Приют 17

Многих коллег Криса это злило, ведь они не понимали, почему какому-то сопляку уделяется столько внимания. Одни пытались подставить его, другие — искали расположения, чтобы через него пробиваться к верхушке. Криса не интересовали ни первые, ни вторые, потому что его настоящих товарищей убили солдаты армии Мира.

— Я человек, такой же, как и ты, Иса, — Крис начал издалека, решив выдавать информацию постепенно. Разговор был необходим, потому что после третьей границы она все равно обо всем узнает. Больше нет смысла что-либо скрывать. — Но я помню мир другим. Я родился за несколько лет до Великого объединения и застал войну, которая ему предшествовала. Как и все население стран, которых заставили стать частью единого Мира, я подвергся процедуре переработки воспоминаний. Это был 2044 год. Солдаты ворвались в наш дом, повалили нас с мамой на пол, надели наручники, а после повезли в каком-то грузовике, в котором были десятки таких же перепуганных людей, в лабораторию. Многие шли добровольно, а тех, кто отказывался, насильно доставляли на процедуру. В палате, в которой я лежал, было около пятидесяти кроватей. К каждой приделаны кандалы, чтобы невозможно было выбраться. Первый укол был самым страшным. После него меня несколько часов скручивало на постели, будто одновременно дробились все кости, в то время как в голове копошились металлическими иголками. Всего я прошел через двенадцать инъекций.

Шрамов от уколов на теле у Криса давно не осталось. Он избавился от них, как только появилась возможность. В отличие от отметины на лице, напоминавшей о важном, эти следы ему были ни к чему.

— Таких, как я, было много. Первые года инъекция была несовершенна. Новой власти необходимо было стереть людям все воспоминания о прошлом, вплоть до языка. Они превращали нас в овощи, а со второй инъекцией возвращали переработанные знания, нужные Миру. После этого больше половины населения продолжали иногда, скажем так, приходить в себя. Поэтому вместо обещанных двух делали три, четыре, восемь и больше уколов, заставляя вновь и вновь проходить через эту пытку и забывать самого себя. Мне повезло, что на двенадцатый раз результат их удовлетворил, и меня отпустили домой. Других же дефектных убивали.

Крис сделал небольшую паузу, давая Исе время переварить полученную информацию. О дефектных она много раз слышала в школе. Ей говорили, что это люди, незаконным способом вернувшие себе воспоминания о плохом прошлом и примкнувшие к мятежникам — жителям стран, отказавшихся от Объединения и негативно настроенных к концепции Мира.

С годами практически всех дефектных удалось устранить. По крайней мере, об этом говорила официальная статистика, публикуемая в СМИ. Со многими мятежниками тоже не было проблем. Устраняли только тех, кто незаконно проникал через границы. Но несмотря на это, в социальных сетях то и дело появлялась информация о сектантах, продвигающих запретные идеи.

— Но ты не мог проходить через это... Если бы ты действительно застал Великое объединение, то был бы сейчас стариком. Зачем ты мне опять врешь?!

— Я не вру тебе, — солдат выбросил окурок и сел рядом с Исой на скамейке. — Зачем мне лгать тебе о таком?

Нужды действительно не было — не то время и место. Но это не отменяло того факта, что в Мире, в котором Иса жила 14 лет, подобное было невозможно. Она заерзала на месте и замотала головой, физически сопротивляясь принимать рассказ Криса за действительность.

— Спустя два года, стоило нам с родителями кое-как вернуться к обычной жизни, на порог вновь заявился солдат, но уже без формы. Он представился капитаном, но не говорил, что состоит в армии Мира. Его звали Рэд. Помню, что он смотрел на меня, как на кусок мяса, будто перед ним был не человек, а просто что-то, что он должен непременно заполучить. Спустя несколько часов я уже пересекал с ним границу, как ты сейчас со мной. Но мой прошлый дом находился в пределах второго круга, поэтому наш с ним путь был чуточку быстрее и легче. Капитан ничего мне не объяснял. Я этого не заслуживал. Поэтому мне казалось, что мама с папой просто от меня отказались.

Об этом Крис уже рассказывал как-то Исе, опустив подробности, поэтому она никак не комментировала, хоть все еще и не понимала, к чему ведет солдат.

