До Реми: Спящая Искра
— Вы так думаете, мсье Робер? — изобразил он искренний интерес. — Что ж, осмелюсь предположить, что в вас говорит излишняя суровость к ученицам. Мы все знаем, что это не редкость для театральных педагогов. Особенно для холостых и бездетных.
Аристократ пристально поглядел в глаза балетмейстеру, а тот словно сжался — чтобы стать незаметнее.
— Но уверяю вас, отдых за городом в приятной компании пойдет только на пользу мадемуазелям. Они порядком измучены долгой дорогой, сменой обстановки и изнуряющими занятиями. Разве девушки не заслужили немного развеяться? — поднял бровь герцог.
— Заслужили, разумеется, — сдался собеседник.
— Что и требовалось доказать... Больше не смею вас задерживать. Продолжайте урок, мсье Робер! — не переставая сверлить педагога взглядом, приказал де Бомон. — И не теряйте бдитетельности с вашим питомцем — говорят, коты не любят громкие звуки. А у вас тут и музыка, и красавицы звонкие... Вдруг животное сбежит, а вы потом не найдете.
Полин заметила, что балетмейстер на секунду сжал кулаки, но тут же опомнился и расслабил кисти. Однако Анри де Бомон уже не смотрел на него. Он неторопливо повернулся к девушкам и произнес то, от чего у бывшей ученицы мадам Бекю мурашки побежали по коже:
— Ах, да. Отказы не принимаются.
И попечитель откланялся.
— Так! Первая позиция! — без дополнительных прелюдий потребовал мсье Робер, как только дверь за аристократом закрылась. От прежней веселости педагога не осталось и следа. — Пор-де-бра! Назад... Пор-де-бра направо... Нале-е-ево... Арабеск на правую ногу! Постоим немного... Теперь на левую... Постоим! И-и-и... закрыли! Всем спасибо!
Раздались аплодисменты. Мсье Робер спешно поклонился, прижав ладонь к груди, и подбежал к своему питомцу. Присел на корточки рядом с ним и ласково почесал за ушком. Успокаивая скорее себя, нежели его.
В мгновение ока мужчину окружили ученицы.
— А можно и нам погладить? — наперебой спрашивали одни, в то время как другие, не утруждая себя дополнительными церемониями, уже протягивали к пушистому созданию свои пальцы.
— Э, нет! Руки прочь! — без злобы вскрикнул балетмейстер. — Мсье Зефир не любит панибратства! Если он сочтет кого-нибудь из вас достойной, он сам подойдет пообщаться!
Котяра же в подтверждение его слов поднял переднюю лапу и выпустил когти, когда белокурая ученица попыталась почесать его за ушком.
— Тише, тише, мое золото, она тебя не тронет, — попытался мсье Робер успокоить любимца, но тут же сам получил предупредительный удар лапой по руке. Ученицы снова рассмеялись.
— И да... Когда поедете к герцогу... — заговорил вдруг педагог тихим голосом, будто его могли подслушивать, — берегите себя. Помните, вы никому ничего не должны. Подчеркиваю: никому и ничего. А теперь все свободны! Мсье Зефиру пора перекусить!
Глава 17
Семь лет назад
Возвращаясь из небытия, Реми открыл глаза. Он лежал на боку в изломанной позе, приложившись виском к полу. Попытался поморгать: шахматные плитки все никак не могли обрести четкие очертания и наслаивались одна на одну. Слегка приподняв голову, юноша заметил в нескольких метрах от себя две тонкие щиколотки в шерстяных чулках на фоне дверного проема. Это пришла в оранжерею служанка — полить цветы. Значит, скоро ему помогут.
Бегая от бочки с водой то к камелиям, то к орхидеям с лейкой в руках, женщина долго не замечала лежащего между рядами растений хозяйского сына, а он был не в силах издать достаточно громкий звук, чтобы она его услышала. Потому Реми снова опустил голову на пол и просто молился, чтобы Мари как можно скорее споткнулась о него.
Когда это наконец произошло, служанка издала такой вопль, что задребезжали стеклянные панели. Она выронила уже опустевшую лейку и бросилась к юноше.
— О Мирр, да что же это такое?! Неужели опять? Господин, вы слышите меня? — запричитала Мари, обхватив лицо Реми двумя ладонями.
— Только не говори отцу... — еле слышно прохрипел он.
