До Реми: Спящая Искра

Глава 12

Экскурсия Инес едва ли напоминала развлекательное мероприятие, скорее, военный инструктаж. Она вела новоприбывших танцовщиц (Полин насчитала еще шесть незнакомых девушек) через лабиринты коридоров, которые казались внутренностями величественного зверя под названием Королевский Балет. Организм этого чудовища работал как часы.

— Здесь — костюмерные. Здесь — делают декорации... Эй, рыжая, не лезь, не то испачкаешься... Здесь — ваш репетиционный зал. Занимайте потом место у левой стены, — чеканила Инес, ведя подопечных все дальше и дальше. — А теперь закрыли все рты.

Она приоткрыла тяжелую кулису. «Делегация» из провинциальных девиц замерла. Перед ними открывался ослепительный мир сцены, которая впечатляла своими масштабами. А в центре с удивительной синхронностью двигались артистки кордебалета. Полин узнала танец: они исполняли «Вечер наложниц» из балета на восточную тематику «Лале и Левент». Это была история об отважном царе Левенте, в чей гарем попала прекрасная Лале — дочь его врага. Государь жаждал мести, однако пленница сделала все, чтобы влюбить его в себя. И в один момент, когда Левент этого совершенно не ожидал, гордячка нанесла ему удар в спину...

— Фу, чем это пахнет? У меня даже голова разболелась! — шепнула одна из новеньких.

— О Мирр, за что?! — Инес закатила глаза. Но все же снизошла до ответа: — Это запахи гарема, бестолочь. Мускус, амбра, жасмин, гвоздика... Иллюзия, создаваемая объединением Искр танцовщиц и музыкантов из оркестра. Вы, слабоискрящиеся, тоже научитесь таким трюкам, работая сообща.

— Правда? — вслух изумились сразу несколько девиц.

— Тихо! — шикнула Инес. — Не то сейчас прогонят!

«Вечер наложниц» подошел к концу. Артистки на секунду замерли в изящных позах, после чего на полупальцах дружно убежали за кулису напротив.

Оркестр начал играть «Соблазнение» — тему Лале. Этим танцем героиня и покорила царя. Полин с нетерпением ждала солистку, но та все не появлялась.

— Стоп! — закричал кто-то в зрительном зале, кого девушки не видели. Музыка резко оборвалась. — Где мадемуазель Марго?

На противоположной стороне сцены люди засуетились.

— А она отошла куда-то! — писклявым голосом крикнула одна из артисток кордебалета, выглядывая из-за кулисы.

— Что значит — отошла? Финальный прогон! — возмутился мужчина. Судя по громкости звука, находился этот человек где-то в первом ряду партера. Его собеседница лишь пожала плечами и скрылась за тяжелой шторой.

Вдруг Полин почувствовала толчок сбоку.

— А ну дайте пройти! — через толпу новоприбывших протискивалась сама Марго Бонье — этуаль Королевского Балета. Девицы учуяли шлейф дорогих духов — то был запах весеннего дождя вперемешку с легкими цветочными нотами. Аромат ощущался как глоток свежего воздуха после благовоний гарема.

— Девушки, просила же не закрывать проход! — виновато всплеснула руками Инес, хотя ничего подобного она ранее не озвучивала.

— Что за сброд вообще? — не обращаясь ни к кому конкретному, бросила Марго.

— А это попечитель отобрал в... — начала было Инес, но Марго уже не слушала. Походкой королевы она неспешно двинулась к центру сцены.

— Я здесь, мсье режиссер! Пардон, пудрила носик! — елейным тоном пропела этуаль.

— «Соблазнение!» Еще раз! — скомандовал мужчина, и оркестр снова заиграл.

Только этуаль начала партию, как вокруг нее сгустился алый туман. Полин моргнула, пытаясь прогнать видение, но дымка никуда не делась, а легла поверх тренировочного лакота и трико танцовщицы, превратившись в призрачный красный лиф и дерзкие шаровары с разрезами по бокам. Нижнюю часть лица Марго закрыла такого же цвета вуаль. А тонкие руки змеями обвили золотые браслеты, звенящие при каждом движении, несмотря на свое иллюзорное происхождение. «Вот это сила!» — подумала Полин и продолжила завороженно наблюдать. Ей еще никогда не доводилось видеть настолько искрящихся балерин.

