На той далёкой, на гражданской.
—Давай-ка мы приведём в негодность стопорную собачку, уменьшим осевой зазор, а на счётном колесе погнём зубья. Сейчас нужно прикинуть, какие гнуть и сколько, чтобы штифт второго пускового колеса освободился и механизм боя пришёл в движение. Обычно бьёт, когда минутная стрелка встаёт на двенадцать или на шесть, а нам нужно заставить, чтобы бой начался в двенадцать десять.
Просчитав досконально, что необходимо испортить в этих прекрасных часах, Шилов и Свиридов это успешно испортили. Потом осторожно соединили предохранительное кольцо английской гранаты и звено цепи тонкой проволокой. Чеку максимально ослабили, для того чтобы она держалась практически на соплях. Руки двигались уверенно, но плавно, выполняя точные, необходимые манипуляции с инструментами. Сердца бились учащённо. Василий и Сергей понимали, что одно неверное движение с гранатой, и на воздух взлетят не офицеры немецкого штаба с их командующим, а сами диверсанты. Они действовали слаженно, словно были единым целым с часовым механизмом. Шилов ласково разговаривал с гранатой, сюсюкал с ходиками. Свиридов понимал его состояние и не удивлялся, потому что и сам шептал те же самые слова, повторяя их за Василием. Проверив ещё раз всю цепочку конструкции, мужики расслабленно опустились на пол.
—Как считаешь, всё учли? Ни в чём не ошиблись? —хриплым от напряжения голосом спросил Шилов.
Свиридов посмотрел на размеренно тикавшие часы.
—Нам нельзя ошибаться, командир. А значит, мы с тобой всё сделали правильно.
Спина, руки у обоих затекли. Покрутив телом из стороны в сторону, они встали и подошли к Мирскому, который надёжно замаскировал цилиндры динамита среди углей и золы в камине. Так же он, по собственной инициативе, заложил гранату, придавив её тремя чуть обгоревшими поленьями. Стоит едва пошевелить огарыши, рычаг отлетит и граната сработает.
Для видимости прокинули телефонный кабель, к аппарату присоединили маленькую кнопку, как от телеграфа, которую, для включения новаторского оборудования следовало бы надавить, и тогда-а-а... ничего не произойдёт.
Часы показывали пять минут двенадцатого, когда диверсанты, приведя всё в кабинете в порядок, покинули помещение. В вестибюле адъютант командующего разговаривал с каким-то оберстом. Шилов сообщил ему, что все работы завершены. Сейчас он быстренько перекусит и вернётся к намеченному часу. Василий завёл свою группу в пивной бар в парке, а сам осторожно пробрался в дом, где занял стрелковую позицию Марков.
— Ну как устроился, Глаз? —из глубины чердака, не подходя близко к слуховому окну, рассматривая трубу на здании на противоположной стороне улицы, поинтересовался Василий.
— Блаженствую. Боюсь усну, —потянулся Михаил.
—Вижу, что трубку Ряса закрепил. И закрепил грамотно. При любом раскладе граната упадёт в трубу. Не промахнёшься?
— Обижаешь. С такого-то расстояния.
... Офицеры штаба армии стали собираться возле здания заранее. Уже к двенадцати часам у входа толпились человек двадцать. Двери приоткрылись, и кто-то, вероятно, пригласил всех пройти в помещение. Ощущение того, что что-то может сорваться, пойти не по плану, не покидало Шилова, и он с нетерпением поглядывал на наручные часы. Стрелка приближалась к десяти минутам первого. Из здания штаба выскочил поджарый лейтенант и прытко припустил в сторону павильончика в парке, где возвращения Василия и Михаила ожидали остальные члены группы.
— Наверное, кто-то видел, что мы зашли в бар, —протянул Шилов, поглядывая за посыльным. —В штабе ждут докладчика обер-лейтенанта Вернера фон Штейна, а он, непунктуальная скотина, не идёт.
"Бегунок" тем же темпом выскочил из павильончика и понёсся в штаб.
—Приготовься. Осталось тридцать секунд. —не отрывая взгляд от циферблата, произнёс Василий. — Лупи!
Выстрел Маркова потонул в грохоте взрыва в здании. Стеклянная трубка разлетелась, граната спикировала в камин, и раздался новый взрыв.
