Корсет, долги и никакого кофе!

Элис явилась ещё до рассвета, излучая неуместную для такого часа жизнерадостность, и принесла с собой кувшин ледяной воды вместе с неизменным корсетом, который держала наперевес как оружие. Перед сном Маша напрочь отказалась надевать корсет, приводя доводы, что ночью организм должен отдыхать, а не бороться за каждый глоток воздуха. Элис долго противилась, но в итоге согласилась, но твердо стояла на своем, что днём корсет обязателен.

— Доброе утро, миледи, надеюсь, вам спалось достаточно крепко? — прощебетала горничная, ставя поднос на столик.

— Я спала так, словно всю ночь ворочалась на мешке с острыми булыжниками, поэтому дайте мне скорее воды.

Умывание ледяной водой заняло всего минуту, зато на борьбу с корсетом ушло не меньше пятнадцати. Маша проявила недюжинное упрямство, выторговав себе так называемую «городскую» затяжку вместо тугой бальной, и стояла на своём до последнего, пока служанка не уступила. Дышать всё равно было тяжеловато, но по крайней мере рёбра больше не трещали при каждом движении, как это было накануне.

— Вы сегодня выглядите совершенно иначе, миледи, — заметила Элис, заканчивая возиться со шнуровкой. — Вчера в вашем взгляде читалась растерянность, а сегодня вы собраны так, будто готовитесь к решающей битве.

— Это и есть самая настоящая битва — против долгов, тотального запустения и катастрофического отсутствия кофе в этом доме.

— Простите, миледи, чего именно вам не хватает?

— Не обращай внимания, это просто мысли вслух, лучше скажи, где сейчас находится Томас.

Управляющий уже поджидал её в главном зале, причём все бумаги теперь были разложены аккуратными, структурированными стопками, что явно свидетельствовало о пользе вчерашней взбучки. Маша уверенно заняла своё место за столом и, не тратя времени на светские вступления, сразу взяла быка за рога.

— У нас наметились три основных направления работы, и первым из них станет полная инвентаризация всего имеющегося имущества. Я должна знать, чем мы владеем, прежде чем решать, как этим распоряжаться. Второе: аудит расходов. Куда уходили деньги при мне прежней. Третье: мельница. Если верить вчерашнему списку, это наш единственный стабильный источник дохода. Хочу видеть её своими глазами. Вчера был беглый осмотр, сегодня — нормальный.

Томас моргнул.

— Помольный сбор, миледи? Вы никогда не интересовались...

— А теперь интересуюсь, — отрезала Маша. — Бернард здесь?

Кузнец явился через четверть часа — огромный, молчаливый, с руками, больше похожими на кузнечные молоты, и бородой до пояса. Он явно не понимал, зачем понадобился баронессе в такую рань, но вопросов не задавал. Маша оценила.

— Мельница, — сказала она без предисловий. — Что с ней?

— Колесо износилось. Лопасти менять надо. Вал треснул.

— Починить можно?

— Можно. Материалы нужны. Древесина на лопасти, железо на обручи.

— Сколько времени?

— Если всё будет — неделя.

— Что ещё требует ремонта? В поместье вообще. Говорите как есть, я не обижусь.

Бернард переглянулся с Томасом. Томас едва заметно пожал плечами — мол, говори, раз просят.

— Конюшня течёт. Печь на кухне дымит. В восточном крыле потолок просел. Окна на лестнице без стёкол. Мост через ручей подгнил.

Маша достала артефакт-книгу и начала записывать. Матильда, стоявшая у двери, тихо заметила:

— При старом бароне так не делали...

— Знаю. При старом бароне долг был ровно таким же, поэтому пробуем новый подход. — Маша повернулась к Томасу. — Сколько у нас людей, которых можно привлечь к работам?

— Крестьян? Душ сто пятьдесят в Каменном Броде, ещё полсотни в Ольшанах, сорок в Березниках.

— Трудоспособных мужчин?

— Половина. Может, чуть больше.

— Отлично. Сегодня едем в деревню. Я хочу видеть крестьян, поля и эту вашу мельницу. Томас — со мной. Бернард — со мной. Матильда — за старшую. К вечеру жду список всех слуг: кто чем занят и сколько получает.

