Миры Чжу

Весть

Я вспоминаю маленького сварливого уродца со шрамом поперек морды и молчу. Плохие новости лучше выслушать всем вместе.

Вскоре за дверью раздаются голоса. В комнату вбегает Тэя, а следом за ней — братья-козлоногие и Лея. Звучат приветствия. Домового здесь все любят.

Я приглашаю всех сесть. Йа располагается в центре стола. Я думаю, что во время разных совещаний видел домового на этом месте уже десятки раз и пора бы завести для него специальный приставной столик с возвышением для выступлений.

— Ну что же, Йа. Выкладывай все по порядку.

— Сегодня утром на берегу маячной бухты тролли нашли одного из своих мертвым. Это был Кривой. Все знали, что он часто бродит по отмели во время ночных отливов. Вот и решили: беднягу захлестнула приливная волна.

Пошумели и отнесли его туда, где обычно устраивают погребальный костер. Вы знаете это место: холм к югу от замка. Положили Кривого на камень всесожжения, посадили рядом шамана-слухача — слушать беззвучный голос умершего. Порядок у них такой. Если беззвучного голоса не слышно, значит, пора разводить погребальный костер.

Уж не знаю, что можно услышать от мертвого тролля. Только на этот раз слухач вдруг объявил, что слышит чужие голоса. Может, и услышал что-то, а может, просто решил тень на плетень навести, цену себе набить. Не знаю. Но только позвали они меня. А я нашел у Кривого в защечных мешках вот это. — Домовой достает из поясной сумки шесть золотых подвесок в форме капельки.

Я осматриваю украшения. На мгновение мне кажется, что я уже где-то видел их. Передаю подвески Перне. Козлоногий катает капельки на ладони и пристально смотрит на меня.

— Что-то не так?

— Да, — отвечает Перна. — Помнишь фигурку кошачьего дракона, которую королева Туола приносила к нам в мастерскую? Просила привести ее в порядок, очистить от налета и отложений.

— Конечно. Она купила ее у Кривого, чтобы подарить нашим родителям.

— Можешь принести ее сюда?

Он смотрит на Тэю. Ей не нужно ничего объяснять.

— Я мигом! — кричит она, выбегая из кабинета.

Вскоре Тэя возвращается и ставит рядом с Йа бронзовую статуэтку ростом с домового. Я смотрю на нее и понимаю, что так взволновало козлоногого.

Передо мной фигурка предводительницы кошачьих драконов — та самая скульптура, которую Туола много лет назад купила у Кривого и подарила нашим родителям, еще до Исхода. Только теперь я понимаю, почему мне показалось, будто я уже видел золотые капельки-подвески. На правой лапе воительницы мастер изобразил браслет, украшенный шестью подвесками в форме капли.

— Это Эн, предводительница кошачьих драконов! — восклицает Тэя. — Мама рассказывала мне про нее много-много раз. Я все хорошо запомнила. Видите, у нее на шее массивная цепь с головой рыбы. Это символ царской власти у кошачьих. Но главное — браслет с подвесками. Такой был только у Эн. Его сделали папа и мама. Папа отлил шесть золотых капелек из старой монеты, а мама сплела ремешок. Это был их подарок Эн ко дню свадьбы с Паном.

Она смотрит на меня:

— Я точно знаю. Мама много раз рассказывала мне эту историю.

— Верно, милая. Я и сам вспомнил.

Все задумываются. Перна нарушает молчание:

— До Исхода кошачьи драконы прилетали к нам каждый год. Но с тех пор как мы вернулись из другого мира, мы больше их не видели. Скорее всего, купол позвал и их.

Кошачьи ушли. И с неясной тоской я думаю о том, что родители тоже ушли. Возможно, я больше никогда их не увижу.

Йа продолжает:

— Есть еще кое-что. Я осмотрел тело Кривого. На шее, чуть ниже затылочной кости, довольно большая проплешина. Будто кто-то аккуратно выбрил шерсть — и стала видна розовая кожа. А на ней — четыре странные раны. Похожие на укус. Я никогда таких не видел. И вот что еще: в легких тролля не было воды.

