Невеста демона. Заложница метки

Глава 3. Ночные тени и шепот крови.

Часы тянулись бесконечно. Я переписывала витиеватые руны, стараясь не вчитываться в бесконечные списки павших героев и захваченных земель. Спина затекла, а пальцы под тонкими нитями перчаток начали неметь. Мурзик, которого я контрабандой пронесла в широком кармане мантии, наконец не выдержал и вылез наружу.

— Мелисса, это издевательство над кошачьим достоинством, — проворчал он, запрыгивая на стол и едва не опрокидывая чернильницу. — Здесь пахнет скукой и дохлыми мышами. Почему мы просто не уйдем? Браслет не взорвется, если ты покинешь этот склеп на полчаса раньше.

— Он почувствует, Мурзик, — я вздохнула, потирая виски. — Он чувствует всё. Каждую мою мысль, направленную в его сторону, браслет тут же отправляет «отчетом» наверх.

— Так перестань о нем думать! — кот прищурился, глядя на мое запястье. — Думай о чем-нибудь другом. О сметане. О том, как мы подмешаем слабительное в чай магистра Гроха.

Я улыбнулась, но в ту же секунду браслет на руке внезапно сжался, став ледяным. Воздух в архиве изменился. Сквозняк, которого секунду назад не было, принес знакомый аромат: морозная хвоя и горький шоколад.

— Думаю, советы вашего кота по поводу слабительного весьма любопытны, адептка Стоун, — раздался из темноты низкий голос, от которого у меня по позвоночнику пробежала стая мурашек.

Айшир вышел из тени стеллажей так бесшумно, что даже Мурзик не успел предупредить. Ректор сменил официальный сюртук на более простую черную рубашку с расстегнутым воротом. В полумраке его алые глаза казались двумя раскаленными углями.

— Господин ректор, — я вскочила, едва не сбросив кота со стола. — Разве посещение архивов после полуночи входит в ваши обязанности?

— В мои обязанности входит контроль над безопасностью академии, — он подошел ближе, и я почувствовала, как магия в комнате сгущается, становясь почти осязаемой. — А вы, Стоун, — источник постоянной тревоги. Ваш браслет за последний час выдал такую гамму раздражения, что я не смог сосредоточиться на документах.

Он остановился прямо передо мной. Между нами был только стол, заваленный древними свитками. Айшир протянул руку и длинным пальцем коснулся одного из пергаментов, который я только что закончила переписывать.

— У вас ужасный почерк, — констатировал он, глядя мне в глаза. — Рваный, резкий. Совсем как ваш нрав.

— Какой есть, — огрызнулась я, чувствуя, как метка на плече начинает предательски пульсировать. — Если вам не нравится мой почерк, могли бы избавить меня от этой отработки.

— И упустить возможность понаблюдать за тем, как вы боретесь с собственной яростью? — он чуть склонил голову набок, и его волосы мазнули по плечу. — Ни за что. Это самое увлекательное зрелище в этом замке за последние сто лет.

Внезапно его взгляд изменился. Он стал серьезным, почти мрачным. Айшир обошел стол, сокращая дистанцию до критической. Я невольно попятилась, пока не уперлась спиной в стеллаж. Книги за моей спиной зашуршали, словно возмущенные тем, что их потревожили.

— Ваша метка, — он понизил голос до шепота, — она не просто проснулась. Она зовет.

Он поднял руку, и я замерла, ожидая удара или заклинания. Но его пальцы лишь осторожно коснулись ткани моей мантии на плече. Несмотря на слои одежды, я почувствовала обжигающий жар его ладони.

— Вы ведь чувствуете это, Мелисса? — его лицо было так близко, что я видела темные ободки вокруг его радужки. — Этот ритм. Она бьется в унисон с моим сердцем. Вы можете ненавидеть меня, можете язвить и прятаться за обсидианом, но ваша кровь уже признала меня.

— Это всего лишь магия, — прошептала я, чувствуя, как воля тает под его взглядом. — Древнее проклятие, которое лишает нас выбора. Я не ваша собственность.

— Выбор есть всегда, — Айшир внезапно отстранился, и холод архива тут же ударил мне в лицо, заставляя поежиться. — Например, вы можете продолжать упрямиться и сгореть изнутри от избытка силы, которую не в состоянии контролировать. Или вы можете позволить мне научить вас.