— Да как же не сказать? Он же шкуру с меня спустит за вас! — воскликнула женщина, а потом повернула голову в сторону выхода и закричала что есть мочи: — Мсье Филипп! Мсье Филипп! Сюда! Скорее!
Реми зажмурился. Женские вопли еще больше травмировали и без того раскалывающуюся голову.
— Потерпите немного, господин Реми, — его недовольную гримасу Мари трактовала по-своему. — Сейчас мы вынесем вас отсюда.
— Ну, чего орешь, малахольная? — пробасил Филипп, вышагивая тяжелой неспешной поступью, которая отзывалась новой болью в висках Реми. — Что там у тебя?
Работнику не нужно было приближаться вплотную, чтобы узнать о произошедшем: его высокий рост уже через несколько шагов позволил разглядеть лежащего на полу маркиза, сидящую рядом с ним взволнованную служанку и сделать выводы.
— Вот же демоновы козни! Неужто опять? — кратко выругался он и в два счета преодолел пространство. — Маркиз, как же вы здесь оказались, а?
— Я хотел цветы... взять на могилу, — почему-то начал объяснять Реми. До него не сразу дошло, что Филипп интересовался не целью его визита в оранжерею, а причиной, по которой он оказался без сознания. Снова. Хотя не должен был. Больше не должен.
Но работник тактично оставил без комментария душераздирающий порыв шестнадцатилетнего парня и обратился к Мари:
— Обхвати его вот здесь... Да не так, бестолковая!.. Вот, да! Раз, два, взяли!..
Оказавшись в своей постели, Реми провалился в нечто похожее на полудрему. Это было странное состояние, в котором он хоть и ощущал себя отрезанным от реальности, но все равно в полной мере осознавал все те ужасы, которые она в себе скрывала. Хотелось забытья. Хотелось ничего не чувствовать. Но снова и снова сон то подкидывал ему ее живой образ, то напоминал, что ее больше нет. И виной тому — он сам.
Реми не знал, сколько минут или часов он провел в ментальном аду. Из него маркиза вывел стук каблуков отцовских сапог. Он, судя по всему, только вернулся домой и сразу же был оповещен о несчастье с сыном. Герцог не шел — он летел по коридору. Дверь распахнулась. Реми открыл глаза и повернул голову к родителю — тот был бледен как полотно и тяжело дышал.
— Мне жаль, Реми! Мне правда очень жаль! — заговорил Анри де Бомон, падая на колени у постели сына. — Но мы все исправим! Все сделаем, как надо! И потом больше никто не пострадает!
Юноша минуту-другую смотрел отцу в глаза. Молча. И герцог даже решил, что сын, должно быть, еще не до конца пришел в себя. Но вдруг Реми разомкнул бледные губы. Громко и отчетливо он произнес, глядя отцу прямо в глаза:
— Пошел ты в пекло! — и отвернулся.
После утреннего экзерсиса последовал урок мимики, на котором новеньких обучали премудростям драматического мастерства. Для выполнения одного из заданий педагог разбила девушек на пары, и Полин досталась Зои — темноволосая молчунья с широко посаженными глазами. Девушки неплохо сработались, но все же между ними была некоторая неловкость.
А вот Фифи поставили с Манон — белокурой егозой, которая еще вчера донимала Полин сплетнями и трепала Инес нервы на складе реквизита, примеряя картонные шлемы древних воинов. Фифи и Манон так хорошо спелись, точнее, станцевались, что после урока рыжая схватила напарницу за руку и с веселым щебетанием потащила в рефекторий — небольшую пристройку к пансиону, где за приемлемую плату постояльцев кормили как подобает артистам балета.
Полин было обидно, что Фийон бросила ее, как только подвернулась такая возможность.
А казалось, что они будут держаться вместе, несмотря на прекратившуюся дружбу. Все-таки чужой город. Хотелось бы, чтобы рядом был кто-то свой.
А может, Фифи все никак не может забыть то веское «Нет!», которое услышала от Полин на предложение помириться?
Как бы то ни было, бывшая подруга всегда легко сходилась с новыми людьми, а с таким качеством грех не стремиться к обрастанию новыми связями. А вот Полин находить друзей было гораздо сложнее...
