Приют 17

Мира с пятой попытки все-таки вставила инородные предметы в глаза. Раньше ей не приходилось этого делать, поэтому было непривычно. Теперь из зеркала на нее смотрела не она, а Иса. По телу даже пробежали мурашки, ведь Мира помнила про труп в машине. Про него не забывал и Крис. Это был следующий этап в его плане.

В пакете, что передал Первый, лежал еще один флакончик побольше. В нем был состав, который используют в отрядах зачистки для избавления от трупов. В отличие от обычной кислоты, эта смесь справлялась за считанные минуты и стирала все следы существования человека на земле.

— Идем, — Крис махнул рукой Мире и вышел из дома.

Плюсом старой берлоги отца была ее удаленность. Раньше тут располагался небольшой городок, и эта заправка была единственной, где жители могли получить бензин для своей машины. Но при Объединении его практически стерли с лица земли. Всех, кто жил здесь, либо переселили, либо убили. Крис нашел это место уже после смерти отца и сделал то, чему его учили, чтобы никто и никогда не добрался до дома, хранящего воспоминания о мире еще до Объединения.

За ночь трупный запах еще не успел распространиться по машине, но Крис понимал, что от девчушки нужно избавляться как можно скорее. Он достал ее, словно тряпичную куклу, закинул одной рукой на плечо и понес до бака, который приготовил, пока Мира крепко спала. В этом ржавом старом баке он должен был стереть все следы существования прежней Ликорис Райс. Солдат поместил труп в емкость, сломав несколько костей, чтобы он целиком оказался внутри, а после взял флакон от Первого. Мира стояла рядом и следила за его действиями, практически не дыша.

— Стой! — вдруг вскрикнула девочка, когда Крис уже хотел закончить с трупом. — Нужно кое-что забрать.

Препираться солдат не стал и молча отошел от бака, открыв путь для Миры. Он наблюдал за тем, как она подошла к мертвой подруге, свернутой в три погибели, как старая ненужная игрушка, и сначала стянула с нее ботинки, а затем что-то положила себе в карман. Крис не спрашивал. Наверняка, это было что-то личное. После этого Мира сделала несколько шагов назад и подала знак, что солдат может продолжить начатое.

Состав, разработанный для отрядов зачистки, сработал именно так, как и предполагалось. Ему потребовалось минуты три, чтобы стереть все следы существования второй Ликорис Райс. Ее одежда, затем кожа, внутренние органы, кости – все быстро растворилось и превратилось в буро-коричневую субстанцию, которую Крис после вылил на сорняки. А еще через пятнадцать минут земля на том месте высохла. Так закончилась жизнь для одной девочки, и началась для другой. Больше Мира никогда не думала о том, что Иса спит.

— Ботинки необязательно было брать. Никто не знает, в какую одежду ты была одета, — рассматривая плод своих стараний, сказал Крис и закурил последнюю сигарету перед отъездом.

Он считал эти ботинки откровенно уродливыми. Крис в принципе не принимал молодежную моду, но эта обувь была верхом идиотизма. Слишком кошмарные даже для отвратительного вкуса подростков, а еще и снятые с трупа.

— Мне кажется, она любила эти ботинки, — ответила Мира, покрутившись перед зеркалом.

— Ты. Ты любила, Ликорис, — прочеканил Крис, слегка повысив голос.

Эта девочка могла все испортить в любой момент. Ему казалось, что, стоит ей увидеть, как ее подруга превратится в ничто, то сразу же все осознает. Но Мира была то ли глупой, то ли упрямой. А вероятнее всего, в ней уживалось все вместе. Весь план Криса зависел только от нее, и, если она не осознает, что Миры больше нет, им не пересечь даже первую границу.

— Послушай, сейчас мы уедем отсюда, и ты отныне и навсегда станешь Ликорис Райс. Нам предстоит долгий и опасный путь, во время которого не я, а ты должна убедить меня в этом. Ты можешь выглядеть как дочь командора, но, если не будешь в этом уверена – обман раскусит даже самый тупорылый солдат порядка, — Крис с наслаждением сделал последнюю затяжку, а после застегнул очищенный от крови и грязи мундир. — Пора ехать.

