Хроники Идеамита: Отражение страсти

Казна, привыкшая гудеть от тяжести монет для военных контрактов, внезапно обрела легкость. Эти средства — огромные, пугающие в своей массе — хлынули в русла внутренних реформ. Налоговые книги были переписаны. Крестьяне, чьи спины привыкли трещать под бременем поборов, впервые за десятилетие выдохнули. Когда сборщики податей объявили о снижении дани пополам, над полями повисла звенящая тишина недоверия, сменившаяся робким, а затем нарастающим гулом благодарности. Для людей, знавших только кулак Франциса, мягкость Врицеса казалась чудом. Их лояльность начала прорастать сквозь страх быстрее, чем озимые после первого дождя.

Для самого княжича этот шаг был продиктован не только милосердием, но и холодным, липким ужасом. Всю жизнь он оставался «запасным игроком» — тенью своего блестящего отца и старшего брата. Его имя шептали, а не выкрикивали. Теперь же, стоя на шатком троне обезумевшего правителя, он понимал свою уязвимость. Одно письмо, одна весточка, дошедшая до Эфраса — и брат вернется. Эфрас, сметет младшего брата одним ударом меча, если поймет, что власть в замке держится лишь на народной любви и отсутствии гвардии.

Поэтому каждый сэкономленный золотой, каждая улыбка крестьянина и каждое благословение жреца были кирпичами в стене его личной крепости. Врицес начал целенаправленно выстраивать новую вертикаль власти, опираясь не на латников, а на старост деревень и настоятелей храмов. Он лично посещал отдаленные приходы, сидел за общими столами в тавернах, разбирал споры между рыбаками без участия судей. Ему нужно было стать незаменимым. Не просто монархом по праву крови, которого терпят, пока он силен, но истинным лидером, ради защиты которого народ сам возьмется за вилы, если на горизонте появятся знамена Эфраса.

Его политика была тонким балансированием на лезвии ножа. Духовенство получило щедрые дары и освобождение от дорожных пошлин, обеспечив ему голоса Богов в проповедях. Мелкому дворянству вернули часть земель в обмен на присягу лично ему, а не памяти Франциса. В судах воцарилась жестокая, но честная справедливость: взяточников вешали на воротах их собственных домов, показывая черни, что новый князь защищает слабых от сильных так же рьяно, как отец защищал сильных от слабых.

Врицес строил невидимый фундамент. Он знал, что сталь решает далеко не все. Если Эфрас придет с огнем и мечом, опора на сытый, преданный и благодарный народ станет тем единственным щитом, который удержит корону на голове «запасного» княжича. Он стремился доказать — сначала себе, а потом и острову, — что интересы простых людей могут быть важнее завоевательных амбиций, и именно эта любовь станет его самым острым оружием.

Винефредабыла настоящим вихрем в замке, когда дело касалось подготовки к свадьбе ее младшей дочери. Несмотря на недавние события, которые оставили на ее душе глубокие раны, она решила не унывать и посвятила себя свадебным заботам.

Ее энергия и страсть к деталям были заоблачными. Княгиня носилась по замку, проверяя каждую деталь, от работы швей до подготовки приданого.

Готовясь к отплытию в Нопас, на свою родину, она не знала усталости, а голос звучал уверенно, когда она отдавала приказы и руководила процессом. Винефреда, словно непобедимый воитель, была готова к окончательному штурму, чтобы обеспечить безупречное проведение торжества.

— Что значит ты останешься?! Это свадьба твоей сестры!

— Матушка, нельзя оставлять княжество без твердой руки! Вы сами знаете, в каком состоянии отец, а если вернется Эфрас? Кто знает, что еще у него на уме, может он решит вырезать всех нас. Вы об этом подумали?

— Но кто же поведет Фелисечку под венец? О, Боги, у нее живы и отец и оба брата, но моя девочка словно сиротка!

— С вами отправится Стефан, я уже об этом подумал, матушка.

— Он даже не член семьи!

— Зато он верен нашей семье. Сейчас он заканчивает передачу своих полномочий и отправится с вами, как мой поверенный. После свадьбы он останется с Фелицией, чтобы ее опекать. Это отличная возможность закрепить нашу разведку на материке.

Винефреда хлопала глазами, переваривая информацию.

— И кого же ты поставишь на место Стефана здесь?

— Он сам выбрал верного человека, а я полностью ему доверяю.

