Хроники Идеамита: Отражение страсти
Францис кивнул собственным мыслям, и в этот момент в зал вошла стража, ведя за собой юношу в рваной одежде, с разбитым лицом и испуганным взглядом.
Старик нахмурился, когда увидел его.
— Что это за безобразие? — спросил он, обращаясь к стражникам. — Кто этот оборванец? Почему он в таком состоянии?
— Ваше Величество, это один из Жрецов Культа Древних, — ответил Гарольд, Голова Стражи и верный слуга князя, кланяясь. — Он был пойман недалеко от замка. Он терся возле старых Идолов и привлек внимание людей. Крестьяне донесли на него, как на колдуна. Мы допросили его, и он упомянул о неком Зеркале Лиссы. Я решил, что это может заинтересовать Ваше Величество.
Францис почувствовал, как его сердце забилось быстрее.
Зеркало Лиссы — древний артефакт, обладающий невероятной силой. Если оно действительно еще существует, это может стать ключом к его планам по завоеванию мира. Это зеркало, о котором ходили легенды, обладало уникальной силой: оно могло заставить любого влюбиться в того, кто владел им. Эта мысль наполняла его воображение яркими картинами власти и влияния, которые он мог бы обрести.
Он представлял, как, взяв в руки зеркало, мог бы завоевать сердца не только своих союзников, но и врагов. Каждый князь, каждый правитель, который когда-либо осмеливался противостоять ему, стал бы его преданным сторонником, готовым на все ради его благосклонности. Это было бы не просто молниеносное завоевание. Это было бы искусство манипуляции, которое он мог бы использовать в своих интересах.
— Оставьте нас, — приказал князь, обращаясь к стражникам, и те поспешно вышли.
Только Гарольд остался удерживать жреца, заломив его руки назад. Францис кивнул, обращаясь к пленнику.
— Что ты знаешь о зеркале?
Юноша, дрожащий от страха и боли, поднял глаза на правителя Кернатиоса. Он с трудом держался на ногах, его пытали несколько часов. Теперь, когда он стоял перед лицом власти, он понимал, что у него нет другого выбора, кроме как рассказать все, что знает.
— Зеркало... оно спрятано в Лисьем озере, — произнес он с трудом, его голос был хриплым. — Легенда гласит, что только Наследник услышит его зов. Сотни лет назад Катисса, его последняя владелица, утопилась вместе с ним, чтобы прекратить войну на острове.
Францис почувствовал, как в его голове закрутились мысли. Если он сможет заполучить зеркало Лиссы, это даст ему возможность манипулировать другими князьями, включая Зелнела.
— Где именно находится зеркало в озере? Ты в курсе, насколько озеро огромно? — спросил он, не отрывая взгляда от юноши.
— Я... я не знаю точно, — ответил тот, его голос дрожал от страха. — Я знаю лишь то, что есть в древнем писании. Только та, в ком проснулась кровь Лиссы, сможет найти его.
Францис, не обращая внимания на состояние юноши, повернулся к Гарольду.
— Если зеркало действительно существует, оно обязательно должно стать моим. Ни в коем случае я не могу позволить, чтобы информация о нем попала к другим.
Князь задумался на мгновение, затем произнес, кивнув на жреца:
— Пусть он будет нашим секретом. Заберите его и держите под замком. Он не должен покинуть этот дворец. И допроси его еще…посильнее. Он явно знает еще много занимательных историй.
Юноша, услышав эти слова, побледнел. Он понимал, что его судьба теперь зависит от капризов этого тирана. Его сердце колотилось от страха и отчаяния. Он знал, что если зеркало попадет в руки такого человека, как Францис, это может привести к ужасным последствиям. Жрец должен был найти способ предупредить других, но как? Он был всего лишь знающим, а не воином. Вся надежда только на Верховного Жреца.
Гарольд ткнул жреца в спину:
— Шевелись! — он открыл дверь и крикнул своим подчиненным. — Ведите его обратно в темницу!
Затем поклонился князю и вышел.