— Ходу, ходу! —не разглядывая результат детонации динамита, закричал Шилов и сам выскочил с чердака.
Группа уже выбралась в парк и с нетерпением вглядывалась в ту сторону, откуда должны были появиться командир и снайпер. Вывалившиеся на улицу Василий и Михаил порысли к своим. Они не опасались того, что кто-то обратит внимание на их бег. После большого бабаха бегали уже многие, кто успел подоспеть из соседних зданий. Но бежать от взорванного штаба было бы нелогично в глазах немцев, и поэтому парк группа в полном составе покинула степенным шагом. Каждый из них понимал, что от способности сейчас незаметно исчезнуть зависит не только их собственная безопасность, но и успех выполнения дальнейшего намеченного задания.
На перекрёстке с соседней улицей диверсанты едва не попали под выскочивший из-за дома грузовик. "Даймлер" резко затормозил, а Шилов, моментально сообразив, подскочил к водителю.
—Камра-ад! —обрадованно воскликнул он, обнаружив, что за баранкой сидит их знакомый ефрейтор.
—Лоренц, ты никак опять снаряды на батарею везёшь? И опять один?
Шофёр с гордым видом закивал.
—Да, господин гауптман снова меня на ту же батарею отправил. Я ему рассказал, в какие приключения мы с вами попали, как отбивались от волков, и попросил дать мне сопровождение. Хотя бы одного солдата, но он отказал. Сказал, что я парень ушлый, из любой передряги сам отлично выпутаюсь.
—Ну так, если ты не будешь против, эту самую охрану тебе предоставим, по старой дружбе, мы.
Василий, понимая, что Лоренц возражать не станет, уже жестом головы показал, чтобы мужики лезли в кузов, укрывшись под тентом. В кабину, как и в предыдущий раз, забрались Шилов и Свиридов.
—А вы что, уже покидаете город? —поинтересовался шофёр.
—Больно он у вас негостеприимный, —усмехнулся Свиридов. — Взрывают.
—А вы не знаете, что там на площади рвануло? —проявил любопытство ефрейтор.
—Говорят, что штаб разбомбили, —развеял интригу Василий.
—Неужели аэропланы русских уже спокойно летают и здесь? —с испугом спросил Лоренц.
—Мы аэропланов не видели, —успокоил его Свиридов.
—Но лучше убраться отсюда куда подальше, —посоветовал Шилов. —Гони.
Всё своё ношу с собой. Перед выходом на операцию в штабе диверсанты из дома, в котором квартировали, забрали все вещи, а лошадь щедрой рукой подарили хозяину.
По улицам, на встречу, спешили к штабу различные подразделения. Пропустили взвод с лопатами, ломами. Ускоренным темпом бежали вооружённые части. Лоренц остановился и с каким-то юношеским восторгом наблюдал за перемещением солдат. Подбежал армейский лейтенант.
—Вы куда направляетесь? Сейчас транспорт необходим на площади.
—Господин лейтенант, у меня груз, который дожидаются на батарее. Я не могу выгрузить снаряды, — смело ответил ефрейтор, проявив себя, как парень не из робкого десятка.
Лейтенант зло сплюнул и побежал догонять своё подразделение. Шилов задумался.
—Хорошо, что понятливый попался, —произнёс он, осматриваясь по сторонам. —А если нарвёмся на какого-нибудь безумного служаку? Заставит тебя освободить машину и направит на уборку обломков здания. Как за снаряды отчитываться перед господином гауптманом будешь?
Лоренц смотрел на обер-лейтенанта с надеждой, что тот предложит выход из ситуации.
—Сворачивай вон туда, во двор частного дома, —показал Василий направление. — Переждём с полчасика. Накал спадёт, и тронемся дальше.
Ефрейтор согласно кивнул и лихо зарулил в указанный двор. Шилов вылез из кабины, обошёл грузовик и встал у водительской двери. Достал пачку сигарет.
—Выходи, перекурим спокойно, —пригласил он шофёра.