— Доверяешь какому-то проходимцу, но отправляешь разведчиков собственному дядюшке? Ему ты не доверяешь?!

— Как оказалось, мне не следовало доверять даже родному брату! А этот, как вы выразились, проходимец, не раз показывал свою верность нашей семье!

— Но…

— Матушка, разговор окончен. У меня еще очень много дел. Ваше отплытие через 3 дня, лучше займитесь подготовкой.

Винефреда, красная от возмущения, все же не стала больше перечить сыну. Ее отношения с Врицесом всегда были прохладными, рычагов давления на него у княгини не было.

— Знаешь, Адела, с каждым днем я все больше убеждаюсь, что сумасшествие заразно! Сначала папенька обезумел из-за своего меча…теперь маменька совсем выжила из ума с этой свадьбой! Нужно как можно скорее уже покинуть это проклятое место.

Фелиция сидела в тени большой яблони в саду замка. Ее верная служанка, как и всегда, была подле нее, молча кивая на все размышления своей прекрасной госпожи.

— Все эти бесконечные примерки под возгласы маменьки совсем утомили меня… Еще и Врицес забрал моего милого песика, будь он неладен! Теперь со всеми проблемами приходиться справляться самим.

Стефан отсутствовал уже несколько недель. Не смотря на магию зеркала и чувствам к княжне, он все так же оставался Головой Секретов, а его служебные обязанности никто не отменял.

Фелиция скучала. За все время проведенное вместе со своим «песиком», она сильно привязалась к нему. Возможно это побочное явление от магии или ее юность и неопытность. Стефан был первым мужчиной, кто так долго пробыл возле юной княжны, оказывая недвусмысленные знаки внимания. Нежные взгляды, поцелуи рук, его горячее дыхание на шее, когда он что-то нашептывал ей на ушко. Все это она вспоминала долгими ночами, оставшись одна в своих покоях. Ее руки непроизвольно скользили вниз, лаская нежную кожу и покрываясь влагой, когда пальцы устремлялись внутрь ее лона, продолжая ласкать и разжигая воображение.

— Моя прекрасная Дочь, познай себя прежде, чем познаешь мужчин.

Мелодичный голос Лиссы сопровождал ее этими бессонными ночами.

— Ты прекрасна и желанна, моя Наследница, открой же магию внутри себя.

Вот и сейчас лишь на секунду вспомнив о Стефане, ее щеки покрылись румянцем. Она резко вскочила на ноги и ударила по дереву так, что с него посыпались яблоки. Адела взвизгнула, прикрывая руками голову.

Гард прибежал на шум за долю секунды.

— Ваше Высочество, все в порядке?

— Все нормально! — нервно бросила княжна, отряхивая свое платье, — Возвращаемся в замок!

Мелкие зеленые травинки осыпались на влажные плиты садовой дорожки. Воздух под гулкими сводами парадного входа пах пылью, остывшим камнем и сладковатым ароматом яблок. Входные двери отсекли шум ветра, оставив Фелицию наедине с эхом собственных торопливых шагов по черно-белой мозаике холла. Прохлада замка приятно холодила разгоряченную после прогулки кожу, но вместо облегчения принесла лишь новый виток тревоги.

Ее каблучки замерли. У основания главной лестницы, там, где тени были особенно густыми, застыла процессия. Францисса почти никогда не покидала свои верхние покои, предпочитая принимать мир сквозь решетку окна, поэтому увидеть ее здесь было так же странно, как встретить призрака в винном погребе. Старшая сестра медленно спускалась вниз, и каждый ее шаг сопровождался тихим шелестом тяжелого парчового платья. Вокруг нее суетились служанки, несущие корзины.

Фелиция удивленно вскинула брови.

— Куда это ты собралась?

— В город, сегодня в Храме Абсолюта большой праздник, Марция и Лорна просились их отпустить. Я решила выбраться с ними.

— Ты?! Надо же, я думала ты никогда уже не вынырнешь из своей комнаты.

— Хочешь с нами?

Францисса по-доброму провела рукой по волосам сестры.

— Нет уж, как то странно посещать чужие храмы…Но знаешь…я рада, что тебе это помогает.

Фелиция действительно рада увидеть сестру в хорошем настроении. Она была совсем ребенком, когда видела Франциссу счастливой в последний раз.

— Бог это Любовь, милая. Не важно в каком Храме ты находишься. Ну да ладно, карета ждет.

Старшая княжна кивнула сестре и вышла во двор в сопровождении двух служанок.

