Хроники Миринай. Месть королевы
Хозяин таверны поставил перед ним стеклянный чайник и тут же наполнил кипятком.
— С сахаром или без? — спросил Карлини и тут же ударил себя по лбу. — Ах ну да, зачем я спрашиваю? Конечно с сахаром, тебе нужен сахар о чем это я?
Корн не успел ответить, как перед ним появилась небольшая, немного косая глиняная чашка и вазочка с колотым сахаром.
— Всегда помогает после преследования, — усмехнулся Карлини и подмигнул ему.
— Преследования? — спросил Корн.
Он тут же напрягся.
«А не сдашь ли ты меня случайно?» — мысленно спросил его Корн.
— Послушай
Карлини будто уже знал, что хотел сказать ему Корн.
— Ни к чему беспокоиться, — сообщил он и продолжил. — Этот чай успокаивает не-е-ервы. Попробуй, всем моим гостям нравится.
Перед глазами тут же промелькнула вся прошлая ночь. Карлини наполнил чашку напитком, который источал сладкий земляничный аромат, и протянул Корну. Юноша сделал глоток, и напряжение вместе с беспокойными мыслями будто начали растворяться в чае. Головная боль медленно начала отступать.
Занавески из бусин, ведущие в кухню, зашевелились, издав тихий звон. Из-за них вышла девушка с коротко стриженными волосами. Она поставила перед Корном большую тарелку и, одарив его угрюмым взглядом, грубо воткнула в мясо нож и вилку.
— Спа-а-асибо Ниастро, ты так до-о-обра, — пропел Карлини, делая акценты на неударные гласные.
От этого речь парня казалась еще более странной.
«Может, я еще не привык к языку или все еще чего-то не понимаю?» — подумал Корн и осторожно придвинул к себе тарелку.
На ней лежал большой кусок мяса, политый пряной сливочной подливой. Сверху умостилась веточка зелени, которая была грубо придавлена ножом.
— Они уже час ждут, когда ты к ним выйдешь, — произнесла Ниастро. — А Элеврима сейчас убьют, если он хоть еще с кем-нибудь заговорит.
— Он сам раззадорил толпу слухами из Рантродона, — пожаловался Карлини. — Пускай теперь отдувается.
— Если бы Нора знала, она бы отрезала ему язык, — бросила она. — Он сам нарывается на неприятности.
Девушка сдула со лба надоедливую челку, и, крепко держа поднос, отправилась в зал.
— Что это за место? — спросил Корн, оглядываясь по сторонам.
— Моя та-а-аверна, — гордо ответил Карлини, улыбаясь и обходя вокруг барной стойки. — Самое безопасное место для ублюдков, негодяев и отбросов этого мира. Кушай, присоединяйся к огню. А потом сможешь отблагодарить Нору за свое спасение.
— Кто такая Нора? —Корн тут же оживился. — Это та девушка из переулка?
Карлини посмотрел на него так, словно Корн сказал какую-то глупость.
—Нора — северный цветок смерти — так ее в Драулисе многие называют. Работает на королеву Севера вместе с напарником, — произнес Карлини, наливая вино в высокий граненый бокал. — А ты, выходит не местный, раз не знаешь ее. Морфы здешних краев знают многих ее ковена.
— Яя странствую, — ответил Корн.
Он попытался найти удобное положение для ноги.
— Стра-а-а-анствуешь, значит, — усмехнулся Карлини. — И куда идешь сейча-а-ас? — Я незнаю, я ищу своего бога, — ответил Корн, делая глоток из кружки.
Хозяин таверны смотрел на него с интересом. Улыбка Карлини казалась Корну хищной, больше похожей на оскал, однако, несмотря на жуткий вид, от него исходили только добрые намерения. Корн хотел прощупать его поглубже, понять его больше, но не смог сосредоточиться. Его мысли казались слишком путанными, чувства он, хоть и не подавлял, но они казались беспокойными и противоречивыми. Карлини смотрел на Корна, думал сразу о многих вещах, о тарелках, о парнях, которые вот-вот разобьют посуду за дальним столом, и и он постоянно думал о безопасности Элеврима.
— Что ж, тогда советую тебе остаться, потому что сегодня вечер легенд. — Послушай, а как я могу найти Нору?
Хозяин таверны его уже не слышал. Он вприпрыжку помчался к толпе, собравшейся у камина.
— Ну наконец-то, — раздалось откуда-то из глубины зала. — Расскажи про Айлерд! — Про Айлерд! — подхватили другие.
