На 127-й странице. Часть 2
Но потом почувствовала запах спиртного.
— Ты пил?
Я усмехнулся.
— Чему ты смеёшься?
— Муж возвращается с пьянки домой, поздно вечером и, чтобы не нарваться на скандал с женой, выдумывает историю про нападение грабителей.
Вера фыркнула:
— Смешно. У вас там все мужчины такие выдумщики? — спросила она, но было видно, что она немного успокоилась.
— Мужчины везде разные, и у нас тоже.
Я снял пиджак, потом рубашку. Как ни старался я действовать аккуратно, но манжеты рубашки я испачкал в крови. Жаль, рубашку придется выкинуть. Или оставить на бинты? «Не дай бог», — тут же одёрнул себя я.
Видя испуганный взгляд Веры, объяснил:
— Это не моя кровь. Помогал консулу зашить рану.
Открыл кран над ванной и стал мыть руки, потом сполоснул лицо. Вера подала полотенце.
— Всё хорошо, — сказал я, вытирая руки, потом прижал Веру к себе и поцеловал в губы. — Всё хорошо.
***
В капитанском салоне появились новые люди. Несколько мужчин и одна женщина, чьих имён я не запомнил. Я тоже пришёл не один. Кроме Веры, со мной был Генрих. Капитан посмотрел на меня, на Генриха.
— Он тоже участник событий, — объяснил я, а капитан кивнул: «ладно мол».
Кухня корабля, как видно, стала получать больше продуктов с берега. Кок стал готовить больше рыбных блюд, и я с удовольствием попробовал одно из них, после чего рассказал всё как было. Ну, или почти как было. В моём рассказе была стрельба, консул размахивал шпагой, солдаты кололи штыками, а злодеи падали замертво. Получилось не хуже, чем истории из жизни французских мушкетёров. Много драк, сражений, а боли и страданий никаких. Потом рассказал, как помогал консулу зашивать его рану на руке. Он говорил, что делать, я делал, а Генрих помогал. Так втроём и справились.
Тереза Одли тоже была на ужине. Последние дни я с ней мало виделся. При встрече она лишь подчёркнуто формально здоровалась со мной. Видно, за что-то она на меня обиделась. Наша работа над путешествием Элли застопорилась. За ужином Тереза сначала только слушала, что я рассказываю, и делала записи в своём блокноте. Но потом, очевидно, её журналистское нутро взяло верх, и она задала несколько вопросов.
— Я всё понимаю, — под конец сказал один из вновь прибывших в капитанский салон мужчин. — Но зачем вы кипятили ножи и иглы доктора? Они от этого мягче не стали. — Мужчина хохотнул.
Я взглянул на Генриха.
— Об этом расскажет мой воспитанник Генрих Миллер, — сказал я.
Сначала Генрих немного сбивался, стараясь повторить мои слова, которые я использовал, когда объяснял ему про микроорганизмы, а потом, как видно, решил «была не была» и стал рассказывать так, как он всё понял, как у него это улеглось в голове. Получился живой, мальчишеский рассказ о жизни удивительных, страшных, но очень маленьких чудовищ.
— А то, что их не видно, так это так бывает, — завершил он свой рассказ. — Вы слышите, как за окном кричат чайки. — Он указал на иллюминатор, и большинство сидящих за столом повернули к иллюминатору головы. — Но не видите их, а они есть.
Нашу беседу на тему микроорганизмов подытожил мистер Томпсон.
— Я и раньше мало воды пил, а теперь и вовсе не буду, — сказал он и залпом выпил бокал вина.
Возвращаясь после ужина, я постарался догнать журналистку.
— Мисс Одли, — попросил я. — Буквально одну минуту.
Мы стояли на палубе. С одной стороны — я с Верой, которая держала Генриха за руку, а с другой стороны — Тереза.
— Я хотел бы продолжить работу над сказкой про Элли, — сказал я и добавил: — Если вы не против.
Тереза посмотрела на меня, на Веру, на улыбающегося Генриха. Я ожидал любого ответа.
— Да, конечно, — сказала девушка. — Я сама была удивлена, что вы потеряли интерес к своей задумке.
«Я? Потерял интерес?» — подумал я, но вслух сказал другое:
— Тогда, может быть, утром? После завтрака?
