Завтра в эфире

Глава 6

Выше только звезды

Быть Фионой Баллентайн – ох какая непростая задачка.

К счастью, у нее имелись помощники.

Откинувшись в невесомом кресле (невесомым оно называлось потому, что его держали на весу пятеро молчаливых брауни), Фиона сосредоточилась на самой трудной утренней задаче – попыталась полностью расслабиться. Требовалось хорошенько сконцентрироваться, чтобы проникнуться энергией леди Валенсии Мальборо, а для этого был нужен полный покой.

«Давай же, Валенсия, – позвала Фиона мысленно. – Давай снова станем одним целым».

Но эта стерва являться не желала.

Один из пятерых брауни (про себя Фиона называла их Кто, Что, Где, Почему и Не Знаю) наморщил нос, словно собирался чихнуть.

– Только посмей, Кто, и пойдешь добровольцем на мой сегодняшний чай, – прошипела Фиона.

Брауни выпрямился и застыл. Разумеется, его звали вовсе не Кто, но Фиона редко запоминала их нелепые имена. Для этого у нее имелся разлюбезный Форзац Излучина.

Кстати говоря.

– Форзац! Форзац!

Форзац сидел в рабочем кресле на стопке книг за деревянным бюро Фионы, на котором стояла печатная машинка «Ундервуд». Он был одет в короткие фланелевые штанишки, белую рубашку с запонками и опрятный твидовый жилет, прикрывавший небольшое брюшко.

– Доброе утро, мисс Фиона. – Брауни спрыгнул на пол и поднял на лысую макушку очки для чтения. – Не желаете ли чаю?

– Я желаю ознакомиться с моим расписанием. Чувствую, грядут неприятности, нужно понять, как ловчее ими воспользоваться.

– Хитроумные замыслы, мисс Фиона, – кивнул брауни. – Шестнадцать минут назад вы должны были отправиться на репетицию.

– Дай-ка догадаюсь: репетиция так и не началась.

Мизансцены перед съемкой прорабатывали в обычных сериалах, но Фиона считала это глупой потерей времени. На этой студии столько всего делали по старинке. Реалити-шоу! Значит, самое главное – спонтанность. Достаточно и того, что приходится следовать сценарию. К тому же кинодриады обучены были снимать не прерываясь, что бы ни происходило в павильоне, так зачем долбить эти мизансцены?

– Да, вы правы, – откликнулся Форзац. – Мистера Криса еще нет в режиссерском кресле.

Форзац всегда знал, что происходит на студии, в том числе и поэтому Фиона тоже всегда была в курсе событий. Но она и без Форзаца прекрасно понимала, куда запропастился режиссер: у причины его опоздания были длинные, как у газели, ноги, грива рыжевато-каштановых волос, а звали ее Дакота Гардинер. Она была человеком и работала журналисткой в «Водных мирах» – освещала «Настройся на завтрашний день». Крис был помберо, а значит, неисправимым дамским угодником, с Дакотой у них шуры-муры начались несколько месяцев назад. Их роман шел вразрез с правилами, установленными Благим двором, но Власти Предержащие никогда на студию не заглядывали, так что эти двое развлекались как ни в чем не бывало, словно и не грозило им увольнение (в случае Дакоты) и изгнание (в случае Криса). Все в студии про это знали, но делали вид, будто не знают. Никто не хотел навлечь на себя гнев помберо.

Как бы то ни было, в те дни, когда в режиссерское кресло садился Крис, Фиона предпочитала с шиком опаздывать. Она закрыла глаза и открыла разум для Валенсии, тем временем еще один брауни (его она прозвала Потому Что) положил ей на веки кусочки огурца, вымоченного в растворившемся в своих слезах сквонке. Справившись с огурцом, брауни побежал к другому концу кресла и натер ладошки лосьоном, готовясь к ежедневному массажу Фиониных ног. Седьмой брауни по прозвищу Ну и Что как раз наносил последние штрихи на ее длинные заостренные ногти. Сегодняшний лак назывался «Полночный пурпур», высыхая, он начинал переливаться, будто ожившие небеса с картин Ван Гога.