Он выпрямился, снова становясь тем самым холодным и недосягаемым ректором.

— Завтра в шесть утра на полигоне. Личная тренировка. Опоздаете — и я заставлю вас переписывать не архивы, а устав академии на языке древних демонов. А там, Мелисса, пятьдесят тысяч параграфов.

Он развернулся и ушел в темноту так же внезапно, как и появился. Синее пламя светильника дрогнуло и погасло, оставив меня в полной тишине.

— Ну и ну, — подал голос Мурзик из темноты. — Кажется, «обучение» будет жарким. Мелисса, ты как? Сердце так стучит, что я его здесь слышу.

— Замолчи, кот, — я прижала ладони к пылающим щекам. — Просто здесь слишком душно. Идем отсюда. Мне нужно поспать, пока этот рогатый садист не придумал, как еще изощреннее испортить мне жизнь.

Я не знала, что за стеллажами, скрытый тенями, Айшир еще долго стоял неподвижно, глядя на свои пальцы, которыми он касался моего плеча. На его коже остался слабый золотистый след моей магии, который медленно впитывался в его черные вены. Он знал, что игра становится опасной, но остановиться уже не мог.

Я выбралась из душных архивов, едва переставляя ноги. Воздух в коридорах академии казался теперь неестественно холодным, но он приятно остужал пылающее лицо. Мурзик семенил рядом, его когти приглушенно цокали по мраморным плитам, а хвост нервно подергивался из стороны в сторону.

— Шесть утра, Мелисса. Ты же понимаешь, что он выбрал это время только для того, чтобы поиздеваться над твоим человеческим циклом сна? — кот сочувственно вздохнул, хотя в его глазах всё еще горело любопытство. — Демонам вообще не нужно спать в нашем понимании, они подпитываются энергией хаоса. А ты в шесть утра обычно даже не помнишь своего имени.

— Я выживу, Мурзик. Главное — продержаться до двадцатилетия, — прошептала я, открывая дверь в нашу с Эларой комнату.

Но поспать мне было не суждено.

Едва я коснулась подушки, как из-под кровати вырвался сноп ярко-зеленых искр. Мурзик подпрыгнул до самого потолка, зашипел и распушился, превратившись в огромный меховой шар.

— Что это еще за фокусы?! — я вскочила, хватаясь за первый попавшийся артефакт на тумбочке — тяжелый медный подсвечник.

Из темноты под кроватью выкатилось маленькое, размером с яблоко, существо, покрытое густой фиолетовой шерстью. У него были огромные, как плошки, глаза и тонкие, почти прозрачные крылышки, которые вибрировали с таким звуком, будто кто-то быстро-быстро резал шелк.

— Помогите! Скверна! В саду Слез! — пропищало существо, мечась по комнате и ударяясь о стены.

— Это же садовый пикси, — выдохнула я, опуская подсвечник. — Одно из низших магических существ, которые следят за оранжереями академии. Эй, малыш, успокойся! Что случилось?

Пикси замер на краю моего стола, тяжело дыша. Его крошечные лапки дрожали.

— Корень Пожирателя... он проснулся. Он схватил магистра Гроха! Магистр пошел за луноцветом для эликсира, и теперь корень тянет его в Гнилую Топь на заднем дворе! Если не помочь... он станет удобрением к рассвету!

— А почему ты пришел ко мне, а не к ректору? — подозрительно прищурилась я.

— Ректор... ректор запер свою башню защитным контуром! — пикси запричитал еще громче. — А от тебя пахнет Тьмой и Хозяином! Ты пахнешь так же, как он, но ты здесь! Помоги!

Я посмотрела на свое запястье. Браслет Айшира мелко вибрировал. Если я сейчас побегу за ректором, я потеряю время. Если пойду сама — это безумие. Но Грох, хоть и был ворчливым демоном, сегодня спас меня от позора, вовремя прервав затянувшееся испытание с кристаллом.

— Мурзик, за мной, — скомандовала я, накидывая походный плащ.

— О боги, мы идем в Гнилую Топь посреди ночи? Мелисса, у тебя в роду точно были безумцы, а не маги! — проворчал кот, но решительно запрыгнул мне на плечо, впившись когтями в ткань.

