Завтра в эфире
Сделав несколько глотков, Старр набрала указанный на визитке номер.
– Старр! – завопил в трубке голос Джейсона Валентина едва ли не после первого же гудка. Голос был чуть приглушенный и как будто доносился издалека, словно Валентин забрался на другой конец света.
– А-а-а! – Старр пролила вино на блузку. – Вы меня напугали.
Щелканье, шипение.
– Ну ты же сама мне позвонила.
– С этим не поспоришь. – Старр смахнула пролитое вино и начала вылезать из блузки, пытаясь одновременно удержать телефон и выпутаться из рукавов.
– Превосходно, – сказал Валентин. – Секундочку.
Голос стал еще глуше, треск усилился. Валентин на кого-то ругался, а Старр как раз потянула блузку наверх. Пуговицы расстегнуть она забыла, поэтому голова застряла.
– Старр?
Она хмыкнула, прижимая трубку к уху, блузка болталась на голове. Одна рука никак не выдергивалась из рукава.
Джейсон принялся диктовать какие-то цифры, и Старр кое-как нацарапала их свободной рукой вслепую.
– Это задачка по математике? – неразборчиво пробормотала она через блузку.
– Это координаты. Как я понимаю, людям с их помощью проще найти нужную точку на карте по вашу сторону Завесы.
Слова были обычные, английские, но вот что они значили – это от Старр ускользало. Думать об этом было некогда: из-за блузки у нее приключился приступ клаустрофобии.
– Будь там завтра в две минуты шестого.
– Утра?
Жужжание, щелканье, шипение.
– Врата появятся в три минуты шестого.
– Но… – Старр изо всех сил рванула блузку. Оторвавшаяся пуговица шлепнулась прямиком в чашку с вином.
– Можешь не благодарить. Тебе здесь понравится… погоди-ка.
Дернув еще раз (послышался треск), Старр наконец сорвала с головы проклятую тряпку. Быстренько поменяв руки, выпуталась из рукава, и блузка упала на пол. В квартире было прохладно, и по коже тут же побежали мурашки.
– Завтра все поймешь. – Джейсон снова был на проводе. – Или почти все. Ну ладно, кое-что поймешь.
– Мне взять…
– Возьми только себя. Может, еще одежду на смену. Некоторое время ты здесь пробудешь.
– А сколько…
– Ладно, ты меня подловила: иногда Врата капризничают. – И снова его отвлек какой-то шум, Старр услышала в трубке, как цокают по полу каблуки. – Они открываются только на несколько секунд, так что приходи, пожалуйста, вовремя.
– Валентин, будь любезен, в коридоре перед моей гримеркой кулер! – сказал звучный и недовольный женский голос.
– Знаю, Фиона… – Джейсон, видимо, прикрыл трубку ладонью. – Погоди минуточку…
– В последний раз кулер плевался кипящим кленовым сиропом, я не желаю снова испортить платье! – Эта Фиона все повышала голос.
Старр удивленно подняла брови. У них в студии кто-то жить не может без блинчиков? А от Фионы, видимо, ничего хорошего ждать не приходится.
У Джейсона вырвался нервный смешок, а потом он закашлялся.
– Этого не должно было случиться.
Фиона хмыкнула.
– В последнее время ты частенько так говоришь. Изволь переставить этот свой новый кулер – куда угодно, хоть в задницу свою мифическую, но перед своей гримеркой я его не потерплю! Все понятно?
– Панова флейта! – выругался Джейсон. – Я поскакал. Увидимся завтра.
И повесил трубку.
Старр так долго пялилась на телефон, что экран успел погаснуть. В голове звенело. Нужно было срочно выпить.
Она глотнула вина и чуть не подавилась пуговицей.