— Слушаюсь, — сказала Матильда без обычного ворчания. То ли смирилась, то ли начала видеть в новом подходе смысл.

До деревни добирались верхом. Маша сидела в седле неуверенно — тело помнило, как ездить, но Машин мозг помнил только офисное кресло. Лошадь попалась спокойная: старая кобыла по кличке Зола, не делавшая резких движений. Маша прекрасно понимала её состояние: дорога петляла среди полей, часть из которых заросла сорняком, а часть была вспахана кое-как, и лишь дальний участок у самого леса выглядел ухоженным.

— Кому принадлежит этот надел? — спросила Маша.

— Это общинная земля, — пояснил Томас. — Крестьяне для себя стараются. А вот эти поля, — он махнул в сторону заросших участков, — барские. Рабочих рук катастрофически не хватало.

Когда Маша поинтересовалась причиной нехватки людей, управляющий замялся и нехотя признался, что платили мало, а в последнее время не платили вовсе. Очередной долг, добавившийся к и без того внушительной копилке проблем.

Деревня Каменный Брод началась внезапно: возделанные земли кончились, и потянулись избы — десятка четыре бревенчатых строений с соломенными крышами, многие из которых покосились от времени и непогоды. В центре располагалась площадь с колодцем, а за ней виднелась деревянная церковь с луковкой-куполом.

На въезде путников встретил старейшина — сухонький мужичок лет шестидесяти с обветренным лицом и таким количеством морщин, будто он лично пережил все неурожаи последних трёх столетий. Он поклонился без тени подобострастия и сдержанно осведомился, какая нужда привела баронессу в деревню.

Маша спешилась, чувствуя, как гудут натруженные ноги и ноет спина, но заставила себя держаться прямо.

— Приехала поговорить с вами. Вы и есть Гордей?

— Совершенно верно, это я, — кивнул старик.

Разговор затянулся на добрый час: Маша расположилась в низком бревенчатом доме старейшины с земляным полом и методично задавала вопросы один за другим.Гордей отвечал. Иногда вставлял реплики его сын, здоровый мужик лет тридцати.

Урожай в прошлом году был плохой — дожди залили озимые. В этом году пока терпимо, но сеять нечего: зерно на посев съели зимой. Скотина: пять коров на всю деревню, десяток коз, куры. Лошадей две. Налоги платили когда чем: зерном, шкурами, отработками. Деньгами — почти никогда. Мельница: да, плоха, но без неё беда — до соседней ехать полдня.

— А долги крестьян поместью? — спросила Маша напрямую.

Гордей замялся, переглянулся с сыном.

— Должны. Кто ж не должен?

— Сколько?

— Да кто ж считал-то, миледи?

— Никто не считал, — Маша закрыла артефакт. — А должны были.

А между тем должны были. Именно в этот момент Маша наконец осознала, что не давало ей покоя ещё со вчерашнего дня. Учёт действительно существовал, но был на редкость однобоким: долги поместья расписаны до последней мелочи, а вот поступления выглядели крайне расплывчато. Строка «С деревни Каменный Брод двадцать крон» вызывала закономерные вопросы — сколько они должны были выплатить на самом деле, тридцать или сорок? И, самое главное, куда исчезала разница?

Поднявшись из-за стола, Маша поблагодарила Гордея и заверила, что дня через три пришлёт распоряжение насчёт посевной. Мельницу предстояло начинать чинить уже завтра, а крестьян она попросила помочь Бернарду, пообещав, что труд не останется безвозмездным и будет зачтён в счёт будущих податей.

Старейшина молча кивнул, однако на его лице явственно читалось сомнение, мешавшееся с осторожной надеждой. За пять лет правления прежней Миры крестьяне успели привыкнуть к тому, что любые обещания так и остаются пустыми словами. «Ничего, — мысленно решила Маша, — со временем привыкнут и к тому, что слова подкрепляются делом».

Дорога назад прошла в тишине. Томас следовал позади, словно опасаясь попасться на глаза хозяйке или подчиняясь внезапному предчувствию беды. Маша анализировала факты, и схема выходила банальной: пользуясь беспечностью баронессы, управляющий годами присваивал разницу между реальными сборами и официальными отчетами. Прямых улик не хватало, однако профессиональное чутье менеджера со стажем редко давало сбои.