Он смотрит на нас и добавляет:

— Кривой не утонул. Его убили.

Потом обращается ко мне:

— Хорошо бы сделать вскрытие. Я договорился с предводителем троллей, Тумбой. Они так напуганы, что готовы нарушить свои правила и разрешить нам осмотреть тело. Сегодня. Потом Кривого сожгут. Их шаман ворчит, но спорить с Тумбой не станет. А Тумбе я объяснил: или мы узнаем что-то, что поможет всем, или они сожгут Кривого, и тогда мы уже ничего не узнаем. В общем, Тумба согласен. Требуется только твое разрешение, Эрто.

— Я согласен, но сделаем это не в замке, — говорю я. — Лея, ты сможешь провести вскрытие в полевых условиях?

— Думаю, да, — отвечает она и смотрит на Перну.

— Соберем инструменты и перевезем их на Арроджадо к камню всесожжения, — отвечает тот на немой вопрос.

— Хорошо.

Я задумываюсь. Странная смерть Кривого. Подвески с браслета Эн. Слухач, скорее всего, не обманывает. Вероятно, он и правда что-то слышит. Неизвестность таит опасность. Я отвечаю за свой народ и должен принять решение.

— Готовьте инструменты для вскрытия. Через час выступаем.

Зверь

Мы с Перной, Тэей и домовым выходим на поляну всесожжения. Старый дракон Арроджадо греется в отдалении на солнце. В центре поляны, в двадцати шагах от камня всесожжения, стоит прозекторский стол. Рядом с камнем — шатер и ящики с оборудованием. «Лея не теряет времени даром», — думаю я.

На столе — Кривой. Точнее, его тело. Лапки тролля аккуратно сложены на животе. Мордочка с выступающими передними зубами задрана кверху. Мелкие лесные тролли не слишком привлекательны, но Кривой выглядит почти умиротворенным. Кажется, будто он лукаво улыбается: «Скоро я буду в царстве мертвых, а вам придется показать, на что вы способны».

Тут же, на столе, рядом с телом Кривого, сидят два его сородича: предводитель Тумба и шаман-слухач по прозвищу Рябой. Лея разговаривает с ними. Я подхожу ближе, и она оборачивается:

— Объясняю Тумбе, что будет. Тролли раздражены. Традиция запрещает беспокоить мертвых. Нужно, чтобы они приняли происходящее.

Лея снова поворачивается к Тумбе:

— Взгляни, Тумба. Видишь это розовое пятно на шее Кривого и четыре раны? Я должна понять, что стало причиной смерти. Для этого мне нужно сделать надрезы вдоль позвоночника. Только это. Вскрывать легкие нет необходимости. Йа уже выяснил, что воды в них нет. Если понадобится сделать что-то еще, я спрошу твоего разрешения.

Тумба раздраженно сплевывает через щель в верхних зубах и смотрит на меня. Ждет, что я скажу. В его глазах одновременно злость и надежда услышать то, что его успокоит.

— Мы должны понять, что происходит, Тумба. Возможно, опасность грозит всем нам. Возможно — только троллям. Когда-то Туола обещала твоему народу защиту. Я выполню то, что обещали эльфы. Но мы не можем действовать вслепую. Дай нам возможность узнать больше, чтобы я мог защитить вас.

Тумба поворачивается к Рябому и ждет, что тот скажет.

Отношения с шаманом у меня сложные. Он сопротивляется моим попыткам повлиять на жизнь сородичей. Я думаю, как лучше объяснить ему, насколько важно то, что мы собираемся сделать, но вмешивается Йа:

— Послушай, Рябой. Если Эрто не сможет защитить нас, я и сломанного шаманского бубна не дам за ваши жизни.

Я вижу, что Рябой колеблется. Он не понимает, что происходит. Наконец произносит:

— Ладно. Мы с Тумбой будем здесь. И не пытайтесь нас надуть.