Когда за стражей закрылась дверь, Францис повернулся к западному окну и устремил свой взор на Лисье озеро вдали. Погружаясь в раздумья, старик почти не замечал крики юного жреца, что эхом раздавались по коридору. Его мысли вновь возвращались к словам жреца: «Только та, в ком проснулась кровь Лиссы, сможет найти его.»
Эти слова звучали в его голове, как заклинание, и он не мог избавиться от ощущения, что они были призывом к действию.
Лисса — Богиня, олицетворяющая женскую хитрость и силу соблазнения. Для того, чтобы найти ее зеркало, требовалась особая связь, которую могла иметь только женщина, обладающая кровью Богини.
Францис подумал о своих дочерях и о том, как они могли бы помочь ему в его стремлении к власти.
Францисса, старшая, была доброй и робкой, к тому же ее меланхолия после пережитой трагедии сделала ее вечной вдовой далекой от страсти, которая была необходима для поиска. А вот Фелиция, младшая, была полна жизни, с той самой искоркой в глазах, которая могла бы привлечь внимание божественной крови.
В его сердце росло осознание, что именно Фелиция с ее ярким характером и непредсказуемостью могла бы стать той, кто услышит зов артефакта. В ней бурлила энергия, которая могла бы пробудить древние силы. Однако, чем больше он размышлял об этом, тем яснее понимал, что отправлять свою младшую дочь на поиски было бы слишком рискованно.
Фелиция была еще слишком юна, неопытна, и избалована, чтобы столкнуться с опасностями, которые могли поджидать ее на пути. Она не разу не видела мир за пределами дворца.
После попытки государственного переворота 20 лет назад, Кернатиос до сих пор был полон угроз для княжеской семьи. К тому же смерть княжны может помешать его союзу с Нопасом.
Тем не менее, в глубине души Францис понимал, что именно Фелиция могла бы стать ключом к его мечтам о власти. Если она действительно была Наследницей Лиссы, это могло изменить все.
Князь, наконец, оторвался от окна и направился к своему трону. Он не любил поспешных решений, но жажда бескрайней власти и полного подчинения застилала его разум. Он готов пожертвовать всем — семьей, честью и совестью, лишь бы стать правителем мира.
Францис, чувствуя, как растет напряжение в штанах, продолжал мечтать о власти. Он уже видел, как князья, влюбленные в него, будут сражаться друг с другом за его благосклонность, как они будут готовы отдать все ради его одобрения. Он мог бы использовать зеркало, чтобы создать альянсы, которые сделают его непобедимым.
— Маряна! Или как там тебя? — крикнул он прислугу, поглаживая свои бедра.
Буквально вчера старик казнил свою прошлую служанку и теперь ему приходится запоминать новую девку.
— Лиана, где тебя черти носят?!
Спустя пару секунд в зал забежала молодая служанка, совсем еще девчонка пятнадцати лет.
— Ваше Величество, я к вашим услугам — ее голос немного дрожал, она пыталась скрыть свой страх от князя.
— Подай вина и пригласи ко мне Стефана, а затем Фелицию…Хотя подожди-ка…
Он поманил девушку пальцем.
— Запри дверь и подойди.
Дрожа и холодея от ужаса, Лиана закрыла двери и в низком поклоне приблизилась к трону.
— Да, Ваше Величество, чего желаете?
Францис ухмыльнулся, схватил за волосы и притянул ее к себе, расстегивая штаны второй рукой.
— На колени, девка. Ты же не глупая? Помоги-ка мне расслабиться. Не чаи ж гонять я с тобой заперся.
Девушка упала на пол, взвизгнув от боли в коленях, и открыла рот, готовясь услужить своему повелителю. По ее щеками потекли слезы, что еще сильнее возбудило Франциса.
— Умница… смелее!
Старик управлял ее головой, все так же держа Лиану за волосы.
— Ну же! Плотнее сомкни губы… Хорошая девочка… Схватываешь на лету… Мы крепко подружимся…
Князь быстро пришел к завершению и сильнее прижал лицо служанки к бедрам, желая проникнуть к ней в горло.
— Глотай!
Он сильно оттолкнул девушку сразу как кончил, с улыбкой наблюдая, как она пытается отдышаться и подавить рвотный позыв.
