На той далёкой, на гражданской.

Шилов прекрасно осознавал, что убедить приверженца монархизма в пользе социалистического строя является сложной задачей, требующей глубокого понимания его взглядов и ценностей. Каждый человек уникален, и подход к убеждению различается. Главное, что определил для себя Василий, — диалог должен быть уважительным, при этом открытым и с готовностью к компромиссам. Он опасался, вступая в дискуссию с генералом, хватит ли ему знаний, почерпнутых когда-то из различных источников в его прошлой жизни. Определив для себя, что необходимо будет подчеркнуть, что социалистический строй стремится к устранению социального неравенства и обеспечению более справедливого распределения богатства и что это может привести к более гармоничному и стабильному обществу.

Главное сейчас — это чтобы Хабалов видел, с каким уважением готов вести с ним диалог Василий, его готовность слушать и понимать, насколько в целом он открыт для диалога.

Самое сложное, как всегда, — это начать разговор, найти первые слова и дать ему направление.

— Монархия пала, Сергей Семёнович, и с этим, нравится Вам или нет, но придётся смириться. Это — свершившийся факт, и это событие стало переломным моментом в жизни нашей страны. Теперь важно дать понять всем гражданам, не разделяя на сословия, независимо от их происхождения, что, несмотря на все изменения, мы обязательно сохраним свою Родину. Не позволим её разорвать никому — ни внешнему врагу, ни внутренним противленцам.

Постарайтесь, пожалуйста, меня понять. Хотя бы попытайтесь понять то, что я хочу до Вас донести с открытым сердцем и чистыми помыслами. Сейчас я буду осыпать Вас различными эпитетами, но они, поверьте, опять-таки от чистого сердца. Мне Вы известны как высокообразованный, высококультурный, авторитетный человек с широкой эрудицией. Я знаю, что Вы проявляете огромный интерес к научной и педагогической деятельности, выказывая своё профессиональное мастерство при создании учебников и методических пособий, которые высоко ценятся учащимися. Ваш опыт и знания помогают Вам образцово готовить офицерские кадры. Вы исключительно честный и справедливый человек. Кроме всех этих достоинств Вы обладаете изумительным даром кабинетного работника в хорошем смысле слова. Вы — прекрасный администратор. И перечислил Ваши качества я, конечно, не спроста. Но об этом, если позволите, несколько позже. Сейчас же мне, действительно, хотелось бы, чтобы Вы поняли, приняли и прониклись теми мыслями, которые я Вам озвучу.

Падение монархии не означает потерю того, что ценно каждому из нас: нашей культуры, традиций, истории. Мы остались на той же земле, с теми же людьми, с теми же ценностями. Вы ведь не станете возражать против того, что страна и народ остаются теми же, меняется лишь форма управления. Свобода, равенство, справедливость и любовь к Родине не зависят от формы государственного устройства. Наша Родина продолжает жить, и мы должны беречь её и передавать будущим поколениям. Судьба страны зависит от её граждан, а не от монарха.

Важно понимать, что изменения в политической системе не всегда означают разрушение всего, что нам дорого. Мы должны уважать историю своей страны, но при этом стремиться к лучшему будущему. Наша Родина — это не только прошлое, но и настоящее, и будущее, которое мы строим сегодня.

Давайте вместе беречь наше Отечество, его историю и культуру. Пусть наша любовь к нему будет сильнее любых испытаний и перемен.

Генерал не спеша протёр пенсне и, достав сигарету из лежавшей на столе пачки, прикурил. Дым на мгновение окутал его лицо, он махнул рукой, разгоняя клубящиеся шлейфы.

— Мне приятно, что человек из противоположного лагеря так лестно отзывается о моих возможностях. Сгораю от нетерпения услышать, с какой целью Вы их озвучили. Но, как было сказано, об этом мне суждено узнать несколько позже. Давайте обсудим Ваши мысли, которые, по Вашему желанию, я должен принять и понять. Вы утверждаете, что утрата монархии не равносильна утрате Отечества. Однако разве не монархия и династия являлись символами стабильности и единства нашего государства на протяжении долгого времени? Как после таких значительных изменений в политической системе мы можем быть уверены, что наша Родина останется неизменной? Не возникает ли у Вас мысли, что такие радикальные перемены неизбежно заставляют переосмыслить идентичность и ценности нации? Не кажется ли Вам, что такие резкие перемены неизбежно заставляют нас задуматься о том, кто мы такие и что для нас важно?

