Пятая ночь дракона
До соседних покоев Сейра дошла только на упрямстве. Мужчина, которого Кадар назвал Гааром, размеренно шагал впереди. Он не оглядывался каждые три шага, не проверял, не отстала ли она. После безумной ночи такое сухое, деловое спокойствие казалось почти милостью.
Коридор был широким и теплым. В бронзовых чашах у стен теплились угли, воздух пах травами, легким дымом и чем-то похожим на хвою. Чужой мир постепенно обретал реальные черты: длинные галереи, тяжелые двери, вооруженные люди, которые четко знали свое дело, и приказы, выполнявшиеся без лишних вопросов.
Гаар остановился в конце короткого перехода.
— Эти покои будут вашими, пока Его Высочество не распорядится иначе.
Сейра посмотрела на дверь, потом на двух стражей, уже занявших места по обе стороны прохода. Оба стояли неподвижно, глядя прямо перед собой без малейшего любопытства.
— Если вам понадобится вода, еда, служанка или лекарь, просто скажите караулу или лично мне, — добавил Гаар. — Когда будет позволено выйти в галерею или сад, вас обязательно проводят.
Не было смысла злиться на него, он просто выполнял приказ. Сейра с трудом подавила приступ и вошла внутрь.
Комната уступала размерами апартаментам Нейвара, но все равно была просторной. Низкая широкая кровать, деревянная ширма, плотные занавеси, чаша с водой на столе и проход к умывальне. Темно-зеленая ткань с золотой нитью по краю, мебель, отполированная временем. Все выглядело красивым, спокойным и совершенно чужим.
Ей невыносимо захотелось в свою крошечную ванную. Захотелось вытащить из шкафа застиранную домашнюю футболку, включить чайник на кухне, взять телефон и позвонить кому угодно из понятного, нормального мира. Ей была нужна дверь, которую можно закрыть изнутри самой, ни у кого не спрашивая разрешения. И свой шкафчик в клинике, где все лежит на местах: перчатки, ампулы, фонарик, папка с картами пациентов. Не потому, что это могло пригодиться сейчас. Просто там каждая вещь имела название и место. Здесь же даже самые простые слова перестали быть
Гаар задержался на пороге.
— Еду скоро принесут. Служанка поможет с водой и новой одеждой.
— А моя одежда? — устало спросила Сейра.
Он скользнул коротким взглядом по ее испачканной футболке, джинсам и кроссовкам. Без открытого осуждения, но она все равно почувствовала себя диковинным экспонатом.
— Если ее можно очистить, ее приведут в порядок, — пообещал он. — А пока вам подберут местную.
Она хотела язвительно уточнить, входит ли наряд в обязательные условия содержания, но сил на сарказм не осталось. Внутри было пусто, как после тяжелого суточного дежурства, когда тело еще способно стоять, а голова отказывается соображать.
— Хорошо.
Гаар вышел. Дверь закрылась с негромким щелчком.
Через несколько минут появилась молодая служанка в строгом платье. Принесла стопку чистых полотенец, сверток плотной ткани и поднос с чашей. Девушка коротко поклонилась, стараясь не смотреть на гостью. В этом жесте читалась обычная осторожность человека, которому велели обращаться с чужемирной женщиной вежливо, но ничего толком не объяснили.
— Вода, госпожа, — произнесла она почтительно.
— Сейра.
Служанка вскинула голову, широко распахнув глаза.
— Простите?
— Меня зовут Сейра.
— Да, госпожа...
Сейра тихо вздохнула и не стала больше настаивать. Девушка показала умывальню, разложила вещи, быстро объяснила, где лежит чистое белье и куда убрать грязное. Сейра запомнила от силы половину. Местный наряд представлял собой сложный набор из длинных слоев, мягкой ткани и завязок. Эту одежду явно придумали люди, которые никогда не переодевались за две минуты ради экстренного вызова к пациенту.
— Я потом сама разберусь, — сказала она.
Служанка снова поклонилась и выскользнула за дверь, словно боялась задержаться здесь дольше положенного. Сейра осталась одна. Она медленно прошла в умывальню. Опустила руки в бронзовую чашу с ледяной водой, жестко стерла с лица пыль и мелкий песок. Раз, другой. А потом просто замерла, тяжело опираясь влажными ладонями о металлический край.