Мы выскользнули из окна (первый этаж был милостью богов) и по тенистым аллеям бросились к южной окраине замка. Сад Слез ночью выглядел жутко. Деревья здесь плакали густой, светящейся смолой, которая капала на землю с тихим всхлипом. Воздух был пропитан ароматом гнили и тяжелого, дурманящего парфюма ночных цветов.

Гнилая Топь встретила нас хлюпаньем и странным, чавкающим звуком. В центре небольшого озерца, затянутого ряской, действительно барахтался магистр Грох. Его обычно аккуратная мантия была разорвана, а вокруг его пояса и шеи обвивались толстые, пульсирующие вены черного растения. Корень Пожирателя — паразитическое растение из нижних миров, которое питается магической энергией жертвы.

— Адептка... Стоун? — прохрипел Грох, пытаясь высвободить руку. — Бегите... позовите Айшира... он выпивает меня...

— Сейчас, магистр, держитесь! — я выхватила из-за пояса кинжал, который всегда носила с собой.

Я прыгнула на одну из кочек, едва балансируя над жижей. Корень Пожирателя почувствовал новую жертву. Несколько тонких отростков, похожих на щупальца, метнулись ко мне, свистя в воздухе.

— Мурзик, отвлекай! — крикнула я.

Кот спрыгнул с моего плеча и начал носиться вокруг корня, выпуская искры из своих когтей. Он кусал и царапал лианы, заставляя их дергаться. Я же подобралась ближе к Гроху. Но стоило мне замахнуться кинжалом, как браслет на моем запястье раскалился добела.

Магия Айшира внутри браслета взбунтовалась. Она почувствовала угрозу. Я почувствовала, как по моим венам разливается ледяная мощь демона, смешиваясь с моей собственной, горячей и необузданной силой. Это было похоже на взрыв.

Я не стала резать корень. Я просто схватилась за него голыми руками.

— Отпусти. Его! — выкрикнула я.

Багровое пламя сорвалось с моих пальцев. Это не был обычный огонь. Это было пламя Бездны, усиленное связью с истинным демоном. Корень Пожирателя издал почти человеческий вопль, съежился и мгновенно превратился в пепел.

Грох рухнул в грязь, тяжело дыша, но свободный. Я стояла на кочке, тяжело дыша, а мои руки всё еще светились алым. Браслет на запястье теперь не просто холодил — он пульсировал, словно одобряя содеянное.

— Что... что это было? — прошептал Грох, поднимая на меня глаза, полные ужаса и благоговения. — Такой магии... не бывает у людей.

— Это... — я запнулась, пытаясь спрятать светящиеся руки в рукава. — Это адреналин, магистр. И бабушкины настойки. Идемте, вам нужно в лазарет.

Но не успели мы сделать и шага, как из тумана, медленно и торжественно, вышла фигура. Айшир стоял на краю топи, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в алых глазах отражалось догорающее на моих руках пламя.

— Пять баллов Гриффи... то есть, факультету общей магии за спасение преподавателя, — произнес он ледяным тоном, в котором, однако, слышались опасные нотки. — И минус сто баллов лично вам, Мелисса, за нарушение комендантского часа и использование несанкционированной демонической магии в общественном месте.

Он подошел ко мне вплотную. От него веяло яростью и чем-то еще... гордостью?

— Магистр Грох, идите в замок. Я сам разберусь с этой... героиней.

Грох, пошатываясь и бормоча слова благодарности, побрел к свету окон. Мы остались одни в тумане Сада Слез.

— Ты использовала мою силу, — прошептал Айшир, хватая меня за плечо. На этот раз он не прятал свою метку — она сияла сквозь его тонкую рубашку багровым огнем. — Ты потянула её через браслет, как будто имела на это право.

— У меня не было выбора! — я вскинула голову, чувствуя, как внутри всё еще кипит его магия. — Вы же сами сказали — этот браслет связан с вашим резервом! Я просто... воспользовалась инструментом.

Айшир вдруг усмехнулся. Но это не была его обычная ядовитая ухмылка. Это была улыбка хищника, который понял, что его добыча куда опаснее и интереснее, чем он думал.

— Пользоваться инструментом и уметь направлять стихию — разные вещи, Мелисса. Завтра в шесть утра я не просто буду тебя тренировать. Я буду учить тебя не убить нас обоих при следующей вспышке.