Вернувшись, Маша велела позвать экономку и спросила в лоб, кто именно из персонала занимается воровством. Матильда ответила не сразу, тщательно подбирая слова:

— Крадут почти все, но по мелочи, а вот Томас обирает вас по-крупному.

— По какой причине вы не сообщали об этом раньше?

— И что бы изменилось? — Матильда посмотрела на нее с горькой усмешкой. — Ваш батюшка доверял ему без оглядки.

— Я не собираюсь повторять ошибки отца.

— Это я уже заметила, — тихо произнесла женщина и покинула комнату.

Маша проводила ее взглядом, понимая, что экономка только что выдержала негласную проверку на лояльность.

Утро началось с допроса. Не с помпезного, как в плохих исторических фильмах, а с тихого, делового разговора в кабинете. Маша сидела за столом. Томас стоял напротив. Артефакт лежал раскрытым — книга уже сопоставила суммы, которые крестьяне называли в деревне, с теми, что значились в отчётах. Разница: примерно триста крон за прошлый год. Триста крон, которых нет ни в казне, ни в бумагах.

— Томас, — сказала Маша без захода издалека, — я знаю, что вы воровали.

Томас побелел. Не покраснел — именно побелел, как человек, который давно ждал этого разговора, но надеялся, что не случится.

— Миледи, я...

— Молчите. Сначала я скажу. Вы воровали систематически и, судя по документам, лет пять. При покойном бароне не делали этого — начали при баронессе Мире, зная, что она проверять не станет. Я права?

Томас молчал. Лицо его стремительно меняло оттенки — от белого к серому.

— Права, — выдавил он наконец. — Но, миледи, я не со зла... Так все делают.

— У меня два варианта. Первый: я передаю дело в графский суд. Воровство у господина — это, насколько я понимаю, не штраф. Второй: вы остаётесь на службе, но теперь на честной. Никаких левых денег. Никакой двойной бухгалтерии. Один прокол — и разговор будет коротким. Что выбираете?

— Второй вариант: вы остаетесь на службе, но теперь работаете честно. Никаких левых денег и двойной бухгалтерии. Если допустите хотя бы один прокол, разговор окажется недолгим. Что выбираете?

— Второе, — выдохнул Томас.

— Разумное решение. Тогда мои условия таковы: украденное вернете не сразу, понимаю, что деньги уже потрачены, поэтому долг отработаете. С сегодняшнего дня все счета ведете в двух экземплярах: один остается у вас, второй передаете мне. Жителей деревни больше не обманываете. Если узнаю, что брали с крестьян лишнее, обращаться в графский суд не стану — разберусь сама. Опыт общения с нерадивыми подчиненными у меня немалый.

Томас нервно сглотнул и молча кивнул, явно уловив смысл сказанного.

— Можете идти и проверьте посевное зерно. К вечеру принесите список: сколько есть в наличии и сколько придется докупить.

Управляющий вышел так поспешно, словно покидал королевские покои. Маша только теперь позволила себе спокойно выдохнуть. Она никогда не любила подобные разговоры, хотя многолетняя работа в логистике, где почти каждый квартал приходилось выявлять очередные откаты, давно научила ее вести такие беседы.

Артефакт едва заметно подмигнул и сообщил: «Эффективно, хотя риски никуда не исчезли.»

— Они никуда и не исчезают, — мысленно согласилась Маша.Книга задумалась и выдала: «Жизнь есть проект с открытой датой завершения».

Маша фыркнула почти по-настоящему. Если магический артефакт начал шутить, значит, рабочий контакт налажен.

До полудня она разбиралась с бумагами. Отчёты, счета, расписки, какие-то полуистлевшие грамоты. Часть документов была на староимперском — Маша не понимала ни слова, но артефакт услужливо переводил. Выяснилось, что поместье владеет участком леса на восточной границе — столетняя грамота закрепляла право вырубки за баронством.

— Лес? — переспросила она у Матильды. — Почему его не используют?