Тишина огромных покоев вдруг навалилась на нее. Адреналин, который держал ее на ногах с момента треснувшего стекла в террариуме, начал стремительно уходить. И на его место хлынула ледяная пустота. Пальцы, сжимавшие край чаши, предательски задрожали. Сейра попыталась сделать глубокий вдох, но воздух застрял в горле колючим комом.
Она в чужом мире. Здесь нет ничего привычного: ни клиники, ни дедушкиного дома, ни привычного расписания смен, ни даже утреннего кофе. Она заперта в комнате под охраной вооруженных людей, и ее жизнь теперь зависит от того, сможет ли чужой принц договориться с монстром внутри себя.
Ноги внезапно потеряли опору. Сейра сползла по стене и осела на пол прямо там, у чаши с водой. Подтянула колени к груди и крепко обхватила их руками, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Она не рыдала в голос, но плечи судорожно вздрагивали, а по щекам текли горячие, злые слезы абсолютного бессилия. Ей было до тошноты страшно.
Она просидела так на холодном полу несколько минут, раскачивалась из стороны в сторону, пока дыхание не начало выравниваться. Затем с силой потерла лицо ладонями, стирая влагу. Сделала один длинный, судорожный выдох и заставила себя подняться.
Сейра стянула медицинский халат, отряхнула его от песка и перекинула через перекладину ширмы. Это выглядело нелепо, но после встречи с драконом, императором и мужчиной, который еще вчера сидел в клетке под видом ящера, одежда занимала последнее место в списке ее проблем.
В дверь негромко постучали. Сейра сделала глубокий вдох, прежде чем ответить.
— Да?
Это было странно. Мужчина, который только что говорил с ней сухо, запер под охраной и отрезал пути к выходу, все-таки обратил внимание на эти следы. Сейра не знала, делает ли это принца лучше, но мозг информацию зафиксировал.
— Проходите.
Эйвен поставил шкатулку на стол, жестом пригласив ее сесть ближе к свету. Сам он тоже выглядел неважно: лицо осунулось, волосы выбились из строгой прически, а движения лишились прежней легкости.
— Болит? — спросил он, протягивая руку к ее запястью.
— Если не трогать, почти нет.
— Значит, придется потрогать.
Он ощупал руку уверенно, но осторожно. Открыл шкатулку и достал плоскую баночку, от которой сразу пахнуло резким, холодным ароматом трав.
— Кость цела, сухожилия не пострадали. Синяк сойдет намного быстрее, если обработать его сейчас.
— Обрабатывайте, — согласилась Сейра. — Мне бы хотелось сохранить обе руки. Они понадобятся, если я когда-нибудь вернусь к практике.
Эйвен поднял на нее заинтересованный взгляд.
— К животным?
— Да. К зверям, которые обычно кусают куда честнее, чем люди разговаривают.
Он не улыбнулся, но в темных глазах мелькнуло понимание.
— После этой ночи я готов признать за вашим опытом определенную ценность, Сейра.
— Великодушно со стороны придворного лекаря.
Он принялся втирать мазь. Холод сперва больно кольнул кожу, но почти сразу боль стала глухой и отступила. Сейра молча наблюдала за его пальцами.
— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, — негромко произнес Эйвен, не прерывая работы. — Это важно. Начнем с вашего мира. Мне нужны детали. Расскажите все так, как помните.
Сейра села поудобнее, пытаясь выстроить сумбурные события в цепочку. В голове мешались разбитое стекло террариума, черная чешуя, песок под коленями, бледное лицо Нейвара и голос Кадара. Она прикрыла глаза.
— У нас его приняли за варана, — начала она. — Очень крупного, черного... и раненого. Я выхаживала его три недели. Он никого к себе не подпускал, почти не ел. Пил, только когда я долго уговаривала. Тот рубец у шеи я считала старой травмой. А в ту ночь ему стало резко хуже. Шрам потемнел, его начало бить так, будто выворачивало изнутри. Я зашла к нему... хотя не должна была. Пыталась успокоить, дотронулась до рубца. И в тот же миг все просто... лопнуло, понимаете? Зеленый свет, стекло, камень, песок... и я прихожу в себя на полу той комнаты, рядом с ним.
Эйвен не перебивал. Он слушал так внимательно, что Сейра стала подбирать слова точнее. Когда она замолчала, лекарь еще несколько секунд держал ее за руку, сопоставляя услышанное со своими знаниями.
— Приступ боли начался до вашего прикосновения? — спросил он.
