Пятая ночь дракона
Нейвара переложили на простыни. Стражи бесшумно покинули помещение. Кадар задержался у порога, отдавая распоряжения внешнему караулу.
— Свет, — коротко бросил Эйвен в темноту.
Пламя в глубоких бронзовых чашах у стен послушно вспыхнуло ярче. Сейра даже не успела заметить, как именно это случилось — в этом безумном мире огонь, казалось, подчинялся приказам гораздо охотнее, чем она сама.
— Мне необходимо осмотреть его полностью, — пробормотал Эйвен себе под нос.
Пламя в глубоких бронзовых чашах послушно вспыхнуло ярче. Лекарь одним точным, профессиональным движением распахнул плащ на груди Нейвара, как хирурги разрезают одежду на операционном столе, когда счет идет на секунды. Условности перестали существовать, остались лишь ритм дыхания, клеймо и жизнь, которую требовалось удержать.
Сейра смотрела исключительно как врач. Автоматически фиксировала рваные вдохи, оценивала воспаленную багровую вязь клейма над левой ключицей, дрожь в плечевом поясе и судорожно напряженные мышцы живота. А секундой позже мозг обработал общую картину: перед ней лежал полуобнаженный мужчина. Широкий разворот плеч, крепкая грудь, смуглая кожа и плоский живот, мышцы которого все еще мелко вздрагивали после пережитого приступа. Сейра вдруг поймала себя на том, что разглядывает наследника слишком откровенно и далеко не с медицинским интересом.
— Отвернитесь.
Кадар произнес это резко и сухо. Сейра вздрогнула. Командир стоял рядом, напряженный, не сводя с нее взгляда.
Сейра молча отвернулась к ширме, становясь спиной к постели. Спорить не было сил. Эйвен, не прерывая манипуляций, сухо бросил:
— Оставь ее, Кадар. Она лекарь. Пусть и для животных.
— Спасибо за поддержку, — пробормотала Сейра резному дереву перед собой.
Кадар промолчал, но его молчание больше походило на официальный выговор.
Запоздалый леденящий шок наконец настиг ее, ударив по коленям дрожью. Пока приходилось действовать и отдавать команды, внутреннюю панику удавалось держать на цепи. Но стоило замереть без дела, и появилось жгучее желание сползти на пол и закрыть уши руками. Ее жизнь официально принадлежала наследному принцу, находящемуся без сознания. И вокруг — непонятные люди, магия, чужой замок, зеленая луна и строгий страж нравственности в комплекте.
— Можете повернуться, — раздался за спиной голос лекаря.
— Уверены? Или нужно получить разрешение у господина в черном? — не оборачиваясь, спросила она.
— Не испытывайте мое терпение, — предупредил Кадар.
Сейра повернулась. Нейвар был накрыт шелком по пояс, грудь и левое плечо оставались открытыми. Она заставила себя смотреть только на поврежденную плоть и бледное лицо. Эйвен осторожно приложил пальцы к краю темной отметины. Дыхание наследника мгновенно стало тяжелым, прерывистым.
— Пока не трогайте, — остановила его Сейра.
Лекарь убрал руку без возражений.
— Значит, придется работать через вас. Я не могу воздействовать на клеймо напрямую — тело отталкивает магию. Но ваше присутствие оно принимает.
Сейра шумно выдохнула:
— Вы хотите, чтобы я помогала блокировать магический контур на человеке-драконе, потому что он не подпускает к себе личного лекаря, но почему-то терпит меня?
— Да.
— Просто уточняю масштаб катастрофы.
Кадар шагнул к постели:
— Хватит болтать. Что ей делать?
— Удерживать контакт и следить за вдохами. Я сниму жар через внешний контур. Не трогая саму метку.
Эйвен взял с низкого стола металлическое кольцо с насечками, положил его на ткань у плеча Нейвара и плавно провел над ним раскрытой ладонью. Металл нагрелся без видимого огня.
— Это безопасно? — напряглась Сейра.
— Нет, — честно признался лекарь. — Но это лучше бездействия.
— У вас с Кадаром один редкий дар на двоих — так мастерски утешать пациентов?
— У него с этим дела обстоят значительно хуже, — невозмутимо отозвался лекарь.
Процесс тянулся долго. Эйвен просил ее говорить с Нейваром, затем замолкать. Подолгу слушал пульс. Сейра не понимала сути магии, но физический результат был очевиден: черты лица принца разгладились, пальцы больше не впивались в ее кожу до синяков, а темные чешуйки у ключицы ушли под кожу.
