На той далёкой, на гражданской.

Глава 16. Год 1916.

Диверсанты из группы продолжили свой путь на санях, а Шилов и Свиридов остались в деревне, в надежде присоседиться к какой-нибудь машине. Селение было стандартным для этой местности - дворов в тридцать. Население за пределы своих надворий старалось не выходить. Лишь изредка можно было заметить, как от одного дома к другому ускоренным темпом перебегали мужички и женщины с корзинками, вилами в руках.

Попутный транспорт до города подвернулся на удачу уже часа через три.

Трёхтонный «Даймлер» с затянутым плотным брезентом кузовом остановился как раз напротив крайнего от околицы дома, в котором, наблюдая за дорогой, у окна сидел Шилов. Шофёр шустро выскочил из кабины, дробно протанцевал парочку «па» и ринулся к калитке, высматривая на ходу необходимое ему заведение. Хозяин, ворошивший в риге снопы зерновых, подготавливая их к обмолоту, выглянул в низенький дверной проём на звук хлопнувшего прикалитка.

Подворье у него было справным. Судя по тому, что сушку и обмолот мужик затеял уже в зимний месяц, нужды в хлебе он не имел. Не закрывая двери постройки, он вышел навстречу немцу. Шофёр быстро подбежал к нему, залопотал и жестами показал, что ему нужен сортир. Хозяин махнул рукой в сторону строения на огороде. Шофёр пулей залетел в кабинку.

Шилов и Свиридов вышли на улицу и стали дожидаться, когда немец закончит свои дела. Хозяин заглянул в ригу, проверить, как исправно топится печь у двери, и привалился спиной к брёвнам. Водитель появился минут через пять. Зачерпнул пригоршней снег и стал протирать ладони, с интересом осматриваясь вокруг. Взгляд уткнулся в двух офицеров, перекрывших выход со двора.

— Господин обер-лейтенант, ефрейтор Лоренц Шрайбер, сто шестая дивизия, — вытянулся шофёр, шустро вытерев мокрые ладони о шинель.

— Вольно, — махнул рукой Шилов. — Куда направляетесь, ефрейтор?

— Господин гауптман Шульте отправлял со снарядами на позиции батареи. Возвращаюсь в город, — без запинки доложил шофёр.

— А почему один?

— Я с недавнего времени всегда езжу один, господин обер-лейтенант. Дивизия ведёт тяжёлые бои и людей не хватает. Все в окопах.

Василий, из глубин подсознания, вытянул данные по сто шестой и вспомнил, что именно она в ходе Митавской операции была полностью разгромлена, а также потеряла всю артиллерию.

— Ты попутно захвати нас до города.

Ефрейтор потоптался в сомнениях, раздумывая.

— Хорошо. Но в случае встречи с жандармерией вопрос с ними решать будете вы.

— Договорились.

Хозяин, оперевшись подбородком на руки, сложенные домиком на черенке граблей, проводил безразличным взглядом не прошенных гостей и вновь вернулся в ригу, ворошить снопы.

Ехали молча. Лишь в самом начале пути, как только тронулись, обер-лейтенант удивлённо покрутил головой в кабине.

— Тепло у тебя в машине, Лоренц.

— Это я специально сделал заслонку от двигателя, чтобы не мёрзнуть в дороге, — не преминул похвастаться ефрейтор, — вот жар и поступает в кабину. Когда тепло — я отверстие закрываю.

Шофёр, может быть, был бы и не против поболтать ещё, скоротать время за разговорами. Всё не так скучно крутить баранку. Но, наткнувшись на непроницаемые, суровые лица обер-лейтенанта и его спутника, он оставил глупую затею.

Внезапно началась сильная метель. Снег валил огромными хлопьями, мгновенно застилая всё вокруг. Ветер задул с такой силой, что его завывания стали похожи на зловещую симфонию перекликов волчьей стаи. Он завывал и свистел, поднимая из не успевавших падать на землю мохнатых снежинок снежные вихри. Испуганное солнце запуталось в них. Всё вокруг стало тёмным и неуютным, словно мир погрузился в белую пелену. При резких порывах видимость падала до нуля, и двигаться становилось очень опасно.