Лоренц заглушил машину и спрыгнул на землю. Из кузова высунулся Лавров и вопросительно посмотрел на командира. Василий едва заметно покачал головой, запрещая покидать транспорт. Ефрейтор с блаженством закурил и выпустил колечки в небо. Шилов мягко ткнул его пальцем куда-то за ухом. Лоренц повалился на него без сознания.
— Братцы, принимайте груз, —позвал командир диверсантов.
Свиридов помог поднять шофёра, а Земляной и Лавров затащили его в кузов.
— Повежливее с ним. Он нам ничего худого не сделал. Свяжите, кляп в рот. Потом определимся, как поступить дальше.
Василий сел на водительское место, завёл грузовик и довольно успешно выехал со двора на дорогу. Спешивших к штабу стало немного, они попадались редко, и останавливаться, чтобы пропустить их, не приходилось. Солдаты небольшими ручейками обтекали грузовик, а Шилов ехал дальше.
На выезде из города немцы устроили пропускной пост. Он был не большим. На мешках стоял пулемёт, за которым скучал пулемётчик. Трое солдат, привалившись на эти же мешки беззаботно о чём-то разговаривали. Метрах в трёх потрескивал костёр, у которого грел руки фельдфебель. Услышав звук приближающегося транспорта, а затем и увидев его, он вышел на край обочины и поднял руку, требуя остановки.
—Мужики, приготовиться, —предупредил команду Свиридов, а Шилов медленно подкатывал к посту.
Не доезжая метров пяти до фельдфебеля Василий изобразил торможение. Немец расслабился и, повернувшись к своим подчинённым, что-то весело крикнул, а они засмеялись. Василий резко рванул грузовик в сторону, снёс бампером весельчака и надавил на газ. На посту растерялись. Кинулись оказывать помощь своему командиру, потом спохватились и начали стрелять. Но грузовик уже уходил за поворот, который уходил в не густой, но пролесок.
Неизвестно, был ли на посту полевой телефон, или кто-то из солдат оказался олимпийским чемпионом по бегу, но факт в том, что уже через километров десять, на развилке из примыкающих к дороге, по которой катили диверсанты, за ними выскочили с обоих сторон по два грузовика. Мужики вначале кидали им под колёса снаряды, и преследователи в страхе отворачивали в сторону. Но потом они поняли, что этими болванками им вред не причинишь никакой, стали просто пропускать их под днищем или обруливать. Тогда в ход пошли оставшиеся у группы гранаты. Машины встали. Два шофёра были убиты, заменить их умельцев не нашлось, а два автомобиля просто не могли объехать вставший транспорт, так как чуть в сторону от дороги снег был глубоким для подобных машин.
Проскочив пару деревень и ту, рядом с которой размещалась батарея, грузовик диверсантов двигался в сторону фронта. Через пять километров автомобиль зачихал, дёрнулся пару-тройку раз и встал. Бензин кончился. Лоренца развязали, но вновь отправили в нокаут, чтобы подремал ещё хотя бы минут пятнадцать.
Да, ехать хорошо, но лафа кончилась. Дальше на своих двоих. И уже через километра полтора они нарвались на ожидавших именно их, по всей вероятности, немцев. Ушли в сторону, в перелесок, и начался загон.
----------------------------------
ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА "Я ПРИШЁЛ ДАТЬ ВАМ ПОБЕДУ"здесь: https://www.litres.ru/73493373/
Глава 19. Год 1916.
«Шилов, стой! Жопа подкралась. Ситуация резко меняется.»
Василий замер и поднял руку, призывая к вниманию. Группа, вывалив языки, сгрудилась вокруг него. Земляной без сил рухнул на землю, а Лавров присел на корточки, стараясь перевести дух. Шилов понимал Листа. Он был самым возрастным из них. Как специалисту ему не было равных, именно поэтому Василий согласился на предложение Потапова включить его в состав группы, но вот гонки его возрасту были противопоказаны. Нет, в простых условиях офицер, конечно же дал бы фору многим молодым, но когда у тебя на пятках висит враг, когда от того, насколько долго и быстро ты в состоянии двигать ногами и от этого зависит не только твоя жизнь, но и жизни твоих товарищей, заданный Шиловым темп Лаврову выдерживать становилось с каждой сотней метров всё сложнее.