— Он часто бывает в таком состоянии? — тихо спросила она.
— Нет, — отрезал Кадар.
— Ваше «нет» означает «не лезьте» или «обычно все проходит легче»?
— Это означает «нет».
Сейра криво усмехнулась:
— У вас талант уходить от ответа.
Эйвен убрал кольцо и выдохнул:
— Приступ купирован. Но как клеймо поведет себя дальше — неизвестно. До пятой ночи его нельзя оставлять без присмотра. И, возможно, без нее тоже.
Сейра не стала уточнять, о ком речь. Было очевидно, что в этих стенах ее уже окончательно зафиксировали в статусе предмета особого медицинского назначения. Не слишком приятно, но она по крайней мере оставалась жива, а это сейчас являлось главным аргументом.
За дверью послышались тяжелые, размеренные шаги. Створка отъехала в сторону. Кадар и Эйвен синхронно опустились на колено. Даже Сейра инстинктивно выпрямилась.
Вошедший был немолод. Высокий, широкоплечий, с безупречно прямой спиной. Она осознала, кто перед ней, еще до того, как Кадар негромко произнес «Ваше Величество». Сходство с Нейваром читалось мгновенно: холодные зеленые глаза, жесткие скулы, непреклонная линия рта. У отца эти черты лишь стали суше и резче. Император. За его спиной стоял рослый страж с сединой в волосах.
Император подошел к постели сына. Когда он остановился рядом, Сейра заметила, как на одно мгновение напряглись его пальцы. Одно короткое, невольное движение, выдавшее тревогу.
— Жив?
Эйвен поднялся по знаку правителя.
— Да, государь. Состояние нестабильное. Обращение сорвано, клеймо активно.
Император заметил руку Нейвара, все еще лежащую на запястье Сейры.
— А она?
Кадар встал следом за лекарем:
— Нейвар приказал ее не трогать.
— Ее присутствие сдерживает срыв, — добавил Эйвен.
Император внимательно всмотрелся в нее. Он беспристрастно оценил ее странную одежду, грязный медицинский халат, растрепанные светлые волосы. Взгляд задержался на ее лице ровно настолько, чтобы Сейра почувствовала себя не человеком, а уликой, которую пока не успели изучить. В этом дворце все вокруг казалось величественным: одежда, дерево, стены. На их фоне она сидела у постели наследника как чужеродное, случайное пятно.
— Вы уже выяснили, кто она? — спросил император, не отводя взгляда.
— Лекарь для зверей из чужого мира, — доложил командир. — Выхаживала принца три недели. Здесь прошло меньше получаса.
— В виде раненого ящера, — добавил Эйвен. — Она называла его варданом.
— Вараном, — автоматически поправила Сейра и тут же снова замолчала под тяжелым взглядом императора.
— Здесь прошло меньше получаса, — сообщил лекарь.
Спутник правителя нахмурился:
— Ложный приказ, сорванное обращение, след магии на клейме Почерк Ордена.
Орден. Слово почему-то резануло слух. Звучало оно таинственно и пугающе.
— Орден мертв, Сорхан, — жестко произнес император.
— Мы уже однажды так решили, Ваше Величество.
В комнате стало еще тише. Сейра поняла, что за этим коротким словом стояло нечто давнее и опасное — то, что заставило правителя непроизвольно стиснуть челюсти.
Он снова обратил внимание на нее:
— Вопросов к тебе много. Но разбирать их будем, когда мой сын придет в себя.
Сейра молча кивнула. Это было самым разумным и безопасным, что она могла сейчас сделать.
— Чужемирную женщину следует отделить от наследника до разбирательства, — произнес Сорхан.
— Простите мою дерзость, Ваше Величество, но нельзя, — покачал головой лекарь. — Пока связь держится, она нужна рядом. Если убрать ее сейчас, ему может стать хуже.
— Ты уверен? — нахмурился император.
— Нет, Ваше Величество, но не хочу проверять свои догадки на наследнике.
— Кроме того, Нейвар приказал ее не трогать, — тихо напомнил Кадар.
Сейра слушала, понимая, что сейчас решают не просто то, где ей сидеть в ближайшие часы. Эти люди выбирали ей роль: подозреваемой, пленницы, временного лекарства или чего-то иного, для чего здесь наверняка уже существовало свое определение.