— А то из уст лунара это звучит фальшиво! — послышалось из зала.
— Это кто еще фальш-ш-ш-ш-шиво звучит?! — закричал Элеврим, запнувшись на шипящей.
Он вскочил на ноги и дернулся в сторону высокого и грузного парня с массивными рогами. Тот выпрямился и сделал шаг вперед.
— Я всегда был на стороне хаоса и мое происхождение тут не при чем! — выпалил Элеврим.
— А ты сними кольцо силы, тогда я тебе поверю.
Глаза юноши вспыхнули ледяным огнем, уши ушли назад, как у кошки, готовящейся к атаке.
— Но никто не отменял твое происхождение. Как можно верить кому-то из вас, лунар? Вы ведь все последователи порядкаи подчиняетесь только своей госпоже. Я не удивлюсь, если она сейчас слышит нас через твою печать на шее!
— Я никому не принадлежу! — Думаю, северный цветок смерти так не считает, — усмехнулся парень и толкнул Элеврима в грудь.
Рыжий не выдержал и ударил обидчика в челюсть. Тот припал к стене, но тут же оттолкнулся и замахнулся для нового удара. Карлини удержал его руку, встав между ними. Он оттолкнул Элеврима, словно тот ничего не весил, и лунар рухнул в кресло.
— Ни-и-и-кито, — произнес Карлини, улыбаясь и демонстрируя всем острые зубы. — Я по-о-овторюсь, никто не имеет права затевать здесь драк.Таков уговор, если вы помните.
Хозяин таверны ухватил обидчика Элеврима за плечо. Острые когти впились в плоть, заставив парня осесть от боли. Казалось, в таверне вокруг ее хозяина сгустились тени. В темноте ярко мерцали ядовитым светом алые глаза Карлини. В воздухе явно ощущалось разочарование хозяина, даже еда стала пахнуть по-другому, словно на мгновение сытные яства обратились гниющими останками животных. Это отразилось и на древе. Ветви зашевелились, сильнее вгрызаясь в стены и надламывая клинки, которые оно удерживало в своей коре.
— Мы все здесь живем в га-армонии и следуем за нашим богом хаоса Дором, не так ли, Илевер? Каждый м-о-ожет найти здесь кров, кем бы он ни был, и даже лунар!
Темные обуглившиеся дорожки расходились от когтей Карлини, обжигая кожу на плече Илевера. Он разразился криком и попытался освободиться, но хозяин таверны не ослабил хватки.
— Все так, Карлини, — ответил он со стоном.
— Ну и славно!
Хозяин таверны отпустил его. Илевер, держась за плечо, вскочил на ноги. Он быстро пересек зал, взбежал по лестнице и исчез под сводами арки.
Карлини хлопнул в ладоши, вновь возвращая к себе внимание.
— Именно поэтому, здесь звучат разные легенды, любых народов,— дружелюбно произнес он.
Свет вернулся в зал, и напряжение тут же отступило. Возобновились тихие разговоры за столами. Корн наблюдал за реакцией гостей, и многие из них отнеслись к поступку хозяина с уважением.
— Правильно, хоть где-то должно быть спокойно, — произнесла воинственная старушка с дальнего стола и тут же шлепнула игральной картой по столу. — Твой ход!
Невольно Корн улыбнулся. Он проследил за тем, как Карлини заботливо коснулся плеча Элеврима и тихо спросил у него, в порядке ли он. Рыжий кивнул и сделал глоток из кружки.
Корн окинул зал взглядом и понял, что таких, как Элеврим здесь нет. Казалось, большинство здесь одной крови, часть одного народа. Рыжий сильно от них отличался не только телосложением, но даже и тем, как он смотрел по сторонам, как двигался, как говорил. Его речь обладала сильным акцентом, а еще ему тяжело давалось произношение шипящих. На них он особенно стопорился, словно начинал заикаться.
— Сегодня я расскажу одну из самых любимых моих легенд, которую мало где вы сможете услышать, потому что мало кому из нас, ублюдков, довелось общаться с людьми. Зал рассмеялся.
— А чего вы смеетесь? У них такая стража на стенах нервная, по нескольку раз проверяет документы. У стены можно застрять очень на долго! — послышался чей-то голос.
— Люди раньше были совсем не такими, еще во времена, когда жили в Айлерде. В лесах секвой им приходится очень несладко, — с ноткой печали произнес Карлини.
Карлини забрался в кресло с ногами.
