Невеста демона. Заложница метки

Глава 1. Теплый прием с привкусом серы.

— Эйсака! — мой крик был такой силы, что, казалось, старые стены дома вздрогнули.

В дверях показалась младшая сестра. Рыжая копна волос, в руках — надкушенное яблоко, а на лице — полнейшая безмятежность.

— Ты снова надела моё платье? Оно же совершенно новое! — я в упор посмотрела на неё, не скрывая негодования.

— Я всего лишь примерила его ненадолго, — ответила она, продолжая невозмутимо жевать. — Чего ты так расшумелась? Я же его не порвала.

— «Ненадолго»?! — я в ярости топнула ногой. Яблоко выскользнуло из её пальцев и с глухим стуком покатилось по полу. — А пятно? Хочешь сказать, оно само там выросло?

— Наверное, когда я его вешала, оно было чистым — пробормотала Эйсака, пятясь назад.

Наш спор прервал сухой стук каблуков. В комнату вошла бабушка и окинула нас своим знаменитым «ледяным» взглядом.

— Что за шум? Сколько раз повторять: стены в этом доме тонкие, как пергамент. Нас на соседней улице слышно!

— Бабушка, посмотри! В чем мне теперь ехать? — я с надеждой обернулась к ней. — Эйсака совсем обнаглела, а ты молчишь!

Я бросила на сестру испепеляющий взгляд, но бабушка лишь тяжело вздохнула.

— Ох, вечно вы из мухи слона раздуваете. Дай сюда.

Она взяла платье, едва коснулась ткани сухими пальцами и едва слышно прошептала заклинание. Пятно исчезло на глазах, будто его и не было. Вернув мне обновленный наряд, бабушка развернулась и мелким, но быстрым шагом вышла из комнаты.

Эйсака виновато переступила с ноги на ногу и потянулась к моему чемодану.

— Давай помогу собраться Правда, я не хотела его пачкать. Сама не пойму, откуда оно взялось.

— Ладно, проехали, — я приняла её помощь, и мы вдвоем принялись укладывать вещи.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и шорохом ткани. Эйсака внезапно замерла, её взгляд упал на моё плечо.

— Как думаешь ты сможешь поступить? Ведь у тебя там — она запнулась, понизив голос до шепота, — Метка Демона.

Я невольно коснулась плеча. Под тонкой тканью кофты жгла кожу темная печать.

— Придется скрывать её чарами, — выдохнула я. — До двадцатилетия еще два года, в шестнадцать она не должна проявиться в полную силу. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Бабушка знает?

— Давно. Она помогает мне прятать её с самого детства.

Эйсака кивнула, но тень тревоги не покинула её лица. Метка была не просто изъяном — это было клеймо, способное в одночасье превратить жизнь в кошмар.

— Я всегда буду рядом, если что-то пойдет не так, — тихо, но твердо сказала сестра.

— Спасибо. Ты всегда была моей опорой.

Мы закончили сборы в странном оцепенении. Я знала: этот отъезд — начало пути, который приведет либо к величию, либо к гибели. Когда последний замок на чемодане щелкнул, мы вышли в коридор. Бабушка ждала у порога. Её глаза лучились мягким, печальным светом.

— Всё готово? — спросила она, обнимая меня.

— Да, бабушка. Я готова.

— Будь осторожна, девочка моя. Помни, кто ты, но не давай другим увидеть лишнего.

У ворот уже переминались лошади. Эйсака помогла мне забраться в экипаж. Дверца захлопнулась, отрезая меня от родного дома. Глядя в окно на тающие в утреннем тумане леса и поля, я чувствовала, как сердце пускается вскачь. Впереди ждала неизвестность, и права на ошибку у меня не было.

Дорога до Академии высших магических искусств заняла почти три дня, и за это время я успела тысячу раз проклясть и свою судьбу, и свою метку, и своего кота.

Мурзик, мой верный (и крайне ворчливый) фамильяр, всю дорогу пытался вылезти из корзинки, утверждая, что его достоинство истинного защитника рода Стоун страдает от запаха старой обивки экипажа.

— Мелисса, — проскрипел кот, высунув из-под пледа недовольную морду. — Если нас там не накормят отборной печенкой, я лично выдам твою тайну первому встречному демону. Хотя бы из мести за этот трясущийся гроб на колесах.