— До пробуждения Нейвара женщина остается под защитой Огня, — объявил император, глядя только на сына. — Сделайте все, что потребуется, чтобы удержать моего сына живым и в человеческой форме.
Сейра медленно моргнула:
— Под защитой Огня?
Эйвен пояснил едва слышно:
— Временная защита.
— Защита, — повторила она. Звучало неплохо. — А выходить я могу?
Пауза оказалась красноречивее любого ответа.
— Нет.
— Понятно, — кивнула Сейра. Она хотела добавить, что у них очень своеобразное понятие слова «защита», но при императоре не решилась.
Дверь бесшумно отодвинулась. Вернулся Кадар, который ненадолго выходил. По его лицу Сейра мгновенно поняла, что хороших новостей сегодня можно уже не ждать.
— Стражник? — кратко спросил Сорхан.
— У двери стоял мой человек, — отчеканил Кадар. — Молодой страж из внутреннего караула. Я сам поставил его там, когда меня вызвали к северным воротам.
— Он жив?
— Жив. Его нашли у входа в камеру без сознания уже после тревоги. Ран или следов борьбы нет. Сейчас он пришел в себя, но повторяет одно: незадолго до прихода наследника какая-то служанка принесла еду. Лица он не видел. После этого не помнит ни как открывал дверь, ни как разговаривал с Его Высочеством.
— Внутри был кто-то еще? — негромко спросил император.
— Не найдены, Ваше Величество. Ни живыми, ни мертвыми. Уйти обычным путем они не могли. Если они стояли внутри контура, их могло затянуть в разрыв вместе с принцем.
Сейра перевела взгляд с Нейвара, лежащего без сознания, на императора, сделавшего ее защищенной пленницей, и потом на Кадара у двери. Всего несколько часов назад самым опасным существом в ее жизни был раненый варан, способный в худшем случае откусить ей палец. Теперь у этого «варана» обнаружились человеческое имя, отец-император, древний Орден и предатель в собственном дворце.
И она сильно подозревала, что дракон здесь был далеко не главной проблемой.
Глава 5. Четыре дня
Сначала вернулся жар. Он шел не от бронзовых чаш и не от прогретого воздуха, а жил глубоко под кожей, в старом клейме. Сквозь него постепенно проступали горьковатый запах трав, прохлада шелка и чужое, живое тепло совсем рядом. Это присутствие дракон узнал раньше, чем человек успел открыть глаза. По голосу, пробивавшемуся сквозь пелену боли. По ладони, от которой внутреннее пламя переставало рваться наружу.
Нейвар заставил себя вдохнуть глубже. Сознание возвращалось медленно, неохотно. Постепенно проявились очертания комнаты, золоченая резьба на потолочной балке, знакомый дух северного крыла и тяжесть шелкового покрывала чуть ниже ребер. Наконец, вернулось и собственное имя — Нейвар Хаэн.
Он открыл глаза. Утренний свет был мягким, но в чашах у стен еще теплились угли. Значит, ночь только закончилась. Кадар стоял у двери, и только залегшие тени под глазами выдавали, что он не спал уже очень долго. У низкого столика сидел Эйвен. Перед лекарем лежали чистые полотна ткани, сосуды со снадобьями и тонкое металлическое кольцо с потемневшими от копоти насечками. Стоило Нейвару шевельнуться, как лекарь сразу вскинул голову.
И только теперь он по-настоящему заметил женщину. Она сидела у самого ложа на низкой скамье и спала, подавшись вперед. Светлые волосы собраны в растрепанный хвост, пряди выбились у висков. Грязный белый халат распахнут, на рукаве следы песка. Лицо выглядело измученным даже во сне.
Нейвар опустил взгляд. Его пальцы держали ее запястье крепко, будто тело приняло решение до того, как разум вернулся в сознание. На светлой коже отчетливо розовели следы его хватки.
Стыд обжег почти так же горячо, как боль под клеймом. Он тут же разжал пальцы.
От этого движения она шевельнулась и открыла глаза. Сонный, затуманенный взгляд быстро прояснился. Она выпрямилась, поморщившись от затекшей шеи, и посмотрела на него.
— Вы очнулись, — тихо произнесла она.
Этот голос тело узнало мгновенно: вода у самой пасти, ладонь на пульсирующей ране, негромкие слова, от которых зверь переставал биться в конвульсиях. Нейвар не помнил всего, что произошло за гранью того мира, но и этого короткого обрывка хватило, чтобы чувство вины стало еще острее.