— Боятся. Там нечисто. Лешие и другая нежить. Крестьяне туда не ходят, только Агата-травница на опушке живёт.

Маша сделала запись в книге: «Лес — ресурс. Лешие — препятствие. Агата — потенциальный контакт».

Ближе к полудню пришел Бернард вместе с сыном. Мартину было лет семнадцать, жилистый парень с горящими глазами. Судя по всему, он сам напросился, потому что хотел увидеть новую баронессу, о которой уже третий день судачила вся округа.

— Прикинул, какие нужны материалы, — начал Бернард. — Для мельницы понадобятся дубовые доски, железные полосы аршин десять и полсотни гвоздей. Где все это возьмем?

— А раньше где покупали?

— У Фаддея, бродячего торговца. Через два дня он будет в Серебряном Посаде.

— Тогда поезжайте туда и купите все по списку.

Бернард смущенно кашлянул.

— Денег нет, миледи.

Маша ненадолго задумалась. Полторы кроны из ста двадцати казна еще выдержит, но сейчас каждая монета имела значение.

— Тогда поступим иначе. Найдите Фаддея и предложите сделку: материалы он отдаст сейчас, а оплату получит мукой после первого помола. Скажите, что баронесса Каменная гарантирует расчет в течение месяца. Если не поверит, пусть приезжает ко мне сам.

Бернард потер бороду, немного помолчал и кивнул.

— Попробую.

— А можно мне с отцом? — не выдержал Мартин. — Я помогу: лошадей запрягу и вообще...

Маша внимательно посмотрела на парня. Горящие глаза, нетерпеливые движения — обычный подросток, которому не терпелось выбраться навстречу любому делу. В прошлой жизни ей не раз приходилось нанимать таких курьерами: быстрые и энергичные, хотя за ними нужен был постоянный присмотр.

— Если отец не против.

Бернард только усмехнулся.

— Все равно увяжется, так что пусть едет.

Когда они ушли, Маша сделала новую запись в книге: «Мартин — энергия, нуждается в направлении. Потенциал: связной, помощник». Хороших людей всегда приходилось выращивать, даже в таком глухом феодальном уголке.

К вечеру зарядил нудный затяжной дождь, под который лучше всего было составлять планы. Маша устроилась в кабинете и принялась записывать первоочередные задачи.

Первым пунктом значилась мельница. Без нее рассчитывать на доход не приходилось. Бернард должен съездить в Посад, закупить материалы и начать ремонт. По ее расчетам, на это уйдет около двух недель.

Вторым пунктом стала посевная. Зерно имелось, но запасы были слишком скромными. Предстояло докупить недостающее и заодно ввести севооборот. Подробности Маша помнила смутно, однако в памяти все же сохранилось что-то об озимых, яровых и чередовании культур.Надо поговорить со знающим человеком — возможно, с травницей Агатой.

Пункт третий: долги. Выплатить восемь тысяч при доходе в семьдесят — невозможно. Единственный выход — договариваться об отсрочке. Сначала с налоговой, потом с бароном Волковым. Оба потребуют убедительных доводов — нужны расчёты. Артефакт с этим справлялся отлично.

Пункт четвёртый: слуги. Двенадцать человек, из которых не ворует только ленивый. Томаса она приструнила, но остальные пока работают по старым привычкам. Нужна прозрачная система: кто за что отвечает, сколько получает, кому докладывает.

— Кадры, бухгалтерия, логистика, — вслух сказала Маша. — Типичный набор проблем при фирме убыточного филиала. Только вместо Excel магическая книжка.

Книга мигнула: «Ожидаемый срок выхода в ноль — два с половиной года при текущих показателях. После оптимизации — одна целая восемь десятых».

Значит, придется улучшать то, что есть.

Дописав последний пункт, Маша ненадолго задумалась. День выдался долгим и тяжелым, но впервые с тех пор, как она очнулась в этом мире, вместо растерянности ощущала совсем другое чувство. Скорее, это был азарт.

Мир оставался чужим, его порядки казались странными, а корсет по-прежнему выглядел издевательством над человеческой анатомией. Зато сама задача была привычной: разобраться с хаосом, выстроить систему и заставить ее работать.