Марго Бонье не просто танцевала — она ткала новую реальность. В каждом ее прогибе читалась не только податливость Лале, но и холодный расчет мстительницы. Когда артистка замирала в аттитюде, тонкие браслеты издавали краткий звон приговора Левенту. Иллюзия была настолько мощной, что Полин казалось, что пол под ногами превратился в мягкие восточные ковры с характерным узором. В воздухе ощущались мельчайшие частицы золотистого песка, а «весенний дождь» Марго смешался с розовой водой Лале... О, это нельзя было назвать просто танцем. То была чистая магия — доказательство могущества Мирра.

Полин смотрела на этуаль и вспоминала высказывание Реми о «бездарных девицах». Они с Фифи действительно были лишь канифолью на балетных туфлях этой особы.

— Кода! — потребовал режиссер.

Марго закружилась в фуэте, и воздух вокруг нее заиграл разноцветными узорами, будто девушка находилась внутри гигантского мыльного пузыря. И когда оркестр взял финальный аккорд, эта неведомая субстанция рассыпаясь лепестками заморских цветов на преклонившую перед Левентом колени Лале. И тут этуаль резко повернула голову в сторону кулис, где замерли новенькие. Ее глаза на секунду встретились с глазами Инес, и та вдруг засуетилась:

— Так, посмотрели и хватит! Пойдемте, мне еще много чего вам нужно показать! А потом еще взвешивать вас будут!

Девушки с недовольными вздохами оторвались от сцены и, как гусята за гусыней, посеменили за Инес. Когда Полин оглянулась напоследок, она с удивлением обнаружила, что Марго Бонье внимательно смотрит им вслед...

Инес повела подопечных вниз по винтовой лестнице, предварительно сообщив, что театр уходит под землю еще на десять этажей, семь из которых обслуживают сцену. Выразив удивление этим фактом громкими возгласами и присвистываниями, девушки принялись обсуждать увиденное на репетиции.

— Ох, ну как она двигалась — чистый восторг! — произнес кто-то за спиной Полин.

— Да ладно там, двигалась! Как она костюм создала! А цветы-то какие, цветы!.. — откликнулась Фифи, рыжая макушка которой виднелась на пару ступеней ниже.

— Инес! Инес! — вновь раздался голос позади, и Полин даже оглянулась на его обладательницу: то звала смуглая девушка с мясистыми губами. Она слегка перегнулась через перила, высматривая старшую на нижнем витке лестницы.

— Ну что такое? — раздраженно подняла голову та, остановившись.

— Скажите, пожалуйста, а как Марго стала этуалью? — вежливо попросила подопечная.

— Нашла время и место! — рявкнула Инес. И тут же, усмехнувшись, поведала: — Как-как... Когда прежняя этуаль, Катрин Фуко, в свои сорок два года ушла на пенсию, мадемуазель Марго получила свою первую главную роль. Она так искрилась на сцене, что всем стало ясно: вот она, новая звезда!.. Еще вопросы?

— Больше нет, спасибо, — ответила спрашивавшая.

— Ерунда это все, — вдруг раздалось у уха Полин. Справа шагала белокурая девица с круглым, как солнце, лицом.

— Что? — переспросила бывшая ученица мадам Бекю, сомневаясь, что обращаются к ней.

А блондинка наклонилась к Полин и заговорщицки прошептала:

— Вот они говорят, что Марго Бонье произвела фурор своей дебютной ролью, а я слышала, что ей покровительствует маркиз де Бомон! У них там какая-то довольно долгая история...

И снова в мыслях девушки возник проклятый Реми, выходящий из индивидуальной гримерки. Там он был с Марго?

— Но ведь у этуали действительно сильная Искра, и мы все в этом только что убедились, — выразила свои сомнения Полин.

— Ой, просто поверь мне, — скорчила рожицу белокурая попутчица, — неважно, какая у тебя там Искра, без протекции достигнуть высот здесь невозможно!

— Не думаю, что кто-то из нас, слабоискрящихся, способен занять место Марго Бонье. Да будь хоть сам король покровителем!

— Ну, этуалью никто из нас не станет, это правда. Но связь с правильным мужчиной поможет закрепиться в группе так, что никакая сволочь не посмеет дунуть в затылок! — и блондинка подмигнула.