Он провел рукой по моему лицу, стирая пятно грязи. Его пальцы задержались на моей щеке на секунду дольше, чем нужно.

— Иди спать, Заложница метки. Завтра ты поймешь, что Корень Пожирателя был лишь детской забавой по сравнению с тем, что я для тебя приготовил.

Я смотрела, как он уходит, исчезая в тумане, и знала одно: это приключение только началось. И Гнилая Топь была лишь первым шагом в пропасть, в которую мы летели вдвоем.

Я возвращалась в комнату, чувствуя себя так, словно меня пропустили через магический пресс. Грязь Гнилой топи подсохла на подоле моей мантии и теперь осыпалась серыми хлопьями при каждом шаге, оставляя за мной дорожку улик. Мурзик, вернувший себе привычный облик ворчливого домашнего кота, шел следом, старательно обходя каждую пылинку.

— Ты выглядишь как пугало, которое пыталось подраться с ураганом и с треском проиграло, — меланхолично заметил кот, когда мы подошли к двери. — Если твоя соседка не спит, приготовься к допросу с пристрастием. У таких, как она, любопытство в крови заменяет здравый смысл.

Я осторожно толкнула дверь, надеясь на чудо, но чуда не произошло. В комнате горел свет — три магических сферы плавали под потолком, заливая помещение ярким розоватым сиянием. Элара сидела на своей кровати, обложившись подушками, и с азартом помешивала в маленьком котелке что-то подозрительно пузырящееся. При виде меня она выронила серебряную ложечку, и та со звоном покатилась по полу.

— О боги, Мелисса! — взвизгнула она, вскакивая на ноги. — Ты где была? На тебя напал стадион бешеных мандрагор? Или ты решила лично проверить глубину крепостного рва?

Я устало привалилась к косяку, пытаясь незаметно прикрыть плечо, которое всё еще ныло от недавнего всплеска силы.

— Спасала репутацию академии и жизнь одного магистра, — буркнула я, стягивая грязный плащ. — Грох попал в неприятности в Саду Слез.

Элара замерла на полпути к шкафу с полотенцами. Её глаза округлились, а розовые волосы, казалось, стали еще ярче от возбуждения.

— В Саду Слез? Ночью? Там же чертовщина всякая водится! И ты ты пошла туда одна? — Она прищурилась, медленно обходя меня кругом, словно ищейка. — Погоди. От тебя пахнет озоном и гарью. Но не обычной, а такой, знаешь, сладковатой, как после удара высшей демонической молнии.

Она резко схватила меня за руку, заставив вскрикнуть от неожиданности. Её пальцы коснулись черного металла браслета на моем запястье.

— Он горячий! — выдохнула Элара, отпрянув. — Мелисса Стоун, не пытайся мне врать. Этот браслет — личная вещь лорда Айшира. Я видела, как он смотрел на тебя в зале. Это не был взгляд ректора на нерадивую студентку. Это был взгляд хищника на свою законную добычу.

— Не говори чепухи, Элара, — я прошла к умывальнику, судорожно пытаясь смыть грязь с рук. — Он просто контролирует мой резерв. Кристалл Истины вчера взбесился, ты же видела. Айшир боится, что я разнесу его драгоценный замок.

— О, конечно, — язвительно протянула соседка, запрыгивая на мою кровать и подминая под себя покрывало. — Контролирует резерв. Именно поэтому он примчался в сад среди ночи? Мне пикси нашептали, что он вынес тебя из тумана чуть ли не на руках! Рассказывай всё! Почему твоя метка так странно реагирует на него? Почему ты краснеешь каждый раз, когда звучит его имя?

Я замерла с полотенцем в руках.

— Я не краснею.

— Еще как краснеешь! Прямо сейчас, до самых корней волос! — Элара подалась вперед, её голос стал тихим и заговорщицким. — Послушай, я здесь второй год и знаю все сплетни. Айшир — принц первого круга. У него не может быть «просто симпатии» или «просто контроля». Если он выделил тебя, значит, твоя кровь для него — как магнит. Ты ведь его истинная, да? Та самая «Невеста из пророчества», о которой в аду слагают легенды, чтобы пугать непослушных бесят?

Мурзик в углу демонстративно зевнул, прикрыв рот лапой.

— Ну вот, я же говорил. Теперь она не отвяжется, пока не узнает цвет твоих детских пеленок.