Люди тоже понемногу откликались. Матильда уже не ворчала по каждому поводу и охотнее помогала. Бернард делом показал, что на него можно рассчитывать. Даже Томас при всех своих грехах оказался неплохим управляющим, который слишком долго жил без надзора. Элис же оставалась преданной хозяйке, и такая верность дорого стоила, даже если рождалась из непонимания происходящего.

Маша закрыла книгу и поднялась. За окном медленно сгущались сумерки, и дождь размеренно стучал по ставням. С кухни тянуло запахом куриного бульона, который распорядилась сварить Матильда, а на конюшне Бернард уже готовил телегу к завтрашней поездке. Где-то в деревне старейшина Гордей гадал, что принесёт новая баронесса — добро или очередную беду, а где-то далеко, в столице, граф Серебряный, возможно, читал донесение о «странном поведении баронессы Каменной» и строил свои планы. Но всё это было далеко, пока ещё далеко. Маша потянулась, насколько позволял корсет, и пошла ужинать, поскольку завтра предстояло немало дел.

Ночью она никак не могла заснуть. Книга на тумбочке светилась голубоватым — тускло, но настойчиво, будто хотела что-то сообщить. Маша села и взяла артефакт в руки, и застёжка щёлкнула сама собой. «Обнаружена скрытая функция. Желаете активировать?» Какую именно? «Картографический модуль. Точность восемьдесят семь процентов». Маша выпрямилась, и сон мгновенно прошёл. Она согласилась, страница мигнула и начала заполняться линиями: границы баронства, река Серебрянка, поля, деревни. Замок — крошечная башенка. Карта была живой: участки меняли оттенок по плодородности, дороги обозначались пунктиром, а восточный лес уходил в серую дымку.

«Недостаточно данных. Магический фон искажает считывание».

Маша коснулась значка мельницы — карта послушно увеличила фрагмент. Коснулась полей — те раскрасились тремя цветами: синий — общинные, красный — барские, серый — заброшенные. Серого было больше всего.

— Можешь показать, где лучше сеять озимые?

«Вероятностный прогноз. Точность — шестьдесят два процента».

Жёлтые контуры обвели участки вдоль реки. Маша запомнила. Завтра сверит с тем, что скажет Гордей или травница Агата. Она уже собиралась закрыть книгу, когда пальцы сами вывели вопрос:

— Ты знаешь, кто я?

Книга погасла. Потом зажглась снова — медленно, будто думала.

«Вы — баронесса Мира Каменная. Психо-эмоциональный профиль изменился тридцать шесть часов назад. Причина не установлена. Рекомендуется наблюдение».

— Наблюдай, — разрешила Маша. — Только не мешай.

«Принято».

Свечение погасло. Маша откинулась на подушку. Артефакт знал, что она изменилась. Не знал причин — но зафиксировал факт. Интересно, кому он может это сообщить? И может ли вообще?

Она закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё висела карта поместья — с границами, цветами и жёлтыми контурами будущих посевов. Завтра предстояло много дел.

ГЛАВА 3: «РАЗБОР ПОЛЁТОВ С УПРАВЛЯЮЩИМ»

Утро третьего дня началось с того, что Маша потребовала у Элис нормальный завтрак.

— Каша, — сказала она, глядя на поднос с очередной краюхой хлеба и куском холодного мяса. — На кухне умеют варить кашу?

— Умеют, миледи. Овсяную, с мёдом. Но вы же всегда говорили, что каша — еда для простолюдинов...

— Я передумала. Каша — это углеводы, углеводы — это энергия, а энергия — это работа, так что несите.

Элис умчалась на кухню, а Маша села к столу и раскрыла артефакт. Книга услужливо показала вчерашнюю карту, дополнив её новыми пометками: «Рекомендация: начать с реестра имущества».

— Сама знаю, — пробормотала Маша.

В дверь постучали. Томас явился ровно в восемь — как было велено — с пухлой папкой под мышкой и выражением лица, средним между «я исправился» и «меня сейчас будут казнить». Маша жестом указала на стул напротив.

— Садитесь и начнём с главного: реестр имущества. Мне нужно знать всё, чем владеет баронство — земля, постройки, скот, инвентарь, долговые обязательства наши и перед нами, всё в одной таблице.