Фелиция переглянулась с Аделой, а затем повернулась к Гарду.

— Сопроводи их, внимательно проследи…Очень интересно, что за новая религия у сестрицы.

— Ваше Высочество, я должен прежде передать Лорену, что…

— Я найду его сама, нет времени, они сейчас уедут.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Гард коротко кивнул и вышел вслед за старшей княжной.

— Уж если княжеская персона сменила веру в Древних на этот Абсолют… Нужно побольше разузнать об этих духовниках. Я пойду в библиотеку, поищу что-то в новых изданиях. А ты разыщи Лорена…

Адела кивнула своей госпоже и умчалась в сторону казарм.

Фелиция миновала парадную лестницу и свернула в прохладный полумрак восточного крыла. Массивные двери княжеской библиотеки были приоткрыты, выпуская в коридор густой, пыльный запах старой бумаги, высохших трав и застывшего воска.

Она толкнула створку плечом и вошла внутрь. Огромный зал с куполообразным потолком, на котором была искусно нарисована карта звездного неба, встретил ее тишиной. Фелиция редко бывала здесь в последние годы. Для нее эти бесконечные ряды стеллажей из мореного дуба, уходящие в сумрачную даль, пахли не знаниями, а унизительным бессилием. Библиотека напоминала ей ненавистные годы обучения — то время, когда она еще пыталась стать достойной наследницей.

Письмо, чтение, математика. Она до сих пор помнила холод этих каменных плит под ногами по утрам. Именно здесь, за длинным дубовым столом, она часами штудировала бесконечные учебники, пока затекала спина. В памяти всплыл строгий профиль одного из наставников, затем другого, третьего... Учителя сменялись так часто, не вынося капризный характер княжны, ее вечных истерик и рваных тетрадей, что их лица стерлись, превратившись в безликую серую массу шепчущих ртов. Почти никого из них она не могла вспомнить по имени.

Кроме одной.

Лагерты.

Фелиция медленно провела кончиками пальцев по корешкам книг, ощущая под кожей шероховатость тисненой кожи. Образ последней учительницы встал перед глазами так ясно, словно та стояла прямо за ее спиной. Женщина в годах, всегда облаченная в глухие платья из темного сукна, лишенные даже намека на украшения. У Лагерты было лицо, похожее на растрескавшуюся от засухи землю — жесткое, испещренное глубокими морщинами, с угольно-карими глазами, которые видели любую ложь.

Она никогда не повышала голос. Ее оружием была звенящая, давящая тишина и тонкая деревянная указка. Фелиция невольно потерла левое запястье внутренним воспоминанием о боли. Лагерта позволяла себе бить нерадивую ученицу по рукам — сухо, резко, безжалостно. Каждый удар отдавался щелчком, который эхом разлетался под высокими сводами, заставляя других слуг замирать за дверью.

«Ты княжна, а не базарная торговка, — звучал в ушах скрипучий, лишенный эмоций голос. — Твои буквы должны быть острыми, как сталь твоего отца».

Но именно благодаря этой беспощадной муштре у Фелиции теперь был такой красивый почерк. Идеальный наклон, каллиграфическая вязь букв. Рука Лагерты вбила дисциплину намертво.

Смахнув налетевшие чувства, она направилась к дальним стеллажам. Здесь, среди ярких, новых корешков книг, она надеялась найти нужную информацию. Романы, путеводители, атласы, поэтические сборники - все было вперемешку. Старые смотрители библиотеки давно умерли, а нанимать новых князь отказался, поэтому в библиотеке давно не было порядка. Эфрас проводил здесь все свободное время, зачитываясь всем, до чего мог дотянуться, но не считал нужным запоминать расположение прочитанных книг, поэтому ставил как попало.

Через полчаса ее одиноких поисков к ней присоединилась ее свита. Лорен взял на себя верхние полки, чтобы девушки не лезли на высокие стремянки, а Адела наоборот обыскивала нижние, ползая на коленях вдоль стеллажей.

— Надо сказать Врицесу, чтобы привел библиотеку в порядок! Это же какой-то кошмар! Самая большая и древнейшая библиотека всего Идеамита в таком беспорядке! Стыдоба!

Фелиция, обессиленная многочасовыми поисками, рухнула на мягкие банкетки.

— Невозможно ничего найти!

— Ваше Высочество, может быть поискать в покоях вашей сестры? Служанки все время приносят ей новые книги, возможно и религиозные издания тоже…

Фелиция вскочила, как ошпаренная.