Потом добавляет:

— Я слышу беззвучный голос. Он идет из Кривого. Это не его голос. Похоже, будто в гнезде гудят рассерженные пчелы.

Я прислушиваюсь. На мгновение мне кажется, что я тоже слышу неясный звук. Решаю, что после вскрытия внимательно осмотрю тело. Сейчас важно узнать подробности смерти Кривого.

Я киваю жене, чтобы она начинала.

Лея и Перна надевают защитные очки, облачаются в халаты и встают по разные стороны прозекторского стола. Йа помогает им натянуть бахилы и перчатки. На столе появляются резаки, крючья и вакуумный насос для удаления иссеченных фрагментов.

Тэя садится на камень всесожжения, подальше от стола. Я вижу, что она старается не смотреть на приготовления. Зрелище не из приятных. Рядом с Тэей — домовой.

Я говорю ей:

— Если почувствую опасность, накрою стол защитным полем. Твоя задача — создать защитный колпак поверх моего, так, чтобы Лея, Перна, Тумба и Рябой оказались снаружи. Надеюсь, ты помнишь защитное заклинание.

Тэя лезет в рюкзак за книжкой. Именно этого я и хотел: сестра должна сосредоточиться на поручении и отвлечься от неприятных мыслей.

Лея включает прибор для записи протокола вскрытия. Потом она перепишет все в журнал. Таков порядок.

Тумба и Рябой, все это время сидевшие на столе, придвигаются ко мне.

«Благоразумно, — думаю я. — Важно, чтобы все были готовы к неожиданностям».

— Начнем. — Жена смотрит на часы. — Сейчас двенадцать часов двадцать минут пополудни. Перед нами тролль по прозвищу Кривой. Возраст — сто двадцать лет.

— Сто двадцать три, — поправляет Тумба.

— Возраст — сто двадцать три года. — Лея кивает Перне.

Козлоногий кладет тело Кривого на весы.

— Вес — двенадцать килограммов шестьсот граммов

Далее следует перечисление параметров тела тролля. В рамках исследования рас, населяющих Южные земли, Лея всегда тщательно измеряет тела их представителей.

— Согласно показаниям свидетелей, Кривой был найден мертвым шесть часов назад на берегу маячной бухты. Тело находилось в воде не более восьми часов.

Она ощупывает тело тролля.

— Суставы подвижны. Мышцы и сухожилия плотные, упругие. Шейный отдел подвижен. Грудная клетка и живот упругие. Позвоночник и конечности подвижны.

Она раздвигает челюсти Кривого и осматривает пасть.

— Слизистые бледные. Трупный запах отсутствует. Признаков окоченения нет.

Лея поворачивается к Тумбе:

— Вы что-то делали с телом? Вводили бальзамирующие вещества или что-то в этом роде?

Тумба отрицательно мотает головой. Шаман, подтверждая, тоже трясет головой.

— Странно это, — задумчиво говорит Лея. — Клади его на живот, Перна. Осмотрим раны.

Козлоногий переворачивает тролля и расправляет ему лапы. Лея берет скальпель, склоняется над телом и делает два надреза справа и слева вдоль позвоночника, затем четыре неглубоких — поперек. Отделяет кожу и отводит ее в стороны. Перна закрепляет края крюками.

— Жировой слой умеренный, естественного цвета. Между третьим и четвертым позвонком — проникающие отверстия. — Лея надсекает хрящи. — Спинной мозг поврежден.

— Он мучился? — неожиданно спрашивает Тумба.

— Не думаю. Либо умер сразу, либо полностью потерял чувствительность. Удар нанесен умело.

— В шейных мышцах справа и слева — раны, оставленные острым плоским предметом. Мышцы без видимых признаков окоченения. Сосуды не кровоточат. Выделения незначительны. Крови в теле нет.

Она берет увеличительное стекло и склоняется над Кривым.