Василий представил, как в этой снежной буре, проваливаясь в глубоком снегу у болот, под вой метели и звуки разрывов снарядов, пробивая белый саван, наступают солдаты двенадцатой армии. Он понял и то, что намеченная им с Рузским воздушная атака аэропланов отменяется. С этой стороны помощи сибирякам и латышам ждать не приходится. Надежда только на самих себя.

«Продержитесь, мужики, чуток. Скоро подсобим», — подумал Шилов и, приоткрыв дверь машины, глянул вперёд.

Неуверенный свет фар буквально через пару метров утыкался в плотную снежную завесу. Пробивать белую стену не помогали и фонари-искатели на стойках кабины.

Ефрейтор осторожно остановил машину.

— Стоять — смерти подобно, — прерывая доступ в кабину обрадовавшимся колючим струям, захлопнул дверь и в раздумье протянул Василий, — Когда эта круговерть закончится — одному Богу известно. При таких хлопьях скоро заносы начнут образовываться, и тогда вообще не проедем. Но и ехать наобум тоже опасно. Можно в кювет гробануться. Вот что, камрад, я пойду впереди перед капотом по колее, указывая путь, а ты потихоньку рули за мной. Хоть черепашьими темпами, но мы всё же будем продвигаться к городу.

— Может, вернёмся в деревню, господин обер-лейтенант? Или всё же лучше стоять на месте? Бензина я потратил немного, полный бак заливал, да и про запас в канистре есть. Замёрзнуть мы не замёрзнем. Господин гауптман знает, что я выехал с батареи, и, если не прибуду, будет волноваться и отправит мне на встречу помощь.

— А смысл возвращаться? Мы находимся примерно посредине. Что туда, что обратно — хрен редьки не слаще. И к тому же, я не думаю, что господин гауптман рискнёт отправить кого-нибудь в такую погоду. Тоже будет дожидаться, когда метель закончится. Всё. Делаем, как сказал. Стану замерзать — подменишь меня, — сказал он Свиридову и вывалился из машины, провалившись по щиколотку в снежный нанос.

Снег забивал глаза. На бровях сразу образовались белые «козырьки». Усы стали седыми. Холодно не было, но ветер хлестал зло, словно хотел заставить человека признать поражение в борьбе со стихией и загнать его в тепло кабины. Шилов медленно, упорно, брёл сквозь бешеную пляску снега.

«Успели парни до начала пурги добраться до города или и их ненастье застигло в дороге?», — поглощая шаг за шагом расстояние, размышлял Василий.

Определять, где бежит колея, становилось всё сложнее. Метель равняла дорожное полотно с обочиной и прилегающей округой. Шилов вернулся к машине.

— У тебя карабин со штыком? — обратился он к шофёру.

— Со штыком, — утвердительно кивнул ефрейтор.

— Давай, — приказал Василий. — Не разобрать уже очертания дороги. Буду штыком проверять высоту намётов.