Они покинули дом в 9:23 утра. Крис велел спутнице надеть шапку, чтобы скрыть волосы, после чего посадил ее в машину и поехал по направлению к ближайшему городу, находящемуся в тридцати минутах езды. Там благодаря Первому они оставили свой автомобиль и пересели на служебный, необходимый для пересечения первой границы. Конечно, все могло получиться только в том случае, если Второй пойдет по ложному следу.

— Ты сказал, что мы не поедем в дом Райса. Тогда, куда ты собираешься меня отвезти? — спросила Ликорис, когда они покинули город и выехали на оживленную трассу.

— Ты когда-нибудь пересекала границы, Ликорис? — Крис нарочно называл девочку по ее новому имени, надеясь, что это поможет ей скорее адаптироваться.

— Нет, папа, — она запнулась и сразу же поругала себя за это. — Папа Миры не любит куда-то уезжать далеко от дома, поэтому они ездили лишь по соседним городам. Пару раз отдыхали на море, но это тоже все было в пределах границы.

— Тогда тебя ждет большое приключение, — Крис засмеялся, но Иса не поддержала его веселья. Неудивительно. — Как я уже говорил, мы едем в место, где тебе будет безопасно. Чтобы туда добраться, нужно пересечь три границы. Сейчас мы направляемся к первой.

— Это опасно?

— Да нет! Если повезет, мы даже не остановимся на посту. Но даже если и тормознут, то я отчитаюсь, что возвращаю похищенную малышку командора Райса, о которой трубят в новостях, и мы снова продолжим свой путь до второй границы, — солдат улыбнулся Исе максимально непринужденно, будто это все действительно было какой-то игрой, хотя на деле все обстояло чуточку сложнее.

Границы — это единственное разделение территорий, оставленное после Великого объединения. Большая часть населения Мира за всю свою жизнь даже не слышала о них, так как это своего рода условность, нужная больше властям, чем обычным гражданам. Границы помогают делить территории командоров. Те, что находятся ближе к центру Мира, — так называемый первый круг, ничего из себя не представляют. Даже те, кто пересекает их, часто не знают, что это на самом деле границы. Их может переходить любой, ведь все-таки главная концепция Мира — это объединение людей. Кто захочет поддерживать страну, не придерживающуюся собственных принципов?

Другое дело второй и третий круги — границы, разделяющие земли Мира и другие территории. На окраинах нет населенных пунктов. Уже за пределами второго круга городов намного меньше. «Овец проще контролировать, если сбивать их в стадо», — так говорили Крису, и в этой концепции была логика. Второй круг границ пересечь гораздо труднее. Нужно веское основание, чтобы въехать на окраинные территории. А пересечение третьего круга можно сразу записывать в самоубийство. Даже если командор захочет сделать это, не факт, что его оставят в живых. Конечно, подобных случаев за все время было очень мало, ведь никто не станет покидать такое прекрасное место, как Мир, ради диких и обозленных на все хорошее мятежников.

До первой границы оставалось 360 километров, когда Крис глянул на часы. 17:20. У него не было связи с Первым, чтобы узнать, удалось ли облапошить Второго, и тем более он не мог включить служебный канал, так как его в тот же миг вычислили бы. Ему лишь оставалось верить в старого друга и в маленькую мисс удачу, сидящую на пассажирском кресле.

— Через часа три мы будем на границе, и тебе нужно будет распустить волосы, чтобы солдаты заметили тебя. Мы не будем останавливаться, так как это необязательно, но тебя должны засечь камеры. Это нужно для пересечения второй границы, — Крис краем глаза посмотрел на спутницу, чтобы удостовериться, что она все поняла. Иса была максимально сосредоточена, и это его немного успокаивало.

— Но если нас засекут, не значит ли это, что за нами устроят погоню?