— Оттяни мышцу, я посмотрю, — обращается она к Перне.

Тот берет два крюка и разводит края разреза.

— Рана в правой области шеи нанесена острым плоским предметом. Ткань не смята. — Лея разрезает мышцу и продолжает: —Предмет пробил в артерию, но не прошел ее насквозь. Ювелирная работа. Хотелось бы знать, для чего все это проделали с беднягой... Не для того же, чтобы выпить его кровь. Хотя почему бы и нет? Давай-ка посмотрим на рану слева от позвоночника.

Лея работает еще некоторое время, затем распрямляется.

— Да. Там то же самое. И справа, и слева от позвоночника — по проникающему ранению, нанесенному острым плоским предметом. Что-то вошло в левую и правую шейные артерии со спины. Артерии пробиты, но не насквозь. Места проникновения закрыты чем-то вроде соединительной ткани. Будто рана затянулась. Это странно. У мертвого рана не могла зарасти. Я взяла образец для исследования под микроскопом. Крови не видно. Это объясняет, почему отсутствуют обычные трупные признаки. Теперь я хочу вскрыть артерию.

Я решаю вмешаться:

— Подожди, Лея. Я должен взглянуть.

Подхожу к прозекторскому столу. Перна отступает, освобождая мне место. Тумба и Рябой взбираются на плечи козлоногого, вытягивают морды, пытаясь разглядеть Кривого. Я осматриваю область вскрытия. Рана не выглядит жуткой. Зажимы и крюки аккуратно оттягивают кожу и раздвигают мышцы. Бледно-желтые артерии хорошо видны справа и слева от позвоночника.

Я слышу беззвучный голос. Тонкий и тягучий. Чужой и далекий. Это голос незнакомой жизни, и в нем — неясная угроза.

Внутренним зрением я вижу то, чего Лея не смогла разглядеть через увеличительное стекло. Возможно, она увидит что-нибудь позже, когда поместит на предметное стекло микроскопа кусочек срезанной ткани, закрывающей рану. Возможно, тогда она различит в ткани тысячи микроскопических отверстий. Но если бы Лея смогла заглянуть через эти отверстия внутрь артерии Кривого, она увидела бы то, что поразило меня: чужую жизнь, полную неясной опасности.

Ведь я вижу: через тысячи микроскопических отверстий в рубце на артерии, который Лее казался сплошным, кто-то наблюдает за мной. Кто-то чужой и опасный. Готовый вылететь наружу через эти крошечные, почти невидимые отверстия и нанести смертельный удар.

— Ты слышишь, Рябой? — спрашиваю я. Сейчас мне важно получить второе мнение.

— Да. Я слышу чужой голос.

— Лея, Перна, не трогайте ничего. Отойдите от стола, — приказываю я.

Жена и козлоногий отходят. Я делаю пару шагов назад и останавливаюсь.

— Мы со слухачом слышим звуки чужой жизни в теле Кривого.

— Что это может быть? — спрашивает Перна.

— Пока не знаем. Кто-то вошел в тело Кривого. Это чужая, незнакомая жизнь. Она не похожа ни на что из того, что нам известно.

Йа поднимается с камня всесожжения и подходит ко мне.

— Мы с Тэей тоже слышим. Это похоже на зов, который исходил от черного купола.

Он прав. Я понимаю: опасность может угрожать всем. Но только мы с Тэей и домовой способны защитить себя — не впустить чужое в свое сознание. Мы справимся. Остальным лучше держаться подальше.

Как поступить? Можно вскрыть соединительную ткань на артерии, чтобы чужая жизнь вышла наружу. Увидеть врага и встретить его лицом к лицу прямо сейчас? Но у меня пока нет плана.

Я прошу Лею исследовать образец взятой ткани. Она уходит в шатер к своим приборам, а мы с Перной и домовым садимся на камень всесожжения рядом с Тэей.

Своему чутью я доверяю. Эльфы восприимчивы к смутным сигналам жизни. Иногда мы принимаем странные решения, и лишь потом оказывается, что они были верными. Просто потому, что чувствуем важное — то, что ускользает от логики.