Он заставил себя отвести взгляд от ее лица и посмотрел на руку, которую только что отпустил.
— Больно? — хрипло выдохнул он.
Сейра опустила взгляд. Пальцы осторожно коснулись покрасневшей кожи на запястье.
— Нет, — ответила она после короткой паузы. — Только немного.
Эйвен поднялся из-за стола, Кадар шагнул ближе к постели. Нейвар физически ощутил их напряжение.
— Как ваше самочувствие? — спросила женщина.
Это был простой человеческий вопрос, и от этого на мгновение стало еще труднее сохранять безучастный вид.
— Говорить могу, — ответил он.
— Это не всегда одно и то же, — вмешался Эйвен. — Господин, обращение удалось сдержать, но контур клейма активен.
Кадар замер позади лекаря.
— Господин, — глухо произнес он.
В одном этом слове читалась вина. Личный страж должен был дежурить у двери этой ночью, но его там не оказалось. Теперь это не имело значения.
Принц проигнорировал стража и снова посмотрел на женщину:
— Как вас зовут?
Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней, растерянно оглянулась на Эйвена, а затем тихо произнесла:
— Сейра.
Имя прозвучало мягко, непривычно. Зверь внутри отозвался на него слишком охотно. Нейвару пришлось затаить дыхание, чтобы подавить волнение.
— Сейра, — повторил он холоднее, чем планировал. — Вы поняли... где оказались?
— Не совсем. — Она машинально поправила воротник испачканного халата. — Мне сказали, что ваша жизнь каким-то образом зависит от моего присутствия и что выходить отсюда запрещено. Перспектива вырисовывается вдохновляющая.
Голос был тихим от усталости, но сарказм служил ей щитом. Она упрямо не давала страху взять верх.
— Без охраны во дворце... опасно, — хрипло выговорил принц. — Для вас. И для тех, кто лезет с вопросами.
Сейра посмотрела на Кадара, потом на Эйвена, но не нашла поддержки и снова повернулась к постели:
— То есть я все-таки пленница?
— Нет.
— Но уйти отсюда я не могу.
— Пока нет.
Она медленно кивнула, принимая тот факт, что спорить сейчас бесполезно.
Нейвар понимал, как это выглядит. Его титул использовали, чтобы возвести вокруг нее стены. Виной тому было его сорвавшееся тело, пробудившееся клеймо и минутная слабость. Следовало поблагодарить ее, все объяснить. Но благодарность требовала мягкости, а мягкость сейчас была опаснее физической боли. Стоило дать слабину, и дракон внутри снова потянулся бы к ее теплу со слепой уверенностью. Этого он позволить не мог.
— Проводите... в соседние покои, — приказал он Кадару, тяжело сглотнув. — Поставьте караул. Она не пленница, но одной выходить пока нельзя. И никому не тревожить.
Сейра посмотрела на него внимательнее. На миг в ее глазах мелькнуло горькое разочарование.
— Мне нужно домой, — тихо произнесла она.
Вот теперь это прозвучало без привычного сарказма и попыток казаться сильной.
Нейвар почти ничего не знал о ее мире. В памяти дракона остались лишь обрывки: резкий запах лекарств, гладкий холод прозрачных перегородок, глоток воды у самой пасти и этот голос. Он понимал главное: там, за гранью, у нее осталась своя жизнь — близкие, работа, мирное утро. Для него домом были эти каменные стены, отец-император, Кадар на посту и несмываемое клеймо на теле. Для нее эта реальность оставалась чужой и враждебной.
— Не знаю... как вернуть вас, — произнес он, и голос против воли немного смягчился. — Пока нет.
Сейра заметно побледнела, но он заставил себя договорить:
— Но, если путь есть... я найду.
Он не пытался ее утешать. Просто брал на себя обязательство, от которого не собирался отступать.
Сейра молча наклонила голову. Эйвен, выждав паузу, добавил чуть тише:
— Сейчас вам обоим необходимо отдохнуть.
Нейвар бросил на него предупреждающий взгляд. Лекарь выдержал его спокойно: свое право вмешиваться в вопросы здоровья он всегда ставил выше придворной субординации.
Кадар приоткрыл дверь. В комнату бесшумно вошел Гаар, один из его самых надежных людей, умеющий не замечать лишнего и просто четко следовать приказам.
