На той далёкой, на гражданской.

«Жди. Узнаю».

Шилов ждал. Улёгся на своё место, руками кое-как накидал немного снега на спину, подгрёб под бока.

«Pastāstiet Jums gulētiešanas stāstu, dityatko?»

Появление Чепаева было опять неожиданным.

И Шилов понял эти слова, произнесённые на латышском.

«Рассказать тебе сказку на ночь, дитятко?»

«Nē, paldies! Pastāsti man labāk, Tēt, no kurienes nāk bērni», — неожиданно для самого себя ответил Шилов.

«Нет, спасибо! Расскажи мне лучше, папочка, откуда берутся дети?»

«Слу-ушай, а эти твои Вершители, ничего так парни. Не простые.» — восхищённо произнёс Василий.

«Ну ты реально — дурак», — беззлобно протянул Чепаев.

«Да это я просто отойти не могу. Ошарашен» — представляя перспективы знания любого языка, какой понадобится в тот или иной момент, сказал Шилов. -

«Передай им низкий поклон. Премного благодарен. Теперь бы понять, насколько всё это мне жизнь усложнит? И вот ещё что, ты им передай так же, что бы особо губы то не раскатывали. А то, поди, рассчитывают, что я тут мировой коммунизм построю или того хуже — райской жизнью всю планету окутаю.»

«Тебе пора. Германцы рядом», — оборвал его Чепаев.

Из кустарниковых зарослей вдоль дороги взлетела пара сорок и возмущённо затрещала, высказывая нарушителям спокойствия своё недовольство. Лошадь, размеренно, не спеша перебирая копытами, вытянула сани из-за дальнего поворота, до которого было метров пятьсот. Сороки успокоились и лишь скрип полозьев по снегу нарушал первозданную тишину зимнего утра. Казалось, эти звуки наполняют воздух особым, почти осязаемым спокойствием деревенской жизни.

Василий поцокал языком, в ответ донеслись похожие цокания из кустарников с обоих сторон от него и с противоположной стороны дороги. Группа подтвердила готовность. Шилов осторожно приготовился к стрельбе.

* * *

Появлению Василия на учебном полигоне Потапов искренне обрадовался. Он планировал и сам сегодня звонить специальному представителю с просьбой о встрече, так как необходимо было решить некоторые вопросы по обеспечению школы диверсантов. Николай Михайлович находился в небольшом домике на краю штурмовой полосы и внимательно наблюдал за прохождением её своими питомцами.

Настроение у Шилова было мерзопакостным. Перед этим он вновь поцапался с Лениным. Причём поцапался конкретно и отдавал себе отчёт, что после этой эмоциональной стычки нажил непримиримого принципиального врага...

... Кузюбердин с Генераловым поймали Василия в кабинете в ту самую редкую свободную от дел минуту, в которую ему удавалось посетить здание Смольного. Они радушно поздоровались с ним и, отказавшись от чая, задали вопрос, решение которого, как он полагал, уже давно было оформлено документально.

— Ты, Василий Иванович, говорил, что будет выпущен дОкумент о послаблениях для казачества, но мы не можем ни у кого добиться внятного ответа, где его взять, чтобы показать в сотнях, да и в станицы отправить — людей порадовать.

Шилов набрал номер Управляющего делами Совета Народных Комиссаров. Трубку подняла не секретарь Софья, а сам Бонч-Бруевич.

— Здравствуйте, Владимир Дмитриевич. Шилов беспокоит. Меня интересует Декрет по казакам. Помните, мы подготовили его проект, в котором обозначили, что государство принимает на свой счёт обмундирование и снаряжение казаков, призванных на военную службу, об их полной свободе в передвижении, ну и другие вопросы прописали? Где я могу его получить для ознакомления?

Бонч-Бруевич что-то кратко ответил Василию и по тому, как в процессе этого ответа гневом наливалось лицо спецпредставителя, казаки поняли, что этот ответ, его мягко говоря, не устраивает.

— Что значит не приняли и отклонили? После того, как в моём присутствии всё было утверждено?... Я Вас понял.

Шилов так швырнул трубку на рычаги, что возникло опасение того, как бы эбонит не разлетелся на мелкие кусочки. Василий стиснув зубы прерывисто дышал, нервно раздувая ноздри. Он резко встал из-за стола и решительно направился к выходу.

