбы объесть.

Отогнав мрачные думы, Кара взяла себя в руки. Порадовавшись, что захватила корку хлеба и горсть кукурузных зерен, девушка принялась за работу. Хлеб оставила на жерлинке, а кукурузу разбросала вокруг нового силка, который спрятала тут же, не берегу. Вытащила нож и принялась строгать ивовые прутья, чувствуя, как работа возвращает душевное равновесие.

К Стене она успеет – чем ближе к закату придет, тем лучше. Как раз успеет на смену патруля. Этот момент в охране Стены казался ей самым уязвимым, но пока возможностей для побега подглядеть не удалось.

Голоса застали девушку врасплох, и Кара, не заметив, как у нее это вышло, вдруг оказалась на тополином суку – выше дерева рядом не было. С ней такое случалось. В моменты паники забывала секунду-другую. Сердце скакнуло рысью, испуганно забилось, не давая ровно дышать. Встретить человека в лесу хуже, чем зверя. Не все племена охотников относились дружелюбно к старику и его внучке, поселившихся на границе с мортовской деревней. Да и оказаться в глуши наедине с тем же Медведем Кара опасалась.

Голоса становились громче и не обещали ничего хорошего: двигались они прямо к ее убежищу. А потом она услышала шелест листвы и стук копыт по корням и камням. Правильно сердце боялось – главное невезение судьба приберегла напоследок. К ее озерцу и брошенным на берегу ловушкам направлялись двое на лошадях, и их зеленые плащи с изображением черепа на всю спину не обещали ничего хорошего.

Не звери и не охотники. Хуже.

Кара перестала дышать, но ничего не помогало – грохот ее сердца просто должны были услышать. Они и услышали. Остановились прямо под деревом и, задрав головы, воззрились на нее черными глазницами шлемов.

– Сама слезешь или помочь? – спросил один мягким, вкрадчивым голосом. Вот теперь ей стало страшно по-настоящему. Мелькнула мысль попробовать убежать по веткам – в этой части леса кроны деревьев переплетались густо, образуя прочный шатер. Но интуиция подсказала – так будет совсем плохо. Когда один из всадников потянулся к арбалету, девушка поспешно покатилась вниз, царапая руки о шершавый ствол.

Спрыгнула, мягко приземлившись в листву, поборола желание дать стрекоча и присела, склонившись в поклоне, как было положено морту приветствовать рыцарей Сантаны. Тех самых, за которыми она собиралась следить. Тех, которые никогда не встречались в этой части леса раньше.

– Многих лет счастья и здравия стражам света и мира, – пролепетала она с трудом вспомнив подобающие слова. Какое-то время рыцари молча разглядывали ее, и Кара даже обрадовалась, что, возможно, это хороший знак.

– Что ты здесь делаешь, морт? – хрипло произнес второй, и надежда на счастливый исход встречи стала испаряться.

– Я не морт! – выпалила Кара, еще толком не сообразив, что вступила на скользкий путь. Ложь помогала редко. – Из Нижнего я, просто далеко зашла. Грибы искала.

– Так это не ты силки ставила? – спросил первый, кивнув в сторону петли, которую Кара спрятала под ивовым кустом.

Она отчаянно замотала головой.

– А на дерево зачем залезла? – склонив голову, спросил второй.

– Заплутала, – решительно ответила Кара. – Я в этих местах впервые, померещилось в кустах всякое и забоялась. А сейчас даже не помню, где корзину оставила.

Один из всадников спешился и, подойдя к озеру, принялся высматривать что-то в зарослях рогоза. Кара взмолилась лесным духам, чтобы он не заметил жерлинку среди высоких кустов. А если бы и заметил, то не понял, что это ее приманка. Мортам охотится в лесах было нельзя.

– Померещилось, говоришь? – спросил он. – Мы тут кое-кого ищем. Что именно ты слышала? Может, видела чего? Или кого?

Сердце снова скакнуло и принялось медленно успокаиваться. Все в порядке. Она им не нужна. А если бы на дерево не полезла, то, возможно, и вопросов бы столько не задавали.

– Ничего и никого не видела, – поспешно ответила она, радуясь, что, кажется, все обошлось. – Я пойду?

– Может, проводить? – спросил тот, что с хрипотцой. – Надо бы твою корзину поискать, вдруг в ней уже грибы-ягоды появились.

А ведь на какую-то секунду Кара поверила, что все будет хорошо. Ягар недаром ругал ее за наивность.

– Нет, правда, вдруг с тобой что случится, – озабоченно произнес первый, и на этот раз в его голове послышались те самые нотки, за которыми обычно следуют неприятности.