Ну да ладно. Она все равно планировала пропустить обед. И пусть желудок давал о себе знать недовольным урчанием, срочно требуя хотя бы краюшку хлеба с тонюсеньким, как лист бумаги, ломтиком сыра, Полин боялась возвращения тошноты. И пусть остаток дня она будет выжимать из себя последние силы, зато не осрамится на занятиях. Да и похудеть до тридцати четырех плюмов надо было. Вот же Бекю, вот же мстительная ведьма!
Девушка решила просто выйти на улицу и подышать свежим воздухом, но у служебного выхода ее перехватила мадам Дрю.
— Полин, детка, здравствуй! — улыбнулась женщина и подалась чуть вперед. — Я о тебе вспоминала утром. Думала: а где моя помощница? Не пришла сегодня, что ли? Надо же, я просто тебя не заметила! С толпой заходила?
— Да, с остальными новенькими, — подтвердила Полин, улыбаясь в ответ. Дежурная ну очень располагала к себе.
— На обед, наверное, направляешься? — предположила мадам Дрю.
— Нет, просто прогуляться... Меня сегодня почему-то мутит, — вдруг разоткровенничалась девушка и сама себя мысленно одернула: так себе решение — жаловаться постороннему человеку на свои болячки.
Но мадам Дрю тут же проявила участие:
— Ох, бедное дитя... Слушай, у меня есть травяной сбор хороший — как раз от тошноты помогает. Я заварю тебе! — и дежурная решительно встала.
— Что вы! Не надо! — подняла обе ладони Полин. Ей почему-то ну очень не хотелось напрягать женщину.
— Надо-надо! Посиди тут на моем месте немного, я сбегаю в подсобку — у меня там бульотка.
Полин даже не успела возразить, как женщина умчалась. «Надо же, какая она! А со стороны кажется серьезной и отстраненной! Наверное, скулы такой эффект создают», — думала девушка, присаживаясь на жесткий стул мадам Дрю у самой стены. Он недовольно скрипнул.
Вдруг послышались чьи-то уверенные шаги. Звук приближался. «О нет, только не это! А если меня сейчас отругают, что я за столом дежурной?» — занервничала Полин, ерзая на сиденье. Она вглядывалась в конец коридора, ожидая, что сейчас покажется человек, но никто так и не появился. Хотя обладатель этой походки уже должен был быть здесь — шаги звучали подле Полин!
«О Мирр, это призрак?» — перепуганная девушка вскочила и начала судорожно осматриваться. Никого! Вдруг она услышала еще и цоканье дамских каблуков — к ней приближалась еще и женщина. Вот шаги все ближе и ближе! Но снова никого!
«Великий Мирр, раскрой надо мной свои могучие крылья, убереги меня от гласа демона...» — зашептала Полин, сложив руки в молитве.
— О, вы, как всегда, прекрасны! — будто в насмешку раздался мужской голос. Совсем рядом!
— А, вы, как всегда, щедры на комплименты! — ему вторил женский.
«Точно призраки!» — хваталась за голову побледневшая как жасминов цвет танцовщица.
Наконец-то показалась мадам Дрю с небольшой чашкой в руках. Увидев напуганную вусмерть девчонку, она удивленно подняла брови. Но мгновением позже чувство понимания озарило ее лицо.
— Что, впервые столкнулась с галереей шепота? — и женщина улыбнулась. Будто не происходило ничего странного. А что призраки разговаривают прямо здесь — так это в порядке вещей!
— С чем? — переспросила Полин.
— Галереей шепота. — повторила мадам Дрю. — В Королевском Балете особые стены — они изогнутые. Из-за их формы звук не рассеивается в пространстве, а цепляется за поверхность и скользит вдоль нее, практически не теряя своей силы. У архитектора была сильнейшая Искра.Ученица еще секунду-другую хлопала глазами, пока до нее не начал доходить смысл сказанного.
— Подождите... То есть разговор, который я слышала прямо здесь, состоялся в другой части здания?
— Совершенно верно! — подтвердила сотрудница.
— Ух ты! Да они же были будто прямо здесь!.. Никогда бы не подумала, что такое возможно... — честно призналась Полин, выдыхая с облегчением. Правильно говорила Лиана — призраков не существует! Призадумавшись, девушка добавила: — Выходит, в театре лучше не болтать лишнего.
— Точно не стоит, — засмеялась мадам Дрю. — Особенно в некоторых его точках. Вот твой чай, милая. Осторожно, горячий!
Глава 18
Травяной отвар дежурной действительно пошел Полин на пользу — она даже ощутила бодрость в теле. Потому следующее занятие, урок ансамбля, девушка смогла пережить не только на чистой силе воли.