— Ждите, — отрывисто бросил на ходу и громко хлопнул дверью.

У кабинета Ленина толпился народ. Шилов, не обращая внимания на возмущения со стороны очередников, рывком открыл дверь и вошёл. Ленин и Урицкий, находившийся у него на приёме, склонились над каким-то документом, лежавшим на столе и внимательно его изучали. Услышав шум открывшейся двери Ленин оторвался от листа и, подняв голову, с удивлением посмотрел на взбешённого Василия.

— Выйди, — мотнул головой в сторону двери Шилов, выпроваживая Моисея Соломоновича из кабинета.

Урицкий вопросительно взглянул на Владимира Ильича, который, пожав плечами, развёл руками, мол, что поделаешь, видимо, неотложный вопрос.

— Вы что-то не в духе, Василий Иванович. Что стряслось? — усаживаясь в кресло, поинтересовался Ленин.

Василий тяжело упал на стул рядом со столом и впился глазами, мечущими стрелы гнева, в прищуренные щелочки вождя.

— Я желаю услышать аргументы, заставившие некоторых индивидов положить под сукно декрет по казачеству. В тот момент, когда я уходил с заседания, все вопросы были согласованы и утверждены. Мы гарантировали, что Советская власть не будет покушаться на основы казачьего быта, что казачеству будет предоставлена полная самостоятельность в устройстве своей жизни. Что земли трудового казачества не затронет новое аграрное законодательство. Уже эти пункты Декрета поставили бы в наши ряды десятки тысяч казаков, которые хорошо и храбро умеют воевать. Понятное дело, что казацкую верхушку поддержка позиций советов казацкой массой не устроит. Им как нож к горлу делиться землёй. И они начнут баламутить станицы идти против новой власти. С их подачи полыхнёт на казачьих землях Гражданская война. Но казаки, стоящие на нашей стороне, сами захлопнут мятеж. Им и помогать особо не надо. Мы же всё подробно обсудили. Я вам по полочкам всё разложил, разжевал, и мы единогласно приняли обоснованное решение. Оставалось только поставить Вашу и Владимира Дмитриевича росписи.

Ленин заёрзал в кресле, предчувствуя не простой разговор со спецпредставителем.

— Мы с товарищами посовещались и пришли к выводу, что казаки для нас являются классово чуждым элементом. Вы, Василий Иванович, должны и сами понимать, что это военное сословие, которое всегда участвовало в жёстком подавлении революционных выступлений. Русское казачество как отдельное привилегированное военное сословие должно быть целенаправленно и планомерно уничтожено. Товарищи готовят сейчас директиву о проведении беспощадного массового террора по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо участие в борьбе с русским угнетённым народом. И мы намерены проявить максимальную твёрдость в исполнении задуманного. Никаких компромиссов, никакой половинчатости. Поэтому вариант Декрета, который был подготовлен в Вашем присутствии, мы с товарищами сочли неправильным. Не отвечающим велению времени. Вы удовлетворены, Василий Иванович?

Шилов был неприятно поражён, с какой лёгкостью вождь говорит об уничтожении целого сословия. В его словах даже проскакивали нотки сарказма. Василий снова ощутил прилив гнева.

— Товарищи, значит, пришли к выводу? Интересно узнать, а по чьей инициативе был пересмотрен единогласно принятый декрет? И кто это такой красноречивый, интересно, убедил товарищей принять совершенно противоположное решение? Не подскажешь, деушка Ленин?.. Молчишь? Ну ты меня довёл. Сам напросился. Ты, сидящий в этом кабинете, сейчас кто? Глава правительства? А ты не забыл, — резко перейдя в обращении на «ты» к светочу революции, закипал Шилов, — ГДЕ родилось твоё государство? Кто тебя приютил во время проведения Съезда? Кто обеспечивал безопасность твоей жопы? А теперь, когда ты всего добился, получил то, о чём мечтал, весь такой в шоколаде, охеренный руководитель, сидишь в удобном кресле и писульки с подсевалами своими стряпаешь, казаков можно на хер послать? Ну уж дудки! На кось, выкуси! — и Василий резко сунул под нос Владимира Ильича кукиш, — Если останешься на своей позиции, я сейчас же подниму казачьи полки, и ты пикнуть не успеешь, как твоё правительство сметут к ебене маме. А мы построим нормальное, русское государство. Ты меня хорошо услышал, деушка Ленин? И только попробуй дёрнуться и что-нибудь замыслить против меня. Я твой красноречивый картавый язык тебе в очко вобью! Жиды сучьи! У нас революция для русского народа или для образования страны евреев? Нет, я не говорю про всю нацию. Как и в каждой есть и уроды, но есть и порядочные. Но берега то видеть надо. В моих рекомендациях по кандидатурам тоже есть евреи. Но это евреи, которые однозначно будут работать на благо страны, а не гадить, вредить, стремиться отыграться на гоях. Я вам списки кандидатов на должности для какого ляда писал? И что в итоге?