— Хорошо. Я согласна.
На этом мы и распрощались.
***
Весьма насыщенный день подошёл к концу. Я лежал в темноте.
Откат после шести моих сегодняшних убийств настиг меня в своеобразной форме. В этот вечер я сильнее, чем обычно, прижимал к себе Веру и более страстно целовал её губы. Словно пил и никак не мог напиться.
— Боже! — только и выдохнула Вера, когда я наконец успокоился. — Неужели у нас так будет всегда?
Но сейчас Вера спала, а я слушал её тихое дыхание. Можно было закрыть глаза и провалиться в сон. Но, как только я закрывал глаза, в моей голове появлялась та звенящая, хрустальная пустота, которую я ощущал, когда стрелял сегодня из револьвера.
«А ведь это делал не я. Это всё он, Деклер», — подумал я. — «Я бы никогда так не смог. Да ещё так точно. Всех в голову. А что звенело в голове? А ничего! Пустота звенела! И ни одной моей мысли! Я просто не мешал Деклеру».
— Ты здесь? — шёпотом спросил я, но не получил ответа. Только рядом заворочалась Вера. Она положила руку мне на грудь и снова затихла.
«Вера, — подумал я. — Я мог тебя сегодня потерять. Вернее, бросить. Также, как бросил где-то там свою дочь и внука».
Я положил на руку Веры, лежавшую на моей груди, свою ладонь.
«Я тебя не брошу», — сказал я про себя и заснул.
Глава 2. Двойная игра
На втором этаже консульства, в постели лежал Кристофер Олрок. Слегка подёргивалась раненная рука, но жара не было, он чувствовал это. Олрок давно бы уже заснул, если бы не привычка — каждый раз перед сном перебирать в голове произошедшие за день события. А сегодня их произошло много, и они были существенные.
Во-первых, нападение на консульство. Со дня на день в Йокогаму должен прийти военный крейсер с посольством его величества королевы Великобритании. Намечалось подписание союзного договора. Над проектом этого договора Олрок работал больше года. Если бы сегодняшнее нападение удалось, то, скорее всего, подписание договора было бы сорвано. Прибывшее посольство оказалось бы перед сожжённым консульством. Ни людей, знающих местную специфику, ни связей, ни проекта договора. Пришлось бы начинать всё с начала.
Скорее всего, за нападением стоят американцы. Они опоздали к «открытию» Японии, этого нового рынка для сбыта американских товаров, и теперь им приходилось действовать в спешке, довольно грубыми методами.
«Запомни этот вывод», — подумал Олрок. — «Утром попробуй его покритиковать».
Это был его обычный метод анализа. Утром многое выглядело по-другому. За ночь мысли, сформировавшиеся перед сном, удивительным образом обрастали новыми, ранее не замеченными деталями.
Во-вторых, этот странный лорд-путешественник, долго живущий в Америке. Может он быть американским шпионом? Может. Но почему он тогда подверг себя такому риску во время нападения? Заранее знал, что не пострадает? Тогда придётся признать, что все нападавшие были превосходными актёрами.
Надо сказать, что Деклер произвёл на Олрока неоднозначное впечатление. Храбр, решителен, опытный воин. Несмотря на то, что все эти качества были выдающимися, они не были редкостью. Возьми любого, кто прошёл одну-две войны, и у него будут те же качества. Храбр, решителен, опытный воин. Почему? Просто другие не выживали. А Деклер, насколько понял Олрок из тех скудных объяснений, которые ему удалось вытянуть из лорда, прошёл не одну войну.
Удивили также познания Деклера в медицине. Он оказался последователем Джозефа Листера, который замачивает свои инструменты перед операцией в растворе фенола. В Британии спорят над его методами, а вот Деклер ими уже пользуется. Правда, вместо раствора фенола Деклер использовал двенадцатилетний виски.
Также удивила своеобразная забота Деклера о своём малолетнем воспитаннике Генрихе. Деклер попросил разрешения, чтобы Генрих присутствовал при операции. Оба вымыли руки, а потом долго их полоскали в тазике с американским бурбоном. Но, надо сказать, не зря. Когда у Деклера не получилось завязать ниткой рассечённый кровеносный сосуд, его воспитанник сам вызвался это сделать. Своими тонкими пальчиками он вмиг наложил узел, тем самым остановил пусть небольшое, но кровотечение.