— Замолчи, — буркнула я, поправляя обсидиановый браслет на запястье. — Нам нужно залечь на дно. В этой академии столько студентов, что один несчастный демон-жених меня ни за что не найдет.

Но стоило экипажу затормозить перед коваными воротами, как под кофтой, прямо на плече, стало невыносимо горячо.

Академия встретила меня готическими шпилями и шумом сотен голосов. Здесь пахло озоном, старыми свитками и неприятностями. Как только я ступила на брусчатку внутреннего двора, обсидиановый браслет на моей руке мелко задрожал.

«Только не это»,— пронеслось в голове.

Метка на плече не просто покалывала — она буквально полыхала. Такое случалось лишь тогда, когда «источник» связи находился где-то поблизости. Но этого не могло быть! Бабушка клялась, что в этой глуши меня никто не выследит.

— Эй, ты! Чего встала посреди дороги? — раздался за спиной чей-то высокомерный голос.

Я резко обернулась, едва не выронив корзинку с Мурзиком. Передо мной стоял мужчина, от одного взгляда на которого в жилах застывала кровь.

Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем черном камзоле. Его волосы, доходящие до плеч, отливали стальным блеском, а алые глаза с тонкими черными ободками смотрели на меня с таким безразличием, будто я была досадным насекомым, преградившим ему путь.

— Я я абитуриентка, — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — А вы, судя по манерам, местный привратник?

Кот в корзинке отчетливо икнул.

Мужчина сузил глаза. Воздух вокруг него наэлектризовался, и я почувствовала тяжелую, удушающую мощь. Это был не просто маг. Это был демон. И не самый рядовой.

— Привратник? — его голос прозвучал как шорох осыпающихся камней. — Запишите себе на лбу, адептка как вас там?

— Мелисса Стоун, — отчеканила я, вскинув подбородок.

— Так вот, адептка Стоун, — он сделал шаг ко мне, и метка на моем плече обожгла так сильно, что я едва не вскрикнула. — Я — Айшир, ректор этой академии. И если вы планируете дожить до первой сессии, советую прикусить свой язвительный язык. Нам в академии не нужны проблемные человечки с завышенным самомнением.

Он окинул меня коротким, оценивающим взглядом. На мгновение в его алых глазах что-то вспыхнуло — узнавание? Удивление? Но оно тут же сменилось привычным холодом и брезгливостью.

— Свободна, — бросил он, разворачиваясь и уходя прочь.

Тихий ужас фамильяра

Когда ректор скрылся за массивными дверями главного корпуса, я наконец смогла выдохнуть. Метка на плече начала медленно остывать, превращаясь в тупую ноющую боль.

— Мелисса — прошептал Мурзик, высунув голову и глядя в ту сторону, куда ушел Айшир. — У меня для тебя две новости. Одна плохая, вторая — просто катастрофическая.

— Валяй, — я нервно поправила браслет, который стал ледяным на ощупь.

— Плохая: твой ректор — принц ада и самый опасный тип в этом полушарии.

— А катастрофическая?

— Его метка только что среагировала на твою.Я видел, как он дернул плечом. Он понял, кто ты. Но, кажется, он от тебя не в восторге.

Я посмотрела на свои дрожащие руки. Значит, я приехала прятаться от демона-жениха прямо в логово к этому самому демону?

— Ну и отлично, — я покрепче перехватила сумку. — Ему не нужна «человечка с язвительным языком»? Прекрасно. Мне тоже не нужен высокомерный бабник с алыми глазами. Будем игнорировать друг друга, пока я не найду способ снять эту проклятую метку.

— Ты серьезно собралась воевать с ректором-демоном? — кот скептически выгнул бровь.

— Я Стоун, Мурзик. А мы, Стоуны, никогда не сдаемся без боя.

Я решительно зашагала к дверям приемной комиссии. Впереди меня ждали два года до совершеннолетия, целый замок магов и один ректор, которого я уже успела возненавидеть всем сердцем.

Привратник? Этот рогатый индюк в шелковом камзоле только что назвал меня «человечкой»? Я стояла посреди мощеного двора, сжимая ручки корзинки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Воздух вокруг всё еще вибрировал от его тяжелой, пряной ауры — смеси сандала, горького шоколада и надвигающейся грозы.