«Ну вот и настал момент истины», — подумал Василий. — «Где вы, знания мои, помогайте хоть как-нибудь, чтобы уж совсем не пасть лицом в парашу»

— Вы поднимаете важный вопрос о роли монархии как символа стабильности. Действительно, для многих монархия ассоциируется с традициями и постоянством. Однако потеря монархии не обязательно означает потерю идентичности или стабильности. Мы введём в стране демократические институты и ценности, которые обеспечат единство, надёжность и стабильность страны. Важно учитывать исторические реалии и то, что многие страны успешно приспособились к изменениям в политической системе.Кроме того, стабильность и единство зависят не только от формы правления, но и от экономических, социальных и культурных факторов. Мы можем быть уверены, что наша страна останется прежней, если будем учитывать эти факторы и работать над сохранением того, что важно для нашего общества. Резкие перемены могут не только разрушить, но и стать толчком для прогресса, переосмысления и развития. Они могут открыть новые пути для укрепления национальной идентичности и ценностей, основанных на правах человека, гуманизме и социальной справедливости. В монархической системе существуют элементы эксплуатации и неравенства. Социалистический строй устранит эти явления и создаст более справедливое общество.

Генерал отрывисто, в несколько затяжек, докурил сигарету и, нервно раздавил окурок в пепельнице.

— То есть, вы планируете построить социалистическое государство? Я правильно понял?

«Ну, лиха беда начало», — выдохнул Василий, — «Понужай теперь, без остановок».

— Правильно. Государство всеобщего благоденствия, которое обеспечит своим гражданам реальную возможность использовать право на труд, жилище, на бесплатное образование и медицинскую помощь, пенсионное обеспечение по старости и инвалидности.

Казалось, что Хабалов проявил заинтересованность к словам Шилова и даже подался телом вперёд, навалившись на столешницу.

— И какую же идеологию вы намерены проповедовать, интересно?

— Идеологию? По моему разумению, идеология — это организация жизненного пространства для человека: для каждого по отдельности и для всех вместе. Сейчас идеология разрушена. Отсутствуют реальные приоритеты, на которых должна базироваться наша нация: справедливость, сострадание, взаимопомощь, взаимовыручка. Люди разобщены. Мы ведь все чужие друг другу. Это — трагедия! Мы же видим, что идеология государства была нацелена на разобщение каждого с каждым — по имущественному, национальному, по другим признакам. И мы не могли допустить, чтобы масштаб трагедии усугублялся. Вот мы и поставили блокаду этой трагедии. Мы закрепим принцип: «Забота всех о благе каждого и забота каждого о благе всех». И, поверьте, это не популизм, он станет нормой жизни для всех советских граждан!

Генерал молчал. Он понимал, что Василий закончил свою часть ответа, но не предпринимал действий к продолжению разговора. Наконец он зашевелился в кресле и принял другое положение, видимо, устроившись поудобнее.

— Эксплуатация... Неравенство... Капитализм... Социализм... Я несколько иной имею взгляд на капиталистический строй. Смотрю с другого бока. Я считаю — это основа прогресса и развития общества. Конкуренция стимулирует прогресс, а вольный рынок, который свободен от любого постороннего вмешательства, включая государственное регулирование экономики, обеспечивает эффективность и разнообразие товаров и услуг. Государство должно минимизировать своё вмешательство в экономику, чтобы не ограничивать купеческую инициативу.

«Ёкарный бабай! И что прикажите делать? Тут я плавать буду, как говёшка в водяной воронке унитаза. Только заученными лозунгами отбиваться и остаётся. Да и хрен с ним! Буду как попка лозунги талдычить».

— Позвольте не согласиться, Сергей Семёнович. Я убеждён, поскольку капиталистический строй ведёт к неравенству и эксплуатации, когда богатые становятся богаче, а бедные — беднее, государство должно играть активную роль в перераспределении ресурсов и обеспечении социальной справедливости. Социалистическая модель, основанная на плановой экономике и равном распределении благ, позволит создать более справедливое общество.

— Но плановая экономика неэффективна и не способна приспособиться к меняющимся условиям торговли. Государственные предприятия будут страдать от бюрократии и отсутствия мотивации у работников. Это приведёт к снижению качества товаров и услуг.

— Возможно, в начале переходного периода могут возникнуть трудности, но в долгосрочной перспективе социалистическая система обеспечит более устойчивое и справедливое общественное устройство. Государство должно контролировать ключевые отрасли экономики, чтобы предотвратить эксплуатацию и обеспечить равные возможности для всех граждан.