«Сплошные положительные стороны, — думал Олрок. — Так и выпирают. Знает, что я и сам врач, и хочет понравиться? Втереться в доверие?»
И ещё одна деталь показалась Олроку подозрительной. То, как общались между собой Деклер и Хизеши-сан. У Олрока сложилось впечатление, что они друг друга уже знают. Откуда? Деклер только прибыл в Японию. Что это значит? Американцы работают с Хизеши? А он сам работает на обе стороны?
«Утром окончательные выводы сделаю утром», — подумал Олрок. — «Я посплю, а мозги пусть поработают». И он, довольный, заснул.
***
Быть довольным собой у генерального консула были все основания. В этот день он потерял много крови, ослаб, но сделал то, для чего пригласил Деклера в консульство.
— Должен поблагодарить вас, мистер Деклер, — сказал Олрок, когда Деклер закончил перевязывать его раненную руку. — Сегодня вы спасли мне жизнь. Я ваш должник.
— Не за что, — ответил Деклер. — Я рад, что всё так благополучно закончилось. Берегите руку.
— Вы задержитесь в Йокогаме?
— Надеюсь, что нет. Как только придет «Звезда Востока», я отправлюсь в Гонконг.
— Могу ли я обратиться к вам с просьбой?
— Что за просьба? — Передать губернатору Гонконга, лорду Беннету, письмо.
Олрок неловко, одной рукой раскрыл на столе одну из папок и достал из неё небольшое, тонкое письмо с сургучной печатью. «Только для глаз лорда Беннета» — такая стояла на нём надпись. Консул протянул это письмо Деклеру.
— Хорошо, — сказал Деклер, и они расстались.
Потом Олрок вызвал своего помощника Генри.
— Генри, обрати внимание, когда «Звезда Востока» отправится в Гонконг.
— Но она ещё не пришла, господин консул.
— Но она придет, не правда ли?
— Несомненно, господин консул. Я запишу дату и время, когда «Звезда Востока» отправится обратно в Гонконг.
— Спасибо, Генри. Дело в том, что я передал мистеру Деклеру важное письмо для губернатора Гонконга. Мне надо, хотя бы примерно, рассчитать, когда это письмо попадет в руки лорда Беннета.
— Конечно, господин консул. Я всё сделаю.
В британском консульстве «текло». Так считал Олрок. Чтобы его «корабль» не затонул, надо было остановить эту «течь». Генри был хорошим и надёжным помощником, но проверить надо было всех.
Олрок уже спал, когда Генри наконец вернулся домой, в небольшую комнатенку, расположенную в доме недалеко от консульства. Там его уже ждал человек с американского корабля.
— Не пора ли вернуть долг, Генри? — спросил гость.
— Денег у меня нет, — ответил Генри. — Но есть кое-что получше.
***
Утром я встретился с Терезой. Правда, эта наша встреча совсем не была похожа на предыдущие совместные посиделки. Журналистка сунула мне в руки исписанные листки, сказала «читайте», а потом с независимым видом отправилась на прогулку по палубе.
«Читать, так читать», — сказал я сам себе и уселся на стул-шезлонг. Второй стул, который я приготовил для мисс Одли, остался пустым.
Непонятное поведение Терезы было не самой плохой новостью. Я начал читать написанное журналисткой и даже пожалел про свою затею со сказкой. Я был уверен, что у Терезы Элли будет похожа на героиню её собственных сказок. На ту девочку, которая пробирается из охваченных войной южных штатов на Запад. Добрая, отзывчивая и отважная. Но я читал листки, вручённые мне Терезой, и видел, что это совсем не та Элли, к которой я привык. В ней также не было ни капли от маленькой героини из сказок самой журналистки. Эта Элли превратила Тотошку, Страшилу и Дровосека в своих слуг. Помыкала ими. Высмеивала их недостатки. Под конец повествования эта маленькая ведьма нашла небольшую повозку, запрягла в неё своих попутчиков, сама уселась на повозку и в таком виде они продолжили путь по дороге из жёлтого кирпича.
— Как вам? Понравилось? — спросила Тереза.