Собственно, Чепаев остановил вовремя. Шилов и сам собирался объявить привал, так как двигались они уже минут тридцать пять, пробиваясь сквозь снег, да ещё и след в след. Совсем не простое занятие.
—Подъём, подъём. Не стоим, братцы. Топчемся на месте хотя бы минуту. Снимаем нагрузку. Брэк и Крот — контроль. Привал семь минут.
«Не тормози, Вася! Толкуй быстрее.»
«От передовой в вашем направлении движется цепь шириной по фронту километров десять. Полк сняли с позиций, чтобы захлопнуть вас.»
«Ни хрена себе! Навели мы им шороху. Полком пожертвовали. Это ещё один большой плюсик нашей работе. Полк оголил какой-то участок и на нём теперь нашим мужикам легче будет рвать оборону. Ладно, это лирика. Что можешь порекомендовать?»
«Подумать надо. Совет с бухты барахты может только навредить.»
«Да некогда думать, Вася. Рисуй обстановку. Всё, что видишь рисуй. Где те, что раньше на грузовиках передвигались?»
«Они все высадились. Сам понимаешь, следы на снегу очень заметны. Маскировать их проблематично. И хоть вы движетесь след в след, германцы обнаружили вашу «цепочку». Теперь они тоже цепями движутся, стремясь совершить охват и перекрыть все пути отхода. Правда, цепи у них не такие густые, как полк. Кстати, я не вижу смысла терять время, соблюдая эту вашу технику «след в след». Вас всё равно охватывают широким фронтом и им без разницы, одного диверсанта они загонят или нескольких. Главное, что они накроют того, кто покусился на жизнь их военачальников. Так что — прите, как бешеные кабаны - напропалую.»
«Эх, сейчас бы какую-никакую завалящую метель, или на худой конец - ветер. Но... имеем, что имеем. Где их меньше всего? Как далеко они ушли от машин?»
«Если брать правее, то там цепь у них обрывается уже километра через три. Дальше, вправо от них, никого нет. Но, если брать это направление, то ты удаляешься в таком случае от линии фронта. Да и леса там тоже нет. Крохотные перелески. Погоди, гляну... Семь штук. Разрывы между ними метров по сто пятьдесят. Транспорт германцев стоит на дороге у леса, в котором вы сейчас. Отсюда до них около четырёх километров. У машин по одному солдату. Загонщики углубились в чащу, отойдя от грузовиков, примерно, метров на семьсот.»
Периодически в разных местах тишину рвали одиночные выстрелы. Изредка вспыхивала хаотичная, беспорядочная стрельба.
«С кем они там воюют?»
«Бздят. На каждый шорох палят. Сорока взлетит — стреляют. Заяц выскочит — вообще за атаку диверсантов принимают и лупят во все стороны.»
—Так, братцы! Ситуёвина складывается следующая: нас берут в клещи. Сами слышите. Вероятно, что выстрелами и громкими разговорами они обозначают себя и вынуждают нас переть дальше по прямой к фронту. Но... есть уверенность в том, что там, у линии фронта нас ждёт сюрприз из немаленьких сил, которые тоже направлены на наше уничтожение. Не думаю, что поисковая операция охватывает большую территорию. Состав количественный загонщикам не позволит. Поэтому, начинаем путать германцу планы. Мы идём не к линии окопов, а уходим параллельно вправо. Дальше будем поглядеть. Лист, есть три минуты. Сможешь отыскать подходящее дерево, чтобы лук смастерить?
—Берёзы вижу, а вон и яблоня дикая растёт. Выбор есть. Сейчас срезы гляну. Если сердце темнее, чем заболонь, то однозначно подойдут. На морозостойкость проверить не смогу, не сильно морозит.
Лавров быстро сбегал к обозначенным деревьям и, отмерив нужной длины стволики, срезал их. Засунув, по очереди, то одну срезанную заготовку, то другую, между стволами двух берёзок, он проверил ветки на упругость.
—Джинн, древесина качественная. Не трещит и в исходное положение быстро возвращается. Единственное, что меня смущает, так это то, что лук нужно закаливать над огнём, а на это уходит минут пятнадцать. Они у нас есть?
—Лист, нам не на Олимпийские игры готовиться, а сделать пару-тройку выстрелов.