— Это тайна, Элара, — я обернулась к ней, и в моем голосе против воли прорезались стальные нотки. — И если ты хоть словом обмолвишься кому-то

— Ты меня за кого принимаешь? — Элара обиженно надула губы, но в глазах всё еще горел фанатичный огонек. — Я могила! Клянусь своим будущим дипломом алхимика! Но ты должна быть осторожна. У Айшира здесь есть не только обожатели, но и враги. Если они узнают, что ты — его слабость, они используют тебя, чтобы добраться до него.

Она замолчала, глядя, как я медленно расстегиваю воротник мантии, обнажая край черного рисунка на ключице. Метка всё еще слабо светилась алым, отражаясь в зеркале зловещим бликом.

— Он назначил мне тренировку на шесть утра, — призналась я, опускаясь на стул. — Личную. На полигоне.

Элара издала звук, средний между стоном и восторженным писком.

— Шесть утра наедине на полигоне, где стены пропитаны магией страсти и боя. Мелисса, если ты вернешься оттуда в одном куске, я приготовлю тебе самый лучший восстанавливающий отвар в мире. Но на твоем месте я бы проверила, нет ли у него в планах «случайно» проверить твою совместимость в ближнем бою.

— Перестань, — я швырнула в неё подушкой. — Он меня ненавидит. Он считает меня выскочкой и ошибкой.

— От ненависти до истинного союза в нашем мире один шаг, — философски заметила Элара, уворачиваясь от подушки. — Главное — не забудь почистить зубы и надеть то платье, которое бабушка вложила тебе в чемодан. Ну, то самое, с глубоким вырезом на всякий случай.

Я лишь тяжело вздохнула, закрывая лицо руками. До шести утра оставалось всего три часа, а я чувствовала себя так, будто мне предстояло не на тренировку идти, а прыгать в жерло вулкана. И самое страшное было в том, что вулкан, кажется, тоже этого ждал.

Три часа сна пролетели как одно мгновение, наполненное тревожными видениями, где алые глаза ректора превращались в бездонные озера пламени. Когда магический будильник в виде медной птицы на тумбочке издал первый хриплый звук, я подскочила, едва не сбросив спящего в ногах Мурзика.

Утро встретило меня промозглой сыростью и густым туманом, который белыми щупальцами заползал в открытую форточку. Элара сладко посапывала, запутавшись в своих розовых кудрях, а я, наспех плетя тугую косу и надевая тренировочный костюм из плотной кожи, чувствовала, как внутри всё сжимается от предчувствия неизбежного. Браслет на запястье был непривычно тихим, словно затаился перед бурей.

Полигон встретил меня тишиной, от которой закладывало уши. Айшир уже был там. Он стоял в самом центре песчаного круга, облаченный в простую черную рубашку с закатанными рукавами. В утренних сумерках его кожа казалась еще бледнее, а аура — тяжелее.

— Опаздываете на две минуты, Стоун, — произнес он, не оборачиваясь. — В аду за это время успевают сгореть три грешника.

— Здесь не ад, господин ректор, — ядовито ответила я, выходя на песок. — Хотя климат у вас в академии весьма располагающий.

Он резко обернулся. В его руке внезапно материализовался тренировочный клинок из темного дерева, пропитанный магией.

— Меньше слов. Сегодня мы будем учить вашу метку дисциплине. Она черпает мою силу, когда вы в ярости, и это делает вас уязвимой. Нападайте.

Тренировка превратилась в изнурительный танец на выживание. Айшир двигался с грацией хищника, его движения были экономными и пугающе точными. Каждый раз, когда я пыталась нанести удар, он оказывался за моей спиной, обдавая холодом своего присутствия.

— Слишком медленно! Слишком много эмоций! — чеканил он. — Ваша метка пылает, Мелисса. Вы отдаете ей контроль.

В какой-то момент я сорвалась. Вспышка гнева, подпитанная усталостью, заставила браслет на моем запястье раскалиться. Я выставила ладони вперед, и поток багрового огня, смешанного с его собственной темной магие, сорвался с моих пальцев. Айшир даже не вздрогнул. Он просто поднял руку, поглощая мой удар, словно это был легкий ветерок.

Одним рывком он притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди и перехватывая мои руки.