— Точно! Как мне раньше не пришло это в голову! Она же читает эти свои молитвы по вечерам, откуда-то она же должна была о них узнать. Что ж ты раньше молчал?!

Лорен спустился со стремянки и низко поклонился княжне:

— Ваше Высочество, только что пришло в голову…

— Идем! Итак столько времени тут проторчали, возможно Францисса уже скоро вернется.

В покоях сестры Фелиция действительно нашла то, что искала столько часов.

Небольшая книга, обтянутая кожей. На титульном листе красиво выведено название: «Абсолют: о Едином и Любви»

Фелиция скользнула взглядом по строчкам в книге.

— Ересь какая-то…Познать Абсолют — значит открыть в себе любовь, кто не любит, тот не познал Абсолюта, потому что Абсолют един и есть любовь… Как они хоть что-то понимают?!

Лорен заглянул в покои из коридора.

— Ваше Высочество, ваша сестра уже поднимается.

Фелиция положила книгу на место и быстро вышла. В коридоре раздавался женский смех, княжна пошла навстречу.

— Фелиция! Как жаль что ты не поехала с нами, такой замечательный праздник! Настоятель сегодня так воодушевлен, а какие чудные были угощения. Представь себе, фрукты с далекого солнечного Драремака! Никогда раньше не ела инжир! Сладкий, сочный, просто чудо.

— Рада за тебя, сестрица. А в остальном как все прошло? Чем еще вас развлекали в храме?

— Мы пели…

Францисса закрыла глаза и сложила руки у сердца.

— Это было так красиво, когда все наши голоса сплелись в один! Ты бы слышала… Любовь в каждом звуке!

Фелиция лишь повела бровью, но не хотела портить веселое настроение сестры.

— Может мне тоже почитать об этом вашем Абсолюте?

— Конечно! Подожди…

Францисса принялась рыться в корзинке, которую держала в руках.

— Вот! Возьми, Настоятель сам просит раздавать учения для поиска новых прихожан, я взяла немного, чтобы поделиться с близкими.

Юная княжна взяла в руки книгу, протянутую Франциссой. Она отличалась от той, что была у старшей сестры в комнате: толще, кожа мягче, а надписи уже отпечатаны, а не написаны от руки. У Храма явно появились деньги.

— Благодарю, Францисса… Пойду к себе, почитаю.

Францисса поцеловала сестру в лоб перед тем, как та ушла. Вся свита княжны, вместе с вернувшимся Гардом, отправилась за ней.

Как только за ними закрылась дверь, княжна накинулась с расспросами на Гарда.

— Что разузнал? Чем там занимались эти «воодушевленные»?

— Ваше Высочество, если честно со стороны все выглядело, как просто праздник с песнями и заморскими яствами. Но потом вышел этот их Настоятель… Странный мужчина… Весь в обносках, грязные космы ниже лопаток, неприятный тип. Начал свою проповедь с каких-то непонятных речей, перефразируя одну и ту же фразу «Абсолют — это любовь» раз 7… Прихожане все дружно повторяли за ним каждую строчку, словно впадая в какой-то транс. Я думаю, что так как сегодня был их праздник, и кроме прихожан были и просто люди, которые пришли посмотреть, сегодня было просто показательное выступление, госпожа. Но ваше предчувствие вас не подвело, этот Храм Абсолюта действительно заслуживает внимания.

Княжна задумалась.

— Есть ли новости от Стефана? Когда он появится?

— Нет, Ваше Высочество, пока никаких вестей от него лично. После того, как Виктор с разведчиками вернулся из Дешмы, Голова Секретов сразу уехал. Князь… Точнее ваш брат…

Фелиция рассмеялась:

— Надо же, уже зовете его князем?

— Ваше Высочество… Надежда на выздоровление вашего отца…

— Да-да-да, я знаю. Врицес действительно будет неплохим князем, получше Эфраса… Неважно… Так что князь?

— Его Высочество поручил Стефану по приезду передать свои полномочия доверенному лицу.

Брови Фелиции улетели вверх.

— Вот как? Он разжаловал его?

— Не могу знать, Ваше Высочество, это все, что мне известно.

— Что ж… Значит остается только ждать его возвращения… Надеюсь, он успеет вернуться до нашего отплытия. А теперь, всем отдыхать! Будут какие вести — бегите, будите, даже если буду зла и немила!