Генерал непроизвольно поморщился.

— Как видите, продвижения у нас с Вами не наблюдается. Мы ходим по кругу. Мы всё одно и то же уже сколько толчём и остаёмся каждый при своём. Я не согласен. Свобода выбора и конкуренция — это основа для достижения успеха и процветания. Государство не должно ограничивать права купцов, заводчиков, промышленников и людей, которые пользуются их товарами. Это приведёт к застою, остановится развитие в экономике.

«Как же я тебя понимаю, Сергей Семёнович, как же понимаю», — усмехнулся в душе Шилов, — «Однобокость меня и самого уже нервирует. Остаётся надежда, что количество повторений перерастёт в качество».

— Мы с Вами озвучиваем различные аргументы, каждый отстаивая свою позицию. В этом нет ничего противоестественного. Возможно, каждый почерпнёт что-то новое для себя. Так и должно быть. Почему Вы так упорно делаете акцент на купцах, заводчиках? Ведь директор государственного завода тоже заводчик, а артельщик, производящий нужную стране продукцию и торгующий ею, тот же купец. Но ответьте мне, разве не важнее обеспечить достойные условия жизни для всех граждан, независимо от их экономического положения? Социалистическая модель направлена на сокращение разрыва между богатыми и бедными, обеспечение доступного образования и здравоохранения для всех.

Хабалов возвёл глаза в потолок, но быстро собрался и закурил новую сигарету.

— О разрыве между богатыми и бедными Вы упомянули уже не единожды, и я услышал Вашу боль. Можете больше не возвращаться к этому аргументу. Соглашусь, что образование и здравоохранение должны быть доступны для всех, но государство не должно полностью контролировать эти сферы. Частные вложения и конкуренция могут обеспечить более высокое качество услуг.

«Бляха муха, как бы съехать с этой темы? Устал я чего-то», — стряхнул скопившиеся в душе капли трудового пота Василий, поражаясь, что внешне напряжённость не проявлялась ни единой каплей влаги.

— Вы хотите сказать, что частник будет обучать и лечить бесплатно? Соглашусь, что качество может отличаться, но не всяк из граждан будет иметь возможность подступиться к этому качеству в силу отсутствия необходимых доходов. Мы же приложим максимум усилий, чтобы качество социальных услуг в стране с развитой социалистической системой и уровень жизни были на порядок выше, чем в странах с капиталистической системой. Конкуренция? Конкуренция должна быть и в государственных медицинских учреждениях, куда, при качественном обучении, придут настоящие профессионалы. И в государственных школах, институтах. Государство должно играть ключевую роль в обеспечении социальной справедливости и защите прав граждан. Если мы говорим, что образование и медицина должны быть бесплатными, значит, так оно и будет.

— Я верю, что вольная торговля сделает больше для улучшения жизни людей, чем любое государственное планирование. Конкуренция, конкуренция и конкуренция — это движущая сила прогресса.

— Конкуренция вполне может присутствовать и на государственных предприятиях. К выпуску допускать исключительно необходимые и лучшие товары, прошедшие испытания народным мнением. Всё можно отрегулировать, имея здравый ум. Для меня же сейчас основным является достижение высокого уровня жизни каждого человека, максимальной социальной защиты наших граждан. И я уверен, что мы к этому придём.

Генерал встал и прошёлся по кабинету, разминая затёкшие ноги.

— Давайте прекратим на этом нашу дискуссию. Зерно для размышлений брошено. Позиции друг друга мы услышали. Перейдём к тому Вашему намёку об отложенном разговоре.

«Аве мне!» — возликовал Шилов и моментально перенастроился на другую тональность разговора.

— Мне очень жаль, Сергей Семёнович, что не удалось убедить в преимуществах социалистического строя. Плохой из меня агитатор. Но я всё же насмелюсь предпринять ещё одну попытку и предложу Вам послужить новому государству. Да, — с другим уклоном, да — с другим управлением, но с теми же людьми, проживающими на его территории. Ваши знания, Ваши способности как администратора, они обязательно будут востребованы. Безопасность Вам и Вашей жене Вере Васильевне я гарантирую. Ответьте мне на вопрос, вернее даже, ответьте себе, как давно Вы получали сведения из контрразведки от начальника отделения в штабе округа капитана Соколова и от начальника контрразведки Петроградского военного округа полковника Якубова Владимира Михайловича? Можете себя не утруждать, я Вам отвечу сам — если что-то и получали, то очень скудные записочки. А почему, как Вы думаете? Потому что контрразведка вся на нашей стороне. И многие генералы...