И вот в одну минуту шестого Старр стояла перед бетонной стеной. Судя по карте, с местом она не ошиблась. И ворота тут имелись, хотя пройти через них не представлялось возможным. Впервые за много лет от нее пахло утром не кофе и шкварками, а мылом Dove, ландышевым шампунем Herbal Essences и мюсли с изюмом и орехами. По дороге сюда Старр чувствовала азарт и была готова ко всему.
Вот только не к тому, что с ней сыграют злую шутку. А была ли это шутка? За столиком номер пять сидели весьма чудные ребята. Старр до сих пор не понимала, каким образом кофе превратился в воду. Хотя в шоу-бизнесе чудиков полно, и чаще всего самые чокнутые всем и заправляют. Они любят уязвлять чужое самолюбие. Может, Старр в очередной раз ошиблась.
Но… Джейсон над ней не смеялся. Не спрашивал про ее размер. Даже резюме не попросил. Появился вдруг, как луч во тьме, спаситель для забуксовавшей прекрасной дамы. Расхаживал по Нью-Йорку с приклеенными рогами и фальшивым хвостом.
Старр навела справки, но никто слыхом не слыхивал о сериале под названием «Настройся на завтрашний день». Все дружно соглашались, что имя Джейсон Валентин звучит совершенно фантастически, но никто не знал такого продюсера. Поначалу Старр сомневалась, стоит ли вообще идти, как-то от всего этого дурно пахло. В шоу-бизнесе полно типов, которым понятие границ неведомо, отчасти потому, что эта индустрия специализируется на создании миров, где границ и правда нет и где часто попадаются потрясающие красавчики. И всегда находится кто-то, кто готов воспользоваться этой красотой и обычно прилагающимся к ней хрупким эго. Старр не раз пересекалась с так называемыми воротилами шоу-бизнеса, которые вели себя так, будто они главные герои в собственном кино, а Старр рядом с ними всего лишь эпизодическая актриска.
Она снова вспомнила Джейсона. Он очень красивый. А что, если он потребует, чтобы она ради роли легла с ним в постель? Сделала ему «массаж»? От этих мыслей ладони вспотели, а в голове зашуршало и зашипело, как тогда в трубке. Старр не хотелось верить, что Джейсон из таких. Он ее разглядел. И что-то в ней нашел.
Она может и подождать. Но вот сколько придется ждать?
– Черт! – закричала она в третий раз и пнула бетонную стену. Туфельки у нее были тонкие, и удар больно отдался во всей ноге.
– Эй! – крикнул кто-то высоким чистым голосом. – Что тебе сделал этот забор?
Старр резко развернулась. В нескольких футах от нее прислонился к дереву какой-то парень в кожаном плаще с длинными заплетенными волосами (хотя это вроде были не косички) и с книгой в руках. Он был худым и бойким, глаза темнели чернильными пятнами. У ног, обутых в мартинсы, лежал битком набитый рюкзак, разукрашенный термонаклейками: «Всем импичмент» – значилось на одной, на другой была изображена роза в кругу, а подпись гласила: «Не вреди, но не ведись», третья взывала: «Используй правильные местоимения».
– Я тут должна была кое с кем встретиться.
– Точно? – Он убрал книгу под мышку. Заплетенные волосы шевелились, хотя никакого ветра не было, и будто жили собственной жизнью. – Тут только мы, бедные-несчастные.
– Может, я пришла не туда.
– Если в переносном смысле, то все мы где-то не там.
Повисла длинная пауза. Старр уже подумывала уходить.
– На самом деле, у меня тут не встреча, – призналась она наконец. – Мне сказали, что тут будут… ворота.
– Понятно, – кивнул парень. – Так вот тебе ворота.
– Но ворота должны куда-то вести. Я же не купаться пришла.
– Где-то в четверти мили отсюда я вроде видел прекрасные такие ворота. – Он махнул рукой куда-то в сторону Бей-Ридж. – Большущие, черные, железные. Все в завитках. Выскочили словно из ниоткуда.