Полин стало не по себе от этого разговора: ей хотелось верить, что балетная карьера зависит лишь от упорного труда и природных данных, а не каких-то там связей. «Честь дороже золота», — вспомнила девушка любимую фразу Лианы и решила не отвечать девице, дабы завершить этот неприятный диалог. Но та и не думала униматься:

— Вот ты как думаешь, для чего вообще нас отсматривал сам герцог по захолустным школам? Заботился о составе труппы? Ну-ну!

— Я не знаю! Меня вообще отобрал представитель Королевского Балета, а не попечитель! — поспешила отрезать Полин.

— А-а-а, — осеклась блондинка, — понятно.

И наконец отвязалась. Более того — ускорила шаг и быстро оказалась где-то рядом с Фифи. «Что ей там понятно?» — думала Полин, но ответа не находила. Наверное, в картине мира этой девицы гораздо почетнее быть выбранной герцогом или маркизом, нежели профессионалами. Ну и ладно!

— Так! — командным голосом воскликнула Инес пару мгновений спустя. — Мы пришли. Прошу держаться подле меня, здесь небезопасно!

Глава 13

Ознакомление с механизмом сцены на одном из подземных этажей закончилось в тот же миг, когда нелогичные и сумбурные объяснения Инес перебил заливистый смех одного из машинистов, гревшего уши неподалеку. Девушка стушевалась и спешно закончила эту часть лекции.

Настало время основательного осмотра склада с реквизитом. Вот уж где новенькие развеселились! И хотя Инес то и дело прикрикивала на ту или иную подопечную с требованием ничего не трогать, ее мало кто слушал. Фифи незаметно для строгой надзирательницы умудрилась потыкать пальцем муляж зажаренного гуся из папье-маше, запустить руку в ящик с хлопковым «снегом» и даже сразиться огромным деревянным мечом с невидимым соперником.

Полин вела себя чуть сдержаннее остальных, потому что мысленно была то в коридоре напротив ухмыляющегося Реми, то за кулисами сцены, с которой на нее пристально смотрела этуаль с тающей вуалью на лице. Но и она не удержалась и потрогала висящие на столбике одного из стеллажей блестящие бусы — те были сделаны из шариков оловянной фольги — и тут же получила по рукам.

— Я же просила ничего не касаться! Вот испортишь, потом кто будет делать новые? Ты? — возмутилась Инес.

Полин лишь обиженно поджала губы и мысленно посетовала на судьбу. Вот так всегда — другие нарушают правила больше и чаще, а стоит чуточку похулиганить ей, как обязательно наругают. А Фифи словно прочла ее мысли — посмотрела с самодовольной и отчасти злорадной ухмылкой, говорящей: «Да-да, меня пронесло, а ты попалась!»

— Инес! — позвала вдруг старшую смуглая девушка с пухлыми губами, и Полин мысленно поблагодарила ее, что перетянула одеяло всеобщего внимания на себя. — Скажите, пожалуйста, а зачем вообще столько реквизита, если есть Искры? Они же могут создать любую иллюзию.

— Истинных Искр нынче мало, — хмыкнула себе под нос Фифи, рассматривая чучело ворона. Она ждала удачного момента, чтобы незаметно подковырнуть ногтем черную бусинку, которая служила птице глазом. — Иначе нас здесь бы не было.

— Реквизит нужен и Искрам. Я бы даже сказала — необходим, — не обращая на рыжую внимания, ответила Инес.

— Но зачем? — изумилась смуглянка.

— Все просто. Если балерина не тратит свою Искру на создание, например... м-м-м... стопки блинов на блюде и, допустим, букета ирисов в вазе, — и Инес поочередно указала на названные муляжи, — то она может сконцентрироваться на чем-то более сложном. Понятно?

— Не очень... — честно призналась девушка.

— Ты же видела сегодня, как Марго Бонье соткала из воздуха наряд Лале? — вопросительно посмотрела на нее Инес. — Между прочим, он был точь-в-точь таким же, как в книге. Так вот... Во время спектакля, когда этуаль не будет бросать силы на воплощение одежды, потому что наденет готовый костюм, она сможет воссоздать жару восточной ночи и даже показать звезды в декоративных окнах такими, какими они видны из Элирии.