— За третьей границей находится место под названием «Приют 17». Земли, которые не принадлежат ни Миру, ни мятежникам, были отданы после Объединения людям, которые зовут себя Семнадцать. Это своего рода школа для детей, которых лично отбирают Семнадцать каждые четыре года. Я не могу рассказать тебе всего, но ты должна поверить, что Приют для тебя самое безопасное место сейчас.

Впервые с начала разговора Иса подняла глаза на Криса, как бы без слов спрашивая, почему он раньше не рассказал ей все это. Возможно, если бы она узнала обо всем сразу, то согласилась бы на смерть — все звучало лучше, чем жизнь в месте, в котором из Криса сделали монстра.

— Кто такие эти Семнадцать? Почему ты стал таким после жизни в этом Приюте? — Иса задавала вопросы, понимая, что не получит на них ответов. — Ты собираешься бросить меня там. Изначально собирался.

— Мира, – солдат, никогда не отличавшийся сентиментальностью, вдруг нежно обратился к девочке по ее настоящему имени и мягко коснулся плеча, — с того самого момента, как увидел тебя живой, я решил, что сделаю все ради того, чтобы ты продолжала дышать. Я понимаю твой страх, это нормально. Но доверься мне в последний раз. Приют станет для тебя домом, как когда-то для меня. Ты можешь считать меня монстром, ненавидеть, но я все равно приведу тебя туда, потому что знаю — только там ты сможешь начать новую жизнь.

Всегда спокойное и безразличное лицо солдата тронула искренняя теплая улыбка, которая не казалась фальшивой, как предыдущие. Он пододвинулся к Исе чуть ближе и, ничего не ожидая в ответ, крепко обнял. Девочка опешила. Когда Крис прижал ее к своей груди, она услышала, как бешено колотилось его сердце. К глазам подступили слезы, и, не желая сопротивляться минутной слабости, она обвила талию военного в ответ, оставляя мокрые следы на его одежде.

— Я не ненавижу тебя, – прошептала Иса между всхлипами.

Закрыв глаза, Крис сильнее сжал тело девочки, стараясь не причинять ей боль. Солдат не знал, почему Иса сказала в тот момент именно эти слова. Они были важны не ему, а ей, потому что больше всего на свете она жалела, что последними словами, брошенными в адрес ее матери, были: «Ненавижу». Арии Ростовой было суждено прожить всю жизнь с осознанием, что перед смертью дочь ее ненавидела. Иса не знала, сколько им еще осталось с Крисом, убьют ли их через десять минут или день, поэтому не хотела совершать ту же самую ошибку.

Они сидели, прижавшись друг другу, несколько минут. Солдат и Мира, так нелепо связанные судьбой. Первым отстранился Крис. Как бы ни был трогателен момент, он не мог забывать о военных, которые повсюду искали их.

— Я буду с тобой до самого конца, — солдат обхватил лицо девочки двумя ладонями и заглянул глубоко в глаза, — обещаю.

Эти слова означали, что Крис готовился к смерти. Иса об этом знала. Начала догадываться еще несколько дней назад, когда они пересекли первую границу. Он всегда говорил лишь о ее безопасности и новой жизни, никогда не упоминая о том, что собирается делать после того, как доставит ее на место назначения. И если раньше он мог рассчитывать на помилование, то после случившегося на втором посту дорога прямиком в гроб ему была заказана.

— Какой у нас план? — Иса вытерла мокрые глаза и попыталась привести себя в порядок. Она вся была в грязи.

— Плана нет.

— Тогда как мы пересечем третью границу? Ты ведь сам говорил, что это самоубийство.

— Самоубийство, — согласился солдат и поджал губы, пытаясь привести мысли в порядок. — У меня есть идея, но в этот раз все будет зависеть только от тебя, мисс удача. Обо мне уже доложили всем постам, поэтому я даже приблизиться к границе не смогу, меня тут же схватят.

Иса с ужасом посмотрела на солдата, так непринужденно размышляющего о собственной неминуемой смерти.

— Остается рассчитывать, что второго такого отбитого как Лойз нам не повезет встретить, — глаза Криса загорелись, когда какой-никакой план действий начал прорисовываться в голове. Он опустился на колени перед все еще сидящей на скамейке Исой. — Слушай внимательно. Мы подойдем к третьей границе, насколько сможем. Как только нас заметят, меня либо застрелят на месте, либо возьмут под стражу.

— Что значит либо застрелят?!

