Приют 17

— Нас не поймают, — сказал, как отрезал, солдат. — Ешь.

— А если...

— Не будет никаких «если», — перебил девочку Крис и пододвинул к ней тарелку с супом. — Мы перейдем вторую границу, а оттуда до третьей рукой подать.

Солдат приподнял брови и в ожидании исподлобья уставился на Ису. Нехотя она взяла в руку ложку.

— Ну и мерзость, — девочка старалась произнести это как можно тише, ведь Крис уплетал обед так, будто он был невероятно вкусным. Но, вероятно, ему просто было жаль потраченных на еду денег.

— Ешь, — вновь командный голос.

— Да чего ты заладил: ешь, ешь. Ем я! — Иса психанула и, закатив глаза, все-таки попробовала то, что в кафе называли щами.

— Не смей выплевывать! — Крис пригрозил спутнице пальцем, увидев ее перекошенное лицо.

Иса несколько секунд смотрела на солдата, удерживая овощной бульон во рту, но в итоге не выдержала и выплюнула порцию обратно в тарелку.

— Это же невозможно есть! Ты изверг! Я лучше снова поем батончики, — девочка вытерла рот салфеткой и со злобой отодвинула от себя тарелку. Крис тут же вернул ее на место. — Да ты издеваешься.

— Ты не ела нормальной еды уже несколько дней, одни батончики, да батончики. Хочешь проблемы с желудком? Не хочешь суп, ешь котлету, — Крис строго отчитал Ису, а затем вернулся к своей тарелке.

Больше Ликорис не возникала. С недовольным лицом она еле как запихнула в себя котлету и пюре, которые оказались не такими омерзительными как суп. А уже на выходе из кафе Крис услышал, как она тихонько выругалась: «Ведет себя, будто мой отец, бесит». Это его неожиданно повеселило.

К вечеру на автобусе они добрались до Эдинбурга. Там пересели на паром до Портмахомака. Это был не самый простой маршрут, но Крис специально придерживался именно его, чтобы исключить риски пересечения с солдатами объединения.

Зайдя на борт, они выбрали укромный закуток, в котором были одни. Но несмотря на уединенность, Крис ничего не говорил. Это натолкнуло Ису на мысль, что внешне холодный и безразличный солдат на самом деле тоже переживал.

— Откуда у тебя шрам? — тихо спросила Иса, рассматривая лицо компаньона, сидящего напротив нее.

— Это не очень веселая история, — отмахнулся от нее Крис.

— Ты получил его тогда же, когда и потерял глаз?

Крис удивленно поднял одну бровь и уже более заинтересованно глянул на Ису.

— Наблюдательная. Как узнала? Это лучший протез, не отличить от настоящего.

— Да, но он пустой, — девочка пожала плечами, в душе радуясь своеобразной похвале, — нет ничего живого, — она решила умолчать, что видела, как один раз Крис доставал протез из глазницы.

Солдат криво ухмыльнулся и потрепал девочку по шапке.

— Это была война, только вот не знаю, за что мы бились. Я был молод и очень самоуверен, считал, что в одиночку могу расправиться с целой армией. То же думали и мои товарищи, — Крис сморщился и легонько коснулся кончиками пальцев шрама. — На нас напали неожиданно, застали врасплох. Я был на другом задании, когда мне сообщили, что нужно немедленно возвращаться. Когда я прилетел, половина нашей армии уже была убита.

Иса не понимала, о какой войне говорил Крис, но слушала, не перебивая. Она лишь могла предположить, что говорил он о мятежниках, ведь только с ними, насколько ей было известно, сражалась армия Мира. Но такая ожесточенная война была более полувека назад, не меньше.

— Мы сражались, как могли, но их было много, а мы не подготовлены. Никто не знал, что они пойдут против нас, ведь был договор. Мы работали на них! Но им этого оказалось мало. Этот шрам и пустая глазница – ничто по сравнению с тем, что пережили мои товарищи. Все мои друзья, моя семья, — Крис стиснул зубы и сжал ладони в кулаки, — все погибли, прихватив с собой и этих тварей. Только я и мой командир остались в живых. Я смог спастись, потому что командир отправил меня доложить приказ младшим. Пока я добирался до них, Приют уже разбомбили, и все погибли. Помню, как голова одной из наставниц, отвечающей за детей, выкатилась к моим ногам, когда я оказался там.