Строгая возрастная мадам, чье имя Полин к своему стыду не запомнила, учила новеньких синхронности и дисциплине строя. Девушка чувствовала себя частью огромного, но бездушного механизма. Педагог не смотрела им в лица и не интересовалась их именами — она оценивала линию плеч или приподнятых в ретире бедер. Одно лишнее движение — и композиция была испорчена.
В такие моменты мадам недовольно поджимала губы, а Фифи, стоявшая рядом, начинала суетиться, из-за чего провальных попыток станцевать нога в ногу с остальными у нее было все больше и больше. Впрочем, Полин и сама не единожды за урок становилась той, кто рушил геометрию, и ее это расстраивало. Но не слишком: девушка прекрасно осознавала, что восхитительная синхронность артистов кордебалета — это дело многочасовых тренировок, а они здесь только начали разучивать предлагаемую последовательность движений.
То был «Танец тающих Снежинок» из балета «Ледяная Леди». Он был особенно популярен у публики в зимние праздники Мирра Творения. Несмотря на культовый статус произведения, в школе мадам Бекю его обходили стороной из-за обилия сложных мужских партий, которые некому было исполнять.
Когда два часа экзекуции осталось позади, выяснилось, что в этом же самом зале девушек ждет заключительное на сегодня занятие — урок управления Искрой. Провести его прибыла совсем молоденькая мадемуазель Плюк — невысокая девушка с жиденькой косичкой-колоском и невзрачным лицом серой мышки, которое мгновенно превращалось в лучезарный лик феи, стоило ей только улыбнуться.
— Кому доводилось учиться управлять Искрой, поднимите руки, — попросила она, встав напротив учениц и сложив перед собой ладони так, будто она собралась изображать зайца из этой самой истории «Ледяная Леди».
Девушки начали недоуменно глазеть по сторонам, чтобы встретить такой же озадаченный взгляд соседки по строю и выдохнуть, выяснив, что об этом предмете она тоже слышит впервые.
— Что ж, я так и думала, — ничуть не расстроилась педагог. — Тогда для начала — немного теории. Насколько мне известно, вы все — обладательницы Искры, потенциала которой недостаточно для сложных материализаций и даже иллюзий... Или я осведомлена неверно, и тут у нас есть сильные Искры?
Ученицы замотали головами из стороны в сторону. Пожалуй, именно такой синхронности и пыталась добиться предыдущая наставница.
— Ага, значит, все верно, — подытожила мадемуазель Плюк. — Вы у нас — слабоискрящиеся. В Королевском-то Балете... Непорядок...
И она поцокала языком. А потом вдруг широко улыбнулась и продолжила:
— «Непорядок». Так скажет тот, кто не знает, что и со слабой Искрой можно творить магию, которая будет заметна не только носителю, но и зрителям! Да еще какую! Главное... Что — главное? Кто знает?
— Верить в себя? — пропищала Манон, новая подружка Фифи.
— Это, конечно, не повредит, но при слабой Искре не поможет создавать визуальные образы. Какие еще версии? Что — главное?
— Практиковаться и развиваться? Усиливать свою Искру? — предположила другая ученица по имени Софи.
— Хм, но ведь вы уже должны были знать со школьных времен, что слабую Искру раздуть невозможно. За о-о-очень редким исключением... Так, еще варианты?
— Каким исключением? — вдруг спросила Фифи. Голос ее прозвучал требовательно.
Мадемуазель Плюк посмотрела на нее и грустно вздохнула:
— Ох, я понимаю, что каждой из вас хотелось бы быть тем самым исключением... Но я бы сильно не обнадеживалась. Я говорю о так называемой Спящей Искре. Это когда у творческого человека она от рождения сильная, но может почти не проявляться годами. И нужен некий катализатор, чтобы Искра проснулась.
— А вдруг у меня такая Искра? — поинтересовалась Манон, поддержав вопрос новой приятельницы.
— Я была бы очень рада, окажись оно так, — улыбнулась ей педагог. — Но в истории Королевского Балета таких случаев не было. Да и вообще, есть версия, что Спящая Искра — это просто красивый миф, придуманный теми, у кого дар слабый. Чтобы не чувствовать себя обделенными Мирром на фоне сильных Искр.
— Что ж, чувствуем себя ущербными дальше, девочки, — пошутила Фифи, оглядевшись по сторонам.