— То есть Искра имеет пределы? А я всегда считала, что если она у тебя горит на всю мощь, то можно все-все-все сотворить! — откровенно призналась Фифи в своем невежестве. Полин закивала, потому что до этого момента думала так же.

— Искрящийся, как и любой обычный человек, не способен рассеять внимание на сотню разных вещей, потому Искра не может «все-все-все», — передразнила старшая балерина слова Фифи.

— А если балерина попытается? Показать и наряд, и звезды, и, там, ирисы на блюде с блинами в вазе, — не сдавалась рыжая.

— Тогда велика вероятность, что артистка ударит в грязь лицом, — развела руками Инес. — Конечно, есть уникумы с мощнейшей Искрой, которая в течение недолгого времени будет удерживать оставленную без внимания мистификацию. Лишь по инерции. Но чем больше балерина концентрируется на одной иллюзии, тем больше страдает другая. Ясно?

— На примере было бы яснее, — молвила Фифи и требовательно поглядела на старшую.

— Что ж, вот тебе пример, — начала она. — Допустим, ты с сильной Искрой танцуешь партию Лале. Швейному цеху ты сказала: «Идите к демонам, я сама создам себе наряд». И создала, как наша Марго.

— Будь у меня такая Искра, я бы еще красивее костюм создала! — выдала рыжая.

— Допустим, — согласилась Инес и продолжила: — Ты в своем замечательном костюме вышла к зрителям. Исполняешь «Соблазнение» и, как подобает талантливой артистке, вживаешься в образ своей героини и погружаешься в историю. В какой-то момент ты рисуешь царские хоромы, ковры, подушки... Тигров, в конце концов, которых держал у себя Левент. Те же звезды в стрельчатых окнах. И сама не замечаешь, как иллюзия твоего наряда развеивается, потому что ты сосредоточилась на других вещах. И не успеет оркестр закончить композицию, как ты уже пляшешь на сцене в чем мать родила. Театр будет опозорен.

— Ну-у-у... — почесала голову Фифи и хитро улыбнулась. — Зато в следующий раз зрители перед спектаклем больше биноклей напрокат возьмут! Особенно мужчины!

— Отличный план! — с сарказмом ответила старшая. — Смотри, жены после такого шоу навечно наложат табу на балет. А если серьезно — то повторюсь: без реквизита никуда, даже тем, у кого сильнейшая Искра. Не забывайте также про чрезвычайные обстоятельства, которые могут развеять мистификацию. Вы слышали о случае, когда в нашем театре один из зрителей упал с балкона?

Девушки закивали — еще бы не слышали. И хотя эта история произошла давно, она стала легендой, передаваемой из уст в уста. Когда прежняя этуаль, Катрин Фуко, была молода, отвергнутый ею поклонник прямо во время спектакля с криком «Без тебя жизнь — не жизнь!» сиганул вниз.

— Мадам Фуко тогда так перепугалась, что все создаваемые ею иллюзии развеялись, — поведала Инес. — Но, как вы сами знаете, что бы ни случилось во время спектакля — это не повод его отменить. Парня вынесли, а этуаль должна была закончить партию. Из-за шока ее Искра не горела... Причем не только в тот вечер. А еще месяц где-то... Надеюсь, у вас больше нет сомнений в необходимости реквизита и декораций?

— Нет, никаких, — дружно закачали головами девицы.

— Вот и отлично... Эй, кто разрешал тебе это брать? — переключила свое внимание Инес на белокурую шалунью с круглым лицом, которая попыталась примерить шлем с рогами. — Так, все! С меня хватит! Марш на взвешивание!

Хорошее настроение девушек тут же улетучилось. Если в некоторых балетных школах на контроль за весом танцовщиц смотрели сквозь пальцы (учебное заведение мадам Бекю в это число не входило), то о наказаниях в театрах за лишние плюмы были наслышаны все. Однако сейчас Полин шагала на обязательную процедуру без особой тревоги, разве что необходимость раздеться догола не очень радовала. Но предварительное взвешивание перед отъездом и скудное питание в дороге сулили такую цифру, за которую краснеть не придется.

Увы и ах...