— Для первого раза неплохо, теперь пошла вон. Не задерживайся с вином, твоего повелителя жажда мучает.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — голос Лианы звучал надрывно.
Короткий поклон дался ей титаническим усилием. Суставы пальцев побелели, впиваясь ногтями в ладони, пока она пятилась к выходу. У самой двери служанка развернулась и побежала из кабинета, на ходу вытирая лицо.
Как только массивная створка с глухим стуком встала на место, отрезая ее от князя, мир рухнул. Тяжелая дубовая дверь отсекла звук его голоса, но не смогла убрать саму его суть. Она просочилась сквозь вековые поры дерева, впиталась в гобелены и теперь оседала на коже Лианы липким, невидимым ядом. Девушка сползла по двери вниз, осев на корточки в грязном углу, подтянув колени к груди. Зубы выбивали дробь, которую она не могла унять. Чтобы заглушить рвущийся наружу звериный вой, Лиана заткнула рот жестким льняным передником, вцепившись в него зубами до судорог в челюсти. Ткань мгновенно намокла от вязкой слюны и соплей.
— Ненавижу! — билось в черепе набатом, каждым ударом расшатывая рассудок. — Ненавижу! Ненавижу!
Слово било изнутри о височные кости, превращаясь в горячечный шепот.
— Будь ты проклят… Старый урод… Чтоб твои кишки сгнили заживо в этом кресле… Чтоб черви сожрали твое сердце…
Она раскачивалась взад-вперед, обнимая себя за плечи, пытаясь удержать распадающееся сознание.
В этой промозглой тьме, пропахшей отчаянием сотен таких же сломанных служанок, ненависть была единственным топливом. Но это было топливо для погребального костра. Безысходность заключалась в том, что слезы приносили облегчение лишь на секунду, после чего страх возвращался вдвойне, делая ее еще более уязвимой.
Глава 2. Ложное отражение
В те времена, когда небеса были полны света, а звезды танцевали в бескрайних просторах, одна из них, величественная и яркая, соскользнула с небес и, как огненная комета, устремилась к земле, ее падение предвещало великое событие.
На земле, в глубинах безбрежного океана, жил Титан по имени Идеамит, существо, чья мощь могла соперничать с самой вселенной. Он, услышав зов Звезды, не смог устоять перед искушением. С жадностью, подобной буре, он проглотил ее, и в этот миг мир замер в ожидании. Титан, наполнившись светом и силой Звезды, начал расти, его тело трещало от мощи, но не могло вынести жара. И вот, в момент, когда его грудь разрывалась от напряжения, он издал оглушительный крик, который разнесся по всему миру.
«Звезда! Звезда!» — закричал он, и в тот же миг, Титан лопнул, его осколки разлетелись по всем уголкам земли, образуя материки и острова, которые стали основой нового мира.
Из самых ярких осколков, сверкающих как драгоценные камни, возникли Боги. Так началась новая эра, когда божества, рожденные из осколков Звезды и Титана, объединили свои силы, чтобы создать мир, полный жизни и гармонии. Они стали покровителями людей, которые, восхищались их могуществом. Люди начали возводить храмы и алтари в их честь, напоминая всем о том, что даже из разрушения может родиться новая жизнь.
отрывок из Книги Падающей Звезды
Когда закатное солнце окрасило небо в яркие оттенки оранжевого и пурпурного, Фелиция уже сидела на мягком диване в кабинете отца. На ней было надето роскошное платье и драгоценности с рубинами, которые она так любила. Ее рыжие волосы сверкали в свете заката, и она с интересом рассматривала свои кольца, не обращая внимания на князя.
Францис, закипая от такого поведения, подошел ближе и, грубо схватив ее за подбородок, заговорил с жаром в голосе:
— Сейчас не время показывать характер, дорогуша. Я долго потакал твоим капризам, теперь тебе пора отплатить мне своим послушанием. — начал он и отступил на шаг назад. — Ты знаешь, что мир вокруг нас полон опасностей. Другие княжества с континента завидуют нашей силе и могут попытаться захватить наш остров. У меня есть план, который поможет нам укрепить нашу власть и защитить наш народ.