Старр сглотнула. Значит, все-таки перепутала цифры. И как теперь успеть туда добежать? Она подняла с земли сумку с вещами и чуть было не бросилась бегом, но вдруг заметила, что парень усмехается.
– Да врешь ты все, – выпалила она.
Он посмотрел на часы.
– Ну это мы узнаем через пару секунд.
Парень наклонился, сунул в рюкзак книжку («Дневники мотоциклиста» Че Гевары – у Джерри такая была, но потом он выяснил, что она вовсе не про мотоциклы, и выкинул).
– Любишь почитать на досуге?
– Да, когда не помогаю со сценариями. – Он взмахнул сжатой в кулак рукой. – Власть народу, друг мой. Власть мификам.
Внезапно по дорожке пронесся сильный порыв ветра, и тщательно уложенные, пахнущие ландышами кудряшки упали Старр на глаза.
– Мификам?
Усмешка превратилась в широкую развязную улыбку, а ветер тем временем усилился.
– Люблю запах новичков по утрам! – завопил парень, перекрикивая вой. – Я Янус. Можешь звать меня Ян. Предпочитаю местоимение «они» и множественное число.
– А! – Старр кивнула. О чем-то таком она и подозревала. – Хорошо, поняла!
Но ее ответ потонул в реве, прямо посреди дорожки вихрь закручивался в воронку. Старр ухватилась за плащ Яна, чтобы ее не сдуло. Ветер свистнул резко и пронзительно, будто достигнув наивысшей точки, и вдруг все смолкло.
В ушах у Старр звенело.
Она повернулась к старым заржавленным воротам и решила, что ее, видимо, стукнуло по голове отлетевшей веткой. Замок на воротах открылся. Воду залива на той стороне скрывал темный бурлящий туман, а в центре него вращалась воронка. По ногам потянуло влажным и холодным. Ян двинулись прямо к туману, но Старр мертвой хваткой вцепилась в их плащ.
– Эй! Я из-за тебя опоздаю. Мне тогда Эмма глаза выцарапает.
Эмма. Та самая, которая рвала в клочки салфетки за столиком номер пять. А значит, туда-то Старр и надо.
– А ты… ты ее знаешь? И Джейсона? И Криса? И…
– Конечно, знаю! Мы вместе работаем!
От ужаса Старр не могла пошевелиться: ни вперед шагнуть, ни рукав Яна выпустить. Все это не может быть взаправду. С другой стороны, если все-таки взаправду, то и работа тоже будет настоящая. А если работа настоящая, у нее есть шанс.
«Если я его не провороню».
– Дамочка, либо оставайся, либо иди, только рукав мой отпусти! – разорялись Ян.
Времени на размышления не было. «Либо герой, либо домой. Стань манго».
И тут Ян рванулись вперед и с нечеловеческой силой дернули плащ. Старр раскинула руки в стороны, ноги ее оторвались от земли, и она прямо с сумкой влетела точнехонько в середину туманной воронки.
Ворота со щелчком захлопнулись.
Глава 3
Поймай падающую звезду
Джейсон Валентин снова посмотрел на часы и постучал мыском своего дизайнерского сапога по линолеуму. В прозрачном пластиковом каблуке тихонько плеснуло.
Всего несколько минут.
На самом деле его звали вовсе не Джейсон и не Валентин, но при звуках его истинного имени у смертных носы выворачивались наизнанку. За многие тысячелетия Джейсон выучился вести себя среди людей как воспитанный фавн и уважать их несовершенство. Своими соображениями он поделился и с остальными работниками студии, по его настоянию все здесь носили хоть какую-нибудь одежду, использовали в присутствии актеров псевдонимы и не забывали о концепции времени.
За те же самые тысячелетия Джейсон прикипел душой к пошитой на заказ одежде и обуви, наручным часам и шляпам, сережкам и шарфам, поясам и галстукам, жилетам и прочим финтифлюшкам, которыми обычно украшали себя смертные. Его шкаф из секвойи был битком набит предметами гардероба, реквизированными у лепрекостюмеров, и каждый вечер Джейсон по часу выбирал, что завтра надеть. Ведь его костюм всегда соответствовал случаю.