Секретарша, запустившая девушек в небольшое прохладное помещение, наконец позвала Полин, и та, дрожа от сквозняка, ступила на холодную платформу чугунных весов. Они отозвались недовольным лязгом. Гирька на рычаге медленно поползла вправо. Полин замерла, чувствуя спиной заинтересованные взгляды подруг по унижению.

— Шеро... — вдруг заговорила женщина со складками скорби у рта. — Два лишних плюма по сравнению с ведомостью мадам Бекю. Что, не успели приехать, а уже проложили себе дорогу в столичные кондитерские?

— Как? — не поверила своим ушам Полин. А потом ткнула пальцем в нужное деление рычага. — Весы показывают тридцать шесть плюмов! До отъезда я была тридцать семь вообще.

Секретарша лишь молча показала документ девушке. Та вгляделась: размашистым почерком мадам Бекю было указано число и в скобках прописано: «Тридцать четыре». Полин горько вздохнула. Ее выходка перед отъездом не осталась без наказания. Директриса все же нашла способ отплатить за прилюдно нанесенное ей оскорбление.

— Но ведь тридцать шесть плюмов тоже в пределах нормы, — неуверенно произнесла Полин.

— Да, но относительно вас документально заявлено иное! — сухо парировала женщина, тряся бумагой перед лицом новенькой. — И, судя по дате ведомости, вы за неделю умудрились набрать столько, сколько балерины месяцами набирают! За это полагается наказание.

— Наказание? — грустно переспросила девушка.

— Оно самое, — хладнокровно подтвердила секретарша. — Штрафом вас облагать пока не имею права — вы еще не получали жалованья. Потому поступаете на два часа на службу к мадам Дрю. Она найдет вам применение. И да. К следующему взвешиванию вы должны вернуться к исходному значению!

— Эй, не вешай нос, — шепнула вдруг Инес, когда Полин спустилась с платформы весов и подошла к остальным. — Мадам Дрю хорошая! Скажи спасибо, что ты не попала к ее сменщице! Она бы тебя загоняла!

Полин лишь попыталась улыбнуться в ответ. Вышло не очень правдоподобно. Отработка у мадам Дрю девушку не страшила. А вот необходимость похудеть до веса, которого у нее не было лет с четырнадцати, по-настоящему пугала. Что же, ей теперь совсем не есть?

Глава 14

— Как, говоришь, тебя зовут? Полин? Что ж, присаживайся, Полин, — мадам Дрю указала на узкую табуретку рядом с собой за столом. — Как хорошо, что тебя ко мне прислали на выручку! Как раз почту разобрать надо — сегодня ее как никогда много.

И женщина придвинула к опальной балерине картонный ящик, набитый разного рода корреспонденцией.

— Если на конверте или открытке видишь имя артистки — вот тебе полный их список сверяться — то это, скорее всего, послание от поклонника. Складывай их вот в эти ячейки. По алфавиту, — инструктировала мадам Дрю. — А если на конверте как получатель указан наш директор, мсье Бернар, или в отправителях значится какая-то инстанция, то письмо официальное — отдавай такие мне.

Занимаясь этой непыльной работой подле мадам Дрю, Полин немного успокоилась. И хотя дежурная была немногословна, ее присутствие дарило девушке ощущение, что она под защитой сильной взрослой женщины. А может, она просто увидела в ней Лиану? Кстати, неплохо было бы купить с жалованья самую красивую открытку и отправить бывшей воспитательнице. Вот, например, как эту! Полин внимательно рассматривала портрет розовощекой малышки с золотыми кудрями и крылышками за спиной. Она задумчиво смотрела вдаль, подперев голову пухлыми кулачками. Лиане точно бы понравилось! Девушка глянула на оборот и прочла: «Для Марго Бонье. С любовью, навеки ваш С». Очередное послание для нее. Вот оно что — быть этуалью, быть Искрой!

— Тут почти все — для мадемуазель Бонье! — озвучила свои мысли Полин.

— Да, нашей красавице Марго ежедневно присылают письма и подарки. Но сегодня их особенно много, — подтвердила мадам Дрю.

Вдруг входная дверь служебного входа заскрипела и нехотя показала вихрастого мальчишку в коротковатых брюках. Тот, помогая себе плечом, пытался протиснуться внутрь с огромной корзиной роз лавандового цвета в руках. Коридор тут же утонул в умопомрачительном аромате, в котором легкая сладость бутонов смешалась с запахом свежесрезанных стеблей.