Фелиция, не смотря на возраст, была неглупа, и хотя ее интересовали больше светские удовольствия, чем политика, она не могла игнорировать серьезность тона отца.
— И это и есть ваш план, папенька? — спросила она, приподняв бровь. — Подложить меня под княжича из Нопаса, а до этого заставив понырять за блестяшкой? Мне кажется с возрастом вы утратили весь свой ум, папенька.
Францис почувствовал, как гнев бурлит внутри него. Он еле сдерживал себя, чтобы не отвесить оплеуху дочери:
— Ты — княжна, и хочешь ты того или нет, но ты выйдешь замуж за того, на кого я укажу. Будь то княжич, свинопас или леший! Союзы, дорогая, — нагнувшись, князь взял руки дочери, — это ключ к власти. Если мы сможем получить Нопас в союзники, мы создадим мощную коалицию, которая будет защищать нас от врагов и поможет нам в достижении наших целей. И нырять я тебя не просил, ты должна лишь указать место слугам.
Фелиция всегда мечтала быть в центре внимания, и теперь у нее была возможность стать важной фигурой в политической игре.
— Не нужно делать из меня идиотку. Я прекрасно осведомлена о вашем желании захватить мир. У маменьки слишком громкий голос и длинный язык — ответила княжна, наклонив голову в сторону. — Если в браке с отпрыском жирного простофили я еще вижу нашу выгоду, то смысл в поиске какого-то там зеркала я не нахожу.
Глядя на свою дочь, Францис улыбнулся, впервые почувствовав гордость за свое дитя. До этого момента он не видел, как сильно она похожа на него. Сейчас он узрел себя в юности, только в женском обличии.
— Не заметил, когда моя девочка выросла. Что ж… пора посвятить тебя в секреты нашего наследия.
Он рассказал Фелиции все, что знал о Древних, о Царях, об артефактах — все то, что когда-то его отец рассказал ему, а тому — его отец, и так далее. Впервые за триста лет эта информация достигла ушей не только прямого наследника. Также он рассказал ей то, что узнал сегодня от жреца.
Глаза Фелиции зажились огнями нетерпения. После услышанного она готова была сама броситься в озеро на поиски зеркала.
— Я готова! На все готова! О, Боги… Папенька, простите, что усомнилась в вашем ясном уме!
Она поцеловала руки отца и продолжила.
— Я больше никогда не стану перечить вам… Нужно спешить, если этот проходимец знал о зеркале, значит знают и другие. Как минимум… сколько их там? Не важно, теряем время!
— Не торопись, дорогуша, я уже отдал приказ Стефану оцепить озеро. Ты же не думала, что я отправлю тебя в одиночку?! Когда все будет готово, тебя доставят на место. Ну а пока…
Францис налил вино себе и дочери.
— Выпьем за начало новой эры для Кернатиоса!
...Фелиция, сидя в роскошной карете, с нетерпением прижимала к себе мягкие подушки, украшенные золотыми узорами. Ее волосы развевались по ветру, а яркие глаза сверкали от волнения. Она была в восторге от того, что сегодня покинет пределы дворца, даже если это всего лишь короткая поездка по тракту. В ее сопровождении находилась личная служанка, которая всегда был рядом, готовая выполнить любое ее желание, два охранника, вооруженные до зубов, которые следили за безопасностью княжны, и Голова Секретов.
Стефан был еще молод — ему только исполнился 31 год, но его жизненный опыт и достижения говорили о нем гораздо больше, чем просто возраст.
Он занимал высокую должность главы секретной службы правителя Кернатиоса, и это не было случайностью. Жесткий, умный и не по годам мудрый, он обладал проницательностью, которая позволяла ему предугадывать ходы противников и находить выгоду в самых неожиданных ситуациях.
Короткие светлые волосы обрамляли его смуглое лицо, подчеркивая карие глаза, в которых читалась уверенность и решимость. Его высокий рост делал его заметным в любой толпе, и он был настоящим магнитом для женщин. Однако, несмотря на свою привлекательность, в его голове была лишь служба. Стефан понимал, что власть и влияние — то, что действительно имеет значение в мире.