— В одной… чём, миледи?

— В одном общем списке, — Маша взяла перо и стала чертить на пергаменте прямоугольник, разделив его на колонки. — Берём за основу вчерашние бумаги: я диктую структуру, вы заполняете, а потом мы всё сверим.

Следующие два часа прошли в методичной работе: девушка диктовала названия колонок — «название», «состояние», «оценочная стоимость» и «примечания», — пока Томас записывал, уточняя спорные детали, а артефакт параллельно дублировал записи у себя. Томас смотря на книгу, в которой само собой появлялись надписи, отодвинулся к краю стола.

К обеду таблицы были готовы, результат которых Машу не очень радовал: активов хватало лишь на пятьсот крон при долгах почти в восемь тысяч.

— Теперь составим план работ, — вздохнула Маша, — нужно расставить все наши задачи из таблицы по времени, определив, что за чем идёт и что от чего зависит: мельница займёт две недели, посевную будем делать параллельно , затем ремонт конюшни и налоги.

Она провела пальцем по странице артефакта, спросив, умеет ли он рисовать линии времени, где видно, сколько длится каждая задача и в каком порядке они следуют.

«Для графического отображения последовательности задач требуется образец».

Маша взяла перо и быстро набросала ту самую схему которую все рисовали на планерках на старой работе: горизонтальные полосы обозначали задачи, время откладывалось слева направо.

— Это называется диаграмма Ганта. Ремонт мельницы идет две недели, параллельно закупка зерна, а после помол и продажа муки. Раньше я постоянно такими пользовалась.

Книга перемигнула и начала заполнять страницу линиями, полосы расцвечивались и выстраивались друг под другом: ремонт мельницы, посевная, закупка материалов, налоги, долг Волкову. Получилась почти диаграмма Ганта, кривоватая, без стрелок зависимостей, но абсолютно узнаваемая. Почти оно, выдохнула Маша. Только надо добавить связи между задачами, вот здесь: без ремонта мельницы не будет помола, а без помола не будет денег на налоги.

«Принято. Добавляю связи».

На странице проступили пунктирные стрелки. Томас наблюдавший за всем этим с видом человека впервые увидевшего фейерверк не выдержал:

— Миледи, а это зачем? Разве нельзя просто работать по порядку?

— Можно. Ты прав, но самый большой плюс в таких таблицах это то, что если, например,мельница задержится, сразу понятно что сдвинется дальше: продажа муки, деньги на зерно, посевная. Томас нахмурился, посмотрел внимательно и ткнул пальцем в одну из полос и сказал:

— Проверку недоимок лучше поставить раньше закупки зерна — если крестьяне вернут долг зерном, закупать придётся меньше.

Маша удивленно подняла бровь, это был первый раз когда Томас внес какое либо конструктивное предложение.

— Разумно. Книга, сдвинь.

Диаграмма перестроилась. В углу страницы артефакт без какого либо запроса нарисовал крошечного человечка с поднятым пальцем.

— А это ещё кто?

«Визуализация успешного планирования».

Человечек подмигнул и исчез.

— Артефакт с характером, — пробормотала Маша. — Ладно. Следующий шаг назначаем ответственных.

Она вызвала Матильду. Экономка явилась почти мгновенно, очевидно всё это время ждала за дверью.

— Матильда, с сегодняшнего дня ты главный контролер счетов. Все приходные и расходные записи проходят через тебя: Томас ведёт первичный учёт, ты проверяешь и визируешь, раз в неделю совместная сверка.На лице Матильды появилось недовольство, она поджала губы и сказала:

— При старом бароне...— У каждого счёта должен быть подтверждающий документ, — перебила Маша. — Расписка, накладная, договор. Никаких записей со слов. Томас, вам ясно?

— Так точно, миледи, — Томас явно скопировал интонацию Бернарда, и получилось почти убедительно.

— И вот ещё что. — Маша вытащила из стопки бумаг вчерашний список долгов. — Крестьянские недоимки. Вы мне вчера сказали, что они должны «кто сколько», а теперь мне нужны точные цифры: кто, сколько, с какого года. К вечеру.