Хабалов молчал. Василий видел, насколько напряглись у него скулы, насколько он сам весь подобрался. Что творилось в его душе оставалось загадкой, но не надо быть великим физиономистом, чтобы понять, как тяжело воспринимались слова прапорщика о том, что под боком у него, командующего, окопались предатели и творили свои дела. Шилов по своему расценил молчание генерала.

— Просьба у меня к Вам, Сергей Семёнович. Не допустите кровопролития. Откройте крепость.

Хабалов налил из графина немного в стакан воды и выпил.

— Я Вас услышал,... товарищ Чепаев. Вас проводят за ворота крепости. Ответ будет дан не более как через полчаса.

Полчаса минуло.

Движения у крепостных ворот не наблюдалось. Лишь переминались с ноги на ногу дежурившие на заставе офицеры, которые отправили солдат на территорию, от недоверия ли к ним или по какой иной причине. Василий стоял на мосту метрах в сорока от входа. Посмотрев ещё раз на часы он тяжело вздохнул и сдвинул фуражку на лоб.

Выстрел он ожидал и потому, услышав его за спиной, моментально рухнул на мостовую. У ворот прогремел оглушительный взрыв динамита. Через пару секунд за ним грохнул ещё один с другой стороны. Офицеры повалились прошитые осколками самодельных бомб, заложенных группами диверсантов полковника Потапова в цветочные вазоны. Каким образом офицерам ночью удалось не замеченными пробраться к воротам крепости, проделать в цветниках отверстия и поместить в них взрывчатку, для Василия осталось загадкой. Но, собственно, они этому и обучались. Температура воздуха была минусовая [1]и потому динамит отреагировал на пулевое попадание моментально. Шилов не знал и о том, сколько было задействовано групп. Возможно одна устанавливала на Троицком мосту бочки, наполненные песком, по просьбе Василия, чтобы была хоть слабая, но возможность укрыться в случае стрельбы со стороны баррикады, а другая, в это время занималась цветниками. Но вполне возможно, что действовала одна группа спецов. Хотя... Доставить бочки, разместить их, это уж точно не заметно никак не сделаешь, найти обоснование их установки и объяснить любопытствующим, если потребуется, это занимает не мало времени. Потому работали разные диверсанты.

Ворота медленно открылись. Василий встал и отряхнулся. Впереди группы офицеров, выделяясь густой бородой лопатой, шёл комендант крепости генерал от артиллерии Никитин. Он остановился не доходя до Шилова и поднял руку, задержав движение остальных. Шилов подошёл к генералу. На него смотрели глаза уставшего человека возрастом под семьдесят лет, который только и ждёт, когда можно забыться от всех этих передряг у камина в своём доме. Василий вглядывался в группу офицеров, но не видел среди них Хабалова.

— Сергей Семёнович? — обратился он к Никитину, и тот печально повёл головой из стороны в сторону.

Шилов, не обращая внимания на появлявшихся из ворот всё новых офицеров, кинулся мимо них в крепость и там увидел...

Он сидел, навалившись спиной на стену. Ноги вытянуты, руки брошены вдоль тела, и сантиметрах в тридцати от правой руки лежал револьвер, отлетевший, вероятно, когда выпал из руки Хабалова. Лицо его было спокойным и даже где-то умиротворённым. Василий тяжело опустился рядом, вытянул ноги и прислонился также спиной к стене и уставился взглядом туда, куда были направлены мёртвые глаза генерала.

— Зачем так?... — прохрипел он, повернулся к Сергею Семёновичу и прикрыл ему глаза. — Зачем?

На территорию лихо залетали казаки Филатова. Подхорунжий соскочил с коня и резво подбежал к Шилову.

— Ранен? — взволнованно спросил он.

Василий отрицательно мотнул головой. Макар Герасимович перевёл взгляд на Хабалова и, поняв причину печали Шилова, обнажил голову.

— Ты вот что, Макар Герасимович, — тяжело поднялся Василий, — выдвигайся к Кронверкскому арсеналу. Думаю, что после падения крепости сложностей там не будет. Отправь кого-нибудь к Толмачёву, он на Троицкой площади командует, пусть подгоняет грузовики к арсеналу, чтобы оружие грузить. Там порядка ста тысяч винтовок.

---------------------------------------------------

[1] При температурах ниже +8 град. динамит замерзает с повышением чувствительности к взрыву до опасных величин.

---------------------------------------------------