Вчера вечером он потратил на это аж три часа.
Сегодня должна прибыть Старр. Кульминационная точка целых шести лет, в течение которых он терпеливо наблюдал и… ладно, да, самую чуточку вмешивался. Некоторые мифики пестовали людей подобно тому, как люди иногда выращивают деревья-бонсай, но Джейсон позволял себе лишь едва заметно влиять на ее жизнь. Там маленько подправить, тут немного подтолкнуть.
С того самого мгновения, как он впервые увидел Старр, она стала его личным проектом. Одним чýдным вечером, слоняясь по городу по ту сторону Завесы, Джейсон зашел в подвальный камеди-клуб прямо посреди ее выступления. На афише значилось, что играют выпускники какого-то колледжа. Джейсон пристроился на табурете возле стены, а Старр как раз удивляла зрителей, изображая манго, поющее караоке.
– Манго, манго, манго, манго, – распевала Старр, и глаза ее сияли. И вся она была словно наэлектризована.
Джейсон никогда раньше не видел, чтобы в смертном человеке вспыхивала Искра. От этого зрелища дух захватывало – так что он и правда на несколько минут задержал дыхание. Позже тем вечером он забрался под железнодорожную развязку с целой коробкой манго и съел их все, с косточками и кожурой. А потом поставил Старр на первое место в своем списке и с тех пор бывал на всех ее прослушиваниях и выступлениях. Где-то в глубине души он желал, чтобы у нее все получилось, с другой стороны, ему хотелось, чтобы она потерпела крах – тогда в конце концов можно будет взять ее под свое крылышко. И Старр действительно преследовали неудачи. Отказы шли один за другим, но каждый раз она лишь с удвоенным рвением бралась за дело.
И при этом трудилась на мерзкой работе у Майка за мизерную зарплату. Джейсон терпеливо держался в тени, а тем временем просмотры у сериала потихонечку падали, и из-за этого в студии все шло кувырком: одно вдруг превращалось в другое, линолеумные плашки начинали вопить, декорации рушились, актеры исчезали на несколько часов, а то и дней. При мысли о том, что сериал могут закрыть и он потеряет своих распрекрасных смертных и не сможет больше веселиться, Джейсон впадал в ужасную депрессию. И все же нельзя торопить события. Хоть порой и казалось, что Старр идеально им подходит, нужно было удостовериться, что она не станет… очередной Амелией.
И вот шестилетние труды должны были окупиться. Волновался ли Джейсон из-за… слегка грубоватой актерской манеры Старр? Ничуточки. Эта женщина могла с ходу сочинить песню для манго. На актера можно выучиться. Но вот артистом нужно родиться. В «Завтрашнем дне» актеров как раз было слишком много, а артистов не хватало. Именно такая смертная, как Старр, и нужна была его сериалу.
Джейсон дотронулся до рогов. Они были как раз правильной длины. И залысины на ногах заросли – те, которые появились от стресса из-за последней катастрофы. Джейсон уже так громко не скрипел зубами во сне. Для него опять забрезжила надежда. Но он не сможет сосредоточиться, пока не увидит Старр здесь, в студии. Поэтому фавн вышел из своего кабинета, заросшего зачарованным лесом, и за пять минут до открытия Врат уже ждал в огромном зале – фойе, как называли его смертные, – откуда можно было попасть на студию и в павильоны. Фойе не зря было огромным: здесь помещались Фил (их служба охраны) и его пещера.
Джейсон нервно одернул манжеты белой рубашки в серую полоску, чтобы они красиво торчали из рукавов голубого бархатного пиджака, расшитого тончайшими серебряными нитями. Полы пиджака доходили до самых бедер, белые хлопковые джинсы почти, но все же не совсем, скрывали поросль на ногах. Хвост Джейсон еще утром тщательно расчесал и умастил маслами, так что тот весь блестел.