Сглотнув ком в горле, Иса машинально положила руку на шею. Она и представить не могла, что Крис пережил нечто подобное.

— Вернувшись на поле боя, я увидел лишь горы трупов и своего командира в крови. Он стоял на коленях и..., — Крис закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. — Думаю, он убил бы себя, если бы я вовремя не пришел.

Иса была готова поклясться, что в тот момент шрам на лице солдата вдруг начал кровоточить, но он тут же утер красные капли.

— Командир напал на меня, когда я пытался ему помешать, и этот шрам — как напоминание обо всем том ужасе, что мы пережили тогда. Физически мы остались живы, но наши души умерли в тот день вместе с любимыми и близкими нам людьми.

После этого разговора Иса больше долго не хотела говорить с солдатом. Ей требовалось время, чтобы осознать услышанное. Теперь она смотрела на Криса совсем иначе и была готова простить ему его безразличие, скудный эмоциональный интеллект и насилие, причиненное в начале их знакомства. Он для нее стал героем, прошедшим через ад, который смог, несмотря ни на что, сохранить в себе человечность.

Границу было решено переходить рано утром. По словам Криса, в это время солдаты на посту должны быть максимально уставшими и безразличными ко всему происходящему. А если попадется кто-то из новичков, то он даже побоится связаться в такую рань с командором, чтобы не нарваться на гнев, и просто пропустит их без разбирательств. Поэтому ближе к пяти часам утра дочь командора в сопровождении солдата подошла к охраняемому посту, всем своим видом демонстрируя уверенность в своих действиях. Но план, за который так ручался Крис, начал рушиться практически сразу.

То, что он допустил критическую ошибку, солдат понял, когда они уже были на границе. Иса заметила, как Крис, до этого державшийся уверенно, начал вдруг теребить полы мундира. Но назад дороги уже не было — у поста они были одни, а вокруг с десяток военных, причем некоторые из них были в камуфляжной форме солдат армии Мира.

— Стоять! — грубо крикнул солдат в черном мундире, как у Криса. — Я сказал, стоять!

Крис остановился и незаметно сжал руку Исы, пытаясь дать ей понять, что все хорошо. Это не помогло. Она уже осознавала, что все складывается не в их пользу, ведь Крис рассчитывал на меньшее количество военных и их более лояльное отношение к товарищу и радужному ребенку. Эти же солдаты были настроены явно враждебно и хоть были с Крисом коллегами, но наглядно ставили себя выше него.

— Кто такой? – неформально обратился солдат к Крису, но сам посмотрел на едва скрывающую ужас Ису. Она про себя уже проговаривала: «Нас убьют, нас убьют, нас убьют».

Солдат, что подошел к ним, был на вид лет на десять старше Криса. У него были светлые короткие волосы и нос, похожий на картошку.

— Солдат объединения Крис, – почти безразлично ответил спутник Исы.

— Мне не важен твой позывной, солдат. Как. Твое. Имя, — военный говорил громко и четко, буквально выплевывая каждое слово в лицо Крису.

— Кристофер Гранд, если тебе так угодно знать. Но по базе ты все равно сможешь найти меня только как Криса, — солдат изящно издевался над коллегой, и тот это явно понимал, поэтому раздражался все сильнее.

Схватившись за оружие, солдат махнул товарищам, и они обступили Ису с Крисом со всех сторон. Тот, что с носом-картошкой, в это время отошел к посту, чтобы, по всей видимости, проверить базу, как и сказал ему Крис.

Иса осмотрелась. Эта граница была совсем не такой, как предыдущая. Никакой красивой каменной стены, как из фэнтезийных историй. Вторая граница представляла из себя трехметровый глухой забор с небольшими антеннами — вероятно, нужными для подачи тока. Примерно через каждые 50 метров располагались небольшие вышки-посты, в которых находились военные. Ису смущало только то, что она никак не могла увидеть ни одних ворот — забор был сплошной.

Через некоторое время светловолосый солдат вернулся с еще более недовольным лицом, чем прежде. Однако, если в базе не было бы Криса, он бы сразу отдал приказ.

— Какая честь, — ехидно сказал солдат, глядя на Криса. – Я Лойз.

— А как же имя? Я вот тебе свое назвал.

Солдат Лойз сплюнул слюну возле ботинок Криса.

— Дмитрий Ковалько, — мужчина оскалился. — Доволен?