— Эту историю мне поведал мой старый друг Вальтер, еще во вре-ем-ена, когда я служил в лекарском ковене. Это история о спасении рода людского грозным зверем. Для многих из свидетелей эта история остается загадкой.
Многие, услышав имя, тут же одобрительно и с уважением захлопали ладонями по столу. Кто-то поднял кружку и выпил.
— Это была очень холодная зима. Одна из самых холодных на веку. Лунары перекрыли дороги в Айлерд. Прекрасный некогда город, наполненный творениями искусства, песнями и радостью, погрузился в отчаяние. Люди начали обращаться в чудовищ и пожирать друг друга. Долгие месяцы осады и голода истощили дух воинов, однако Линар Дрэггер и его брат Эйнар Карт сдерживали стену до тех пор, пока королева Севера не привела свои новые дальнобойные орудия. Чтобы наносить удар за ударом и поддерживать эти мощные механизмы, лунары жертвовали своей жизнью и рассыпались в пепел. Это сработало, и стены были пробиты. В битве за стену Эйнар пал, Линар пропал без вести. Войска были вынуждены отступить к центру, к цитадели. Тогда вживых из сиэров остался лишь Радара Эйпруст. Он принял решение выводить выживших из города через тоннели.
Карлини закашлялся и продолжил.
— Люди собрались в цитадели. Как только лунары вошли в город, вместе с ними в Айлерде появились воины из ковена Слепцов. Говорят, что сама королева Севера, завладев телами своих солдат, билась наравне со всеми. Другие утверждают — и мой друг Вальтер этому свято верит, — что она искала здесь что-то или кого-то.
Радагар сдерживал войска лунар на пути к цитадели, чтобы выиграть время для людей. Последние уцелевшие уходили по подземным тоннелям, унося с собой детей, память рода и надежду на продолжение.
Когда Упавшая Звезда ввела свои орудия в город, Радагар что северный народ пришел сравнять город с землей, чтобы не оставить ни единого воспоминания о хаосе и боге Доре.
Однако тогда случилось чудо. Огромный зверь с темной, как ночь шерстью и острыми, как иглы зубами, бросилось на орудия, заслоняя последних уходящих людей своим телом. Тогда за ним последовали остальные обращенные люди. Они пожирали воинов лунар, бросались на их механизмы и, изламывая зубы, уничтожали их.
Корн сидел неподвижно. Он слушал Карлини и чувствовал, будто на него накатывает чувство тошноты. Он начал задыхаться. Корн вдыхал воздух носом так громко, что привлек внимание своего соседа. В глазах все начало белеть.
Карлини продолжал. Его голос стал приобретать звенящую нотку, словно за каждым словом следовал звон колоколов.
— Нападение зверя помогло людям спастись, однако лунары смогли отбиться. Радагар Эйпруст об этом не писал, но Вальтер рассказывал, что после старый сиэр ни раз говорил о том, как новые удары орудий разрушили цитадель.
Величественные башни, некогда возвышающиеся к небесам, рухнули. Вместе с ними были уничтожены и колокола, которые всегда звонили в Айлерде и были слышны аж на границах Запада. Они разбились о землю и, смешавшись с руинами, забрали зверя с собой. Радагар, отступая, видел, как великое чудовище придавило колоколом и засыпало остатками стен. Он спас много жизней, и возможно, благодаря ему города людей появились на Западе. Возможно, благодаря ему, многие из вас сейчас жалуются на ворчливых людей, но при этом носят в ножнах искусно выкованные мечи и топоры. Люди верят, что чудовище было послано им Дором и с тех пор это чудовище стало символом их столицы Антал.
Корн начал ощущать накатывающую головную боль. Все в таверне начали одобрительно хлопать по столу и эти звуки смешивались в голове гулом бойни и разрушающихся башен. Корн схватился за голову. Он чувствовал что на него уже смотрят, однако это было не важно. Он старался дышать, вбирать легкими воздух, но гул усиливался.
— Я всегда рассказываю легенды людей, потому что для меня они одни из самых сильных и могущественных во всем мире. И они заслуживают большого уважения. А еще я хочу сказать, что не важно, какого вы происхождения, не важно сколько преступлений совершили и кем гонимы. Здесь это не имеет значения, ведь все мы были созданы одним богом, нашим Дором — богом хаоса. Все мы слышим биение под землей и, создавая магию мы становимся с ним едины! Все мы! — Карлини демонстративно поднял бокал в сторону Элеврима.