Шилов схватил лежавший на столе листок с составом правительства, предложенным Лениным на утверждение и потряс им перед лицом вождя.

— Вот это что? Ишь, почуяли! Стойку приняли! Ринулись сразу из-за границ! Урицкий, Гольштейн, Лурье, Мельничанский, Залкинд, Гомберг, Лейба Фишелев... Как говаривал один товарищ в моём времени: «Скажите, а русские у нас в родне есть?». Ты русских казаков под ноль подписал, а этот народ городских торговцев и ростовщиков ты решил сделать хозяевами страны? Я костьми лягу, но не допущу повторения прошлой истории, когда евреи-большевики, и евреи в целом в Советском Союзе наживались за счёт настоящих русских. Чтобы евреи монополизировали привилегированные государственные должности и лёгкую «коррупционную работу». Конфисковывали самые ценные богатства старого режима и вывозили контрабандой из страны. Их цели не забота о благополучии русского народа, а личное господство и процветание. Я не дам вам разрушить мою Родину. Ну так вот, ты сейчас же поднимаешь...

В это время в дверь заглянул Бубнов и, заметив, что вождь в кабинете находится с их соратником, собрался было зайти, но Шилов рявкнул так, что тот вылетел пулей.

— Закрой дверь!

Убедившись, что дверь плотно прикрыта, Василий продолжил тихим, шипящим голосом:

— Ты запросишь у Бонч-Бруевича первый вариант Декрета и вы оба, при мне, его завизируете. И печать поставите. И внесёте его как положено в ведомость. Второе, вот этот список, — он потряс листком, — привести в надлежащее состояние, учитывая мои записи. Я фамилии взял не с потолка, и я не позволю вам вновь ставить эксперименты над народом моей Родины, выдвигая на должности откровенных бездарей. Закон принять — это не игрушку сломать. Принятие дебильного, непродуманного закона может сломать жизни людей и даже страны. Прежде чем что-то принимать - нужно хорошенько подумать, взвесить. Сначала надо подумать, а потом делать. Не так, как обычно происходит у нас. Сначала примем декрет, а потом смотрим, что же из этого получилось, и начинаем расхлебывать бездумные решения, исправлять. Ах, извините, мы ошиблись. Слишком дорого обходятся такие ошибки, и тех, кто принял, допустил эти ошибки, надо не просто гнать из власти поганой метлой, а отправлять на Соловки, на рудники. Доходчиво пояснил? Звони! — Шилов снял с аппарата трубку и протянул её Ленину.

Владимир Ильич беспрекословно выполнил требование Василия и уже через пятнадцать минут Шилов входил в свой кабинет с подписанным Декретом, который торжественно вручил казакам. Но он прекрасно понимал, что Ленин так просто не проглотит столь дерзкое и оскорбительное выступление потомка, и ему нужно быть предельно осторожным и готовым к любым враждебным действиям со стороны вождя.

Василий заметил за собой, что в последнее время он превращается в неврастеника. Характер стал взрывным. Ему с трудом удаётся себя сдерживать в разговорах с соратниками, и сегодняшний срыв тому подтверждение. Однако времени для восстановления нервной системы не было абсолютно.

* * *

По всей вероятности, на полигоне тренировались сразу две группы. Одна отрабатывала приёмы рукопашного боя, а вторая оттачивала смену уровня, при которой совершают резкое приседание, кувырок, прыжок и всевозможные изломы траектории движения, резко снижающие шанс противника попасть в движущегося настолько хаотично диверсанта.