Но красноречивее всего волнение фавна выдавали ноги: Джейсон надел свои драгоценные сапоги на платформах-аквариумах. Приветствовать на студии свой великолепный проект следовало в великолепном наряде; воспитанные фавны не выставляли напоказ надкопытье в публичных местах – только в действительно близком кругу. В платформах-аквариумах плавали миниатюрные рыбы-ангелы под присмотром крошечных наяд. Джейсон чувствовал, как они порхают у него под копытами, пока стоял, уставившись в стену фойе – серая и безликая, всего через несколько минут она должна была превратиться в затянутый туманом портал.
– Приветики! – Рядом с ним прямо на пол уселся, скрестив ноги, Никодим Редди и помахал пальцем наядам. Те осыпали его воздушными поцелуями. Он ответил тем же, а потом вскочил и тоже уставился на стену.
– Свежатинку должны подвезти?
– Не твоего хурьма дело. – Джейсон пригладил волосы. – И эта вот… метафора мне не очень нравится.
– Просто выражение такое, – отозвался Нико, хлопая фавна по спине. – Старик, да ты весь на взводе. Твои рога так торчат, только если ты сильно волнуешься.
К ним бочком подошла молоденькая девушка с роскошными рыжими волосами и потерлась носом о шею Нико.
– А я гадала, куда ты подевался, – промурлыкала она. – Чего так рано вскочил?
– Да куча дел. – Нико взъерошил ей волосы. – Чайку мне не сделаешь?
– У тебя же помощник для этого есть. – Она уперла руки в бока.
– Есть… – Нико надел солнечные очки и ослепительно ей улыбнулся. – Но ты, Маделин, так здорово его завариваешь.
– Я не Маделин, а Мартина.
– Ну разумеется.
Девица злобно прищурилась и решительным шагом удалилась.
– Прекрасный принц снова наносит удар, – констатировал Джейсон. – Это кто такая?
Нико пожал плечами.
– Из массовки. Просто мимо проходила. Завтра и помнить не будет, что она здесь была.
– Да уж, ты прямо гордость рода человеческого. – Джейсон внимательно оглядел актера: костюм на нем был вчерашний. – В твоем контракте, знаешь ли, не написано, что тебе нужно оставаться Роландом круглые сутки напролет. Неплохо бы иногда делать перерыв, а то устаешь от этой… – Он взмахнул рукой. – …красоты.
Нико выпрямился и приспустил очки на кончик носа.
– Ты уж поверь, Валентин, настоящего Нико без прикрас никто видеть не захочет. – Он снова надвинул очки на глаза и чуть передернул плечами, словно накидывая на себя невидимый плащ. – В том числе я сам. К тому же мы с тобой вполне можем предстать прекрасными принцами перед новенькой, разве она этого не заслуживает?
– Значит, ты знаешь, что мы кого-то ждем.
– Валенсия… ну то есть Фиона, все мне рассказывает, – прощебетал Нико. – Ты же знаешь.
Да, Джейсон знал. Долго в студии шила в мешке не утаишь, особенно если о нем узнали Фиона или Нико. Стоило одному сказать слово, другой тут же подхватывал. Нико всегда держал ушки на макушке (не в буквальном смысле). Он был очень милым человечком греко-индусского происхождения, эдакий Адонис и Сиддхартха в одном лице: ямочки на щеках и роскошные черные кудри, вызывавшие зависть абсолютно у всех существ на студии – что смертных, что бессмертных.
Проблема Нико состояла в том, что он недостаточно доверял самому себе и боялся оставаться собой. По ту сторону Завесы с ним приключилась такая мрачная и жуткая история, что он уже давно наловчился чуть что растворяться в своем персонаже и в образе Роланда был совершенно несносен.