— Поддадимся же хаосу, как наш бог! Мы все им благословенны!
Карлини спрыгнул с табурета. Все радостно подняли бокалы и прокричали что-то на другом, неизвестном Корну языке. В криках радости и смехе, Корн услышал удары и скрежет. Что-то силой толкнуло его вперед. Он не удержался и упал на руки. Перед собой он видел все тот же красочный ковер, камин и Карлини на табурете. Сердце колотилось так бешено, что казалось вот-вот проломит грудную клетку. Воздуха не хватало, каждый вдох давался с трудом, словно он пытался дышать через плотную ткань.
Взор заволокло белое марево. В нем он услышал голоса — тысячи голосов сливались в один протяжный крик.
Глава 6
Мы уходили из Айлерда по тоннелям и ощущали вибрации разрушающегося города. Они были настолько сильными, что казалось все органы переворачивались в теле. Находясь в совете, я слушал все переговоры и, унося своих детей по тоннелям пытался вспомнить каждое слово госпожи Севера, чтобы понять причину подобного зверства. Как можно настолько ненавидеть своего создателя Дора? Как можно было предать его и все, во что он верит? Сейчас я пишу об этом и все равно не могу понять, зачем потребовалось истреблять нас? Мы выжили, мы продолжаем жить. Быть может, однажды, мы вернем себе былое величие и сможем окрепнуть, а пока наша задача сохранить то, что уцелело, найти способы дать жизнь новым поколениям. Именно поэтому я начал этот бестиарий. Здесь я собрал все знания, которые мы имеем сейчас о чудовищах, живущих в лесах секвой и за их пределами. Пускай мои труды будут полезны будущим поколениям, которым предстоит изменить судьбу человечества и вернуть ему былую силу.
Радагар Эйпруст, "Бестиарий" раздел "Слово автора"Корн сидел за стойкой и допивал последнюю кружку отвара, которую Карлини всучил ему в руки после вечера легенд. Вкус у него был приятный и казалось, будто от него тошнота и мигрень отступали. Хозяина обеспокоило поведение Корна и теперь Карлини все время находился где-то рядом и спрашивал, как дела.
— Это все от переутомления, — повторял Карлини, подливая ему отвар.
Корн и вправду чувствовал себя разбито.
— Слышал, горнов видели у подхода к границе с Севером, — послышались разговоры за стойкой.
— Рыжий точно что-то знает, они с Норой снова идут в Рантродон и в какой-то спешке. Я слышал, они уходят уже утром.— Они никогда прежде не заходили дальше Пика Бурь.
— Там, на Севере что-то происходит. Как бы снова не развязалась война. Не хотелось бы повторить Айлерд в Драулисе.
— Наш король этого не допустит.
— Как же, с оружием Севера…
— С флотом Запада…
Музыка становилась все громче, и Корн перестал слышать парней. Смех и говор сливался в общий гул, юноше даже начало казаться, что он не слышит собственных мыслей. Народ начал плясать, выстукивая по полу босыми ногами ритм. В зале стало очень жарко. За роялем сидел Элеврим, он энергично играл, ловко перебирая пальцами клавиши и иногда отбивая пустые такты в ладоши. Карлини присоединился к нему. Их музыка стала объемной, когда они с жаром начали играть в четыре руки.
Корн не мог сказать, как долго он сидел, однако за это время сумел выучить, какие из клавиш рояля западают.
Рядом отодвинулся стул. На него взобралась невысокая девушка в серой шинели. На суконной ткани осела влага. В темных вьющихся волосах она принесла с собой ветер и яркий запах пряного табака. Девушка смотрела перед собой равнодушным взглядом. Ее не волновало происходящее вокруг. В затуманенных глазах бился слабый золотистый огонек. В ее взгляде ощущалась усталость от шума.
Она бросила широкополую остроконечную шляпу на барную стойку, подтянула к себе кофейник и сама налила в кружку уже остывший кофе.
В гуле и вибрации топота, Корн ощутил что-то новое. Это было притягивающее чувство, которое влекло его к этой девушке. Она смотрела перед собой, щурилась, будто от головной боли.
Корн уловил в ней слабые чувства. Он попытался коснуться их, однако они были погребены так глубоко в ней, что до них не дотянуться. В ее голове был шум и он был гораздо громче, чем веселье в таверне, он был страшнее и протяжнее и его едва прикрывал блеклый образ заснеженного города. Словно почувствовав, как Корн пытается читать ее, она взглянула на него.