— Что ты увидел? — спрашивает домовой.

— Скорее услышал и почувствовал, — поправляю я. — Я ничего не видел, но слышал голоса. Они гудели, словно пчелы в дупле. Невозможно понять, о чем. Но в этом гудении была угроза. Рябой тоже услышал. Он напуган. Это сила, способная внушить страх.

Я задумываюсь и вдруг понимаю, что напугало Рябого. Мы услышали зов. Словно кто-то пытался убедить нас, что жизнь бессмысленна и напрасна. Что есть мир, куда нужно уйти, чтобы обрести покой. Зов был слабым и не смог проникнуть глубоко в сознание. Но что, если он обретет силу? Что, если кто-то из тех, за кого я в ответе, услышит его и примет яд обещаний?

Этот голос способен проникать в сознание и подчинять. Это чужая жизнь, и она вторгается в нас — в мозг, в мысли, в самую сердцевину воли. Это зов, который умеет звать. И многие пойдут туда, куда им велят.

Мы должны уничтожить его источник, пока он не обрел силу. Пока еще возможна битва в физическом мире. Пока на нашей стороне наука, сила и магия.

Если битва переместится в наше сознание, мы проиграем. Мы не знаем, куда этот зов уведет тех, кто ему подчинится. Значит, нужно сражаться здесь, в реальном мире, и не пускать в свое сознание никого. Если сможем.

Мы должны уничтожить чужую жизнь прямо здесь и сейчас, пока она не овладела нашим разумом. Нас мало, и мы не готовы. Но и чужая жизнь не готова к битве. Иначе она уже воспользовалась бы своей силой.

Я встаю и направляюсь к прозекторскому столу. Вижу, как шерсть на теле Кривого едва заметно колышется.

«Ветер?»

Но в следующий миг Кривой садится.

Я не жду, пока остальные поймут, что происходит. В два прыжка оказываюсь у стола и включаю защитное поле. Оглядываюсь на Тэю. Вижу, как шевелятся ее губы: она произносит заклинание.

От шатра ко мне бежит Лея. Перна выхватывает нож и пытается пробиться сквозь защитную поверхность.

— Пусти меня, Эрто. Будем вместе.

— Нет, Перна. Не сейчас.

— Что мне делать?

— Пришло время магии. Жди своего часа.

Лея, Тэя, Перна, Тумба и Рябой стоят по периметру защитной поверхности. И тут я понимаю, что не вижу среди них домового. Опускаю взгляд — и вижу Йа. Он стоит рядом со мной. В руках у него небольшой нож. Но что он может сделать?

— Йа! Зачем ты здесь?

— Не переживай, Эрто. Я не помешаю. Сосредоточься на своей битве.

— Йа! Йа!

— Выбор сделан, Эрто. Сейчас не мы решаем, что произойдет, но от нас зависит, чем все закончится.

Я лихорадочно думаю, чем вооружить Йа. И тут вспоминаю об игле, которую когда-то подарил мне лопоух Йокку. Чем не шпага для домового? Я достаю иглу из ножен и протягиваю Йа. Он берет ее, и я сразу понимаю: с таким оружием он справится отлично.

Между тем Кривой встает на четвереньки и бодро семенит к краю стола. Там он поднимается на задние лапы. Я вижу, как все шире и шире раскрывается его пасть. На миг кажется, будто Кривой выворачивается наизнанку. Обнажаются ряды острых зубов, с которых стекает желтовато-розовая слизь.

«Сейчас он весь вывернется, и покажется тот, кто сидит внутри», — понимаю я и произношу заклинание Льда, создавая вокруг Кривого область низкой температуры. Шерсть тролля покрывается инеем. Движения лап замедляются.

Я чувствую, как кто-то чужой пытается пробиться в мое сознание, и мысленно говорю: «Нет. Тебе придется драться в открытую. Давай, покажись!»