– «Передай этому шерстоногому, что я жду Старр Уэзерби к завтраку». – Нико почти идеально сымитировал аристократический выговор Фионы, но потом приподнял бровь и добавил уже своим обычным бархатистым голосом: – Так и сказала. Надеюсь, она не собирается эту Старр есть на завтрак. Но поручиться не могу.
– Ненавижу, когда ты пародируешь чужие голоса, – сказал Джейсон. – Что-то есть в этом такое… неправильное.
– Ты просто не любишь, когда мы пользуемся своими дешевенькими волшебными фокусами, – махнул рукой Нико.
Джейсон прищурился. Смертные не могли колдовать, почти не могли. Но за выдающиеся актерские достижения каждый год на Бесконечной церемонии им вручали награды – затейливые переливающиеся разными цветами статуэтки, похожие на лампы с разноцветными светодиодами из семидесятых, а вместе с ними и кое-какие небольшие волшебные дары. У Нико было тридцать четыре статуэтки, и к одной из них прилагалось заклинание «Чужой голос». А вот у Фионы их скопилось уже сто двадцать восемь, и она была гораздо могущественнее, чем любой другой смертный на студии. И пусть это были «дешевенькие волшебные фокусы», но благодаря их количеству за прошедшие десятилетия Фиона сделалась почти таким же грозным существом, как сам Джейсон.
– Ну ладно тебе… – Нико похлопал ресницами. – Это же мой любимый трюк. Мало какие из моих наград можно назвать полезными.
– Все вопросы к начальству. Или к редакции «Водных миров».
– Да знаю, знаю. Власти Предержащие выбирают награду, журнал выбирает победителей. Но разве кто-нибудь из Благого или Неблагого двора хоть раз являлся на студию? Как же обращаться к вышестоящим, если они даже не соизволят заглянуть на огонек?
Джейсон снова посмотрел на часы. Оставалось две минуты.
– Ты вовсе не обрадуешься, если они вдруг сюда нагрянут, уж поверь. Ничего хорошего от них не жди. Мне самому приходится наведываться к ним – то еще развлечение. – Фавн нахмурился. – И кстати, никакой я не шерстоногий: у меня на ногах не шерсть, а волосы.
Нико усмехнулся.
– Давай, фавн, рассказывай. Что мне следует знать о нашей неминуемой гостье? Пока я знаю только имя. Любопытство не порок и все такое прочее.
Вздумай Джейсон что-нибудь рассказать Нико, это тут же станет известно Фионе. Эти двое играли в сериале дольше всех, в обычной жизни они были приятелями, а на съемочной площадке – настоящими боевыми товарищами: Роланд и Валенсия, пройдоха Дон Жуан и богатая светская львица. Однако же, насколько Джейсон мог судить (хотя он не то чтобы за ними пристально следил), они не были парой. Их объединяла странная история и связывал не секс, но нечто большее, чем дружба. Что-то сугубо человеческое, а значит, Джейсон никогда не смог бы в этом разобраться.
Оно и к лучшему. Официально, как написано в Руководстве, любые отношения на студии строго запрещались. Нарушителя увольняли, если он был человеком, и изгоняли, если он был мификом. Мифик мог потом перейти в другую студию, а вот увольнять людей было очень гадко. Особенно гадко приходилось самому уволенному. Неофициально же все, что происходило в гримерках, кабинетах или еще где-то на просторах за Завесой, оставалось личным делом каждого.
– Ничего тебе знать не следует, – ответил Джейсон. – Рано еще. Сначала ей нужно предстать перед нашей светской львицей, только после этого ее примут. Но когда ее примут, а ее примут, я тебе запрещаю ее трогать. – Фавн помахал пальцем под носом у Нико.
Нико облокотился о Филову стойку и с оскорбленным видом прижал ладонь к груди, явив Роланда во всем великолепии. Позади него из огромной ноздри размером с шар для боулинга вылетело облачко дыма, и Фил, студийная служба охраны, перелистнул страницу журнала «Драконы и жизнь».