— Ты видишь? — прошептал он мне прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Ты не сражаешься со мной. Ты сражаешься сама с собой, используя мою кровь. Мы связаны крепче, чем ты думаешь, Мелисса. Каждая твоя искра — это часть моей души.

Я замерла, чувствуя, как наши метки — на моем плече и на его груди — вошли в резонанс, выбивая бешеный ритм. Это было невыносимо. Это было интимно. И это было то самое мгновение, когда я поняла: он не просто контролирует меня. Он поглощает мою волю, делая меня своей тенью.

Твердое решение

Когда он отпустил меня, я едва устояла на ногах. Айшир смотрел на меня с нескрываемым превосходством, в котором читалось нечто большее — собственнический азарт.

— На сегодня достаточно, — бросил он, вытирая пот со лба платком. — Идите. И постарайтесь не сжечь библиотеку по пути в душ.

Я ничего не ответила. Я развернулась и пошла прочь с полигона, чувствуя, как внутри меня кристаллизуется ледяная решимость. Каждая клеточка моего тела кричала о несправедливости. Бабушка говорила, что метка — это дар. Айшир говорил, что это клеймо. А я знала теперь только одно: я не хочу быть «частью его души». Я хочу быть собой.

Вернувшись в комнату, я обнаружила Мурзика, который воровал печенье из запасов Элары.

— Мелисса? Ты выглядишь так, будто собралась объявить войну небесам, — кот замер с крошкой на усах.

— Почти, Мурзик, — я подошла к зеркалу и рванула ворот рубашки, обнажая пульсирующий узор на плече. — Он думает, что браслет и пророчество дают ему право владеть мной. Он думает, что я — заложница этой связи.

Я схватила со стола старую книгу по артефакторике, которую стащила из архива вчера вечером.

— В этой книге упоминается обряд «Разрыва Клятв». Бабушка всегда говорила, что нет такой связи, которую нельзя было бы разорвать, если цена достаточно высока.

— Мелисса, одумайся! — Мурзик соскочил на пол. — Разорвать связь с истинным демоном первой крови? Тебя либо выжжет дотла, либо вы оба лишитесь магии! Это безумие!

— Пусть безумие, — я посмотрела на свое отражение. Мои голубые глаза сверкали стальным блеском. — Я приехала сюда прятаться от жениха, а попала в клетку к хозяину. Я не буду его «куклой» и не буду «стабилизатором» для его силы.

Я сорвала с запястья черный браслет. Металл сопротивлялся, обжигая кожу, но я преодолела боль. Без него метка тут же расцвела на моей коже угольно-черными цветами, а в коридоре академии послышались тяжелые шаги — Айшир почувствовал разрыв контакта.

— Мне нужно найти ритуальный зал в подземельях, — я решительно схватила сумку с ингредиентами. — Сегодня ночью я перестану быть Невестой Демона. Чего бы мне это ни стоило.

— Ну что ж, — вздохнул кот, выпуская когти. — Помирать — так с музыкой. Идем, самоубийца. Но учти, если он нас поймает, я прикинусь обычным котом и буду делать вид, что тебя не знаю.

Я усмехнулась, чувствуя, как страх отступает перед яростью. Я была готова. И если для свободы мне придется сжечь эту связь вместе со своим сердцем — я это сделаю.

Глава 4. В тени Запретного зала.

Браслет, брошенный на стол, продолжал мелко вибрировать, издавая едва слышный гул, похожий на рассерженный рой ос. Без опеки артефакта метка на моем плече ожила окончательно: я чувствовала, как её незримые корни прорастают глубже, оплетая ключицу и стремясь к самому сердцу. Это была не просто татуировка — это был паразит, питающийся моей свободой.

— Мелисса, ты с ума сошла! — Элара, до этого затаившаяся в углу, выскочила из тени, её розовые волосы буквально стояли дыбом от избытка статики в воздухе. — Снять браслет ректора — это всё равно что плюнуть в лицо спящему вулкану! Ты хоть понимаешь, что он сейчас чувствует? Он же примчится сюда в мгновение ока!

— Пусть приходит, — я лихорадочно перелистывала страницы «Разрыва Клятв», игнорируя дрожь в пальцах. — Я больше не позволю ему дёргать за ниточки. Элара, ты алхимик. Ты понимаешь в составах больше, чем кто-либо на курсе. Здесь сказано, что для обряда нужна «кровь отринутого и слёзы земли».