—Тогда без проблем. Стрелы жалко терять. Я их с любовью готовил. Классные стрелы получились.
—А ты их готовил чтобы любоваться ими? Или стрелять? Да и почему сразу терять? Их что, из тела вынуть нельзя? Ладно, поживём — увидим. Всё, братцы, ходу. Что у нас впереди? Снежок, глубиной сантиметров этак под тридцать. Значит, скорость передвижения составит не более двух кэмэ в час. Повезёт, если на взгорки нарвёмся, где снег ветром посорвало до земли. Тогда скорость подрастёт. Напоминаю: сохраняем ритмичность и глубину дыхания. Это касается Листа. Не части. Понял? Дышим равномерно, через нос и делаем полный выдох. По возможности стараемся мышцы ног, туловища особо не напрягать. Настраиваемся на забег в километра четыре. Порядок движения — я в голове, Свист — замыкающий. Дозора не будет. Порысили, братцы!
«Вася, веди нас, Сунанин! Постарайся по опушкам провести, чтобы между деревьев особо не петлять.»
И группа «порысила». Снег летел в разные стороны. Высоко поднимать ноги не хотелось, потому что Шилов помнил один неприятный случай, когда однажды он, даже не бежал, а брёл, сквозь снег к посёлку. МАЗ, на котором Василий вёз тушёнку из Казахстана и водила которого решил ради экономии соляры срезать крюк застрял в белоснежной пустыни на полевой дороге, не добравшись до нормальной трассы с десяток километров. Водила остался у машины, а Василий, взяв курс на мерцающее огнями жильё, двинулся напрямую в путь. Он шёл, высоко поднимая ноги, чтобы не пробивать ими снеговую траншею. Дойти он, конечно, дошёл. Но после того, как договорился отправить в поле трактор местного овцеводческого хозяйства, встать и пройти в кабину ДТ-75, не смог. Боль пронизывала всю паховую область настолько, что Шилов с трудом, по стеночке, добрался до туалета.
Наученный горьким опытом, теперь Василий разметал сапогами снег в разные стороны, как снегоочистительная машина. Тем более, что скрывать своё направление уже не имело смысла. Группа повторяла движения за ним. Неизвестно, испытали ли они ранее прелести «задирания» колен к носу, но факт тот, что сейчас они бежали так же, как и командир.
Открытые участки между перелесками «пролетали», максимально ускоряясь. Вонзившись в лесные заросли, переходили на стабилизирующий дыхание размеренный шаг. И так до следующего рывка. Последний перелесок был больше похож на маленькую рощицу, которую скупой рукой засадил деревцами великан. Лесок вклинивался в лесной массив, по которому и шло преследование группы немцами. Только сейчас Василий понял, что все перелески окружены древостоем и находятся как бы внутри целостной, но ограниченной территории леса. Спрятав их от постороннего взгляда в своих границах, лес по своим бокам протянулся дальше, изогнувшись в форме полукруга. Вопрос, почему немцы не прочёсывали правую «руку» лесной зоны, как это ни странно, у Шилова не возник. Вероятно, решили, что диверсанты не успеют преодолеть такое расстояние, да и вообще они будут рваться к линии фронта.
Чепаев замолчал сразу после того, как дал старт на преодоление пространства от предпоследнего пролеска.
«Вася, куда дальше?»
Но ответа не последовало.
«Подожди секунду, не торопи», — наконец ворвалось в сознание.
«Грузовики на месте. Цепь загонщиков от вас прошла левее метров за шестьсот.»
Вы верите в предчувствие? Помните эти ощущения необъяснимой тревоги, возбуждения, которые вспыхивают неожиданно, беспричинно и ковыряют тонкой иголкой ваше сознание? Вот и Шилова тяготило какое-то определённое чувство.
«Бойся-я!» — заорал Чепаев, но предостережение запоздало.
Белые «сугробы» взметнулись из-под кустарников с разных сторон и наскочили на расслабившуюся, после спурта между перелесками, группу.