– Да как ты мог подумать, – возмутился Нико, – что я буду докучать нашей новенькой овечке своим вниманием против ее воли?
Осталась одна минута. Джейсон нехотя отвернулся от стены.
– Мне что, еще раз сказать, по слогам?
– Я не виноват, дамочки сами не могут устоять. – Нико расплылся в озорной улыбке. – Перед всей этой красотой, как ты сам только что выразился. – Его карие глаза вспыхнули. – А ты сам бы смог?
– Пока, как видишь, смог.
Но Джейсон хорошо знал об очаровании Нико. Когда где-то с полвека назад Фиона притащила через Врата некоего Никодима Редди, фавн буквально дыхание затаил. А когда все-таки сделал вдох, то поморщился: несло от новоприбывшего так, будто его мариновали в винном бочонке. Теперь-то он стал почище, во всяком случае снаружи. А что у него там творилось внутри – неизвестно. Зато известно было наверняка, что он увивался за любой персоной женского пола, которая появлялась на студии, смертной или нет, что бы там ни писали в Руководстве.
За исключением Фионы.
– Послушай, Нико. – У Джейсона оставалось секунд тридцать, чтобы все растолковать.
– Слушаю и внимаю. – Нико похлопал ресницами.
– Выключи Роланда и хоть ненадолго прояви серьезность. Это очень важно.
Нико медленно кивнул и чуть двинул плечами. И тут же словно стал… меньше.
– Ты, вероятно, заметил, что Врата то и дело сбоят. А вместо кофе в комнате для отдыха из кофемашины иногда льется пена для ванны.
– А писсуары в туалетах иногда исчезают, прямо когда писаешь. – Нико понятливо кивнул. – Бывает, поизносилась наша развалюшка.
– Мэв пропал, если ты вдруг не заметил.
– Я думал, у него отпуск. Он же куда-то в Махоробу отправился?
Джейсон сжал кулаки.
– Он должен был вернуться на прошлой неделе, но, по всей вероятности, у него заело ШАРИК! Из-за этого пришлось сценарий переписывать!
Нико цокнул языком.
– Что же это творится с волшебным миром, если ШАРИКи перестали работать?
Джейсон возвел глаза к потолку, приказывая себе успокоиться, и пусть только волосы попробуют опять выпасть.
– Нико, все потихоньку ломается, то одно, то другое. А все потому, что мы теряем зрителей. Если у нас не будет публики, мы располземся по швам. У меня уже чесотка из-за этого началась. А в итоге, если не удастся вернуть зрителей, мы вообще исчезнем.
Смуглое лицо Нико побледнело.
– Нас закроют? – прошептал он.
– И такое возможно. А ты знаешь, что тогда будет. Шлепнешься прямо на задницу за Вратами. По ту сторону Завесы. Все твои награды останутся тут. У тебя не будет ничего.
– И даже «Время, стой»?..
– Именно. Ты опять начнешь стареть.
– Даже…
– Да. И даже Фионин подарочек останется здесь.
Нико пожевал губу.
– Мне очень надо, чтобы в этот раз все получилось. У нас мало времени. Старр Уэзерби должна нам помочь. Так ты будешь помогать или мешать?
– Положись на меня, – отдал ему честь Нико. – Ты же знаешь, я только с временными кручу шуры-муры.
– Ну разумеется. У нас же не было постоянных новеньких вот уже тридцать лет.
Нико распрямился, и Джейсон с ужасом увидел, что перед ним снова Роланд. Актер попятился спиной к серой стене, которая как раз начала расплываться. В фойе задул легкий ветерок, словно кто-то принес контейнер с сухим льдом. Вид у Нико был такой, будто он готовится выкинуть номер. Он широко раскинул руки и согнулся в полупоклоне.