— Ну, чего застыла, как соляной столп? — Мурзик бесцеремонно высунул лапу из корзинки и поскреб когтями по моей ладони. — Иди уже, пока он не передумал и не превратил нас в два куска обгоревшего угля. Ты видела его глаза? Это же не просто алый, это цвет запекшейся крови грешников!

— Видела я всё, — прошипела я, поправляя на плече лямку сумки. — И глаза видела, и этот его взгляд, будто он одолжение мне делает, просто дыша со мной одним воздухом. Подумаешь, принц ада! У нас в роду тоже не лыком шиты.

Я решительно зашагала к тяжелым дубовым дверям главного корпуса. Браслет из обсидиана на моем запястье стал подозрительно теплым. Он был вырезан из цельного куска вулканического стекла, испещренного мелкими рунами, которые бабушка нашептывала три ночи напролет. Сейчас эти борозды едва заметно пульсировали тусклым фиолетовым светом. Это означало одно: магия сокрытия работает на пределе возможностей.

Внутри академия напоминала чрево огромного каменного зверя. Своды потолков терялись в густой тени, а вдоль стен стояли рыцарские доспехи, которые, клянусь, поворачивали шлемы мне вслед. Пол, выложенный мозаикой из черного и белого мрамора, гулко отзывался на каждый мой шаг.

— Приемная комиссия на втором ярусе, — проворчал кот, зарываясь обратно в плед. — Постарайся не хамить хотя бы секретарю. Если нас поселят в подвал к крысам, я объявлю голодовку.

Поднявшись по широкой винтовой лестнице, я оказалась в длинном коридоре, уставленном кадушками с какими-то хищными цветами. У нужной двери толпились адепты. В основном это были демоны: высокие, породисто-бледные, с едва заметными бугорками рожек под волосами или необычным разрезом зрачков. На их фоне я со своими веснушками и растрепавшейся косой выглядела как деревенская девчонка, случайно забревшая на королевский бал.

— Имя? — сухо спросила женщина-секретарь, даже не поднимая головы от кипы пергаментов. На ее носу сидели очки в золотой оправе, а из высокой прически торчала костяная спица, подозрительно похожая на чье-то ребро.

— Мелисса Стоун. Факультет общей магии и артефакторики.

Секретарь замерла. Она медленно подняла взгляд, и я увидела, что ее глаза абсолютно белые, без зрачков. Она принюхалась, словно гончая на охоте.

— Стоун? Та самая семья, что поставляет лучшие обереги для южных границ? — Она чуть наклонилась вперед. — От тебя пахнет странно, девочка. Горным ветром и чем-то древним.

Я почувствовала, как капля пота скатилась по позвоночнику. Метка на плече, скрытая под слоями ткани и заклинанием, вдруг дернулась. Короткий, обжигающий импульс, похожий на удар тока. Я невольно прижала руку к плечу, делая вид, что поправляю воротник.

— Это фамильяр, — быстро выпалила я, кивнув на корзинку. — Он у меня старый, ворчливый и очень пахучий. Бабушка говорит, это от избытка магии.

Мурзик в корзинке возмущенно мяукнул, но секретарь, кажется, удовлетворилась ответом. Она чиркнула что-то на листке и протянула мне тяжелый медный ключ.

— Башня Западных Ветров, комната четыреста двенадцать. Твоя соседка уже прибыла. Ужин в семь. И постарайся не попадаться на глаза ректору после отбоя. Его Светлость лорд Айшир не любит, когда нарушают тишину его замка.

— Мы уже познакомились, — буркнула я, забирая ключ. — Незабываемое впечатление.

Я развернулась и почти столкнулась с группой старшекурсников. Они о чем-то весело переговаривались, но когда я проходила мимо, один из них — высокий демон с татуировками, ползущими по шее прямо к подбородку — внезапно замолчал и проводил меня странным взглядом.

— Чувствуешь? — шепнул он приятелю, не скрывая интереса. — Воздух зазвенел. Как будто где-то рядом созрел запретный плод.

Я прибавила шагу, почти переходя на бег. Сердце колотилось в самом горле. Обсидиановый браслет жег запястье, предупреждая об опасности. Эта академия была пропитана магией демонов, и моя метка реагировала на каждый всплеск их силы.

До своей комнаты я добралась в состоянии легкой истерики. Ключ дважды проворачивался в скважине, прежде чем замок щелкнул.

Комната оказалась на удивление уютной: две кровати с пологами из плотного синего бархата, огромный камин, который сам собой зажегся, стоило мне войти, и окно с видом на тренировочный полигон.