Нападавшие были опытными бойцами. И если бы перед ними оказались простачки, то были бы скручены в один момент. Все офицеры группы усвоили крепко главную установку Шилова на немногочисленных, но продуктивных тренировках: никаких прямых ударов. Такой удар требует высочайшего уровня подготовки. Единицы могут похвастаться освоением этой техникой. В ближнем бою используются удары локтями. Причём целью является непременно горло противника. Василий резко произвёл захват запястья врага, вывернул его и отрывисто вдарил открытой ладонью в нос нападавшего, отправляя его в бессознательное состояние. Но тут же огрёб в правую скулу нешуточный удар от очередного, щеголеватого вида, германца. Отшатнувшись в сторону, Шилов поднырнул под несущийся в кадык кулак немца и двумя пальцами нанёс удар в яремную впадину. Враг задохнулся и, схватившись руками за горло, опустился на колени. Василий на автомате крутанулся на пятке и проскользил взглядом по месту схватки. Диверсанты сопели, хрипели, так же как и их противники. Лавров лежал на спине, и немец, наложив одну ладонь на другую, пытался вонзить в его грудь клинок. Лист перехватил одной рукой лезвие, из пореза текла кровь, а другой рукой он пытался оттолкнуть или отвести в сторону «замок» врага.
Шилов подскочил и рукояткой пистолета, который выдернул из кобуры, ударил в затылок немца. Он ткнулся лицом в плечо Листа. Лавров с трудом скинул тело с себя и лежал, смотря в небо.
Вся схватка заняла минуты три, а диверсантам показалось, что тянулась она едва ли не полный час.
Шилов привалился спиной к стволу дерева и смотрел на поле битвы. Девять германцев были убиты, а двоих скрутили.
—Брэк ранен, —подошёл к Василию Марков.
—Серьёзно? —вскочил на ноги Шилов и поспешил туда, где Мирскому оказывал первую медицинскую помощь Свиридов.
Удар ножом пришёлся в левый бок со спины, не задев почку.
— Ты как? —присев на корточки перед своим диверсантом, спросил Василий.
Мирский скривился, одарив командира вымученной улыбкой.
—Подвёл я вас всех. Не уберёгся.
—Ну, знаешь, в такой свистопляске не мудрено. Я тоже огрёбся по морде. Отдохни немного.
Василий вопросительно посмотрел на Свиридова, который закончил обработку раны и перевязку Мирского, приступая к осмотру пореза на ладони Лаврова. Свист понял взгляд командира и покрутил пальцами рук, словно закручивал лампочку в плафон, сообщая, что состояние Брэка «так себе».
Шилов нахмурившись отошёл от «лазарета».
—Глаз, подведи вот этого щёголя, —движением подбородка указал Василий на моложавого немца, которого он и отключил от участия в битве ударом под кадык.
—Надеюсь, Вы понимаете, что для Вас самым лучшим выходом из создавшейся ситуации, рассказать честно: почему ваша группа ожидала нас в этом перелеске? Фамилия, звание, подразделение.
Немец презрительно сплюнул кровь на снег и вытер рукавом маскхалата губу.
«Странно, по губам я его не бил», — подумал Шилов и поднял глаза на Маркова.
— Это он Брэку нож в спину всадил, сука, —не чувствуя за собой никакой вины, ответил Михаил.
Василий уже совершенно по-другому посмотрел на пленного.
—Я жду, —процедил он.
—Майор Байер. Командир Егерского батальона, входящего в девятый армейский корпус, - по-русски ответил немец.
—Погоди, погоди... —встрепенулся Шилов. —Егерский батальон... Глаз, где его снаряга?
Марков огляделся по сторонам и пожал плечами.
—Да вроде всё при нём. А-а, вон киверок под кустарник нечаянно отлетел.
Он достал из-под веток головной убор немца, отряхнул его от снега и протянул Шилову. На правой стороне красовался германский орёл с розетками в немецких цветах, а слева разместился орёл в финских — белом и голубом.
—Тэ-э-кс! Значит, братья суоми? Верные подданные Российской империи? Вот откуда мы так хорошо по-русски говорить умеем, — протянул Василий, с нескрываемой ненавистью смотря на егеря.
Майор не ответил и отвернулся.
—Ладно, шут с тобой, горячий финский парень. Поясни мне, почему вы были уверены, что мы появимся именно здесь и ждали нас в засаде?
Финн пошевелил туго затянутыми запястьями.