— Да мне как-то плевать.

Иса была готова убить Кристофера в этот момент за длинный язык. Она не понимала, зачем он испытывает судьбу и дразнит этого солдата, который в любой момент мог приказать убить их.

— А ты забавный, — Лойз наигранно засмеялся, — и бессмертный, как я посмотрю. Именитый солдат объединения пересекает вторую границу вместе с пропавшей дочерью командора Райса. И это после того, как он, по словам Второго, нарушил приказ! Можешь сказать мне, почему я до сих пор не прикончил тебя?

В этот раз Крис промолчал. Подняв глаза, Иса заметила, как солдат замер. Впервые она видела на его лице растерянность. Это говорило только об одном — план полностью провалился.

— Неужто ты думал, что, увидев радужную малышку, я обомлею и сразу же пропущу тебя? — снова злорадный выдавленный смех. — Да я таких разноцветных видел столько, что меня уже радугой скоро будет тошнить.

Лойз больше не смеялся. Он скалился, наблюдая за реакцией Криса, который стоял на месте, не шелохнувшись. Паника же Исы была заметна невооруженным взглядом и нарастала с каждой минутой. Она не знала, что ей делать — вмешаться или же молчать, доверившись солдату, который больше явно не контролировал ситуацию.

Вдруг Крис ожил и шумно вздохнул. Иса и Лойз одновременно устремили на него удивленные взгляды.

— Ты слишком много болтаешь, Дмитрий Ковалько, а я теряю терпение, — Крис быстро достал пистолет и навел его на Лойза. Другие солдаты тут же среагировали и направили на него свои автоматы. — Я должен доставить мисс Райс в безопасное место, а ты, дерьмо собачье, только отнимаешь мое время.

— Надо же! — Лойз поднял руки. — Безопасное место — это куда же? А папочка-то принцессы в курсе, Крис? А? — Лойз продолжал насмехаться, чувствуя себя уверенно даже с наведенным на него пистолетом, ведь он знал — Крис не выстрелит. Это самоубийство.

— Не твоего скудного ума дело. Таких, как ты, отправляют охранять границу, потому что больше ничего доверить не могут. А я выполняю действительно важные поручения, влияющие на судьбу нашего прекрасного Мира.

Крис снял пистолет с предохранителя, демонстрируя решимость выстрелить Лойзу в голову, если тот продолжит пудрить ему мозги. Несколько мучительно долгих секунд Лойз не реагировал и лишь сверлил Криса раздраженным взглядом. А потом он вдруг махнул товарищам, приказывая опустить оружие.

— Ладно, ладно, ладно, Крис. Поступим следующим образом, — Лойз подошел к Крису и положил длинные пальцы с кровавыми заусеницами на дуло его пистолета, — для начала все уберем пушки. Мне тут убийства не нужны, потом еще отчитываться.

Глядя Лойзу в глаза, Крис опустил пистолет, но не убрал, по-прежнему держа палец на курке.

— Пропустить я вас не могу, понимаешь? О девчушке уже во всех новостях трубили, Райс на уши всех поднял. Дома ее ждут. Ты ведь хочешь домой, малышка? – Лойз слегка наклонился и коснулся влажным пальцем носа Исы, щелкнув по нему. Девочку чуть не стошнило. — Ей пора домой, Кристофер, а меня ждет большое вознаграждение.

Слова Лойза помогли Исе понять, в чем именно Крис просчитался. Наспех составленный план основывался на том, что Райс поставит сохранность наследницы на первое место и позволит одному из самых надежных солдат объединения доставить ее в безопасное место. Но Крис даже не допускал мысли, что другие солдаты, узнав о пропавшей дочке командора, увидят в этом способ нажиться. Ведь наверняка Теодор Райс не поскупится на вознаграждение для спасителя своего единственного ребенка. И хоть репутация у Криса была практически безупречная, ему нельзя было отрицать факт, что всегда найдется такой вот придурок, как Лойз, готовый на все ради денег и положения.

Лойз служил на этой границе уже давно — лет 10 или 12. Он устал считать. За эти годы пост и подчиненные, которые, словно мухи, слетались на говно, а, насытившись, улетали, ему осточертели. Ведь Лойзу, как им, не везло. Он улететь не мог. В молодости в академии он был одним из лучших кадетов, поэтому быстро завоевал доверие командоров. Приятный на вид, обаятельный и, что самое главное, не особо придерживавшийся норм морали солдат отлично подходил для самой грязной, оттого и хорошо оплачиваемой работы. Но вместо этого ему доверяли охранять неприкасаемых радужных детей, из-за чего Лойз чувствовал себя не военным, а нянькой на подхвате.