— Я сказал, чтобы ты внимательно слушала! — Крис не кричал, но говорил очень строго. Иса тут же вспомнила его уроки с пощечинами, поэтому замолчала, сморщив нос. — Тебя не тронут. Ты дочь командора, помнишь же об этом? — девочка кивнула. — Первое, что должны будут сделать солдаты — это связаться с командором Райсом для дальнейших указаний. Ты должна сделать все возможное, чтобы поговорить с ним. Выхватывай телефон, умоляй, угрожай — что угодно, но ты должна поговорить с командором и сказать, что Крис везет тебя в Приют. Если на тот момент я все еще буду жив, то уговори его дать мне все объяснить. А если нет — скажи, что Адамс и другие все равно доберутся до тебя, и что только в Приюте ты будешь в безопасности. В общем, ты должна сделать все, чтобы Райс позаботился об открытии границы.

— Я не смогу... Как ты себе это представляешь? — слезы вновь стали течь по лицу, которое только-только успело высохнуть.

— Когда пересечешь третью границу, найти Приют не составит труда, — игнорируя истерику девочки, солдат продолжил зачитывать инструкции, — скорее всего, тебе даже искать не придется, они доставят тебя туда сами. Точно не знаю, кто сейчас директор, но в любом случае настаивай на том, что привел тебя именно я. Ты должна будешь добиться зачисления, во что бы то ни стало. Ты меня поняла?

Иса в отрицании замотала головой и закрыла лицо руками.

— Ты поняла меня?!

В этот раз солдат уже кричал. С каждой минутой их промедления военных в пределах третьей границы становилось все больше. Если они будут тратить время на истерики, то не смогут даже добраться до поста, и тогда Крис ни живой, ни мертвый уже ничего не сможет сделать для Исы.

— Ах да, чуть не забыл, — Крис закатил глаза от собственной несообразительности и, развернувшись к Исе спиной, приподнял волнистые волосы, немного прикрывавшие затылок.

Рука Исы сама потянулась к шее солдата. Тонким указательным пальцем она легонько коснулась отметины, напоминающей тату. Это были пять небольших вертикальных прямоугольников, словно штрихкод. Один из них был закрашен в черный цвет, а под ним — три ровные горизонтальные линии.

— Ты узнаешь, что попала в нужное место, если увидишь нечто подобное, — сказал Крис и вновь закрыл тату волосами. — Стриптиз окончен.

В небольшом деревянном ящике у входа лежали вещи, которые когда-то Крис оставлял вместе с друзьями. Из них он выбрал свои же голубые джинсы и олимпийку, а для Исы откопал спортивный костюм самого маленького размера. На девочке он все равно выглядел огромным, но все лучше запачканной в грязи и крови одежды. Переодевшись, они, наконец, покинули свое убежище и выдвинулись в сторону третьей границы.

Шесть часов, что они шли до поста, были худшими за последние несколько дней. Иса шарахалась от каждого шороха, паниковала, когда слышала автомобили и рисовала в голове картину, как военные выходят из-за угла, ставят Криса на колени и стреляют в голову. Несколько раз ей казалось, что они и вовсе потерялись, но солдат шел уверенно по только ему известному маршруту, по которому, видимо, ходил уже ни раз. А еще Ису удивляло, что он не боялся идти на верную смерть. «Может, его успокаивает мысль, что он умрет на земле, где был его дом?» — свои мысли вслух Иса не озвучивала.

Глубокой ночью, когда сил уже не осталось, а одежда и белье промокли из-за непрекращающегося холодного дождя, Иса увидела яркие белые фонари, освещавшие такой же забор, как и на второй границе. Крис остановился и тоже всмотрелся вдаль.

— Спрошу в последний раз. Готова?

Лицо солдата засияло, но Иса не хотела думать о том, что это, возможно, его последняя улыбка.

Они вышли на освещенную дорогу, и сразу же со стороны поста послышалась стрельба. Крис остановил Ису, шедшую позади, а после поднял руки вверх, демонстрируя отсутствие оружия. Сзади остановился военный автомобиль, из которого вышли четыре солдата в камуфляжной форме и один в черном мундире. Последний, оттолкнув Ису в сторону, пнул Криса ногой в спину, заставляя упасть на землю.

— Не стреляйте! Умоляю, не стреляйте! — Иса завопила во всю глотку и вцепилась в ногу солдата объединения.