— Да. Но когда я коснулась кожи, он словно вспыхнул изнутри. Секунда — и воздух провалился. Меня не отбросило. Наоборот, втянуло за ним. К несчастью...
— Вы видели сам переход? Не камеру, а то, что было между мирами?
Сейра покачала головой.
— Только обрывки. Темнота, жар, вспышка чего-то черного и изумрудного. И звук... Будто совсем рядом захлопнулась гигантская дверь.
Эйвен отпустил ее запястье и закрыл баночку.
— Похоже, вы прошли не через обычный пространственный разрыв. Вас протащило сквозь его собственный драконий огонь, через силу, на которой он возвращался обратно.
— Звучит не слишком научно.
— Я не знаю, что означает ваше «научно», — честно признался лекарь, — но это звучит смертельно опасно. И пока это единственное разумное объяснение.
Сейра посмотрела на обработанную руку. Приятный холод от мази расползался под кожей, снимая пульсацию.
— Если я теперь так необходима для его стабильности, как он вообще жил без меня все эти годы?
Эйвен ответил не сразу. Он неторопливо убрал баночку в шкатулку и только после этого сел напротив. По этой паузе Сейра поняла, что сейчас он будет тщательно взвешивать слова.
— Вы уже видели клеймо, поэтому кое-что я могу вам рассказать, — заговорил он. — Семь лет назад, после спасения Его Высочества из плена, снять метку Ордена не удалось. Ее почти невозможно снять, если не знаешь, как она была наложена.
Он сделал короткую паузу.
— Тогда нам помог не лекарь, а человек Ордена, которого люди императора взяли живым. Не добровольно, разумеется. Он знал формулу запирания. Метку удалось загнать в спящее состояние. Не вылечить, но хотя бы закрыть, как закрывают рану, из которой все еще может пойти кровь.
— И теперь эта печать повреждена?
— Похоже на то, — кивнул Эйвен. — До этой ночи обращение и без того давалось наследнику тяжело: трансформация несет много боли. Но метка спала. Давала о себе знать, но не вмешивалась напрямую.
— А сейчас?
— Сейчас клеймо активно. Оно цепляется за момент обращения и тянет тело туда, куда велит чужая формула. Из-за этого процесс идет неправильно.
— Тогда запечатайте его снова.
Эйвен усмехнулся без тени веселья.
— Если бы мы умели, я бы уже стоял не здесь, а у его плеча с готовым контуром.
— Но кто-то узнал, как вскрыть печать.
— Вот именно, — тихо сказал Эйвен. — И это пугает меня больше всего.
Сейра вспомнила Нейвара в постели: темные чешуйки у ключицы, напряженные губы и голос, которым он спрашивал, не сделал ли ей больно. Там действительно была не просто травма.
— И я почему-то способна это контролировать?
— Не контролировать, — осторожно поправил Эйвен. — Я могу лишь предполагать. Вы оказались рядом в момент разрыва и прошли сквозь его пламя. Из-за этого ваш голос и прикосновение стали для его драконьей природы ориентиром. Точкой возврата, к которой его тело и разум стремятся, когда магия клейма тащит их в другую сторону.
Он произнес это спокойно, но Сейре все равно стало не по себе.
— То есть я теперь для него вроде живого костыля?
Она сама удивилась, насколько горько это прозвучало. Эйвен посмотрел на нее со всей серьезностью врача, который не умеет врать.
— Если говорить прямо, да. Но вы не вещь из моей лекарской сумки, Сейра. И Его Высочество это прекрасно понимает.
— Он сам так сказал? — Сейра вспомнила лицо принца и его короткое «пока нет» на вопрос о свободе.
— Он запретил дворцу задавать вам вопросы и немедленно велел осмотреть вашу руку.
— Это не совсем признание во мне человека, Эйвен.
— Для Нейвара сейчас это гораздо больше, чем может показаться со стороны.
Для лекаря такой ответ казался исчерпывающим, и Сейра решила не развивать пока тему. Ее взгляд зацепился за деревянную планку над дверным косяком: на ней были вырезаны тонкие, непонятные символы.
— Я прекрасно вас слышу и понимаю, — заметила она. — Но почему не могу прочесть ни единого знака здесь?
Эйвен проследил за ее взглядом.
— Там написано: «Внутренние покои северного крыла». Речь и письмо усваиваются иначе. Слово связано с дыханием и слухом. Вас протащило через его огонь, поэтому вы понимаете наш язык. Письмо — это символы, запечатленные в памяти. Их вам придется учить с самого начала.