Солдат сменил семь семей. Он делал все, чтобы заполучить хорошие рекомендации, но командоры отзывались о нем только как о «прелестном телохранителе». С такой характеристикой на нормальную работу рассчитывать не приходилось. Сослуживцы часто завидовали Лойзу, а он был готов придушить следующего ребенка командора, чтобы только больше никогда не видеть эти ненавистные разноцветные макушки.

За все время работы в качестве охранника Лойз допустил только одну ошибку. Это был мальчишка командора Георганяна. Солдат побрил его налысо, как паршивую овцу. Особой причины на это не было. Лойза просто раздражали эти ярко-оранжевые кудри, которые он видел изо дня в день. Наказание последовало незамедлительно. Его сослали сторожить вторую границу, отделяющую нормальный Мир от мрачных никому ненужных окраин. И что бы Лойз не делал, покидать пост ему не разрешали. Поэтому в девчонке Райса, так удачно угодившей в его руки, он впервые за эти годы увидел свой обратный билет.

— Очень жаль, Лойз, что твоя жизнь была таким куском дерьма.

Солдат, чье внимание было сосредоточено на Исе, даже не успел выпрямиться и посмотреть на Криса, когда пуля оказалась у него в виске. Капли крови брызнули в лицо Ликорис, а затем сильная рука отбросила ее в сторону на несколько метров. Девочка сильно ударилась спиной о дерево, из-за чего потемнело в глазах. Иса мотала головой в попытках разобраться, что произошло, но могла лишь слышать выстрелы и звуки будто разрывающейся плоти. Через несколько секунд, которые показались вечностью, зрение все-таки вернулось, и светло-голубые глаза закрутились в глазницах в попытках отыскать Криса. Он стоял на прежнем месте и целился в солдата, бегущего по направлению к посту.

Вновь раздался оглушительный выстрел. Военный с простреленной головой упал на землю, после чего Крис убрал в кобуру пистолет, перед этим протерев его о свой мундир. Иса с ужасом отметила, что он даже не запыхался. Будто для него привычно зверски убивать в одиночку военных.

Встретившись взглядами с Исой, Крис подбежал к ней и присел на одно колено, чтобы осмотреть ее голову на предмет травм. С ней все было в порядке, за исключением шока.

— Идем. Сейчас сюда сбегутся солдаты с соседних постов, — быстро сказал Крис и помог Исе встать.

До поста девочка бежала, слегка прихрамывая. Спина ныла после столкновения с деревом. Но боль уступала место ужасу, который она испытывала, глядя на то, что за считанные секунды сделал Крис. Военные, что совсем недавно стояли, направляя автоматы на них, теперь лежали без чувств в лужах собственной крови. Он не просто расстрелял десяток солдат. Некоторые из них были буквально разорваны на части. Подойдя к забору, Иса заметила на нем мерзкую красно-серо-бурую субстанцию, стекавшую вниз к трупу солдата, что валялся с пробитым черепом — это были его мозги.

Иса тяжело дышала и практически ничего не слышала, кроме пульсации в голове. Крис держал ее за руку и тащил к посту, а она лишь думала о том, кто он вообще такой. Обычный человек, даже самый искусный воин, не смог бы расправиться с опытными солдатами так быстро, еще и в одиночку. Он убил их так легко, практически голыми руками, будто они состояли не из плоти и крови, а из простой бумаги. И никто точно не смог бы отбросить девушку, даже такую хрупкую, как Иса, на несколько метров одной рукой.

Пока Иса пыталась осознать, что вообще произошло, Крис быстро нажал несколько кнопок, и часть забора, который казался сплошным, отделилась, отворяясь. Солдат вновь потащил практически обмякшую Ису к воротам. Времени уже совсем не оставалось, но ноги девочки уже не слушались ее. Она тянула Криса назад, постоянно спотыкаясь, поэтому ему пришлось подхватить ее на руки. Так, лежа без чувств на кровавых руках, Иса пересекла вторую границу, и как только проход за ними исчез, потеряла сознание.