Она стояла рядом. Я не заметил, как она подошла.
— Нет, — честно ответил я.
— Почему? — удивилась девушка.
— Я думал, что Элли будет похожа на девочку из ваших сказок. Добрую и отзывчивую.
— Если Элли будет доброй и отзывчивой, то она никогда не доберётся до своего Изумрудного города. До цели доходят злые и беспринципные, а добрых по дороге съедают людоеды.
— Это в жизни, но мы сочиняем сказку, не правда ли? — попытался возразить я.
— Но и сказка должна содержать элементы реальности, — сказала Тереза.
В это время за бортом раздался гудок. Потом ещё один. Мимо нас к выходу из бухты спешил небольшой паровой катер.
И я, и Тереза невольно замолчали и проводили катер взглядом.
— Когда мне в голову пришёл этот сюжет, я почему-то представлял на месте Элли вас, мисс Одли, — сказал я.
— Да-а-а? — сказала Тереза. — И что? Я такая вам не нравлюсь?
Я было собрался ответить, но девушка меня опередила.
— Постойте, — сказала она и забрала у меня из рук листки, которые я только что прочёл.
— Ах! — сказала Тереза, посмотрев на свои записки. — Я дала вам совсем не те листки.
В руках у неё появилась папка, и мне вручили новые записи.
— Читайте, — сказала журналистка, и я вновь остался один.
Я посмотрел вслед Терезе и, кажется, начал кое-что понимать.
«Вот же я — идиот! — подумал я. — Мог бы догадаться с самого начала. И что мне теперь делать?»
Новый текст писал словно совсем другой человек. Пусть Элли была не похожа на ту, про которую я читал в детстве, но эта Элли мне тоже нравилась. Она не возгордилась, когда победила злую волшебницу, не польстилась на трон правителя страны живунов. Она любила своего песика Тотошку и стала хорошим товарищем для Страшилы и Дровосека. Я облегчённо вздохнул и снова прозевал тот момент, когда ко мне подошла Тереза.
— Ну что? — спросила с вызовом она. — Такой я вам больше нравлюсь?
Я хотел ответить, но не успел. Со стороны входа в бухту снова раздались гудки. Гудел ранее прошедший мимо нас паровой катер. За ним медленно двигался большой корабль, который тяжелым басом тоже подавал голос.
Я и Тереза подошли к борту «Пасифика». Большой корабль был очень похож на «Пасифик». Только у «Пасифика» труба была выкрашена в чёрный цвет, а у этого корабля труба была красной.
— Кажется, что наше стояние в Йокогаме подходит к концу, — сказал подошедший к нам мистер Томпсон. — Это и есть «Звезда Востока». Думаю, что через пару дней мы уже будем плыть в Гонконг.
***
Утренняя шутка над Деклером немного улучшила настроение Терезы. Она вспоминала несчастное лицо англичанина, когда он прочёл подсунутые ею первые черновики, и почувствовала некоторое удовлетворение. Эти черновики она написала в тот вечер, когда узнала о браке Деклера с русской авантюристкой. И, конечно же, портрет Элли она рисовала не с себя. Нет, такой Элли у неё никогда не будет!
Заставив Деклера немного пострадать, Тереза смягчилась, и они вновь, как и раньше, расположились на стульях на почтительном расстоянии друг от друга и поговорили о написанном.
— Предлагаю добавить в сюжет волшебные туфельки, — сказал Деклер.
«Что-то он быстро пришёл в себя», — подумала Тереза, а вслух спросила:
— Что за туфельки?
— Пусть Тотошка найдёт в пещере убитой злой волшебницы её туфли и принесёт своей хозяйке.
— Но зачем они ей? Наверняка они будут ей слишком большими!
— Вот тут вы ошибаетесь, мисс Одли, — заявил Деклер. — Туфельки-то волшебные! Кто ни надень, всем они подходят!
«Интересно, — подумала Тереза и невольно взглянула на свои ноги в новых ботиночках, которые ей немного жали. — Богатое у него воображение. Может быть, и с этой авантюристкой он себе что-то лишнее навоображал?»
— Я думаю, что именно по этим волшебным туфелькам местные жители поняли, что злой волшебницы больше нет, и приняли Элли за новую правительницу.