Я слышу визг, но это не звук. Он идет из чужого сознания прямо в мой мозг. И несет обещание страдания и смерти.

Я поднимаю щит и выхватываю меч. Замерзающее тело Кривого не дает врагу времени на подготовку.

Из пасти тролля извергается желто-розовый поток. Уже в воздухе, на пути от Кривого ко мне, он обретает форму. Я вижу зверя, прекрасного в своей ужасающей гибкой силе. Он похож на желто-розового тритона с двумя парами перепончатых лап и плоским хвостом. Его крупная вытянутая голова напоминает жерло мясорубки с рядами зубов.

Я вижу, что зверь метит мне в лицо, чуть выше щита. Он летит со скоростью стрелы, выпущенной сильным стрелком с расстояния в несколько шагов. Тролля или козлоногого он убил бы легко. Но не эльфа.

В замедленном, растянутом времени я вижу, как зверь несется ко мне, прижав лапы к длинному гибкому телу. Как раскрывается, все шире и шире, его пасть с рядами острых зубов, предназначенных для мгновенного убийственного укуса.

И в этом замедленном времени я чуть приподнимаю щит — в тот самый миг, когда зверь уже не может изменить направление. Выступающие клыки входят в поверхность щита. От удара его черепная коробка раскалывается, обнажая желтоватую поверхность мозга.

«Это не просто зверь. И это не охота ради утоления голода. Все, что он делает, осмысленно. Это разум. Чужой и враждебный. Разум, получающий удовольствие от убийства», — понимаю я и ударом меча отсекаю зверю голову.

Тело безвольно падает на землю. Голова с двумя клыками, вонзившимися в щит, распадается на желто-розовые кристаллы и осыпается к моим ногам. Следом распадается тело. У моих ног образуется горка похожих на песок кристаллов.

И в то же мгновение песчинки поднимаются в воздух и начинают собираться в полупрозрачное облако, похожее на смерч. Узкое основание вихря касается земли, вбирая лежащие там кристаллы.

Я вижу, как вихрь частиц уплотняется, формируя голову и тело зверя. Снова бью мечом, но лезвие без сопротивления проходит сквозь облако. Частицы все плотнее собираются внизу. Под вращающимся облаком уже видна полупрозрачная голова зверя. Она лежит на земле; сквозь нее проступают полушария мозга и небольшое уплотнение в самом центре.

Я готовлюсь ударить снова, но откуда-то сбоку появляется Йа. Он втыкает свою шпажку прямо в бледную мякоть обнаженного мозга. И, похоже, делает это в нужный момент. Череп зверя еще не успел сформироваться, а тело уже обрело форму и не может разлететься, как облако пыли. Возможно, сработала древняя магия, заключенная в игле ежеголового дракона.

Домовому удается пригвоздить зверя к земле. Не знаю, в какую жизненно важную часть мозга чудовища попал Йа, но вспыхивает белая электрическая дуга, и ожившее тело зверя начинает вращаться вокруг иглы. Я едва успеваю отпрыгнуть — зверь перебил бы мне ноги. Домовой небрежно опирается лапой на рукоять и с ловкостью танцора подпрыгивает, уворачиваясь от удара. Тело зверя проносится под ним в яростном вихре.

Электрические разряды бьют вокруг иглы, разрушая полупрозрачное тело врага. Оно делает еще несколько оборотов и снова начинает распадаться. Сначала — на отдельные крупные куски, которые продолжают вращаться вокруг шпаги домового, словно их удерживает невидимая сила. Наконец тело зверя распадается окончательно, превращаясь в желто-розовое облако пыли. Оно продолжает кружиться вокруг иглы, собирается в вихрь и устремляется вверх.

Там смерч ударяет в поверхность защитного купола, распадается и снова собирается во вращающийся рой частиц. Я понимаю: зверь пытается сбежать. Я не имею права выпустить его наружу — туда, где он сможет безнаказанно убивать тех, кто не способен защитить себя.