— Наконец-то! — Мурзик выпрыгнул из корзинки и тут же запрыгнул на кровать у окна, деловито обнюхивая подушки. — Здесь пахнет лавандой и подожди-ка жареными орехами? Неплохо. Жить можно.

Я же рухнула в кресло у камина и стянула кофту. В зеркале, висевшем на стене, отразилось мое бледное плечо. Прямо на нежной коже, перечеркивая ключицу, красовался изящный узор из черных нитей, похожий на переплетенные терновые ветви. Центр узора пульсировал багровым светом, словно там билось крошечное сердце.

— Она просыпается, Мурзик, — прошептала я, касаясь пальцами рисунка. Кожа под ним была горячей. — Почему сейчас? Бабушка говорила, что до двадцатилетия она будет спать.

— Потому что «источник» рядом, дуреха, — кот сел на край кровати, его хвост нервно дергался. — Ты видела его? Айшир — не просто демон. Он — чистокровный Принц первой крови. Его магия настолько сильна, что она вытягивает твою наружу, как магнит тянет железную стружку. Браслет — это всего лишь заслонка, но если он решит присмотреться

— Он не решит, — я упрямо тряхнула головой, поправляя волосы. — Ты же слышал: он бабник и гордец. Ему нужна покорная кукла, которая будет заглядывать ему в рот, а не «человечка с язвительным языком». Он сам сказал, что я ему не понравилась. Это наш шанс. Буду самой невыносимой адепткой в истории академии. Пусть он шарахается от меня, как от чумы.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела невысокая девушка с копной розовых волос и целой охапкой алхимических колб.

— Ой! Ты уже здесь! — она едва не выронила одну из склянок. — Привет! Я Элара. Ты ведь Мелисса, да? Та самая, что нахамила ректору прямо у ворот? О боги, об этом уже шепчется вся академия! Расскажи скорее, он правда такой красивый вблизи, что хочется упасть в обморок, или это просто освещение так удачно падает?

Я вздохнула, глядя на свою новую знакомую. Кажется, спокойная жизнь в тени мне точно не грозит.

— Он правда такой высокомерный, что хочется его ударить, — ответила я, натягивая кофту обратно. — А насчет красоты на любителя. Лично я предпочитаю кого-нибудь без мании величия.

Мурзик в углу издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок, и принялся вылизывать лапу, явно предвкушая веселое будущее. А за окном, в сгущающихся сумерках, на вершине самой высокой башни зажегся алый огонь — знак того, что ректор вернулся в свои покои. И я кожей чувствовала, что его взгляд, холодный и проницательный, направлен именно в сторону нашего корпуса. Он знал. И это знание висело над нами, как занесенный меч.

Элара, не дожидаясь моего ответа, с грохотом свалила свои склянки на свободный стол. Одна из колб, наполненная подозрительной густой жижей цвета переспелой сливы, опасно покачнулась, и по комнате тут же распространился резкий аромат жженой корицы и болотного мха.

— Учти, — затараторила она, вытирая испачканные в розовом порошке пальцы о подол своей мантии, — ректор Айшир не просто «высокомерный». Он — стихийное бедствие. Говорят, в прошлом году одна первокурсница попыталась подбросить ему в чай любовное зелье собственного приготовления. Так он не просто его распознал, он заставил её выпить весь котел целиком, а потом неделю заставлял её выщипывать сорняки в саду мандрагор. Без перчаток!

Я поморщилась, представляя эту картину. Моё плечо снова обдало жаром, словно в кожу впились сотни раскаленных игл. Обсидиановый браслет на запястье налился тяжестью, став почти ледяным — так он пытался компенсировать вспышку магии метки.

— Мелисса, ты побледнела, — Элара вдруг замолчала и внимательно посмотрела на меня. — Тебе плохо? Дорожная лихорадка? У меня есть отличная настойка на чешуе речного тритона, моментально прочищает мозги.

— Нет, спасибо, — я выдавила из себя подобие улыбки. — Просто долгий путь. И ваш ректор действительно оставляет после себя гнетущее впечатление.

Мурзик, до этого момента увлеченно терзавший зубами угол шелковой подушки, внезапно замер и навострил уши. Его хвост, похожий на пушистый ершик для чистки дымоходов, нервно дернулся.

— К нам идут, — прошипел он, спрыгивая на пол и замирая в боевой стойке.