— Прекрасно, — пробормотала Сейра. — Снова в первый класс. Только вместо букваря драконы, а вместо учителей — вооруженная охрана.
Эйвен усмехнулся и неожиданно похлопал ее по руке.
— Если это послужит утешением, наши дети учат эти знаки годами.
— Не послужит.
— Я так и думал.
Сейра устало потерла лоб ладонью. Голова болела от напряжения, новых терминов и фактов, о которых здесь говорили с абсолютным спокойствием.
— Скажите, а почему вы так буднично говорите обо всем этом? — спросила она. — Ладно я, у меня выбора нет. Но вы-то почему не считаете чужие миры просто бредом?
Эйвен посерьезнел.
— Потому что это не бред. Такое происходит редко, это опасно и почти всегда заканчивается катастрофой. Но в древних хрониках есть свидетельства о переходах. Мы ничего не знаем о вашей родине, и то, что случилось с принцем, мало похоже на обычный прорыв. Но сам факт существования других миров не нарушает законов природы.
Сейра медленно выдохнула.
— То есть для вас я не чудо, а просто редкая неприятность из старых свитков.
— В каком-то смысле да.
— Спасибо, — криво улыбнулась она. — Мне стало намного легче.
Эйвен окончательно закрыл шкатулку и поднялся.
— Хороший сон принесет вам куда больше пользы, чем попытки понять все сразу.
— Подождите, — Сейра схватила его за рукав, когда он уже собрался уходить. — Что такое Орден?
Лекарь не сразу посмотрел на нее. Эта короткая заминка выдала его сильнее любых слов.
— Люди, которых мы очень долго считали полностью уничтоженными, — ровно произнес он.
— Это они заставили его попасть в мой мир?
— Я не знаю наверняка. Но Сорхан не стал бы произносить это имя при императоре без веских причин.
— А тогда, семь лет назад... это тоже были они?
Эйвен мягко, но решительно убрал ее пальцы со своего рукава.
— Это не моя история, и я не имею права рассказывать ее вам, Сейра. Возможно, Его Высочество однажды поведает об этом сам.
Ответ был окончательным. Сейра молча наклонила голову, признавая его правоту. Вопросов только прибавилось, но теперь она нащупала границу, за которую ее пока не пустят.
Эйвен взял шкатулку со стола.
— Еду принесут в ближайшие минуты. Вам необходимо поесть, даже если нет аппетита. После этого постарайтесь уснуть. Если почувствуете себя плохо — закружится голова, начнется жар или боль, — зовите Гаара. И помните: не пытайтесь покинуть комнату в одиночку.
— Помню. Потому что я гостья, а не пленница, — съязвила Сейра.
— Потому что прямо сейчас во дворце слишком много тех, кто захочет увидеть чужемирку раньше, чем принц примет решение, — серьезно проговорил лекарь. У выхода он обернулся и добавил тише: — И еще одно. Если кто-то станет задавать вам вопросы без прямого приказа принца, вы не обязаны отвечать ни на один из них. А теперь отдыхайте, Сейра.
Когда он вышел, она подошла к выходу, коснулась пальцами вырезанных узоров на деревянной планке. Потом дотронулась до массивной двери.
Защита. Очень удобное слово для двери, которую она не могла открыть сама.
В коридоре раздались встревоженные голоса. Сейра узнала голос Гаара.
— Ваше Высочество, стойте! Без приказа принца Нейвара входить нельзя!
Глава 7. Старший сын
Тяжелая деревянная панель с сухим стуком отъехала в сторону. Этот звук ясно дал понять, что любые запреты во дворце работают лишь до тех пор, пока в них не упрется кто-то достаточно влиятельный. Сейра вздрогнула и инстинктивно отступила, вжавшись спиной в деревянную ширму.
В покои вошел высокий мужчина в темном, расшитом золотом одеянии. Из-за его плеча появился Гаар. Бледный, напряженный, он уже совсем не походил на того невозмутимого стража, что стоял на часах четверть часа назад. Гаар явно пытался остановить вошедшего, но не мог сделать больше, чем просто последовать за ним.
Сейре хватило секунды, чтобы узнать эту породу. Вошедший не был точной копией Нейвара, но в резких скулах, темных волосах и темно-зеленых глазах читалось прямое родство. Весь облик вошедшего дышал властью.