Ветер неожиданно покрепчал. Порывы его буквально сшибали с ног. Шилов отворачивался от ветра, пробираясь по дороге полубоком. Вдруг сквозь снежные заряды Василий заметил мелькнувшую серую тень и, действуя инстинктивно, выставил перед собой карабин. Волк атаковал молча. Не рычал. В прыжке он попытался изменить траекторию полёта, понимая уже, что открытая пасть вонзится клыками не в объект его охоты, а сомкнётся на непонятной вещи, которую заветная плоть держит двумя руками поперёк полёта. Хищнику удалось поднырнуть под карабин, который Шилов держал за ствол и приклад, и приземлиться под ноги человека. Василий среагировал мгновенно и, развернув оружие, вонзил штык в запорошенную тушу волка и, передёрнув затвор, тут же выстрелил. Зверь взвыл от боли или же призывая своих сородичей отомстить его убийце. То, что жизнь его окончена, хищник понял. Из белой снежной стены метнулась ещё одна тень. Шилов не успевал среагировать, развернуть карабин, прикрыться им или же выставить навстречу штык. Василий нырнул головой вперёд, под тень, перекувырнулся и мгновенно вскочил. Снежные наносы мешали быстро двигаться, ноги вязли в снегу. Сбоку блеснули два огонька, а напротив, оскалив пасть, широко расставив лапы, стоял ещё один зверь. Василий не задумываясь, на автомате, передёрнул затвор и, не дожидаясь повторной атаки, выстрелил. И ещё, и ещё. Он не видел, куда пошли пули, но волка крутануло. Однако хищник моментально принял прежнее положение, резко оттолкнулся и кинулся на Шилова. Туша смачно наделась на штык. Кровь брызнула в лицо Василию. Пронзённый железом, зверь не собирался сдаваться. Он лязгал клыками, стараясь дотянуться до человека. Боковым зрением Василий отметил, что оттуда, где сверкали огнями глаза, приближается ещё одно серое тело. Внезапно рядом раздался выстрел. Шилов машинально обернулся. С парабеллумом в руке стоял Свиридов.

— В машину! — крикнул он, контролируя подступы к грузовику.

Василий рванул к кабине. Карабин мешал быстро залезть. Из снежной пелены в направлении стоявшего Свиридова метнулась ещё одна тень. Сергей не целясь выстрелил. Пуля остановила хищника в полёте. Шилов был уже в машине. Свиридов проворно заскочил в кабину и захлопнул дверцу. Рядом с грузовиком нарезала круги оставшаяся пара волков. Они встали перед капотом и, оскалив клыки, рычали на железного монстра. Они его не боялись. Ефрейтор включил скорость и, резко бросив сцепление, рванул вперёд. Удар отшвырнул одного зверя в сторону, а второй успел отскочить.

Всех находившихся в машине трясло от нахлынувшего адреналина.

"Ну и почему ты меня не предупредил об опасности?" — попытался достучаться Василий до Чепаева.

"Я знал, что этот инцидент ты решишь и без моей помощи. Мне даже интересно стало, как ты справишься." —родился ответ в голове.

"Но я не слышал приближения стаи своим изумительным слухом. У меня не было ускоренной реакции. Всё, как и прежде. Ты наврал мне?"

"Ой ли? Ты на досуге попробуй повторить все свои действия с карабином и засеки время," — с обидой произнёс Чепаев.

" То есть, ты хочешь сказать, что сверх способности мои сработали?" — с недоверием поинтересовался Шилов.

"Мне даже обидны твои сомнения! Я пошёл!"

Просидев минут пятнадцать в машине, Свиридов осторожно приоткрыл дверцу и выглянул. Оставшийся один из стаи хищник покинул место кровавого побоища. Подождав ещё пять минут, Сергей вышел на дорогу, держа наготове пистолет, и вновь стал указывать дорогу.

К счастью, Шилов серьёзно ошибся с расстоянием. До города оставалось совсем немного. Большую часть пути они успели преодолеть до начала снежного представления. Шилов и Свиридов сменили ещё по разу друг друга, когда впереди, тёмной массой, в поле зрения ворвались окраинные дома. Сани товарищей по пути не попались, и это вселяло надежду, что они благополучно добрались, не застигнутые непогодой. На улицах города метель была тише. Скрадывали ли её дома или же силы бурана стали иссякать, но видимость стала хорошей, снежных порывов не наблюдалось, и до гостиницы, где в основном селились офицеры, и куда попросили доставить попутчики, ефрейтор довёз быстро. Фортуна так и благоволила диверсантам. Свободные номера были. Заселившись в соседние комнаты, приведя форму в надлежащий вид, Шилов и Свиридов вышли на улицу и направились в ближайшее кафе, в котором обычно обедали офицеры. Зал был практически пуст. На вопрос, почему так малолюдно, официант пояснил, что господа собираются в основном вечером. Потчевать себя особо разносолами не стали и, слегка перекусив, пошли к штабу армии.