— А вот этого не надо! — мадемуазель Плюк погрозила пальчиком. — У меня, например, тоже слабая Искра, но я ни за что не назову себя ущербной! И все же: что — самое главное для слабоискрящихся, чтобы создавать сказку для зрителя?
— Действовать сообща! — вдруг произнесла смуглая Джин.
— Да! — вскрикнула педагог, указывая пальцем на девушку. — Верно! Если объединить слабые Искры, задав им одно направление, получится сильная Искра! Этой технике не учат в рядовых балетных школах, да и не в каждом театре ею владеют. Уж больно сложна она. Но в Королевском Балете все по высшему разряду!
— И как же нам объединить Искры? — поинтересовалась та же Джин.
— Будем разбираться... Вы думаете, урок управления Искрой просто так поставили после урока ансамбля? Ан нет, — и учительница щелкнула языком. — По сути, мы сейчас будем прорабатывать все ту же синхронизацию. Но уже не движений, а мысленной энергии. Только что вы разучивали «Танец тающих Снежинок» из «Ледяной Леди», так? Кто мне расскажет, о чем вообще этот балет? Кратенько... Ну же, смелее!
Полин нерешительно подняла ладонь, и педагог ободряюще кивнула, мол, говори-говори, мы слушаем.
Девушка начала:
— Наследник южного королевства принц Эрик заявляет, что женится или на самой красивой женщине на свете, или останется один. И отовсюду прибывают юные девы одна другой краше и танцуют для Эрика. При виде некоторых из них его сердце начинает биться чаще. Но все же принц заявляет, что он так и не встретил идеальной красавицы. И предполагает, что таковой не существует вовсе...
— Но, как мы знаем, он ошибся! — добавила свой комментарий Плюк. — Молодец, продолжай!
— Как только Эрик произносит фразу, что не бывает совершенных красавиц, темнеет небо, поднимается метель. Это пришла Ледяная Леди — принять вызов. Она прекрасна как мерцающий кристалл, а ее танец бесподобен. Ледяная Леди так очаровывает Эрика, что он уже готов бросить свое королевство к ее ногам. Но как только музыка затихает, холодная волшебница исчезает, и принц отправляется ее искать.
— Так, верно, — снова встряла учительница. — Опустим часть, в которой Эрик преодолевает разные препятствия на пути к своей зазнобе. Что происходит, когда он ее находит?
— Принц предлагает ей руку и сердце, но Ледяная Леди только смеется: ее-то сердце давно замерзло. Она заявляет, что выйдет за него, только если он сумеет отогреть ее подданных и заставит зиму уйти прочь, а если нет — то она превратит его в ледяную статую. Эрик приводит с собой музыкантов, пытается зажечь огни, но в ледяном чертоге все гаснет. Холод поглощает звуки и свет. Принц в отчаянии... Одним легким взмахом руки Леди покрывает его слоем льда, делая из него очередную фигуру для своей коллекции. И тогда на помощь приходят Снежинки.
— Вот мы и добрались до нашего «Танца тающих Снежинок!» — и мадемуазель Плюк начала демонстративно потирать руки. — Кто такие Снежинки?
— Снежинки — это потерянные души девушек. Когда-то они тоже искали любовь и замерзли. Когда они видят истинное отчаяние Принца, то приходят на помощь. Снежинки исполняют свой величественный, но печальный танец, превращаясь в воду, которая уничтожает замок Леди, ее трон, ее ледяных стражей. И, конечно же, корку льда, что сковала принца. Как только это происходит, Эрик настигает строптивую красавицу, заключает в объятия и дарит поцелуй. Сердце Леди оттаивает, и она тоже проникается любовью к принцу. Конец!
И рассказчица кротко улыбнулась.
— Замечательно! Мадемуазель?.. Ага, приятно познакомиться. Спасибо, мадемуазель Шеро! Теперь закройте все глаза и внимательно слушайте!
Плюк убедилась, что все исполнили ее просьбу, а затем прочистила горло и продолжила тихим убаюкивающим тоном:
— Ты — Снежинка в свите Ледяной Леди. Ты уже не помнишь своей человеческой жизни, но все еще чувствуешь боль от того, что тебя предал твой избранник. Но при этом у тебя осталась острая потребность отдать свою нерастраченную любовь. Но рядом нет никого, кого бы ты могла одарить. Вокруг — лишь бесконечные белые просторы. Прекрасные, но безжизненные...