— Здесь открывается вся прелесть границ. Мы заедем на территорию, подконтрольную в том числе Райсу. А те, кто хотят нас вздернуть сейчас, пусть запихают себе пушки в жопы.

Крис не стал упоминать тот факт, что в случае, если Второй все-таки понял обман, их остановят на границе и, вероятно, расстреляют на месте. Ему самому не хотелось об этом думать.

Спустя еще почти три часа езды Ликорис приподнялась с места, вглядываясь в сооружения вдали. Это были каменные красивые стены с огромными арками высотой метров пять, которые, казалось, были бесконечные. Никогда прежде Иса не видела ничего подобного, да и представить не могла, что в Мире такое может существовать. Поэтому, даже не зная, как выглядят границы, она сразу поняла, что это была одна из них.

— Готова? — Крис протянул девочке руку, которую она тут сжала, закивав.

Чем ближе они подъезжали, тем больше снижали скорость из-за ограничений. К удивлению Исы, военных практически не было. Уже почти у самой стены она заметила лишь несколько солдат, занимающихся своими делами. Они бросили скучающие взгляды на их автомобиль, а после продолжили разговор. Крис из-за этого заметно расслабился. Будь они предупреждены, то не реагировали бы подобным образом. А так они приняли Криса за солдата объединения, сопровождающего ребенка командора — обычное дело.

Стоило им выехать за пределы гигантской стены, как Крис резко вдавил педаль газа в пол и помчался на бешеной скорости, не скрывая радостной улыбки. Первый не подвел его, а Второй мог идти в зад.

— Получилось, Ликорис! Получилось! — визжал солдат, будто сорвал большой куш в казино. Хотя в каком-то смысле это было именно так, ведь в его случае жизнь — лучше любых вознаграждений. — В жопу их всех! Пусть землю жрут, сраные уроды!

Иса, которая все это время тоже была на нервах из-за неизведанности, вдруг начала смеяться. Солдат, с которым ее свела судьба, заразил ее ненормальным весельем, и она впервые за почти двое суток смогла ненадолго расслабиться и вдоволь нахохотаться.

Уже ночью Крис въехал в Лилль и остановился у небольшой гостиницы у дороги. Он легко мог позволить себе хороший отель с первоклассным сервисом, но предпочел не испытывать удачу. Вряд ли, конечно, кто-то рискнет вновь открыть охоту на чудом спасенную дочь командора, но все-таки перестраховаться стоило. Ведь, в отличие от нее, его будущее было совсем не радужным. Решив провернуть все это дело, Крис понимал, что это план по спасению Миры, а вовсе не его.

Номер, который снял Крис, был двухкомнатный, и он великодушно уступил своей спутнице спальню, а сам завалился на диван. В автомате в коридоре он купил несколько питательных батончиков и чай, но аппетита не было никакого. Ему хотелось только поскорее закрыть глаза и сладко уснуть впервые за два дня.

50 лет. Именно столько он отдал службе, как солдат объединения. Когда он вернулся в Мир, то решение пойти в армию казалось самым удачным, ведь где еще он мог раскрыть все свои навыки? С детства его учили сражаться и убивать. Это все, на что он способен. И первые годы работы в Мире он действительно ощущал себя значимым звеном. Но оказалось, что два дня с 14-летней девочкой, которой он спас и в то же время разрушил жизнь, стали гораздо важнее, чем все эти 50 лет.

— Куда собралась? — грозно спросил Крис, даже не открыв глаза.

Иса замерла на пороге комнаты.

— Я просто хотела купить еще один батончик, — растерянно ответила девочка, и Крису тут же стало ее жаль. Ему стоило хоть иногда разговаривать с ней иначе — не как с солдатом. — Не могу уснуть.

Привстав на локтях, Крис взял со стола свою нетронутую еду и бросил девочке. Она медленно подобрала батончики и села в кресло напротив дивана, на котором лежал солдат.

— Почему ты не ел? — тихо спросила Иса, раскрывая упаковку батончика.