– Уже случилось, – хмыкнул второй, которому, видимо, наскучило с ней играть. Кара почувствовала его движение, но отпрыгнуть не успела. Рыцарь схватил ее за жилет и дернул шнуровку. Наверное, стоило закричать. Ведь Ягар сколько раз говорил, мол, где черное, там и белое. Вдруг рядом была какая волшебная сила, способная ей помочь?

Впрочем, никто не мог помочь, когда тобой заинтересовался орден Сантаны. Кара и не заметила, как оказалась на земле, прижатая тяжелым сапогом первого всадника. Второй бесцеремонно задрал ей рубашку, обнажив живот. Девушка прекрасно знала, что они там увидели – оставалась только себя ругать. Отчаянно захотелось, чтобы дед оказался рядом. Уж он-то что-нибудь бы придумал.

– Я чистая, правда, – попытка была слабой, но сдаваться Кара не собиралась. – Мне можно ходить в лес!

Она уцепилась за последнюю лазейку – проверку санкристием. Раз в год рыцари Сантаны заявлялись в поселения мортов и проводили обряд, в силу которого не верили уже ни сами морты, ни, вероятно, рыцари.

Со времен Каменной войны у Ордена сохранились ритуальные кинжалы, которые назывались санкристиями. Считалось, что только такими кинжалами можно убить пыяра – чудовище, оживленной черной магией, или морта-колдуна. А так как пыяров не встречали уже лет шестьсот, а морты, обладающие реальной колдовской силой, исчезли в прошлом, то и санкристии превратились в ритуальную обузу. Как оружие ближнего боя, они были слишком неудобны из-за массивной рукояти. Рыцари таскали их с собой по долгу службы, а раз в год развлекались тем, что заявлялись в деревни мортов и резали этими кинжалами всех подряд.

Кара не знала ни одного случая, когда лезвие почернело бы и таким образом подтвердило наличие черной магической силы в конкретном морте. И Стафия, и Филит носили на коже подобные отметины. Причем, один шрам имелся у Стафии на скуле. Рыцари порезали ей лицо просто потому, что она была красивой.

По закону те морты, которые прошли проверку санкристием, могли гулять в Тихом лесу, но охотиться в нем права не имели. Тихий лес и все его обитатели считались собственностью Ордена Сантаны. Сама Кара проверку санкристием ни разу не проходила, но знала о ней достаточно, чтобы заранее бояться. Солгав про санкристий, она пошла по тонкому льду.

Всадник снял перчатку и медленно провел пальцем по ее животу, повторяя узор клейма, который имелся у всех, родившихся в селении мортов.

Сейчас Кара была благодарна деду за то, что много лет назад он исправил клеймо на ее животе, которое поставили младенцу Каре в Имаргоне. Там ее клеймили как морта южных деревень, а так как дед по дороге сбежал и поселился у срединных мортов, то со временем решил клеймо – и свое, и ее, исправить. Как он это делал, Кара не помнила, но, если бы сейчас рыцари обнаружили у нее клеймо южной деревни, вопросов было бы куда больше.

Рыцари Сантаны знали символы всех «чернецев», тем более что у Овражьего Гара оно было слишком приметным – воронье крыло, пронзенное стрелой и три цифры: пять, девять, шесть. В учебниках Стафии писали, что столько человек первоначально заселились в деревню после поражения мортов в Войне Камня и Пепла, но Ягар считал, что это порядковый номер и далеко не последний в списке Сантаны. Пятьсот девяносто шестое мортовское поселение. И только сам Орден знал, сколько всего их было раскидано по миру.

– Плохая девочка, – пробубнила маска того, кто давил ей ногой на грудь.

Шлем ему явно мешал, и рыцарь нервно сдернул его с головы. В Кару вцепился острый черный взгляд, буравивший насквозь. Второй тоже снял маску – и снова молодое лицо человека, возможно даже младше ее. Тут она вспомнила. У них были зеленые плащи, значит, новенькие. Зеленый – низший ранг в иерархии рыцарей. Высший – черный, а между ними еще были красные и белые. Значит, ей встретились новички, и может, все обернется не так плохо, как она представила.

– Надо тебя наказать, – тот, кто давил ногой на грудь, передвинулся и уперся коленом ей в шею, отчего Кара захрипела. Второй все еще щупал ее живот. И хотя он водил по коже пальцами, ей казалось, будто по телу царапали раскаленной головешкой. Кажется, дальше ждать было нельзя.