Хотя он и пользовался услугами куртизанок, чтобы разрядить напряжение после долгих дней работы, его истинная страсть заключалась в служении князю и защите его интересов. Он часто поощрял своих верных подчиненных походами в дома терпимости, где они могли расслабиться и забыть о трудностях своей работы. Выпивка за его счет стала своего рода традицией, укрепляющей командный дух и создающей атмосферу доверия среди его людей.
Стефан знал, что в его мире нет места слабостям. Он умело балансировал между жесткостью и обаянием, что делало его не только эффективным лидером, но и человеком, к которому люди тянулись. Его хитрый ум и холодный расчет всегда помогали ему искать возможности для улучшения своей позиции. Но при этом Голова Секретов не забывал о своих подчиненных, понимая, что их преданность — это его главный актив.
Княжеская карета медленно спускалась по тракту, извивающемуся среди величественных скал, словно змея, ползущая вниз к Лисьему озеру. Дорога была узкой и каменистой, с резкими поворотами, которые требовали от возницы и лошадей особой осторожности.
С каждой пройденной верстой открывался новый, захватывающий вид: на горизонте, как россыпь драгоценных камней, сверкали оранжевые песчаные берега озера, отражая солнечные лучи и создавая иллюзию огненного заката даже в полдень.
Когда карета приблизилась к более низким участкам, скалы постепенно уступали место крестьянским полям, раскинувшимся по обе стороны дороги. Здесь трудились рабочие, их лица были уставшими, но они старались изо всех сил сохранить видимость довольства. Под суровыми взглядами стражи крестьяне работали в поте лица, собирая урожай и обрабатывая землю. Их руки были грубыми и мозолистыми, а одежда — изношенной, но в их глазах иногда можно было уловить искорку надежды на лучшее будущее.
Поля были пестрыми лоскутными одеялами, сшитыми из июньских трав.
У самого горизонта они наливались тяжелым золотом — это поднималась и колыхалась под легким ветром густая волна цветущего рапса, похожая на разлитый мед. Ближе к дороге золото сменялось пронзительной белизной ромашковых полян, среди которых алыми брызгами горел дикий мак, а лиловыми пятнами темнели островки мышиного горошка и цикория. Зеленая щетина молодого овса смешивалась с бархатным ковром лугового клевера, над которым висело плотное, басовитое гудение шмелей. Местами виднелись сизые, еще не набравшие спелости метелки ржи, пахнущие сухой пылью и свежим сеном. Воздух дрожал от зноя, пропитываясь густым, пьянящим ароматом разогретой земли, диких цветов и сладкой пыльцы. Вдоль дороги росли деревья, их густые кроны создавали тень, где крестьяне могли на мгновение отдохнуть от тяжелого труда. Пение птиц наполняло воздух, создавая контраст с суровой реальностью, в которой находились рабочие.
Роскошная карета, украшенная гербами, двигалась медленно, привлекая внимание местных жителей. Некоторые из них поднимали головы, чтобы взглянуть на богатое убранство, но большинство продолжали работать, зная, что их жизнь зависит от выполнения ежедневных задач.
Спускаясь к озеру, княжна проезжала мимо небольших деревень, где дети играли на улице, а женщины занимались домашними делами. Вдали слышался смех и разговоры, но с приближением стражи разговоры стихали, и все вновь погружались в свою повседневную рутину.
Лисье озеро, с его яркими берегами и прозрачной водой, манило к себе, но для крестьян это было лишь отдаленное, недосягаемое место, символизирующее мечты о свободе и лучшей жизни.
Однако атмосфера в карете была не такой безмятежной, как могла бы показаться. На каждой версте тракта стояли стражники, и их присутствие создавало ощущение напряжения.
Фелиция, привыкшая к вниманию и восхищению, была удивлена, когда увидела, как стражник, стоящий на обочине, начал размахивать плетью, прогоняя группу крестьянских детей, которые сбежались, чтобы взглянуть на молодую княжну.
— Почему он это делает? — недоуменно спросила Фелиция, прижимая ладонь к стеклу кареты, чтобы лучше рассмотреть сцену.
Ее сердце сжалось от жалости к детям, которые лишь хотели увидеть ее, но вместо этого столкнулись с жестокостью.