Голос наставницы уносил Полин в край снегов, которые на солнце мерцали так, словно были перемешаны с битым стеклом. Она почувствовала, что летит над этой гладью и выбирает местечко для себя. Едва ли приземление будет приятным — оно будет холодным и колючим. Но иного не дано...
— А теперь представь, что вдруг появляется прекрасный юноша... Он никогда не будет твоим, — продолжала Плюк, и сейчас ее голос звучал так, будто доносился из-под толщи воды. — Но его готовность пожертвовать собой ради женщины так трогает твое сердце, что ты... просто таешь. От нежности и сострадания. Поймай это чувство...
Снежные просторы исчезли. Под веками Полин появился образ молодого мужчины со светлыми волосами. Взгляд его был острым настолько, что о него можно было порезаться. Это он — тот, кто растоптал ее душу. Тот, из-за кого она замерзла и стала подданной Ледяной Леди в ее безупречном хрустальном королевстве. А вот — принц, который пришел рискнуть жизнью ради любви. И у него тоже белые волосы... Только взгляд чуть испуганный. Но решительный. Его сердце настолько горячее, что становится тепло.
— Попробуйте сохранить это ощущение... Открывайте глазки и занимайте исходную позицию, — прошептала педагог, после чего обратилась к аккомпаниатору. — Мадам Юппер, приступайте, пожалуйста...
Полилась торжественная и в то же время трагичная мелодия. И хотя юные балерины воспроизводили комбинации, которые еще часом ранее давались им с большим трудом, после общения с мадемуазель Плюк в их движениях появилась осознанность и даже возвышенность.
Приседая и поднимаясь на пальцы, кружась и замирая, Полин чувствовала себя крошечной частицей белого вихря, который подчинялся неведомым ей законам. Он мчался, искрился и... пел. И когда наступила кульминационная часть мелодии, на Полин посыпался снег. Такой крупный, будто это было белоснежное конфетти! Снежинки касались разгоряченного тела и немедленно таяли. В голове девушки промелькнул вопрос: хлопья видит и ощущает только она, как подобает слабоискрящимся, или же девушки смогли объединить свои Искры и совместными усилиями создать осязаемую иллюзию? Но она не стала пускаться в мысленные рассуждения: это подождет. А вот история Ледяной Леди — нет. Нужно было прожить ее до конца. Прочувствовать... Вот он, прекрасный принц, у ног которого не грех растечься талой водой. У него большое сердце и жемчужные волосы... Стоп, что? Какие еще жемчужные волосы? Она представляет отвратного Реми де Бомона в образе героя? Фу, какая мерзость! Нет!
Полин будто очнулась от наваждения. Никакого снега больше не падало. Никакого волшебного вихря тоже не ощущалось. Лишь горстка вспотевших уставших девиц, в числе которых была она сама, плясали с так себе успехом, топая по паркету как стадо слонов. Только вот мадемуазель Плюк почему-то вытаращила в удивлении глазищи.
Когда мадам Юппер закончила играть, а танцовщицы приняли статичные позы, педагог заговорила:
— Девочки, у меня просто нет слов... В моей практике еще ни у одной группы не получались на первом занятии такие иллюзии. Снегопад был просто чудесен! Поздравляю!
И она принялась громко хлопать в ладоши, сжав губы, пытаясь сдержать слезы радости.
Глава 19
Насыщенная изнуряющей подготовкой к смотру, рабочая неделя ползла как слизень по листу салата. Шел вечер четвертого дня. Пережив утомительный урок управления Искрой, Полин со всех ног неслась в рефекторий, чтобы скорее утихомирить урчащий желудок: стремясь сбросить вес, девушка отказалась от завтрака — приема пищи, с отсутствием которого ей было легче всего смириться. Порой она пропускала и обед, предпочитая вместо него выпить чаю у мадам Дрю в дни ее дежурств. Но вот ужина балерина каждый день ждала как спасения.
Настроение после занятия мадемуазель Плюк было неважным. Почему-то их группе так и не удалось повторить успех первого урока, на котором девушки смогли своими Искрами показать мощный снегопад. В последующие разы разве что десяток-другой снежинок парили над головами новеньких во время танца. Педагог в замешательстве терла подбородок, снова и снова пыталась направить мысленную энергию подопечных в нужное русло, но тщетно.