В отличие от Лойза, он был более сдержан и хладнокровен. Идеальная осанка, руки в замке за спиной, нехарактерная для солдат рыжая борода и гладкий череп. Мундир сидел на нем, как влитой, подчеркивая безупречную физическую форму. Только ростом он был на две головы ниже Криса и других своих товарищей.

— Прошу, не убивайте его, — уже немного спокойнее сказала Иса, улавливая настроение солдата.

Он смотрел на девочку, повисшую на его ноге, и молчал. Остальные тоже не двигались без команды. Наконец, солдат сделал шаг в сторону, избавляясь от груза, и рукой, скрытой под перчаткой, вытер то место, где только что его касалась Иса.

— Сэр, что прикажете делать? — спросил у рыжебородого солдата другой военный, держащий зонт над его головой.

Солдат объединения тяжело вздохнул. Работа явно не доставляла ему никакого удовольствия.

— Ну, что поделать, раз девушка просит не убивать его, как я могу противиться? — устало проговорил солдат и, противореча собственным словам, достал пистолет. — Но обезопасить себя надо.

Он выпустил в Криса две пули — в предплечье и в голень. Лежащий на холодной мокрой земле Крис закричал от пронзившей тело боли, а затем двое военных подхватили его за руки, заставляя встать, и надели наручники.

— Поехали к посту, там будем разбираться. Ну и погода, — после последних слов рыжебородый солдат слегка встрепенулся от внезапно пробежавших мурашек и махнул головой в сторону Исы. В тот же момент ее толкнули в сторону автомобиля.

Криса, истекающего кровью, словно мусор, закинули в открытый кузов, а дочь командора удостоилась чести ехать до границы в салоне машины, хотя она бы предпочла быть рядом со своим солдатом, чем зажатой между громилами. Всю дорогу солдат объединения молчал и смотрел прямо перед собой, как будто в этой жизни его уже ничего не волновало. А стоило автомобилю остановиться, он без слов вышел и галантно подал руку Исе.

— Ну же, я не буду стоять под дождем вечность, ожидая вашей руки, — недовольно произнес солдат, указывая девочке на протянутую ладонь.

Иса решила играть по его правилам и приняла помощь.

— Быстро ты, Грэм. Первым среагировал, когда я сообщил о них, — из здания штаба к ним вышел улыбающийся ничем непримечательный солдат. — Доложим Райсу сразу?

— Это подождет. Маленькая мисс Райс вся продрогла. Отведу ее погреться, а ты разберись с остальным, — солдат, которого коллега назвал Грэм, усмехнулся, почувствовав, как Иса сжала его ладонь. — Не переживайте, мисс Райс. Я же обещал, что не убью его. Пока.

Крис лежал неподвижно, хоть и мог дать отпор военным даже с ранениями. Ему нельзя было привлекать лишнее внимание и навлекать беду на Ису. Глядя на своего спутника, Иса тоже это понимала, поэтому решила не испытывать терпение Грэма и пошла с ним к посту.

Внутри штаба солдат оказалось удивительно тепло и комфортно. Кроме компьютера и пульта управления с многочисленными кнопками и рычагами, там был еще небольшой диван с пледом в красную клетку, чайник, сервис и поднос с печеньем. Все это казалось крайне неуместным.

— Проходите, садитесь, прошу, — Грэм стащил с дивана плед и протянул его Исе, чтобы она могла в него закутаться. Сам он сел на кресло возле компьютера. — Чай?

Горячий напиток был бы как нельзя кстати после многочасовой прогулки под проливным дождем, но Иса предпочла отказаться. Проверять, отравит Грэм ее или нет, не хотелось.

— Вы отпустите Криса?

— Вряд ли, — Грэм вытянул руки вверх и потянулся, разминаясь, а затем снял перчатки и кинул на стол. — Видите ли, Крис теперь преступник. И если я его не убью, это сделают другие.

В горле резко пересохло. Грэм не угрожал, а очень скучающе разжевывал Исе то, что и так было понятно.

— С вами, мисс Райс, все сложнее, — Грэм положил локоть на стол и в упор уставился на Ису. — У вас очень красивые волосы, мисс Райс, но они никак не дают гарантии, что вы та, за кого себя выдаете.

Иса замерла. Грэм многозначительно поднял вверх левую бровь.

— Знаете, как в Мире наказывают тех, кто пытается выдавать себя за детей командоров? Их убивают, мисс Райс, а после стирают о них все воспоминания у родных и близких. И даже непонятно, какая из этих смертей страшнее.