В дверь не просто постучали — по ней ударили с такой силой, что медная ручка жалобно звякнула. Не дожидаясь приглашения, створка распахнулась, и на пороге замер высокий худощавый демон в ливрее академии. В руках он держал поднос, на котором лежал запечатанный сургучом конверт. Сургуч был неестественно черным, с оттиском в виде рычащей головы дракона.

— Адептка Стоун? — голос слуги был лишен эмоций, как у ожившего мертвеца. — Ректор требует вашего немедленного присутствия в своем кабинете.

— Сейчас? — я невольно прижала руку к груди, чувствуя, как под пальцами через ткань платья пульсирует проклятый рисунок. — Но я только приехала! У меня даже нет формы, и

— Ректор не любит повторять, — холодно отрезал слуга, протягивая мне конверт. — И он просил передать: «Оставьте своего блохастого спутника в комнате. В моем кабинете и так слишком много шерсти от прошлых посетителей».

Мурзик оскорбленно взвыл и выпустил когти, впиваясь в ворс ковра. Я же почувствовала, как к лицу приливает кровь. «Блохастого спутника»? «Человечка»? Да он издевается!

— Передай своему хозяину, — я сделала шаг вперед, и в моих глазах, наверное, сейчас сверкали настоящие молнии, — что я буду через пять минут. И пусть приготовит чай. Крепкий. Без яда.

Слуга лишь коротко кивнул и исчез в коридоре, оставив после себя слабый запах озона.

— Ты с ума сошла! — Элара схватилась за голову, едва дверь захлопнулась. — Ты ставишь ему условия? Ему?! Мелисса, он же вышвырнет тебя из академии раньше, чем ты успеешь распаковать чемодан!

— Пусть попробует, — я схватила со стола браслет, который сняла на минуту, и с силой застегнула его на запястье. — Моя бабушка платит за это обучение не для того, чтобы какой-то рогатый самодур портил мне нервы в первый же вечер.

Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела взъерошенная брюнетка с горящими голубыми глазами и россыпью веснушек на вздернутом носу. Я быстро пригладила растрепавшиеся волосы и поправила воротник, стараясь максимально плотно закрыть шею и плечо.

— Мурзик, сиди здесь и не вздумай грызть подушки Элары, — скомандовала я коту. — Если я не вернусь через час

— то я пойду искать твои останки в подземельях, — меланхолично закончил фамильяр, укладываясь обратно на кровать. — Иди уже, Невеста. Твой суженый явно теряет терпение. А когда демон теряет терпение, в небе начинают падать птицы.

Я вышла в коридор, чувствуя, как обсидиан холодит кожу. Каждый шаг давался с трудом — метка вела себя так, будто пыталась прорвать плоть и вырваться навстречу тому, кто ждал меня в башне. Она не просто «палыхала», она пела. Тонкий, едва слышный звон в ушах становился громче по мере того, как я приближалась к массивным дверям ректорского крыла.

Воздух здесь стал густым, тяжелым от магии. На стенах висели гобелены, изображающие битвы древних существ, и казалось, что вышитые демоны следят за мной своими стеклянными глазами.

Перед дверью в кабинет я на секунду замерла. Моя ладонь легла на холодный металл ручки. Сердце в груди билось так неистово, что казалось, оно вот-вот сломает ребра.

«Спокойно, Мелисса. Ты — Стоун. Ты просто студентка. Он — просто ректор. Он ничего не знает или делает вид, что не знает».

Я толкнула дверь.

Кабинет Айшира был погружен в полумрак. Единственным источником света был камин, в котором плясало странное синее пламя, и несколько парящих в воздухе магических сфер. Ректор сидел за огромным столом из темного дерева, заваленным свитками. В полумраке его алые глаза светились особенно ярко, как два раскаленных угля.

Он не поднял головы, продолжая что-то быстро писать длинным черным пером.

— Проходите, адептка Стоун, — его голос обволакивал, проникая под самую кожу. — Присаживайтесь. И ради всего святого, перестаньте так громко думать. У меня от вашего возмущения начинают дрожать чернильницы.

Я замерла на пороге, чувствуя, как метка на плече сделала финальный, самый мощный рывок, и браслет на моем запястье жалобно звякнул, покрывшись мелкой сеткой трещин. Мы были в одной комнате, и скрывать правду становилось почти невозможным.