На обратной стороне площади, напротив здания, в котором разместилась вся верхушка войскового объединения, Шилов заметил сани с диверсантами из его группы. Они, не привлекая внимания, занимались привычными для служивого люда делами. Один кормил лошадь, насыпав овёс в мешок и надев его ей на морду. Двое, незлобливо поругиваясь, сосредоточенно разбирались с запутавшимся телефонным кабелем на катушке. Стараясь не задерживаться у повозки, Шилов, притормозив, чтобы прикурить сигарету, на ходу бросил:

— Лист, метрах в пятнадцати от вас — люк телефонной магистрали. Подключись к линии штаба и прослушай, о чём они там ведут беседы. Встреча в восемнадцать у вокзала. Крот, Ряса, проследите, куда идёт воздушная линия междугородней связи от штаба, и где-нибудь за городом, в укромном местечке, подключитесь. Не думаю, что их тут несколько. Явно всего одна. Проверьте возможность перехвата звонков. Всё.

Ещё на учебном полигоне в Петрограде, перед отправкой на задания, Василий построил группы и объявил:

— Запомните, как Отче наш. Одна из важнейших задач нашего подразделения — диверсионная деятельность. Победа — это когда ты выполнил задание и вернулся живым. Вы — круче всех. Хлеб диверсанта-разведчика — это его ноги. Это вбейте в мозг. После того, как группу засекут, через шесть часов её догонят и уничтожат. Поэтому... Выдохся, чувствуешь, что не можешь больше бежать — твоя участь прикрывать отход товарищей. Вы не обязаны быть сверхспецами в рукопашном бое, но бегать вы должны, как скаковые кобылы. Забудьте ваши фамилии. Для краткости общения, для того, чтобы в случае пленения не выдать своих товарищей, каждый получает свой позывной. Вы знаете друг друга исключительно по позывным. Вы с ним едите, вы с ним спите и ходите в туалет. Никаких обращений по званию. Только позывной. Меня зовут — Джинн.

— А почему Джинн? — нарушая правила, без разрешения обратиться, вышел вперёд вертлявый, весь как на шарнирах, молодой парень. — Вы вроде как русский, а позывной какой-то... непонятный.

Шилов догадался, что перед ним представитель рабочего класса, из тех, кого сам Шилов и направил на обучение. Насколько он хорош в деле, определил Потапов, если включил его в члены группы. Вертлявый ещё не значит никудышный.

- Вот и противник будет ломать голову, а почему вдруг «Джинн»? Из арабских сказок что ли? Со мной всё до противного банально. Я вижу будущее. Иногда. И могу его предсказывать. Вам всем следует избегать применения примитива. Кузнецов не должен быть Кузей. Понятно? Включайте мозговой процесс.

Так в группе Шилова появились — Свист, он же Свиридов, Крот — Земляной, Марков — Глаз, потому что находился на должности штатного снайпера, Харитонов — Ряса, потому что учился в духовной семинарии, Мирский — Брэк, ну тут всё просто, как на боксёрском ринге, Лавров — Лист, с ним тоже всё понятно...

В штаб, без предварительной подготовки, сбора необходимых сведений, Василий и Свиридов не пошли. Они заняли столик у окна в пивном баре, разместившемся в небольшом уютном павильончике парка, находившемся от здания штаба через переулок, шириной буквально метров в сорок.

Два часа пристальных наблюдений дали пищу для размышления. У входа находился постоянный пост из двух солдат. Документы они у входящих не проверяли. Вероятно, что внутри находится основной контроль. В штаб заносили различные коробки, какое-то оборудование. Окна на втором этаже были завешены плотными шторами, и что-либо увидеть не представлялось возможным. Около пяти часов вечера к входу подкатил роскошный лимузин, и Шилов узнал в пассажире, который степенно проследовал в здание, командующего армией Бруно фон Мудра. Его сопровождал один лишь адъютант, который предупредительно распахнул дверь машины.