Стефан, заметив ее смятение, попытался успокоить:
— Это просто меры безопасности, Ваше Высочество. Стража должна следить за порядком, особенно когда вы находитесь на улице.
— Но они же просто дети! — возразила Фелиция, ее голос звучал с ноткой возмущения. — Они не представляют никакой угрозы!
Голова Секретов произнес:
— Ваше Высочество, в такие времена даже самые безобидные встречи могут обернуться неприятностями. Мы должны быть осторожны.
Фелиция, не желая принимать это объяснение, продолжала наблюдать за детьми, которые, испугавшись, разбегались в разные стороны. В их глазах читалось разочарование и недоумение.
— Остановите карету! — вдруг воскликнула она. — Я хочу поговорить с ними!
Охранники переглянулись, не зная, как реагировать на ее приказ. Но Фелиция была непреклонна. Она чувствовала, что должна сделать что-то, чтобы изменить эту ситуацию, даже если это всего лишь маленький шаг. Внутри нее разгоралось желание показать, что она — не просто княжна, а человек, который может сопереживать и понимать.
— Это исключено, — произнес Стефан, его голос звучал строго, он не терпел пререканий.
Все таки он был не просто слугой, а Головой Секретов, отвечающим за безопасность всего острова. Он знал, что его слова имеют вес, и сейчас, когда речь шла о безопасности княжеской дочери, он не собирался идти на компромиссы.
— Я отвечаю собственной головой за вашу безопасность, Ваше Высочество.
Фелиция почувствовала, как внутри нее закипает протест. Она взглянула на Стефана, и в ее глазах читалось не только недовольство, но и глубокая обида.
— Но разве я не могу проявить сострадание? — спросила она, ее голос дрожал от эмоций. — Эти дети просто хотят увидеть меня, они не представляют угрозы. Стефан за года, проведенные на службе у князя, уже давно привык к капризам младшей дочери Франциса. Он знал, что Фелиция была изнежена и избалована своими родителями. Любое проявление непокорности ее воле вызывало в ней мгновенную истерику. Однако его долг службы был неотъемлемой частью его жизни.
— Я понимаю ваши чувства, Ваше высочество, — произнес он более мягко, — но в нашем мире безопасность всегда должна быть на первом месте. Вы не представляете, какие опасности могут скрываться за безобидными улыбками. И у меня приказ вашего отца, я не имею права его нарушить.
Фелиция вздохнула, ее решимость колебалась под давлением логики Стефана. Но в глубине души она знала, что должна попытаться. Она обернулась к охранникам, которые сидели с настороженными лицами, и, собрав всю свою смелость, произнесла:
— Я приказываю вам остановить карету! Я хочу поговорить с детьми!
Охранники переглянулись, не зная, как реагировать на ее настойчивость. Стефан, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, быстро произнес:
— Ваше Высочество, я не могу позволить вам рисковать!
Но Фелиция, полная возмущений, не собиралась отступать. Она не знала слова нет. Княжна повернулась к Стефану, ее голос стал более истеричным:
— Я не прошу вас о помощи, я приказываю! Я не могу оставаться в золотой клетке, когда вокруг меня страдают другие!
Стефан, уставший от капризной девицы, безмолвно поднял руку. Он знал, что настроения среди народа в последний год были не в пользу правящей семьи. Но спорить с капризной княжной было выше его сил.
Карета остановилась, и Фелиция открыла дверцу, готовая выйти навстречу детям, которые все еще стояли на обочине, полные надежды и ожидания.
В этот момент кто-то из мальчишек постарше, стоявших поодаль, бросил в карету помидор. Ярко-красный плод с глухим ударом врезался в бок кареты, разлетевшись на куски и забрызгав соком княжну. Ее служанка дернулась от неожиданности и принялась незамедлительно очищать дорогущее платье Фелиции.
— Ненавижу! — закричал он, его голос звучал с невероятной силой, — Пусть все твоя семья сдохнет в муках!
В его глазах читалась не только ненависть, но и глубокая обида, вызванная тем, что его мир был полон страха и нищеты, в то время как княжеская жизнь казалась ему недостижимой мечтой.