— Проводишь госпожу в соседние покои, — распорядился Кадар. — Двоих наших людей у внешней двери. Сам останешься тоже. Без моего разрешения или приказа его высочества к ней никто не входит.
— Слушаюсь, командир.
Сейра поднялась не сразу. Тяжело оперлась ладонью о край скамьи, будто ногам требовалось время вспомнить, как держать ее вес. Эйвен подался вперед, чтобы помочь, но она упрямо выпрямилась сама. Нейвар заставил себя не смотреть на ее покрасневшее запястье. Она это, похоже, заметила, но промолчала.
— Поправляйтесь... Ваше Высочество, — произнесла она у самой двери.
Титул прозвучал из ее уст непривычно и неловко, словно она пока не понимала, как с ним обращаться. Нейвар едва заметно кивнул:
— Мы поговорим позже.
Она вышла вслед за Гааром, и дверь закрылась. В комнате стало тише, но не спокойнее. С уходом Сейры исчезло то живое тепло, за которое измученное тело ухватилось прежде разума. Левое плечо тут же дернуло болью, словно отвечая на эту пустоту. Нейвар заставил себя держать глаза открытыми, не поддаваясь усталости.
— Отец был здесь?
Кадар и Эйвен коротко переглянулись. Ответил страж:
— Был, — ответил страж. — Приходил с Сорханом, когда вас только принесли в покои. Ушел сразу, как оставил женщину под защитой Огня.
— Видел?
— Да, — прямо подтвердил Кадар.
Вопрос был лишним. Если император приходил лично, он застал более чем достаточно. Халван никогда не закрывал глаза на слабости сына. Даже сейчас, когда Нейвар предпочел бы провалиться сквозь пол вместе со всем северным крылом.
— Кто еще был там?
Кадар уловил подтекст: принца волновали не просто свидетели, а те, кто видел его полную уязвимость.
— Посторонних вывели сразу, — доложил он. — Двор очистили, по галереям пронесли скрытно. В камере находились только я, Эйвен, двое моих людей и чужемирка.
Нейвар перевел взгляд на темный узор покрывала.
— Твои люди?
— Да, господин. Они умеют забывать то, о чем говорить не следует.
— Когда вы начали возвращаться в человеческий вид, Кадар мгновенно накрыл вас плащом, —добавил лекарь, пытаясь немного разрядить напряжение.
Нейвар посмотрел на Эйвена. Тот смотрел прямо, без тени жалости. Жалость сейчас ранила бы хуже вражеского клинка.
— Что видела она?..
— Клеймо, чешую и то, как вы возвращались в человеческий вид. Но...
Эйвен осекся.
— Но? — насторожился Нейвар.
— Но продолжала помогать вам, несмотря на испуг. И сегодня ее опыт с ранеными зверями оказался полезнее многих наших трактатов.
Нейвар повернул голову, глядя на левое плечо. Темные чешуйки вокруг клейма ушли глубоко под кожу, но плоть все еще не стала до конца человеческой. Черная вязь тянулась от ключицы к груди. Такую можно скрыть под плотной тканью, но невозможно снять.
— Докладывайте.
С этим словом в комнату вернулся привычный, жесткий порядок. Кадару не нужно было объяснять, что именно принц хочет услышать.
— Меня отвели от двери ложным вызовом, — начал он. — Срочный приказ от имени Сорхана. У вестника была бумага с малой печатью канцелярии и знак моей смены на плаще. Я не имел права счесть это ошибкой и проигнорировать. Но у северных ворот меня никто не ждал. Когда я понял, что меня увели, и бросился обратно, мне сообщили: вы исчезли. А затем вернулись с женщиной из чужого мира.
Нейвар слушал молча. Он хорошо помнил тот внезапный удар боли у основания шеи, слишком резкий и глубокий даже для пика пятой ночи. Драконья часть откликнулась первой, а дальше память рвалась клочьями: рывок, давление чужой силы и провал в темноту. Изматывающий, глухой страх, сотканный из запахов чужой крови, песка, антисептика и прикосновений незнакомых рук.
И голос. Сейра.
Нейвар крепко сжал пальцы, сминая шелковую ткань покрывала.
— Сколько меня... не было?
— Здесь прошло не больше получаса, — ответил Кадар. — В ее мире, если верить ее словам, минуло почти три недели.
Три недели.