– Ответишь по закону, морт, – на лице душившего ее рыцаря не было ни капли сомнений в том, что он поступает правильно. В голове Кары промелькнуло несколько вариантов того, что сейчас случится – все скверные. Хуже всего, что рыцари были в доспехах, оба рослые и здоровые. С такими соперниками ей сталкиваться еще не приходилось.

То, что пришло Каре на ум, Ягару бы не понравилось, но думать было некогда. Резко выбросив руку вверх, она с силой сунула мизинец в ноздрю душившего ее воина. Вцепиться в глаза духу не хватило, но и эффект от чужого пальца в носу тоже получался сногсшибательным. Тем более, что она постаралась ткнуть от души и как можно глубже. Всадник взвыл, отпрянув и освободив ей голову.

Запретив себе кашлять – а этого хотелось неимоверно, Кара тут же выбросила кулак, целясь в глаз второго, но рыцарь пусть и носил зеленый плащ новичка, все же был воином, а Кара лишь изредка слушала деда, который в редкие моменты трезвости, горел желанием научить ее драться. Эти его помыслы часто сталкивались с ее ленью и любовью к чтению – на книжки времени всегда не хватало. И все же кое-чему Кара научилась.

Когда ее схватили за оба запястья, она даже обрадовалась знакомой ситуации и быстро освободилась особым приемом, используя одну руку. Но дальше дело не пошло, потому что ее снова схватили за горло. Самым очевидным было ударить гада по яйцам, тем более что ее ноги находились под ним и зажаты не были. Однако скоро Кара убедилась, что доспехи рыцаря Сантаны – штука прочная, и удар в пах зеленый рыцарь не почувствовал так же, как и ее атаку по коленям. Она лягалась жестко и быстро, не останавливаясь, пока не догадалась отпустить к земле руки, которыми пыталась разжать удушающий захват. В следующий миг в глаза противника полетела листвяная труха, и ее на миг отпустили.

Кара сомневалась лишь секунду, но все же выхватила дедов нож и полоснула рыцаря по лицу, целясь не глядя. К этому моменту она уже плохо соображала и о последствиях не думала. Рыцарь схватился за порез на щеке, и Кара увидела, как между пальцев обильно полилась кровь. К ней уже бросился первый – тоже с кровью на лице, обильно бежавшей из носа, но Кара его опередила. Кажется, в этот момент она вообще ни о чем не думала, а следовало хотя бы испугаться своих намерений. Когда ты пускаешь кровь рыцарям Сантаны, готовься к худшему.

Не став уворачиваться, она сама сократила с ним дистанцию, выбросив вперед руки и схватив рыцаря за воротник и ухо. Удар головой успешен там, где противник ожидает атаки ногой или кулаком, а именно этого и ждал от нее рыцарь. Резко притянув его голову, она выдохнула, сжав мышцы живота и вложив в движение страх, злость и ненависть к Ордену, которая была взаимной.

«Бить нужно верхней частью черепа, тем местом, где волосы начинают расти, не лбом, иначе голова будет потом долго болеть», – все еще звучал в голове голос Ягара. И хотя удар получился не таким сильным, какой бывал у деда, который умудрялся разбивать головой камни, Кара услышала треск выбиваемых зубов и отчетливо поняла, что все: назад пути нет. Кажется, она загнала себя в тупик, потому что сражаться с рыцарями Сантаны было все равно, что вломиться безоружной в берлогу медведицы.

Толкнув опешившего от боли рыцаря, Кара на мгновение заколебалась, ведь дед наставлял бить до конца, но и увиденного хватило, чтобы обратить ее в бегство. Тот, чье лицо от лба до подбородка теперь «украшал» порез, который обещал превратиться в уродливый шрам, уже тянул из ножен меч, другой же ревел и плевался кровью вперемешку с выбитыми зубами.

Бежала Кара недолго, потому что из-за дерева вдруг шагнул третий рыцарь, который схватил ее за волосы и бросил на землю, отчего она едва не лишилась скальпа. По сравнению с первыми двумя, этот оказался настоящим громилой. Вялого удара сапогом в живот хватило, чтобы Кара скрючилась и забыла о всех попытках спастись бегством.

Так страшно ей никогда не было. Какое-то время она ничего не слышала и не видела, скрутившись в комок и лелея боль, которая расползалась по телу после столкновения с рыцарскими сапогом. Потом ее подняли – не за волосы, но за жилетку, которая была стара для таких испытаний и затрещала по швам. Перед ней стоял все тот же третий рыцарь, который своей маски смерти в отличие от первых двух не снимал. Ее противники держались поодаль и, судя по их видам, были готовы заживо содрать с нее кожу. Кажется, их останавливал только третий.