Ровно к шести часам вечера вся группа собралась у вокзала. Шилов повёл подчинённых в буфет. Он, конечно, предполагал, что там могут появиться нежелательные службы, страждущие проверить документы и поинтересоваться, что это здесь делает столь внушительная команда военных. Имеются ли у них проездные документы, если они собрались куда-то отъезжать. На все вопросы у Василия были заготовлены аргументированные ответы, поэтому он особо не переживал.

— Как устроились, где остановились? — в первую очередь поинтересовался Шилов.

— На окраине, у старика. Он даже обрадовался, что к нему на постой встали военные. С продуктами у него напряжно, а мы сговорились, что будем его снабжать, и взамен он будет готовить на всех. Ну и себя включая, конечно. С кормом для лошади хозяин тоже помог. Съездили с ним через два дома и там набрали полный воз сена. Сарай у него хоть и старенький, но кров для нашей животинки надёжный. Так что — всё нормально, Джинн, — за всех ответил Глаз. — Подходы-отходы проработали. Сразу за огородом у него начинается лес. В округе три дома разрушены обстрелами, и в них никто не живёт. Кстати, в одном из них сено мы и набрали. До места подключения к телефонной линии не больше километра.

— Мы сегодня уже проверили надёжность наших сопроводительных документов. Остановили двое, докопались, но посмотрев на печати, — взяли под козырёк и свалили, — тихо засмеялся Крот.

Получив исчерпывающие сведения по интересовавшим его моментам, заслушав ответы на уточняющие вопросы, Шилов распределил обязанности на завтрашний день. Сверили часы и разошлись каждый в свою сторону.

-----------------------------

Глава 17. Год 1916.

Ветки, покрытые инеем и снегом, хлестали по лицу. Они словно пытались преградить путь: резко и порывисто били по коже, вызывая при соприкосновении ощущение холода и лёгкую боль. Ветер, пусть и небольшой,делал их удары ещё более ощутимыми. Они царапали лицо, оставляя свои отметины и капельки растаявшего снега. Иногда они, самые мохнатые, обхватывали лицо как живые, заставляя замедлить бег и словно кричали: «Прижмись на мгновение к стволу вон того большого дерева, переведидыхание и соберисьс силами». Снег срывался с веток и сыпался в глаза, за шиворот.

Шилов ломился сквозь заросли, не разбирая дороги. За ним, словно взбесившиеся лоси, пёрли диверсанты его группы. «Как там у Шукшина —«Ноги, мои ноги»? Не зря я говорил мужикам, что ноги — первое дело разведчика. Ну и дыхалка само собой».

Диверсанты тяжело дышали, но держались и не отставали от Василия. Внезапно и этот затяжной пролесок кончился, и группа вылетела из зарослей на простор. Перед ними простиралась снежная гряда холмов, с чёрными прогалинами на некоторых, где ветер вырвал белый наст. По косогору извивалась двумя едва заметными колеями дорога.

Шилов резко затормозил, озираясь по сторонам. Мужики, загнано, со свистом вдыхая воздух, встали вокруг, уперев ладони в колени. Появилась мимолётная возможность отдышаться.

«Вася, блядь, ты чё молчишь? Эй, помощник херов, ты где? Подсказывай, куда нам переть? Где снег не глубокий? На сколько оторвались?»

Чепаев объявился мгновенно, словно всё время находился рядом.

«Уводи с дороги. Возьми правее и... летите, голуби, километра полтора, без остановки. Там лес вас укроет. Германцы выдохлись. Нет у их пехтуры подобающей подготовки».

«И сколько их там у нас на хвосте?»

«Загоняют вас человек двадцать. Правым охватом по дорогам идут три грузовика. С левой стороны, тоже по дороге, два грузовика. Если бы ты повёл по косогору, то влетел бы точно в них».