— Как твоя нога? — спросила она холодным голосом, возвращая его в реальность.
— Да, — ответила она и отвернулась.— Я… я в порядке, — выдавил Корн. — Ты ведь Нора, так?
— Меня Корном зовут, — произнес он.
Нора не ответила. Она молча рассматривала содержимое своей кружки.
— Спасибо, что помогла мне, я незнаю, чем бы все обернулось.
— Я знаю чем, — ответила Нора равнодушно и холодно.
Некоторое время они молчали. Веселая песня Карлини и Элеврима закончилась, и зал заполнился возгласами и аплодисментами. В ночи раздался мерный бой барабанов. Он доносился со стороны океана и множился в улицах города. Бой расходился вибрацией по стенам, проникал внутрь, вторя биению сердца. Все чувства, которые он пробуждал просыпались, словно цветы лунии в лучах солнца. Корн принюхался и на мгновение ощутил запах крови.
— Что это? — спросил Корн.
— Барабаны святилища, — с ноткой зависти проговорила Нора. — Морфы идут к своей жрице, чтобы насытиться магией лавы.
Корн думал о том, что услышал. Он прокручивал в голове произошедшее в лесу и у стены. В хижине Эгилла он был вдали от мира и блуждал по кругу, пытаясь вспомнить свою прошлую жизнь. Только сейчас Корн понял, что должен был уйти, как только поднялся на ноги, все его попытки были ударами головой в глухую стену. Новые запахи, звуки и голоса пробуждали в нем древние инстинкты, исходящие из глубин памяти и души. Все вокруг казалось ему дежавю, будто где-то это он уже видел.
Новый удар барабана заставил его поежиться от трепета. Корн обнял себя руками. Удар он ощутил ступнями и сейчас Корн точно знал, что хочет почувствовать его снова и лучше как можно ближе.
«Я должен отправиться в странствие и вспомнить. Я буду вспоминать, только если увижу мир», — решительно сказал он сам себе.
— Иначе я и дальше буду двигаться в тумане наощупь.
Он произнес это почти шепотом.
Его вернул в реальность щелчок пальцев у самого носа. Корн медленно перевел взгляд на руки Норы. Они были плотно замотаны бинтами по самые локти. На костяшках ткань была темной, и было видно, как она стянулась от запекшейся крови. Пальцы Норы были тонкими, под ногтями собиралась грязь, на волокнах ткани плотно держались сухие еловые иголки. На бинтах виднелись слаборазличимые символы, которые едва просвечивали сквозь корку крови.
Корн перевел взгляд. Девушка смотрела на него в упор, не отрываясь. В глубине холодного и равнодушного взгляда янтарных глаз были тлеющие угли. Казалось все чувства где-то там, далеко за плотной и блеклой завесой.
— Проснись, — произнесла она едва слышно и коснулась пальцем его лба.
Ее голос заглушал смех и музыка в таверне, однако Корну сейчас казалось, будто они здесь одни. Только он и ее взгляд. Нора наклонилась еще ближе, юноша тут же почувствовал дымный запах, пропитанный смолой и горечью табака. Он исходил от ее волос и одежды.
— Какое решение? О чем ты говоришь? — спросил Корн, придвигаясь ближе, чтобы слышать ее лучше.— Это решение мне далось очень трудно, слышишь меня? — почти шепотом произнесла Нора.
Уголки ее губ поднялись в очень слабой улыбке.
— Ты будешь ненавидеть меня за это, — продолжила она, не отрывая от него взгляда. — Но знай, это гораздо лучше, чем то, что могло бы с тобой случиться.
Нора провела рукой по столу. Под ее ладонью показалось едва заметное свечение. Резким движением она хлопнула рукой по столу. Яркий всплеск брызг ее магии рассыпался в воздухе обжигая жаром кожу. Корн отшатнулся, неудачно наступил на ногу и тут же потерял равновесие.
Корн почувствовал прикосновение ее обжигающе ледяных пальцев на своей шее. Нора смотрела ему прямо в глаза. Холод ее пальцев превращался в жар и медленно разгорался острой болью, уходя в позвоночник. Корн закричал от боли, но ни своего голоса, ни звуков таверны он уже не слышал. Жгучий отпечаток на шее пульсировал, словно только что поставленное клеймо. Болевые волны пускали по телу мурашки, заставляя Корна дрожать. Он понял, что лежит на полу. Нора нависает над ним, ее шепот превращается в гул в голове. Корн сделал усилие и схватил Нору за грудки. Потолок начал отдаляться. Образ Норы начали застилать белые пятна.