— Для мадемуазель Бонье! — отчеканил посыльный, и мадам Дрю красноречиво посмотрела на Полин, мол, о чем я и говорила.

— Оставьте здесь! Я передам! — пообещала заведующая.

— Я должен доставить немедля! — настоял паренек.

— Молодой человек, этуаль готовится к спектаклю! Негоже ее отвлекать! — не уступала и Дрю.

— Это срочно! Оплачено! Маркизом де Бомоном!

— Ах, де Бомоном... — на лице дежурной отразилось понимание. — Что ж, тогда дело не терпит отлагательств. Моя помощница отнесет прямо сейчас. Полин, поднимайся!

Растерянная девушка встала и приняла из рук посыльного тяжелую как булыжник корзину, после чего под его пристальным взглядом обогнула стол дежурной. Убедившись, что никто не собирается задерживать букет, мальчишка коротко попрощался и удрал.

— Полин, стой! Мадемуазель Бонье два раза лучше не отвлекать! Отнесешь заодно и письма, — решила вдруг мадам Дрю. — Поставь пока букет вот сюда и отыщи в оставшейся почте корреспонденцию на имя этуали!

Полин вернулась к ящику и принялась спешно перебирать нерассортированные письма. Ей априори не нравилась идея быть на побегушках у проклятого Реми, но перспектива задержать его срочный подарок и тем самым навлечь на себя беду нравилась еще меньше. О Мирр, а это еще что? Девушка держала в руках тонкий белый конверт без почтовых отметок. На нем печатными буквами было написано: «Полин Шеро». Это какая-то шутка? Бросив взгляд на мадам Дрю и убедившись, что та не смотрит, юная балерина сунула письмо в стопку посланий для Бонье, чтобы потом выудить его на пути к гримерным.

— Кажется, я собрала все для мадемуазель Марго! — отрапортовала Полин.

Мадам Дрю в это время поправляла бант на корзине с розами. Она секунду полюбовалась своей работой, склонив голову к плечу, а потом вздохнула и дала добро:

— Забирай цветы и бегом в гримерку этуали!

Зажав под мышкой стопку писем вперемешку с открытками, Полин двумя руками подняла корзину и прижала к груди. Неудобно как! Еще и куст этот прямо в лицо! Пытаясь разглядеть дорогу и не выронить букет, девушка двинулась к гримерным: маршрут она уже знала.

— Смотри не урони! — предостерегла мадам Дрю, словно прочитав мысли помощницы.

Как только Полин и дежурную разделили два поворота, девушка остановилась и, присев на корточки, осторожно поставила корзину на пол. Во-первых, хотелось встряхнуть руками и взять эту увесистую заразу поудобнее. Ну а во-вторых... Во-вторых ли? В общем, девушке не терпелось распечатать письмо, которое было адресовано ей. Воровато оглядевшись по сторонам, Полин быстро отыскала среди корреспонденции для Марго нужный конверт и вскрыла его. Внутри была сложенная пополам разлинованная бумага, край которой был рваным. Лист явно выдрали наспех из записной книжки.

Дрожащими от волнения руками Полин развернула записку и прочла: «Если тебе дорога жизнь, убирайся отсюда как можно скорее!» Сердце заколотилось. «Если дорога жизнь...» Но что здесь может угрожать? Или меня пытаются запугать просто? Но кто же это отправил? Наверняка, проклятый Реми де Бомон! Хотя... Нет, это точно не он. Зачем маркизу писать анонимные послания печатными буквами, если за ним уже не заржавело сказать практически то же самое лично? «Тут тебе не место!» Это ведь можно трактовать как «Убирайся!»? Наверное, да... Тогда кто еще это может быть? Уж не Фифи ли? Ей-то никто ничего подобного не прислал. А также у рыжей была возможность сегодня бросить письмо в ящик на столе Дрю. Но откуда она могла знать, что у дежурной оставляют почту? Хм, надо обдумать... Но позже, сперва — Марго! И девушка сунула записку вместе с конвертом в карман.Сделав несколько глубоких вдохов и выходов с целью успокоиться, она снова взяла свою ношу и продолжила путь к гримерным.