«Он знает», — Иса не могла избавиться от этой мысли, слушая солдата. Она уже видела себя, стоящей перед забором, и десятки военных, целившихся ей в грудь. Из последних сил в сознании ее удерживало лишь то, что пока Грэм не предоставил никаких доказательств. А значит, была надежды, что все его слова — пустышка.

— Мне не жаль этих гнусных мерзавцев, сэр, — Иса проговаривала каждое слово отдельно, чтобы голос не дрожал, — но я не одна из них. Я Ликорис Райс, дочь командора Теодора Райса. Я сбежала из дома и попала в руки мятежников, которые хотели меня убить. Благодаря Крису я выжила, но все может быть зря, если вы не пропустите нас через границу.

В глазах Грэма не было ни капли заинтересованности. Все, что говорила Иса, проходило мимо его ушей. Солдат разве что только не зевал.

— Вы можете позвонить моему отцу. Бабушке, если угодно. Она уж точно сможет подтвердить мою личность.

Иса мухлевала. Элен Райс — единственный человек, который запросто сможет указать за самозванку. Но ее упоминание заставило скучающее лицо солдата немного измениться. Он развернулся к компьютеру и что-то ввел на виртуальной клавиатуре, после чего вновь посмотрел на Ису.

— Бабушка, значит... Ха! — Грэм тихо засмеялся. — Действительно. Вторая глава дома Райс, Элен Райс. Я и не знал, что мама командора еще жива. Дай ей Бог здоровья.

— Теперь вы мне верите?

— Теперь я считаю, что вы самозванка, которая все тщательно продумала, — Грэм вальяжно развалился на стуле, широко расставив ноги. — И это все ради того, чтобы пересечь границу? Все никак не пойму, для чего? Не притворяясь дочкой командора, это можно было сделать гораздо проще. Да и что там делать? Никому ненужная земля.

Солдат неотрывно смотрел на Ису, следя за каждой ее реакцией.

— Скажу вам больше: признайся вы, что никакая ни Ликорис Райс, я бы тут же пропустил вас! — Грэм хлопнул себя по коленям, встал и начал измерять комнату шагами. — А, может, так и поступим? Даю слово, что лично открою вам границу, если скажете, кто такая на самом деле.

Он играл или говорил серьезно? Иса пыталась прочитать Грэма, но он слишком хорошо скрывал свои истинные намерения. Его лицо было безразличным ко всему, но при этом он все время крутился и не мог усидеть на месте — что-то предвкушал? Но также Иса не могла отрицать, что солдат производил впечатление честного человека, а еще в его словах был смысл.

С самого первого дня план Криса казался Исе сумасшествием. Как он вообще мог подумать, что крашенные волосы и линзы смогут сделать из нее другого человека? Он говорил ей, что другого выбора не было, что только так он мог спасти ей жизнь. Но если Грэм прав, и есть еще один выход?..

Иса подскочила на месте, когда с улицы послышались звуки стрельбы.

— Крис! — она закричала и бросилась к двери, но Грэм преградил ей путь.

— Все в порядке. Буянит твой друг, вот и все, — солдат одним взглядом велел Исе вернуться на место.

Стараясь не думать о том, что минуту назад Криса могли убить, Иса вновь села на диван, но уже не стала трогать плед. Ей больше не хотелось прятаться. Этот солдат, который, возможно, пожертвовал своей жизнью, сделал все, чтобы она добралась сюда. Крис верил в нее и знал, что она сможет стать другим человеком, как бы это не казалось безумно на первый взгляд.

Сжав в руках мокрую ткань спортивных штанов, Иса уверенно посмотрела в лицо Грэму.

— Я Ликорис Райс, дочь командора Теодора Райса.

— И снова за свое, — Грэм закатил глаза.

— И я могу это доказать.

Под пристальным немигающим взглядом солдата Иса залезла рукой под худи, а затем под мокрое белье. В чашке бюстгальтера она нащупала увесистое кольцо, которое хранила с того самого дня, когда умерла настоящая дочь командора. Ликорис стащила украшение без какого-то умысла. Изначально она хотела забрать только ботинки, но потом вспомнила, как перед смертью девочка показывала ей это кольцо, пытаясь доказать свою личность. Иса посчитала, что, если она собирается стать своей подругой, то должна тоже иметь этот козырь в рукаве.