Валенсия по-прежнему молчала. Это раздражало еще сильнее, поскольку Фиона точно знала: Валенсия – существо выдуманное. Персонаж, которого она играла вот уже много десятилетий, превратился сначала в ее альтер эго, а потом уже в основное эго, а теперь ей было вообще трудно разобраться, где же заканчивалась Фиона, идеалистка и барышня-эмансипе из прошлого века, и начиналась властная, жесткая, надменная дама, которую она все это время играла. Быть может, они просто-напросто слились, и звать ее больше нет необходимости.

Но Фионе все-таки нравилось думать, что их еще что-то разделяет. Ее альтер эго вело себя подобно капризной музе: Валенсию нужно было уговаривать пробудиться, чтобы Фиона могла работать с полной отдачей. Отвлекшись на минуточку, она махнула рукой с еще не просохшими ногтями:

– Продолжай, Форзац.

– Да, мисс.

Фиона плевать хотела почти на всех мификов в этой студии, но Форзацем она дорожила. Ее личный помощник сообщал ей обо всем и помогал с расписанием. Знал ее тайны. Вот уже почти сто лет был ее незаменимой правой рукой – достался ей вместе с одной из самых первых наград на Бесконечной церемонии и оказался, пожалуй, лучшей из этих наград. Тринадцать лет назад, поддавшись минутной слабости, Фиона поклялась освободить его после ста лет службы. Срок этот близился, и Фиона уже жалела о своем обещании.

– Расписание поменяли из-за задержки, – продолжал скрипучим угодливым тоном Форзац. – В восемь гримфеечки. В половину девятого завтрак. Потом сразу репетиция. Теоретически съемки должны начаться в одиннадцать и закончиться в час. Потом обед, потом опять съемки…

– Ой! – Фиона дернулась и сняла с одного века огурец. – Потому Что, у тебя руки просто ледяные!

Брауни выпустил ее голую ногу и понурился. Фиона закатила глаза. Иногда с ними столько мороки. Брауни – самые большие поклонники «Завтрашнего дня», и именно поэтому ими так легко помыкать. Да бога ради, они брали жалование блестками. Брали бы, наверное, и объедками со стола, но Фиона умела с помощью одной из своих наград изготавливать блестки, так что в итоге остановилась на них. Увы, серых клеточек в голове у брауни было не так уж много. Хотя довольно затруднительно обижаться на существ, которые в совершенстве освоили жалостливый щенячий взгляд.

– Я прощаю тебя, – сказала Фиона наконец. – Подготовься хорошенько и попробуй еще раз.

Откинувшись в кресле, она положила огурец на место.

– Съемки до ужина, Врата сегодня вечером должны открыться в три минуты восьмого, – продолжал Форзац.

Он всегда сообщал Фионе о Вратах, хотя в этом не было никакой нужды. Компания «Ф. Баллентайн» вот уже пятьдесят лет владела квартирой на углу Шестьдесят пятой улицы и Лексингтон-авеню в Ист-Сайде, но хозяйка ночевала там лишь дважды. Она, как обычно, уляжется в своей гримерке на сером честерфилде. В последнее время только там Фиона и могла как следует выспаться.

Честерфилд был самым роскошным предметом мебели в ее гримерке, которая с каждым годом увеличивалась на одну десятую квадратного метра. Шестьдесят пять лет назад Фиона получила дополнительную награду на Бесконечной церемонии и могла теперь зачаровывать помещения: ей достаточно было щелкнуть переключателем, чтобы превратить комнату без окон с коричневыми стенами в элегантную гостиную дамы из Позолоченного века. Но Фионе нравились настоящие вещи, без колдовства. Кроме честерфилдовского дивана у нее имелось бюро из вишни, за которым чаще всего работал на печатной машинке Форзац, стулья с круглыми спинками, мягкие кресла с подушками и круглый кофейный столик. А главный экспонат стоял у дальней стены – подсвеченная витрина для наград, в которой хранились все сто двадцать восемь статуэток.