Корн вдруг почувствовал, что с ним делается что-то неправильное и противоестественное. Он слабо слышал голос Норы, в нем звучали сомнения, но сейчас он не пытался прощупать ее, не мог это контролировать. Крепко держа Нору за ткань шинели, Корн чувствовал на себе ее вес, смотрел в холодные тлеющие глаза и пытался понять, что она сделала.
— Ты арестован, Корн именем госпожи Севера и ее приказом, — произнесла она, не сопротивляясь его хватке. — Ты отправишься в Рантродон.
— Я должен найти своего бога! — закричал он. — Я должен выйти из круга! Слышишь?
— Это не круг, Корн, — ответила он. — Теперь это будет тропа.
Ее слова растворились в пространстве, превратившись в гнетущий гул. Слабость взяла верх, пальцы скользнули по ткани. Корн уронил их на грудь и провалился в темноту.
…
— Я вижу, что ты не восторге от этого, сделай милость, прекрати так злобно дышать, — произнесла Нора и ускорилась.
Элеврим сдул со лба выбившуюся рыжую прядь и перехватил руку Корна.
— Этот парень чертовски тяжелый, — угрюмо ответил Элеврим. — Я не собираюсь тащить его на себе до самого Рантродона.
Дверь таверны позади них начала разгораться пламенем, оставляя на толстом стволе секвойи черный след. В воздухе стоял запах сырого валежника и стекающей по стволам смолы. Дверь исчезла, а вместе с ней смех и стук бокалов.
Серое утро наполняло туманом чаши низин и встречало путников сладкой тишиной. Отдаленные крики со стен Драулиса тонули в лесной дреме, приглушенные плотной завесой деревьев. Нора шла впереди тихой поступью. Бинты, охватывающие ее босые ноги, мягко мерцали в тумане при соприкосновении с землей. Этот артефакт Нора любила за практичность в ближнем бою. Энергия ее сердца превращалась в силу в ногах. Она могла бить с мощью пятерых мужчин и даже не запыхаться. Конечно, у каждой силы есть цена, поэтому Нора щепетильно относилась к затратам энергии и старалась себя сдерживать. Однако этого нельзя было сказать о ее госпоже, которая вычерпывала все ресурсы, которые ей были доступны.
Нора раздвигала тяжелые ветви елей перед собой, стараясь разведать старую заброшенную тропу. Когда они спустились в низину, покрытую мхом, со стороны святилища раздался новый удар барабанов. В небо с криками поднялась стая испуганных воронов. Нора едва заметно бросила взгляд в сторону Драулиса.
Элеврим остановился. Внутри вскипало негодование. Он чувствовал, как через печать Нора делилась с ним энергией, чтобы разделить ее на остаток пути и тепло, расходящееся по телу выводило его из себя.
Элеврим чувствовал на себе тяжесть парня, слышал его отдаленные путанные мысли через печать и ненавидел ее выбор, ведь этот парень был ей никем. Чем этот бродяга заслужил ее печать, ее магию и защиту?
Она ничего ему не сказала.
— Нет, я не понимаю тебя! — взорвался Элеврим.
Нора обернулась. Она вытащила изо рта трубку и выпустила изо рта колечко дыма.
— Зачем ты поставила ему печать? — спросил Элеврим, крепче обхватывая Корна.
— Он нужен нашей госпоже, — ответила Нора.
— Или нужен тебе? Не отмахивайся от меня этим. Госпожа будет в ярости, когда узнает.
Элеврим перевел дыхание и остановился.
— Зачем ему нужна твоя защита? Тебе было приказано арестовать его. Это все из-за видения?
— Я не хочу говорить об этом, — отрезала она.
— Почему? Давай поговорим! — закричал Элеврим.
Его голос разнесся эхом по лесу.
— Например поговорим о том, что ответы на твои вопросы сейчас не здесь, а там, в святилище!
— Ты все знаешь, мы не можем впутывать сюда Запад.
— А может не в этом дело, а? Ни для кого не секрет, что отношения с Западом у твоей госпожи хуже некуда!
— Она просто использует тебя, а ты настолько потерялась в ее голосе, что уже не слышишь свой и забыла о своей борьбе!— Замолчи!
В глазах Норы сверкнули холодные огни. На мгновение на ее лице отразилась ярость, которая тут же сменилась привычной холодной отрешенностью. В несколько шагов она оказалась вплотную к Элевриму.