— Согласна, — сказала Тереза. — Мне нравится.
— Вы также можете придумать какие-нибудь чудесные свойства этих туфелек. Детей будет не оторвать от книжки. Каждая девочка будет мечтать иметь такие же.
«Много ты знаешь, о чём мечтают девочки», — подумала Тереза, а вслух повторила: — Мне нравится.
Они помолчали. Потом Деклер безо всякого перехода протянул журналистке правую руку.
— Мисс Одли, — сказал он. — Мир?
«Какой ты быстрый?!» — подумала Тереза. — «Это только начало!»
— А мы разве воевали? — вслух спросила она.
— Мне так показалось, — ответил Деклер.
— Вам показалось, — сказала Тереза, но её рука сама вытянулась, и её ладошка оказалась в ладони Деклера.
Его пожатие оказалось мягким, почти нежным.
«Как жаль, что это ничего не значит. Ни-че-го», — подумала Тереза.
Глава 3. Волшебные туфельки
У портового катера в этот день оказалось много работы. Проведя «Звезду Востока» на стоянку в бухту, он снова отправился в сторону открытого моря и вскоре появился вновь. Шёл медленно, и Тереза увидела, что за ним двигался чёрный корабль. Размером чуть поменьше «Пасифика», две трубы и три мачты. На самой высокой из них развивался британский флаг. Почему-то девушке сразу подумалось, что это военный корабль. Возможно, потому что на его бортах она не увидела иллюминаторов. Когда корабль подошёл поближе, Тереза надеялась увидеть пушки, но ничего так и не разглядела. По бортам корабля были видны какие-то окошки, сейчас закрытые, и никаких пушек.
На завтраке в капитанском салоне Тереза узнала, что прибыл британский крейсер «Нельсон». Прибыл не просто так, а привёз британское посольство заключать какие-то там важные договора с Японией. Насчёт окошек, которые правильно было называть портами, она оказалась права. За ними скрывались многочисленные орудия. Сам крейсер был из новых. Имел железный корпус и бронированный пояс.
— Но идёт медленнее моего «Пасифика», — сказал капитан Хемпсон и усмехнулся. — Были бы мы пиратами, смогли бы от него легко убежать, и никакие пушки бы не помешали.
Прибытие «Нельсона» имело для Терезы неприятные последствия. Ближе к обеду в дверь её каюты постучал стюард и сказал, что к борту «Пасифика» подошла шлюпка и какой-то джентльмен спрашивает её.
Тереза не знала, что и думать. Может быть, это с телеграфа? Какое-то срочное сообщение? Она одела шляпку, взглянула на себя в зеркало, оправила платье и вышла на палубу.
Джентльмен в шлюпке оказался корреспондентом британской газеты «Дейли мэйл».
— Меня зовут Стив Хачингтон, мисс. Я хотел бы взять у вас интервью, — задирая голову вверх, прокричал сидящий в лодке мужчина.
— У меня? — удивилась Тереза. — Почему у меня?
— Вы теперь знаменитость, мисс Одли. Многие газеты перепечатали ваши путевые заметки из «Метрополитена» и «Экспедитора».
Это было ужасно. Все эти годы, работая в «Метрополитене», она писала под различными псевдонимами. Пусть псевдонимы не тянули на звание неприступной замковой стены, но это была всё же защита. Делая свои публикации в журнале, Тереза, хотела она этого или не хотела, а вставляла в них частички себя. «Подпишусь своим именем, — считала журналистка, — и все будут показывать на меня пальцем. Смотрите, это она написала про себя!»
Теперь эта защита рухнула. Она не могла представить себя дающей интервью. Что у неё будут спрашивать? Какие платья она носит? Как устроен её быт? Тереза была в полной растерянности.
— Вам помочь?
Она увидела подошедших к ней Деклера и его молодую супругу. Даже эта русская авантюристка была ей в этот момент ближе, чем журналист из британской газеты, который хотел от неё словоизлияний.
— Я не знаю, — сказала Тереза. — Возможно.
— А что случилось?
— В шлюпке корреспондент.
Деклер перегнулся через борт.
— Действительно, похож. И что он хочет?
— Он хочет взять у меня интервью, — сказала Тереза и покраснела.