Пятку Фионы принялись мять теплые, смазанные лосьоном ладошки, и она глубоко вздохнула. Наконец-то можно снова заняться Валенсией. Казалось бы, чего тут сложного: она играет леди Мальборо вот уже девяносто лет, с того самого момента, как пришла в этот сериал. Они с Валенсией как два близнеца – вернее, как два близнеца, один из которых пожрал своего более слабого товарища в утробе матери. Фиона понимала Валенсию лучше всех на свете, даже лучше, чем эта словоблудливая кошка Эмма, и посмей кто-нибудь заявить обратное – мигом схлопочет тростью.

«Валенсия», – мысленно позвала Фиона, но тщетно. Она очистила свой разум и парила во мраке и пустоте, но персонаж, которым она сама и была, упорно ускользал. А что, если Валенсия не вернется? Кем тогда станет Фиона? Будет так же плыть по течению, как бедняжка Нико? Сделается такой же желчной и скрытной, как Нора? Кажется, из них всех только Чарли сумел пройти по тонкой грани – стать и одновременно не стать своим персонажем.

– Мисс Фиона?

– Что там еще, Форзац?

– Еще одно дело.

Она не ответила.

– Я униженно молю вас о прощении, но с прискорбием вынужден сообщить, что мы ждем гостей.

– Да-да, – вздохнула Фиона. – За завтраком.

– Э-э-э, – протянул Форзац.

Фиона сама себе это устроила, но от этого злилась ничуть не меньше. Вчера ее звали на прослушивание, но Фиона Баллентайн не ходит ни на какие прослушивания. Уж точно не по ту сторону Завесы. Те, кто желал попасть в «Завтрашний день», должны были сами являться пред ее светлые очи, и вот уже невесть скольких она благополучно отвадила. Ее личный рекорд на сегодняшний день составлял шесть минут и сорок две секунды – ровно столько понадобилось претендентке с момента знакомства, чтобы сделать ноги.

Таким образом Фиона вот уже тридцать лет избавлялась от соискательниц. Только так и можно было избежать появления очередной… воровки. Но Джейсон все пытался. Вчера заглянул к ней в гримерку.

– Тебе придется выкроить время для этой новенькой, – сказал он, посмотрев на Фиону поверх очков. – Более того, ты должна ее одобрить.

– Прошу прощения? – Фиона взмахнула зажатой в руке расческой. – Если я правильно помню, у меня есть право вето.

Рожки Джейсона подросли на несколько сантиметров, хвост гневно дернулся.

– Все так. Но, возможно, ты скоро узнаешь, что и у нас оно тоже есть.

Фиона задохнулась от возмущения, словно выброшенная на берег рыба.

– Ты не осмелишься.

– А ты попробуй проверь. Стоит мне стукнуть копытом, и ты растеряешь всех своих брауни.

Никогда еще Фиона не видела Джейсона в таком мрачном расположении духа. Теоретически можно допустить, что его стоит выслушать.

– Хм, даже у тебя не хватит полномочий, чтобы отнять у меня Форзаца.

– Нет, полагаю, что нет, – покачал головой Джейсон. – Но мы можем перераспределить всех остальных. А еще… лишить тебя дополнительных привилегий, которые не связаны с твоими наградами. – Его красивое лицо печально вытянулось. – Милая, я искренне тобой восхищаюсь, но у нас больше нет вариантов. Этой новенькой занимался я лично. Нам нужны новые люди. Ты не можешь вечно дуться.

Подбородок у Фионы задрожал, глаза наполнились слезами, но по щеке ни одна так и не скатилась.

– Я попытаюсь, – объявила она самым величественным голосом Валенсии и кивнула. – Ради тебя, мой фривольный фавн.

Джейсон смущенно качнулся туда-сюда на своих каблучищах.

– Ты хорошая смертная девочка. Я знал, что мы сумеем договориться.

Как только за ним закрылась дверь, Фиона тут же вызвала Нико.

– Злобные твари, – прошипела она. – Посмотри, к чему они меня принуждают!