— Николай Михайлович, мне нужны добровольцы из ваших людей, которые готовы выйти на боевое задание за линию фронта. Принуждать не имею права на данном этапе. Оговорюсь сразу, что дело опасное. Надо отобрать четыре группы по семь человек. Каждая из групп будет работать отдельно от других. В состав обязательно должен входить хотя бы один офицер, владеющий в совершенстве немецким языком. Снайпер, взрывник, пара специалистов по метанию ножей и двое, как подменные носильщики. Груза тащить придётся на себе прилично. В одну группу отбираем шесть человек, так как я пойду тоже. Времени на сборы, решения, при необходимости, семейных вопросов, могу выделить два дня.

Потапов посмотрел в окно на тренирующихся.

— Василий Иванович, даже обидно от Вас подобное слышать. У нас каждый универсал и профессионал. Могу поручиться за любого. Вы же знаете, все проходят жёсткий отбор. И даже из присланных Вами товарищей часть пришлось отбраковать. Но я подберу Вам лучших из лучших.

* * *

Сани поравнялись с местом засады. Шилов вложил в кожеток [1]заготовленную заранее пулю от парабеллума, зажал покрепче рогачок [2]и натянул тетиву. Краем глаза отметил, что Марков с другой стороны дороги тоже приготовился к выстрелу, и запустил снаряд в район лица управлявшего лошадью немца. Михаил поразил шею второго. Попадания были болезненными, и немцы, схватившись за места, куда попали пули, на мгновенье отвлеклись. Этих мгновений хватило, чтобы, выпорхнув как куропатки из-под снега, к саням метнулись четыре белых фигуры. Все три врага, находившиеся в повозке, были оглушены, а лошадь остановлена.

Молча, выполняя закреплённые заранее обязанности, каждый из диверсантов занялся своей частью задания. Один направил упряжку в рощу, двое других, разместившись на заднем срезе распорки грядок, заметали след от полозьев заготовленными лапами ели, четвёртый ловко обхлопывал карманы шинелей противника и выкладывал на мешковину все обнаруженные вещи. Миновав ряд тесно стоявших невысоких разлапистых елей, сани остановились, и к ним подбежали ожидавшие возвращения товарищей ещё три диверсанта. Быстро изучив личные жетоны немцев, Шилов пришёл к выводу, что воспользоваться ими его группа сможет. Сверившись с проставленной нумерацией подразделения, к которому пленные относились, Василий удовлетворённо крякнул: на сделанных ещё в Петрограде для него и его товарищей опознавательных знаках были нанесены аналогичные данные с названием этой же воинской части, и качество исполнения петроградскими умельцами было на высшем уровне. Великолепная память в очередной раз не подвела, но и, откровенно говоря, помогли сведения разведчиков.

Пленные пришли в себя практически одновременно, с разницей в десяток секунд.

— Меня интересует, по каким делам вы ездили и куда направляетесь? — обратился Шилов к самому возрастному из немцев.

Пленный окинул диверсантов презрительным взглядом и отвернулся. Василий кивнул Мирскому, и тот без лишних вопросов воткнул кинжал в горло гордеца.

— Вопросы остаются прежними. Кто готов отвечать?

— Густав Мерц, — зашевелился молодой немец и с трудом сел на колени. — По приказу господина фельдфебеля Шульца проводили изъятие продуктов у местного населения для нашего взвода. Возвращаемся в город.

Действительно, в двух мешках находились небогатые подаяния крестьян. Уточнив имена командиров, расположение взвода, роты и все другие необходимые сведения, Шилов отошёл к бывшему капитану Свиридову.

— Как я и предполагал. Нам попались те, на кого мы и рассчитывали. Поэтому план остаётся прежним. Трое изображают заготовителей, двое — телефонистов. Катушки все до единой грузим в сани. Мы с тобой немного прокатимся с товарищами, а в следующем селе, через четыре километра, остаёмся ловить попутный транспорт и будем добираться, как и подобает офицерам.

— А с этими что? — кивком головы указал на пленных Свиридов.

— Я, конечно, не такой страшный зверь, как меня рисуют и у меня нет желания брать на себя лишнюю кровь, но на кону слишком многое стоит, а эти немцы нам могут всё испортить.

— Понял, — и отмахнул рукой Мирскому с Харитоновым.

---------------------------------------

[1] Кожеток для рогатки — это деталь, которая служит гнездом для снарядов и удерживает их до выстрела.

[2] Рогачок — так называют тело рогатки. Рогачок — служит для крепления резины и удержания рогатки при выстреле.

---------------------------------------