— Ваше Высочество, — мрачно произнес Гаар, делая попытку преградить принцу путь. — Вход закрыт. Принц Нейвар оставил прямой приказ.
Вошедший даже не обернулся. Он неторопливо оглядел комнату: примятую постель, чашу с водой. Затем его взгляд остановился на Сейре. На ее странной одежде, растрепанных волосах и кроссовках. Он рассматривал ее совершенно спокойно, как вещь сомнительного происхождения.
Гаар отступил ровно настолько, чтобы не коснуться плеча принца, и предпринял последнюю попытку:
— Мне велено не впускать никого без личного распоряжения наследника или командира Кадара.
— Тогда считай, что ты честно исполнил долг. Произнес нужные слова при свидетеле. А теперь не усугубляй свое положение попыткой объяснить сыну императора, какие двери ему позволено открывать.
Гаар замолчал. Будь на месте вошедшего кто угодно другой, разговор закончился бы еще в коридоре. Но здешние правила ломались о титулы.
— Я Айлор Хаэн. Старший сын государя.
Сейра не пошевелилась. Возможно, ей следовало поклониться, но тело не слушалось. Любой жест сейчас выдал бы ее растерянность, а демонстрировать слабость перед этим человеком было почему-то страшно.
Айлор чуть приподнял бровь:
— Вас не учили, как следует приветствовать императорскую кровь?
— Я не знаю ваших правил, — ответила Сейра. Голос дрогнул, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы выровнять тон. — Мне сказали только то, что отсюда нельзя выходить. И что никому нельзя входить без приказа наследника.
Принц шагнул вглубь помещения. С каждым его шагом просторная комната казалась Сейре все более тесной. Он остановился в нескольких метрах от нее.
— Значит, вы и есть та женщина, которая прошла сквозь разрыв вместе с моим братом.
— Меня зовут Сейра.
— Имя не объясняет, кто вы такая и почему оказались рядом с наследником в момент нападения.
— Я бы и сама хотела это знать, — пробормотала она, нервно сцепив пальцы.
— Что вы сказали?
— Я сама пытаюсь это понять, — чуть громче повторила Сейра.
Айлор подался вперед, прислушиваясь к ее речи и чужому акценту. Под этим долгим взглядом Сейра острее прежнего ощутила свою неуместность. В обычной., испачканной черным песком одежде из своего мира она чувствовала себя выставленной на обозрение диковинкой, случайным мусором, который притащило во дворец.
— Что вы сделали с моим братом? — прямо спросил он.
— Ничего.
— Люди, которые ничего не сделали, не сидят под усиленной охраной в личных покоях принца.
— Тогда спросите того, кто меня здесь запер.
— Но я спрашиваю вас.
Айлор выпрямился. В его глазах не было ни угрозы, ни гнева. Только уверенность в своем праве получить ответ.
Сейра мельком взглянула на Гаара. Страж застыл у порога. Помощи ждать было неоткуда.
— В моем мире он умирал, — с усилием произнесла она, заставляя себя смотреть старшему принцу в лицо. — Я просто делала свою работу. Лечила его и старалась не дать умереть.
Айлор не шелохнулся, но его взгляд стал острым и внимательным:
— И в каком же виде мой брат принимал от вас эту... помощь?
Сейра едва не выпалила профессиональные подробности про истощение, террариум и воспаленный рубец. Но вовремя осеклась. На лице Айлора не было братской тревоги. Этот человек не искал способа помочь Нейвару, он искал его уязвимость. Это чутье нарабатывалось годами общения со сложными владельцами в клинике: она всегда видела, кто привез животное спасать, а кто ищет повод от него избавиться.
— Он был тяжело ранен. — Сейра отступила на шаг и уперлась спиной в стол. — Подробности лучше обсудить с лекарем Эйвеном. Это его забота.
Губы Айлора тронула короткая усмешка:
— Вы слишком плохо знаете наш двор, чужемирка, чтобы указывать мне, кого спрашивать.
— Я вообще его не знаю. — Сейра сильнее вжалась в край стола. Ей стало по-настоящему страшно. — И вас я тоже вижу впервые. Пожалуйста, выйдите из моей комнаты.
Боковым зрением она заметила, как Гаар едва заметно дернул подбородком, беззвучно призывая ее замолчать. Но слова уже прозвучали. Айлор сделал шаг и подошел почти вплотную.