— Это правда? – спросил ее новый рыцарь. Его голос звучал спокойно – пока. Короткого знакомства с представителями Ордена Сантаны хватило, чтобы Кара настораживалась именно от такого «спокойного» их поведения.

– Что? – она невольно вжала голову в плечи, ожидая, как минимум, пощечины.

– Ты морт и нарушила правила. Вам запрещено охотиться в лесу.

Рыцарь все еще говорил лениво и размеренно, будто на рынке беседовали двое случайно встретившихся знакомых.

У него тоже зеленый плащ, отметила Кара и вдруг поняла, что пощады сегодня не будет.

– У меня чистый санкристий, – слабо прохрипела она.

Новенький молчал, мрачно разглядывая ее.

Мир замер, лес затих, сердце не билось. А теперь он скажет, что меня надо наказать, и эти трое все-таки снимут с меня кожу. Вряд ли остановятся на изнасиловании и побоях.

Однако третий рыцарь чем-то отличался от первых двух и повел себя необычно.

– Приведите себя в порядок, – отпустив Кару, бросил он своим спутникам, подтвердив ее догадку о том, что он тут главный. – Молитесь Двуединому и стыдитесь, что девчонка пустила вам кровь. Я обошел третий и четвертый секторы, там все пусто. Вы кого-нибудь нашли?

– Ее! – оба кивнули на замершую Кару.

Третий громко вздохнул и помотал головой. Кара так и представила, как он закатывает глаза под маской.

– Лучше бы сам все проверил, – пробормотал он. – Разве она похожа на Зорфуса?

Кара понятия не имела, о ком он говорил, кроме того, что мортов так, кажется, не называли.

– Нет, маштер, – ответил рыцарь с выбитыми передними зубами. Кара уже не сомневалась, что, если ей и суждено покинуть лес, то тоже без зубов.

– Морты регулярно нарушают границы, на то они и морты, – процедил главный. – У нас другие задачи.

– Так ее и отпустим? – ошарашенно спросил рыцарь с порезом на лице.

Маска третьего повернулась к Каре, у той же внутри все оборвалось. Вот сейчас должен последовать приказ снять с нее кожу заживо. В богатстве фантазии садистов из Сантаны она не сомневалась. Кара ни одному из них не верила.

– Передадим о нарушении наставнику, пусть разбирается, – распорядился главный.

– А ешли она темный морт? – не унимался тот, что без зубов. – Вдруг она укрывает Жорфуша?

– Тебе следует больше молиться Двуединому, – отчитал его громила. – Проверьте ее санкристием, и, если она сказала правду, отпустите.

Он не стал уточнять, что делать в другом случае. Закон разрешал рыцарям казнить мортов на месте при любом нарушении правил.

Распоряжение главного не понравилось ни его товарищам, ни самой Каре. Вера в чистоту своей крови покрылась трещинами сомнений. Она не слышала ни об одном случае, когда лезвие санкристия стало бы черным после проверки. Вот уже лет триста в «чернецах» рождались только чистые морты.

К тому же, она, вообще, могла быть не мортом. Ну, и пусть, что внешне похожа. Дед ее в поле нашел.

Но вдруг с ней что-то не так?

Тем временем рыцарь с порезом на лице достал санкристий, и Кара невольно зажмурилась. Дед считал, что, если долго смотреть на иглы санкристия, можно ослепнуть. Похожий на тонкую длинную иглу на причудливой крупной рукоятке, санкристий внушал если не ужас, то неприязнь любому морту. Приступ тошноты подавить не удалось, и ее вырвало прямо под ноги главному. Он даже не отодвинулся.

– Видишь? Врет она! – обрадовался беззубый. – Вше морты блюют на шанкристий.

– Заканчивайте, – коротко бросил главный. – И так уйму времени потеряли. Мятежник может быть уже в Тардаре.

Не став дожидаться, когда на ней снова станут рвать одежду, Кара сама закатала рукав рубашки, но беззубый грубо толкнул ее и, ударив под колено, бросил на землю.

– Шамый тощный шанкриштий – по крови на ноге, – сказал он, вопросительно оглянувшись на громилу. – Надо проверить наверняка.

Главный нетерпеливо махнул рукой – мол, делайте, что хотите, лишь бы быстрее.

– Шнимай штаны, детка, – хмыкнул беззубый. Понимая, что сила не на ее стороне, Кара принялась расстегивать ремень непослушными пальцами. От злости и страха ее всю трясло и колотило. Рыцари не стали ждать, когда она справится, и порвали шнуровку, после чего бесцеремонно оголили ее, стянув штаны к сапогам, а потом прыснув от смеха при виде ее трусов. Да, Кара шила их сама и отчетливо осознавала, что хорошей швеей не являлась. На то, чтобы покупать белье на рынке, денег у нее не было.