Фелиция вновь рассмеялась и хлопнула в ладошки, выпроваживая охрану на отдых. Немая служанка улыбнулась и шагнула в сторону своей маленькой комнатушки, вход в которую был в западном углу покоев княжны.

— Адела! А ты куда собралась? А как же ванна для моей прелестной кожи? А кто поможет мне раздеться? А мои чудесные волосы! Ты видела в каком они состоянии после этих невыносимых поисков в пыльных залах библиотеки?

Уставшая служанка поплелась в ванную комнату, готовить воду для княжны. Улыбка все же не покинула ее лица.

В день отправления корабля семьи Фареман в Нопас погода стояла на редкость ясная и ласковая. Дул легкий, теплый ветер, играя с тяжелыми фиолетовыми парусами, на которых были вышиты золотой медведь и серебряная лиса — символы правящей семьи Кернатиоса. Ткань туго натягивалась под его напором, гулко хлопая на фоне тихого плеска волн.

Безоблачное небо глубокого осеннего оттенка позволяло солнцу мягко обогревать гранитный берег. Его лучи уже не жгли летним зноем, а приятно согревали кожу сквозь плотные ткани дорожных плащей. Отражаясь от лазурной глади залива Сворда, озорные солнечные зайчики прыгали по мягким волнам, словно играя в салочки. Они скользили по воде яркими бликами, слепили глаза провожающим на пристани и путались в позолоте резных фигур на носах кораблей. Море казалось расплавленным топазом, лениво перекатывающим барашки пены, обещая семье Фареман спокойное и быстрое плавание.

Настроение княгини Винефреды было не столь солнечным, как погода над заливом Сворда. Для нее этот ясный осенний день казался затянутым серой дымкой дурного предчувствия. Она ненавидела морские путешествия — тяжелая качка вызывала удушье, а соленый ветер пробирал до костей ее стареющее тело. Но больше всего она боялась самой воды с тех пор, как море забрало ее единственного внука. Каждая набегающая волна теперь напоминала ей жадную пасть, готовую поглотить и Фелицию.

В принципе, княгиня не любила покидать стены замка Кернатиоса. Даже недалекая пешая прогулка по саду требовала от нее усилий целого взвода служанок, что уж говорить об отправлении в далекий Нопас.

Еще больше ухудшали ее настроение недавние отказы. Семья буквально выталкивала их за порог. Сын Врицес привел веские доводы о необходимости его присутствия на острове: шаткое состояние отца, неясные мотивы и действия Эфраса. Его голос был полон искреннего сожаления, но это не отменяло того факта, что он бросил мать одну разгребать последствия отцовских интриг перед князем Нопаса. Однако поступок Франциссы стал последней каплей. Старшая дочь просто отказалась открывать дверь своих покоев. Когда Винефреда потребовала объяснений через дубовую преграду, та ответила ледяным молчанием, заявив камеристке, что не выйдет из комнат до тех пор, пока «эта процессия женщина, называющая себя моей матерью» не покинет замок.

— Пошевеливайтесь, остолопы! Проверьте еще раз все вещи! — визгливый крик Винефреды разрезал свежий морской воздух, заставив обернуться стражников на дальнем пирсе. — Платья Фелисечки все на месте?! Высеку каждого кнутом, если хоть пуговицу забудете!

Она металась по пристани грузной, растрепанной чайкой, цепляясь пальцами в перстнях за рукава носильщиков. Ее дорожный плащ распахнулся, открывая дорогое, но неуместно пышное для морского путешествия платье.

— Маменька, ну что вы так кричите? — устало вздохнула Фелиция. — Все уже проверили на сотню раз. Поднимайтесь уже на борт, скоро отправляемся.

— Как же на них не кричать?! — взвилась княгиня, всплеснув руками. — Ты посмотри, какие это копуши! Эти сонные мухи вообще шевелиться перестанут, если им не напоминать о своем существовании ежесекундно!

Фелиция медленно массировала переносицу, чувствуя подступающую мигрень. Шум порта, скрип снастей и пронзительный голос матери сливались в невыносимую какофонию.

— Вы преувеличиваете, маменька, — ровным тоном произнесла княжна, беря инициативу в свои руки. — Идите, займите свою каюту, не переживайте. Гард и Лорен за всем обязательно присмотрят и перепроверят каждую шкатулку. Они знают, что я держу слово насчет плетей лучше вашего.