Я сделала шаг вперед, и звук моих каблуков по каменному полу показался оглушительным, словно удары молота. Кабинет ректора жил своей жизнью: на полках шелестели страницами старые книги, в углу тихонько позвякивали песочные часы, в которых вместо песка пересыпалась искрящаяся пыль, а синее пламя в камине не давало тепла — от него веяло могильным холодом.

Я опустилась на край жесткого кресла, оббитого кожей какого-то диковинного зверя. Обсидиан на моем запястье продолжал крошиться. Мелкая черная пыль осыпалась на мой подол, и я судорожно сжала кулаки, пряча руки в складках платья. Если браслет рассыплется сейчас, прямо здесь...

— Вы так усердно прячете свои руки, адептка Стоун, будто украли из моей библиотеки бесценный гримуар, — наконец произнес Айшир.

Он отложил перо. Оно само собой застыло в воздухе, замерло над чернильницей, ожидая продолжения. Ректор медленно поднял голову, и я на мгновение забыла, как дышать. Его лицо в свете магических сфер казалось высеченным из бледного мрамора. Алые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели не на меня, а как будто сквозьменя, проникая в самые сокровенные уголки души.

— Ваша бабушка прислала мне письмо, — он откинулся на спинку кресла, и я заметила, как его пальцы, длинные и изящные, слегка постукивают по подлокотнику. — Она просила «присмотреть» за вами. Сказала, что у вас слишком живой характер. Хотя я бы назвал это отсутствием инстинкта самосохранения.

— Мой характер — это исключительно моя забота, господин ректор, — я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, хотя под кофтой метка уже не просто «пела», она буквально выжигала клеймо на моих костях. — Я приехала сюда учиться марии, а не выслушивать лекции о моем поведении.

Айшир вдруг замер. Его ноздри едва заметно дрогнули, он втянул воздух, словно хищник, почуявший след. В кабинете стало так тихо, что я слышала, как бьется мое собственное сердце — часто, рвано, испуганно.

— Чем это от вас пахнет, Стоун? — он медленно поднялся из-за стола.

Его движения были тягучими и опасными, как у пантеры перед прыжком. Он обошел стол, и я невольно вжалась в кресло. Он был слишком высоким, слишком мощным, и от него исходила такая волна первобытной, темной силы, что мой обсидиановый браслет издал последний, едва слышный «дзынь» и окончательно лопнул. Крупный осколок больно впился мне в ладонь, но я даже не поморщилась.

— Пахнет? — переспросила я, чувствуя, как по плечу разливается невыносимый жар. — Наверное, это дорожная пыль. Или мой фамильяр. Я же говорила, он у меня специфический.

Айшир остановился в шаге от меня. Он наклонился так низко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. Его взгляд на мгновение скользнул к моему вороту, туда, где под тканью скрывалась метка. Я видела, как в его алых глазах расширяются зрачки, поглощая радужку, превращая их в два бездонных колодца тьмы.

Его собственная метка — я знала это — сейчас тоже жгла его кожу. Но он не подал вида. На его губах заиграла тонкая, почти незаметная усмешка, полная яда и холодного торжества.

— Горная лава и ледяная сталь, — прошептал он, и от его голоса по моей коже побежали мурашки. — Очень странный запах для «обычной человечки».

Он внезапно протянул руку, и я зажмурилась, ожидая, что он сейчас сорвет с меня воротник и выставит мою тайну на всеобщее обозрение. Но Айшир лишь поправил выбившийся из моей прически локон. Его пальцы на секунду коснулись моей кожи за ухом, и по моему телу прошел такой мощный электрический разряд, что я едва не вскрикнула.

— Свободны, Мелисса, — внезапно холодно произнес он, отстраняясь. — Идите в свою комнату. И передайте своей бабушке, что я буду присматривать за вами с особым пристрастием.

Я вскочила с кресла, едва не опрокинув его. Осколки браслета хрустнули под моими ногами. Я не знала, понял он или нет, но его безразличие было хуже любого обвинения.

— Спокойной ночи, господин ректор, — бросила я и бросилась к выходу, чувствуя на своей спине его тяжелый, испепеляющий взгляд.

Я вылетела в коридор, прижимая руку к плечу. Метка пульсировала так сильно, что я видела ее свет сквозь ткань — багровое сияние, которое невозможно было скрыть ни одним заклинанием.