А дальше ей стало ни до чего, потому что она вдруг поняла, где именно собирались проверять чистоту крови эти двое прицепившихся к ней придурков. Схватив ее ногу и положив себе на колено, беззубый прижал острие иглы к коже внутренней стороны бедра чуть выше колена. Как минимум, будет очень больно, мелькнуло в голове Кары. Согласно правилам, санкристий должен был испить кровь всей своей длиной, но обычно в ритуалах, которые Орден проводил в мортовских деревнях, ограничивались погружением в плоть лишь его кончика. Взглянув в глаза беззубого, Кара поняла, что простым уколом рыцарь не обойдется.

Схватив кусок ветки, она быстро сунула ее в рот, сжала челюсти, но все равно задохнулась от беззвучного вопля, когда санкристий вошел в ее тело, погружаясь под кожу вверх вдоль ноги. Игла могла быть тоньше, подумала Кара, прежде чем сознание скрылось туда, где она всегда спасалась.

Ягар не верил ни в одного альфарского бога, но однажды научил ее молиться, толком не рассказав, кому молитва предназначалась. И тем не менее, лучше слов в беде Кара не знала.

Я в убежище, и оно похоже на железный шар. В нем нет ни дверей, ни окон. Лишь маленькое отверстие сверху. Ни один злой дух не может пройти сквозь это отверстие. Ни один источник смерти о нем не знает.

Когда приходит вечер и темнота, я призываю к своему дому большого дракона и говорю ему: «Ты большой и сильный! При твоей помощи ничего не может со мной случиться». Если зло проникнет в шатер, дракон поймает и убьет его.

Я маленький камень. Я лежу внутри своего шара рядом с драконом. Ветер не дует на меня. Я невредима.

Кара очнулась, когда перед ее глазами заблестела красная от крови игла санкристия. В ушах стоял гул, но она услышала:

– Может, подождать? Вдруг она опытный морт и умеет скрывать свою темноту?

В голосе рыцаря с порезом на лице звучало разочарование.

– Хватит, – рявкнул на него главный. – Бросайте девку, сколько времени на нее потратили. Нам еще три сектора осматривать. Ступайте к коням, я подойду.

Если двое и хотели что-то возразить, то особая интонация главного заставила их заткнуться и направиться к нетерпеливо переминающимся скакунам. Но взгляды их Кара запомнила. Они не обещали ничего хорошего.

– Как тебя зовут? – вопрос главного девушка услышала не сразу. Ответила неохотно, изо всех сил сражаясь с желанием мести. Хотелось хотя бы съязвить, но стоило начинать верить в то, что домой она все-таки вернется. А это напрямую зависело от ее послушного поведения. Послушание и Кара редко стояли на одной стороне, но пришлось сделать над собой усилие.

– Кара, – буркнула она и тут же отругала себя, что назвала настоящее имя.

– Слушай меня внимательно, Кара, – произнес главный, поднимая ее с земли за шиворот. – Твоя кровь чиста, а значит, ты ничего не нарушила в этом лесу. Но в ближайшие месяцы приказываю здесь не появляться. Еще одно нарушение будет караться штрафом и поркой. Кроме того, в лесу становится небезопасно. Скоро мы сделаем в вашей деревне объявление. И еще. Кто бы не приехал проводить очередной санкристий, передай ему, что Лэйн Гильяхор свидетельствует о чистоте твоей крови.

Глава 3

То был просто порез, но боль была столь сильной, что отвлекала на себя все внимание. Кара хромала и спотыкалась. Оттого под ногами хрустели ветки, скрипели корни, шуршали листья. Главный закон Тихого леса был нарушен. И хотя беда уже случилась, главные неприятности могли быть впереди, потому что Кара, кажется, заблудилась.

Не могла быть боль от простого пореза такой сильной, как не могла она заблудиться по дороге к Стене, по которой ходила последние три года, а иногда и ночью. И тем не менее Кара подозревала, что приблизилась к опасному участку Тихого леса.

После того как рыцари ее отпустили, она еще какое-то время плутала по дебрям, боясь, что за ней следят. Потом решила, что заглянуть на Стену все-таки можно, так как ей показалось, что та недалеко. Но Кара снова ошиблась – тропа только притворялась знакомой. Впрочем, кое-что она узнала, и от вида сопок, вздымающихся над кронами пихт, сердце холодело от страха.