— Осторожнее, — прошипел он, и в его надменном тоне теперь явственно проступила злость. — В этих стенах подобная прямота слишком часто граничит с дерзостью. А за дерзость здесь платят дорого.
— Тогда говорите со мной при том, кто умеет соблюдать ваши правила, — упрямо ответила Сейра, чувствуя, как колотится сердце. — Я могу ошибиться в словах от незнания.
Она не пыталась дерзить. Ее задачей было удержаться на грани: не пресмыкаться, но и не отдавать этому человеку лишней информации. Айлора ее попытка защититься лишь позабавила.
— Отчаянно защищаете брата? Похвально. — Он прошелся вдоль стола, глядя на нее сверху вниз. — Но умные люди охотно отвечают на вопросы, когда оказываются в шатком положении.
— Разумные люди сначала пытаются понять, в чем это положение заключается.
— Вы посторонняя женщина, возникшая из ниоткуда. Вас спрятали за спинами стражи, запретили допрашивать и скрывают от Совета. Этого достаточно для определенных выводов.
— Я не просила меня прятать.
— И тем не менее вы здесь. Под защитой Нейвара.
Айлор стоял очень близко. Он не кричал и не давил физически, но от него исходила уверенность человека, который знает, что хочет получить.
— Что сказал вам Нейвар, когда очнулся? — Он чуть наклонился, и Сейра уловила запах благовоний.
Она сжала кулаки, пряча дрожащие пальцы. Вспомнился хриплый голос наследника, его вопрос о ее запястье, обещание найти путь домой. Она инстинктивно понимала, что рассказывать об этом Айлору было нельзя.
— Спросите у него.
— Брат не в том состоянии, чтобы отвечать.
— Значит, придется подождать, пока ему станет лучше.
Усмешка исчезла с лица принца. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском углей.
— Вы на удивление быстро освоились для той, кто попал в наш мир лишь прошлой ночью. Если вы, конечно, чужемирка, а не шпионка.
— Я не освоилась. Я просто не хочу пересказывать разговор с тем, кто может ответить за себя сам.
— Ответить за себя? — Айлор насмешливо фыркнул, во взгляде появилось откровенное пренебрежение. — В коридорах чиновники строят теории. Одни считают вас живым оружием Ордена, другие приманкой. Но я посмотрел на вас и склоняюсь к более простому варианту.
Сейра напряглась.
— Вы недурны собой, — продолжил принц, скользнув взглядом по ее фигуре. — Светлые волосы, этот затравленный, но упрямый взгляд. Придворные, возможно, зря ищут заговор там, где братец просто решил оставить себе диковинную красавицу из другого мира? Хотя для Нейвара это не типично.
Страх внезапно отступил, уступив место унижению.
— Вы издеваетесь?
— Нет. Констатирую то, что вижу.
Гаар сделал шаг от двери:
— Ваше Высочество, прошу...
— Закрой рот и встань на место, — отчеканил принц, не поворачивая головы. — Я говорю не с тобой.
Сейру передернуло от его тона. Для него и она, и Гаар были никем, бесправными вещами. Инстинкт самосохранения требовал промолчать, но после суток в этом аду нервы сдали.
— В моем мире, — голос Сейры дрогнул от злости, — мужчины, которые так разговаривают, рискуют получить по лицу.
Во взгляде Айлора на секунду проступило искреннее недоумение.
— Неужели?
— Да. Но, видимо, здесь вас слишком редко просили выйти вон.
Она поняла, что совершила ошибку, как только слова слетели с губ. Лицо Айлора изменилось. Он сделал один быстрый шаг и оказался вплотную к ней. Сейра дернулась назад, больно ударившись бедрами о край стола. Угроза перестала быть словами. Если он ударит, она не успеет закрыться.
— Ты забываешься, — процедил принц. — И делаешь это очень невовремя.
Он вскинул руку, и Сейра зажмурилась, судорожно втянув голову в плечи.
— Айлор!
Голос прозвучал от порога. Сорванный, хриплый, но с такой интонацией, что поднятая ладонь старшего принца замерла в воздухе. Сейра заставила себя открыть глаза. В дверном проеме, тяжело опираясь на косяк, стоял Нейвар. Темно-зеленый халат был наспех перехвачен поясом. Лицо казалось бескровным от истощения, на висках блестел пот. За его спиной застыл Кадар: ладонь на рукояти клинка, лицо ничего не выражало. Было ясно, что командир до последнего отговаривал принца вставать.