– Ну-ну. – Нико похлопал ее по плечу. – Придумаем какой-нибудь другой способ.

– Э-э-э, – снова протянул Форзац.

Фиона ничего не видела из-за своих огурцов, но точно знала, что он сейчас оттягивает воротник белоснежной рубашки.

– Да говори уже, Форзац.

– Ваше расписание… слегка изменилось, и я узнал об этом только сию секунду.

– Когда? – пророкотала Фиона голосом, предвещавшим бурю.

– Прямо сейчас, мисс Фиона.

Она так резко уселась в кресле, что кусочки огурца, отлетев, шмякнулись о стенку, повисели там немного, а потом сползли на пол.

– Прямо сейчас?

Раздался стук в дверь.

Фиона посмотрела на Форзаца фирменным Самым Гневным Взглядом, а такого не случалось вот уже восемь лет и два месяца, и брауни испуганно сглотнул.

– Красный уровень тревоги! – в панике заорал он.

И воцарился хаос.

Услышав панический крик, Потому Что и Ну и Что тут же сделали ноги. Кто, Что, Где, Почему и Не Знаю выпустили из рук кресло, оно грохнулось на пол, и Фиона скатилась с него. Тем временем брауни быстренько удрали через свою дверцу в дальнем конце комнаты.

Взбешенная Фиона встала, но натертые лосьоном пятки соскользнули, и она, гневно взвизгнув, полетела в сторону честерфилда. Успела на лету зацепиться за изогнутый торшер, но тот под ее весом задрожал и согнулся. Почти целую секунду Фиона и торшер плясали вместе жутковатое танго, а потом торшер распрямился и огрел ее по голове. Теперь уже она падала всерьез и вот-вот должна была сломать шею. И все по милости этой новенькой. И Джейсона, этого очкарика, этого грубияна…

Фиона замерла буквально в паре сантиметров от пола. Вскарабкавшийся на честерфилд Форзац удерживал ее за резинку от штанов, которые самым гнусным образом врезались в зад. Форзац всегда знал, что делать. Как и все брауни, он был гораздо сильнее, чем казался.

Нельзя его отпускать.

– Поставь меня! – приказала Фиона, смерив его грозным взглядом, и помощник опустил ее на подушки. – Подай полотенце. Задержи их. И не стой грязными ногами на моем честерфилде!

Форзац спрыгнул на пол, одернул рубашку, поправил запонки и поклонился. Фиона могла бы поклясться, что на его удивительной роже промелькнула едва заметная довольная улыбочка.

– Для мисс Фионы – все что угодно.

Опять постучали, уже громче. Фиона запрыгнула за ширму, а Форзац распахнул дверь.

– Боженьки, – услышала Фиона звонкий дрожащий голос. – Я думала, Фиона… выше.

Стоя за ширмой, актриса закатила глаза и принялась протирать полотенцем лицо и ноги.

– Я не её еёшество, – ответил брауни. – Я Форзац Излучина. Мисс Фиона ожидает вас.

– Вперед, – поторопил новенькую Джейсон. – Я подожду снаружи. Она не кусается.

«Ничего не обещаю», – подумала Фиона, стиснув зубы.

Дверь закрылась.

За прошедшие годы Фиона вынуждена была наблюдать за бесконечной вереницей разнообразных инженю. Эти желторотые девицы, полагавшие себя взрослыми, были уверены, что харáктерный актер – это актер с дурным характером. Весь их сценический опыт ограничивался ролью морковки второго плана в школьной постановке «Кролика Питера». Этим девицам катастрофически не хватало умения, чтобы оживить персонажа. У Фионы и так просто скулы сводило, когда какая-нибудь выскочка купалась в свете софитов, совершенно такой чести не заслуживая.

А уж с тех пор, как скоропостижно пропала та самая воровка, она их просто на дух не выносила. Позаботилась о том, чтобы предотвратить скандал, который готова была устроить воровка, и в награду Власти даровали ей право одобрять новичков. И вот уже тридцать лет Фиона стойко обороняла позиции – это было непросто, хоть временами и забавно.