— Не хочу. Меня учили долгое время обходиться без еды и воды, поэтому не страшно, — Крис постарался улыбнуться, чтобы Иса не испытывала угрызение совести, поедая его часть запасов.

— В армии? — с набитым ртом спросила девочка.

— Нет, — солдат слегка рассмеялся и устало потер глаза, — в армии такому не научат.

— Тогда где?

— А вы задаете много вопросов, Ликорис Райс, — Крису пришлось смириться, что пока поспать ему не суждено, поэтому он занял сидячее положение. — В месте, где я вырос. Когда мне было 13 лет, в наш дом пришел мужчина — красивый, статный, будто сошел с рекламного плаката. Он держался как военный, но на нем не было мундира. Я не знаю точно, что он говорил моим родителям, но это был последний день, когда я их видел. Этот красивый мужчина забрал меня с собой и отвез в место, на долгие годы ставшее для меня новым домом. Я был там счастлив, потому что чувствовал себя на своем месте. Но потом, — Крис глянул на Ликорис и остановился. — Я просто оставил это место.

Крис перевел взгляд на свои руки. Если бы родители в тот день отказались отпускать его, то они уже были бы сухими и морщинистыми. Но сейчас они выглядели так, будто принадлежали двадцатилетнему юноше. «Не может быть, ты так молод», — это первое, что сказала мать Криса, когда увидела его впервые за много лет.

— Почему ты помогаешь мне? Ты мог бы просто оставить меня на том заводе, добить или позволить другим солдатам сделать это за тебя, — голос Исы дрожал, потому что все это время этот вопрос мучал ее. Ее мир переворачивался с ног на голову, в злейшем враге она теперь видела свою единственную надежду. Но еще страшнее то, что он заставлял ее сочувствовать ему, будто он не виноват в смерти дочери командора, будто не он разрушил всю ее прежнюю жизнь.

— Я не знаю, — глядя прямо в глаза девочки, ответил Крис.

Это был самый худший и честный ответ из всех. Крису хотелось бы исповедоваться перед этой девочкой, рассказать ей, как он сожалеет, как хотел бы ее спасением искупить все то, что натворил за эти годы. Именно это она хотела услышать. Но солдат не мог обманывать ни ее, ни себя. Парадокс заключался в том, что он поступил импульсивно, а теперь ему просто приходится разгребать последствия. Возможно, если бы отряд приехал на несколько минут позже, у него было бы время на раздумья, и все сложилось бы иначе. Но у него оказалось меньше минуты на то, чтобы принять решение. Он не жалеет, но и утверждать, что не поступил бы иначе, не может.

— Я боюсь, Крис, — неожиданно подала голос Иса, когда доела второй батончик, — я просто хотела бы вернуться домой, к маме и папе, отметить вместе с ними День объединения, послушать истории, повеселиться и поругаться с братом. Я знаю, что больше не Мира, но... Но я так хочу просто вернуться назад и не убегать из дома.

Иса заплакала, и Крис, никогда прежде не утешавший ребенка, подошел к ней и крепко обнял. Она тут же вцепилась в него пальцами и зарыдала пуще прежнего, из-за чего солдату даже показалось, что он сделал что-то не так. Но все было правильно. Этой маленькой несчастной девочке просто нужно было выплакаться на плече того, кто действительно мог понять ее боль, ведь Крис прошел через то же самое. Он тоже много плакал. Каждую ночь после того, как попал в Приют. Ему казалось, что родители бросили его, отдали в какую-то странную спецшколу. И в то время был только один человек, который успокаивал его – прекрасная и добрая наставница Мэри. Иногда Крис ловит себя на мысли, что она стала ему важнее мамы. А порой перед глазами всплывает тот день, когда он видел ее в последний раз. Точнее, ее оторванную голову.

Ликорис еще долго прорыдала на руках у Криса, а потом успокоилась и крепко уснула. Солдат аккуратно отнес ее в спальню, уложил на кровать, но уйти не смог, поэтому остался рядом до самого утра.