Княжна решительно взяла горячую руку матери чуть выше локтя. Этот жест был обманчиво мягким, но сталь в пальцах Фелиции не оставляла выбора. Она настойчиво подтолкнула Винефреду в сторону сходен, ведущих во чрево корабля, где темнело отверстие личной каюты.

Как только княгиня, продолжая бормотать проклятия в адрес ленивых слуг, скрылась из виду, Фелиция глубоко вдохнула пахнущий солью воздух и резко сжала ладонями собственные виски, пытаясь задавить пульсирующую боль.

— Сколько же шуму от этой женщины! Голова раскалывается…Адела, где там мой чай от головной боли?

Служанка уже протягивала ей дымящуюся чашку чая с приятным ароматов лаванды, мяты и мелиссы, когда княжну отвлек знакомый голос.

— Море вам к лицу, госпожа.

Сердце Фелиции сжалось, как маленькая птичка в незнакомых ладонях. Сколько времени она не слышала этот голос? Три недели? Месяц?

— Долго же тебя не было, милый песик.

Собрав всю волю в кулак, княжна постаралась скрыть дрожащий голос за язвительным тоном.

— Я уже думала, что ты даже попрощаться не собираешься.

— Вы правы, моя госпожа, прощаться я не собираюсь.

Фелиция успела лишь вопросительно вздернуть бровь, когда к причалу на буланом коне прискакал Врицес.

— Стефан, неужели это все твои вещи? Ты верно решил, что отправляешься только на пару дней?

— Ваше Высочество, предпочитаю путешествовать налегке. Все самое необходимое я взял. Благо мы отправляемся в большой развитый город, а не в глухую деревню, поэтому одежду и вещи обихода можно будет достать на месте. Помнится, что в своих путешествиях вы придерживались тех же идей.

Поднявшись на палубу, Врицес хлопнул бывшего Голову Секретов по плечу:

— Мудрые слова, друг мой. Лишние вещи только отвлекают и тормозят. Сестренка, вверяю тебя в надежные руки.

Врицес кивнул сестре и прижал ее к себе, чтобы все, что он собирался ей сказать, слышала только она:

— После отъезда матери рядом с тобой должен находиться верный человек. Из-за действий отца теперь мы все под ударом. Стефан тебе после все объяснит, держись рядом с ним.

Выпустив сестру из объятий и отстранившись, княжич вновь заговорил своим громким привычным голосом:

— Вот и младшая сестренка почти что замужем, возможно пора подыскать и себе партию.

Солдаты за спиной княжича одобрительно загоготали.

— Я обязательно займусь этим вопросом, братик, когда окажусь на материке.

— Буду рад. Уж лучше этим займешься ты, чем наша матушка. Ну все, вам пора в путь, а мне обратно к делам. Долгие проводы, лишние слезы. Буду ждать вестей от вас.

Княжич поцеловал сестру в щеку и спустился на причал, на ходу отдавая команду к отправлению.

Когда корабль начал движение, Стефан подхватил Фелицию сзади за талию, чтобы она не упала, когда немного потеряла равновесие.

— Я скучал, моя госпожа.

Горячее дыхание обожгло ее шею. По спине побежали мурашки.

— Так скучал, что не отправил ни одной весточки? Хотя я знаю! Тебе просто было стыдно признать, что тебя разжаловали из Головы Секретов в няньки?

— Мне кажется, что это повышение, Ваше прекрасное Высочество.

— Льстец!

Фелиция отбросила его руки и отправилась к своей каюте, не переставая улыбаться и звонко смеясь.

Расположившись на маленькой тахте, обтянутой бархатом, княжна вопросительно взглянула на Стефана:

— Ну так ты наконец-то расскажешь, где ты был? Какие вести из разведки?

Стефан сел в кресло рядом с тахтой, жестом указав Аделе подавать чай. Гард и Лорен заняли свои места у двери каюты, прислушиваясь к обстановке на палубе.

— Если коротко, моя госпожа, то на континенте, а последние пару дней передавал дела Виктору, новому Голове Секретов вашего брата.

— Песик, у нас достаточно времени на этом корабле, чтобы услышать весь твой рассказ в красках. Больше развлечений здесь не предвидится, так что начинай.

— Как пожелайте, Ваше Высочество. Мои разведчики сообщили, что Эфрас с семьей в замке у Ваноры Эббет. Поэтому мне необходимо было лично отправиться в Дешму, чтобы познакомить нового связного с ушами в замке княгини.