Но в конечном счете самоубийственно. Фиона не питала иллюзий: на студии то и дело что-то сыпалось, исчезали стены, отказывали заклинания, случались поломки – «Завтрашний день» переживал не лучшие дни. Он держался на плаву буквально благодаря зрителям (публике, как говорили мифики) – так восторженная толпа несет на своих плечах победителя. Но стоит толпе разойтись, все рухнет. Может статься, сериал закроют. И вот тогда Фиона окажется в незавидном положении.

И тем не менее новички должны были соответствовать ее суровым стандартам, она не допустит на студию никчемных неумех. Джейсон, по всей вероятности, привел к ней очередную дурочку. Как же его умаслить, не изменив при этом себе? Нико Фиона уже привлекла, но нельзя же полагаться на атаку лишь с одного фланга.

– Entrez s’il vous plait[4], милая! – крикнула Фиона из-за ширмы голосом, который напоминал скрежет ножа о точильный камень. – У нас тут одни девочки остались?

– Ну…

Повисла пауза.

– Дитя мое, говори громче! – Фиона выглянула в щель.

Девица показывала рукой на Форзаца, который снова уселся за бюро и занялся бумагами.

– Он не в счет. – Фиона натянула белые шелковые брюки с широкими штанинами, накинула длинный, отороченный мехом кицунэ халат, завязала пояс на талии. – Мы одни?

– Да, мэм!

Прекрасный голос – идеальное сочетание ужаса и решимости.

– Для меня большая честь, мэм, познакомиться с примадонной этого сериала!

Вполне подходящее приветствие. Может, для этой еще не все потеряно. Фиона выплыла из-за ширмы и поправила прическу. В черных как вороново крыло волосах не было ни малейшего намека на седину. Этот стиль ей очень нравился, так она стриглась с самых семидесятых: коротко на затылке, наверху погуще, впереди волосы лежат плавной волной.

– Я Фиона Баллентайн. – Она окинула девчонку пристальным взглядом.

Низковата, полновата. Кофточка на груди в обтяжку, юбка какого-то идиотского бордового цвета. Похожа на подростка, хотя ей уже, видимо, за двадцать. В сериал не брали никого моложе восемнадцати, но Фионе очень трудно было определить возраст после стольких-то лет.

– Вполне допускаю, что для тебя это большая честь.

Девица уверенно и не мигая посмотрела на Фиону голубыми глазами и представилась.

– Я много слышала о вас.

– Неужели?

Неловкая пауза.

– Просто… Мне говорили…

Старр явно тщательно подбирала слова, и Фиона тут же поняла, что именно говорили ей остальные.

– …что вы душа этой студии. А еще что вы величайшая актриса прошлого и настоящего.

Фиона чуть оттаяла.

– А, дорогой Нико. Лучший специалист по рекламе. – Фиона протянул руку, звякнули золотые браслеты. – Присаживайся. Ты будто и побледнела, и раскраснелась разом.

Старр потрогала свои щеки, уселась на честерфилд и откинулась на спинку. И едва не утонула в огромных подушках, а ее ноги чуть не оторвались от пола.

– Со мной все в порядке, мисс…

– Вижу, Джейсон решил преподнести мне очередной цветочек с обочины, – перебила Фиона. – Что ж, Старр Уэзерби, ты у нас тепличное растение или сорняк?

Старр вылезла из подушек и пристроилась на краешке дивана, словно нацеливаясь сбежать.

– Я не растение, мисс Баллентайн. – На лбу у нее блестела бисеринка пота. – Но, говорят, сорняки сложнее всего выкорчевать.

– Именно поэтому следует не забывать об осторожности и не допускать их появления в своем саду, – приподняла бровь Фиона.

– Наперстянка – это сорняк. – Старр сжала зубы, взгляд у нее был ясный.

Ответ Фиона оценила.

– Наперстянка еще и ядовита.

– Зато экстракт из нее может спасти от инфаркта.

С мгновение дамы мерялись взглядами. Пришлось отдать Старр должное: соображала она быстро. Пора заглянуть поглубже, вооружившись скальпелем.