— Нет, так не пойдет, — сказал Деклер.
Тереза облегчённо вздохнула. Сейчас этот англичанин что-то сделает, и этот корреспондент исчезнет и больше никогда не появится.
— Меня зовут Энтони Деклер, — крикнул сидящему в шлюпке журналисту англичанин. — Я друг мисс Одли. А вы кто?
— Стив Хачингтон, сэр. Корреспондент славной газеты «Дейли мэйл».
— Какие ветры занесли вас в эту глушь, так далеко от Пикадилли?
— Ха-ха. Я здесь не один такой. Нас несколько. Есть из «Дейли телеграф», «Мирор», «Кроникл». Только «Таймс» поленилась. Мы прибыли вместе с посольством.
— Понятно. А зачем вам мисс Одли?
— Как зачем? Мисс Одли прославилась. Её статьи многих заинтересовали. Правда, некоторые не верят. Думают, что это переодетый мужчина.
— Что? — не выдержала Тереза. Она перегнулась через фальшборт и прокричала: — Как вы смеете?
— Приношу свои извинения, мисс Одли, — не стушевался журналист. — Я как раз так не думаю. Как насчёт интервью, мисс Одли?
— Надо что-то делать, — Деклер повернулся к Терезе. — Прогоним этого — приедут другие.
***
Деклер решил провести пресс-конференцию. Тереза сделала испуганные глаза, но Деклер быстро объяснил, что это просто встреча важного лица и нескольких журналистов.
— Важное лицо — это я? — спросила она.
— Получается, что да, — ответил Деклер. — А журналисты — это как горькое лекарство. Его лучше выпить одним глотком, а не растягивать на весь день.
По мнению Деклера, от такой совместной встречи выиграют все. Тереза не будет по нескольку раз отвечать на одни и те же вопросы, а журналисты смогут записать её ответы на всё, а не только на свои вопросы.
— Но как всё это организовать? — спросила Тереза.
— Не беспокойтесь, — сказал Деклер. — Я всё организую.
И организовал.
Когда на следующий день утром Тереза в сопровождении мистера Томпсона зашла в фойе Гранд-отеля, там её уже ждали.
Деклер усадил её на диван у окна. Несколько журналистов разместилось на стульях перед ней. От них её отделял только небольшой столик, на котором стояла ваза с красными хризантемами. Мистер Томпсон расположился рядом в кресле.
— Ничего не бойтесь, — сказал Деклер, провожая её к дивану. — Представьте, что вы только что раздавили злую волшебницу, а эти хмурые мужчины на самом деле живуны, которые пришли просить вас стать их королевой.
Деклер отошёл и занял стул немного впереди и сбоку.
— Дамы и джентльмены, — начал Деклер. — Меня вы все знаете.
Журналисты захлопали.
«Наверное, и этих угощал бесплатной выпивкой», — подумала Тереза.
— Посмотрите на бухту, — продолжил Деклер. — Там вы увидите прекрасный корабль «Звезда Востока», который в любой момент может увезти прочь от вас отважную путешественницу, мисс Одли. Но пока она перед вами и готова ответить на ваши вопросы.
Сказав это, Деклер захлопал в ладоши. Его поддержал мистер Томпсон. Аплодисменты журналистов в этот раз были более жидкими.
— Сегодня распоряжаюсь здесь я, — сказал Деклер. — Прошу вас поднимать руку, и я буду давать вам слово.
Один из журналистов фыркнул, но тут же поднял руку.
— Пожалуйста, Уильям, — сказал Деклер. — Я уже вас знаю. Знаю, что вы любите ирландский виски, но мисс Одли пока с вами не знакома, поэтому прошу вас представиться.
Журналисты засмеялись.
— Уильям Дэй, «Кроникл», — представился любитель ирландского виски. — Мисс Одли, что вы подумали, когда ваш редактор сообщил вам о том, что вы отправляетесь в кругосветное путешествие?
— Я подумала, что не успею посетить своего портного, — честно призналась Тереза, чем вызвала смех.
— И вы совсем, совсем не испугались? — настаивал журналист из «Кроникл».
Тереза пожала плечами:
— Бывало и пострашней.
— Это когда?
— Во время войны нам с семьёй пришлось выбираться из южных штатов на Запад.