Нейвар провел языком по пересохшим губам. Значит, она кормила его, поила, касалась раны... и все это время он был не человеком. А она все равно оставалась рядом.
— Там... я был... — Он остановился, проглатывая спазм и подбирая слово.
Кадар закончил фразу за него:
— Раненым ящером. Она называла вас вараном.
Эйвен продолжил уже как врач, отделяя факты от догадок:
— Она работает в месте, где выхаживают зверей. Обрабатывала рану у шеи, поила, следила за состоянием. Женщина не знала о магии и считала отметину следствием давней, запущенной травмы. И подпускали вы только ее.
Нейвар прикрыл глаза. Зверь внутри не ведал стыда: он помнил ладони, не причинявшие новой боли, воду, поданную без насилия, и голос, удерживавший животный страх на расстоянии. Для дракона все было предельно просто: опасность ушла, тепло осталось. Для человека — нет.
Нейвар слишком хорошо помнил подземелья Ордена, где тело переставало ему принадлежать. Помнил, как чужая магия насильно вытягивала дракона наружу через пытки, как метка превращала его в существо на невидимой, короткой цепи. Семь лет он учился сохранять разум, когда мышцы и кости хотели сдаться. А теперь тело снова сделало выбор вопреки его воле. И выбрало чужемирную женщину.
— Она может быть частью ловушки? — спросил он, открывая глаза.
— Не думаю, — покачал головой лекарь.
— Нет, — твердо отрезал Кадар. — Я видел ее в камере сразу после вашего возвращения. Она не понимала, где находится, ее трясло от шока, и все же она заботилась только о том, как не навредить вам. Если бы эта женщина желала вашей смерти, у нее были недели там и несколько минут здесь, пока вы лежали без сознания.
Эйвен едва заметно приподнял бровь: Кадар редко произносил столь длинные речи в защиту чужаков.
— А что Сорхан?
— Был на виду, рядом с императором, — ответил страж. — Приказа мне не отдавал и к воротам не вызывал.
— Но ты... оставил пост.
— Да, я виноват, мой принц.
— Кто был у двери?
— Мой человек. Надежный страж из внутреннего караула. Я сам поставил его у входа.
— Значит, одурманили, — констатировал Нейвар.
— Да. Нашли без сознания. Сейчас пришел в себя. Уверяет, что ничего не помнит после ужина, который принесла служанка.
— Служанка?
— Ее ищут, но лица он не видел. Вряд ли мы выясним, кто она.
Лекарь выпрямился, убирая инструменты:
— Сорхан отметил знакомый почерк: след пространственного разрыва, прямое воздействие на клеймо. Император ответил, что Орден давно уничтожен.
Принц не отреагировал на его слова.
— Если это действительно они, — медленно продолжил Эйвен, — значит, они не просто выжили. Они нашли способ снова дотянуться до вас.
Нейвар не был готов обсуждать это дальше сейчас. Об Ордене им придется поговорить позже, когда тело перестанет бить дрожью, а мысли — упрямо возвращаться к Сейре.
— Она... понимает нас? — спросил он.
— Да, — подтвердил Эйвен. — Похоже на побочный след переноса. Ваш огонь коснулся ее сознания, когда вы возвращались.
— Проследите, чтобы у нее было все необходимое. Глаз не спускать... и чтобы никто не смел тронуть, — распорядился Нейвар.
Лекарь бросил на него долгий взгляд, но промолчал. Принц не стал ничего объяснять. Он не доверял этой женщине слепо. Но Сейра помогла ему там, за гранью, и вообще не должна была оказаться в их мире.
Он откинулся глубже в подушки. Силы уходили быстрее, чем он показывал окружающим. Каждое произнесенное слово стоило слишком дорого.
— Сколько я был без сознания?
— Несколько часов, — ответил лекарь. — Почти до рассвета.
Нейвар принялся мысленно считать. Счет был безжалостно простым: пятая ночь, срыв, возвращение, рассвет.
— Значит, до следующего пика... — от внезапного осознания голос оборвался.
— Четыре дня, — закончил за него Кадар.
Это время отделяло их от новой ночи, когда активное клеймо снова начнет выжигать плоть, а драконья природа станет рваться наружу. В прошлые циклы Нейвар справлялся один: запирался в каменном мешке и зубами удерживал человеческий разум. Теперь прежние правила больше не действовали.
Нейвар закрыл глаза, но покой не пришел. До пятой ночи оставалось слишком мало времени.
Глава 6. Под охраной