– Джейсон, Крис и Эмма нынче редко приводят ко мне так называемых актрис. Мне все это наскучило. Сплошная бездарность, хрупкие эго. Зачем ты здесь?

– Я хочу играть.

Фиона пренебрежительно фыркнула.

– Актерами не работают. Актерами становятся. Попробуй еще раз.

– Ну… Мне нужна работа, меня уволили…

Фиона взмахнула рукой. Старр замерла.

– Форзац! Мисс Уэзерби вынуждена покинуть нас.

Форзац спрыгнул с кресла и широко распахнул дверь гримерки в ярко освещенный коридор.

Старр вскочила.

– Погодите, я еще не закончила…

Фиона вцепилась в ее запястье.

– Да ты и не начинала, милочка. Это должно идти от самого сердца, глупая ты жеманница. Очевидно, что ты не достойна играть в моем сериале. – Она подтолкнула Старр к двери. – До свидания. Если тебе нужна работа, быть может, Джейсон подыщет тебе местечко – например, пыль с реквизита стряхивать. Или воду носить кинодриадам. Нам требуется полнейшая отдача. Это не просто работа. Это жизнь. – Фиона быстренько посмотрела на наручные часы: шесть минут и восемнадцать секунд. Почти рекорд. Надо выпроводить девчонку.

Внезапно Старр выдернула руку из ее цепкой хватки. Глубоко вздохнула, вытащила заколку из волос, и кудряшки рассыпались по плечам. На розовом личике проступило упорство, глаза вспыхнули неестественно голубым.

– Я не закончила. – Она пыхтела от гнева, словно дракончик из службы безопасности.

«С добрым утречком!» – раздался голос в голове у Фионы. Валенсия, совершенно определенно. Сердце забилось чаще.

– Вы многого обо мне не знаете, – громко говорила Старр, расхаживая по гримерке, буквально наполняя ее своим присутствием. – С самого рождения я сирота. Чтобы оказаться там, где я есть, я делала немыслимые вещи.

«Золотце, посмотри, как кобылка закусила удила, – снова подала голос Валенсия. – Прелесть».

Фиона задрожала от радости, ведь ее альтер эго снова заговорило с ней.

– И всю мою жизнь всем было на меня совершенно плевать… кроме дедули. – Старр так размахивала руками, что едва не сбила злополучный торшер. – Он воспитывал меня на великих драматургах: Уильям Шекспир, Генрик Ибсен, Эдвард Олби, Теннесси Уильямс, Гарольд Пинтер. Но меня ждала суровая школа жизни, ведь мы были бедны. Летом я таскала кошельки из карманов и мошенничала в торговых центрах, выманивая хитростью то, что мне было нужно. Я протягивала свою грязную ладошку, и мне верили. – Кобылка отпустила удила, набрала в грудь побольше воздуха и обвела взглядом гримерку. – В школе дурила учителей. И даже шантажировала директора: он стащил деньги на школьное питание, и я приперла его к стенке, а потому смогла раньше выпуститься. Подделала аттестат, чтобы попасть в театральное училище. – Старр долгим взглядом посмотрела на Фиону.

Фиона ответила тем же. Пока она и сама не понимала, кто же перед ней.

Нижняя губа у Старр задрожала. Вероятно, все, что она наговорила, – сплошная ложь, но она так сногсшибательно переигрывала, что у Фионы появилась идея.

«Ты должна ее одобрить, – прошептала Валенсия. – С ней можно столько всего провернуть. Это же податливая глина. Она такая невероятно… раскрепощенная».

«А если я откажусь?» – подумала Фиона.

«Я ведь в любой момент могу снова погрузиться в сон…»

Немыслимо. Фиона побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. И правда, не следовало злить Джейсона. Старр так и так пришлось бы взять. Но, как мудро заметила Валенсия, вовсе не обязательно выкорчевывать Старр при помощи грубой силы. Можно обставить все так, что она уйдет сама.

«Именно, – промурлыкала Валенсия. – Смерть от тысячи порезов. Так гораздо приятнее».