Девочка вытащила руку из-под одежды и посмотрела на кольцо, которое лежало на ладони. Оно предназначалось явно не для женской руки и, если верить настоящей Ликорис Райс, принадлежало самому командору.

— Это кольцо моего отца. Вы можете проверить, в нем его ДНК. Я стащила его из дома перед побегом на всякий случай.

Руки больше не дрожали. Иса уверенно протянула кольцо Грэму, который впервые за весь разговор проявил интерес. Несколько секунд солдат крутил украшение, рассматривая, а затем все же сел на кресло и повернулся лицом к компьютеру. Иса ждала результат с гордо поднятой головой. И даже когда Грэм вновь посмотрел на нее, она не показала страх, потому что в его глазах она читала смятение.

— Как, по-вашему, это кольцо могло оказаться у меня? Я Ликорис Райс. И единственное, что вам остается, это связаться с моим отцом. Мне нужно с ним поговорить.

Раз, два, три, четыре. Грэм нервно стучал кольцом по столу, размышляя. Как Иса и думала, у него не было никаких доказательств, что она самозванка, только твердое убеждение. И теперь он не знал, как поступать, держа в руках то, что нельзя было опровергнуть.

Маленькие пухлые пальцы обхватили бороду и слегка оттянули ее вниз. Грэм нервничал и больше не смотрел на девочку. Еще несколько минут он продолжал отбивать ритм и наглаживать растительность на лице, а затем резко схватил телефон и переключил сигнал на свой передатчик на правом ухе.

— Командор, прошу прощения, что поздно беспокою вас, но у нас тут на третьей границе девушка, утверждающая, что ваша дочь, – Грэм бросил на Ису быстрый взгляд. Она никак не отреагировала. — В доказательство предъявила кольцо, которое без сомнений ваше. Вот только мисс Райс утверждает, что ей нужно не домой, а за третью границу.

Иса не слышала, что ответил Райс, но после его слов Грэм передал ей телефон. Онемевшей рукой она взяла его и прислонила к уху.

— Алло, папа?

— Ликорис, что за ерунду мне говорит этот солдат. Что ты вытворяешь?

Она чуть не расплакалась, услышав на том конце голос не отца, а командора Райса. Однако ее радовало, что он говорил с ней, не сомневаясь в родстве.

— Папа, меня привез Крис, – Иса судорожно пыталась вспомнить инструкции, которые ей давал солдат перед третьей границей. — Он сказал, что это необходимо для моей безопасности, потому что Адамс или кто-то другой вновь повторит то, что случилось.

Райс хотел что-то сказать, но при упоминании фамилии миротворца вдруг замолчал. Несколько секунд он думал над дальнейшими словами, потому что, кроме дочери, он разговаривал еще и с Грэмом, который не выключил передатчик.

— Тебе нельзя туда. Ты не знаешь...

— Я знаю о Приюте, – резко перебила Иса командора, но не стала развивать тему, видя ничего непонимающие глаза Грэма.

— Приведи Криса, — грозно проворчал Райс. – Я кому говорю, придурок! Раз уши греешь, так соображай быстрее! Немедленно веди его сюда! Это приказ.

Из-за крика командора Исе даже пришлось убрать телефон подальше от уха. Грэм, который до этого строил из себя главного, тут же выскочил на улицу под дождь, чтобы исполнить приказ. Он надеялся, что другие солдаты все-таки не успели прикончить Криса, потому что иначе смерть грозила им всем. К его счастью, Крис хоть и был в печальном состоянии, но все еще дышал.

— Немедленно доставить его в штаб! — завопил Грэм. — Отбросы, я с кем говорю!

Ничего не понимающие солдаты подхватили еле живого Криса и потащили его в здание, в котором в волнительном ожидании сидела Иса, держа в руках телефон. Когда двери резко открылись, и в проеме показалась мокрая чернявая макушка, девочка невольно вскрикнула от радости и тут же зажала рот рукой. Крис был жив.

Военные кинули Криса на диван рядом с девочкой и покинули штаб. Голова солдата легла на девичьи колени.

— С тобой хочет поговорить командор Райс, — без особого желания Грэм протянул Крису свой передатчик.

Иса помогла другу надеть устройство на ухо.

— Я здесь, командор Райс. Это Крис, — солдат постарался придать голосу силы и подавить хрипоту, но он с трудом мог даже поднять голову с колен Исы.