Любовь под кровавым небом Часть 1
– Поверь мне, было бы у кого-то желание достичь разногласия, а причины всегда найдутся. Придумать их намного проще, чем изобрести сверхтонкую энергоизоляцию, безопасную для прямого контакта с кожей. Скажу тебе по секрету, в рамках объединяющей нас государственной тайны, на данный момент ситуация в обществе весьма нестабильна. Теракты с подрывом центров управления вулканической активностью изменили наш мир. Ты сам это чувствуешь, хотя вышел на свет Мелмены после восстановления города и не был свидетелем катастрофы.
– Да, я чувствую напряжение и недоверие. Но я не хочу думать о том, что твои слова о гражданской войне могут стать реальностью.
– Чтобы не сбылись худшие политические прогнозы, нам нужно как можно быстрее получить новый, улучшенный вариант энергоизоляционного материала. Видишь, насколько важна твоя работа, – Варрен собрался на выход. – Не буду тебе мешать осваиваться в кабинете и знакомиться с исследованиями Айку… Изучай и размышляй. Теперь ты в полной мере осознаешь свою ответственность перед народом Нелии.
Райли остался один в кабинете и принялся с энтузиазмом изучать записи отца. Сияющий огненный шар Мелмены перемещался по небу, изредка прячась за тонкими, быстротечными облаками. К вечеру лучи светила уже не достигали узкого окна – яркого примера устаревшего дизайна в ультрасовременном здании под куполом.
Наследник великого гения сидел за столом-компьютером в естественных сумерках, не включая подсветку. Он примирился с неудобным креслом и адаптировался к скудному источнику освещения. Ни одна посторонняя мысль не сквозила в его занятом важной работой мозгу, кроме единственной, которую он сразу же старался прогнать. Вредная мысль прилетала в самый неподходящий момент и разбивала важные вычисления с построениями формул, действуя как неуправляемый снаряд разрушительной силы.
“Что, если моя мать мертва, как и отец? Поэтому я “мертворожденный”.
Версия казалась логичной и вполне возможной.
“Но тогда почему ее личность засекречена? Кем она могла быть?”
А здесь возникала серьезная нестыковка. Будь его мать гениальной ученой или сильной воительницей, ему бы о ней рассказали с представлением ее визуального изображения и подробной биографии. Даже на обычную, ничем не выдающуюся гражданку нелианского государства в базе данных по родословным имелось бы посмертное досье.
“И почему я проклятый?”
С проклятиями все оказалось еще сложнее, чем с попытками выяснить личность матери. Инфосправка без подробностей ссылалась на старинные легенды о магии и колдовстве. Искать нужную информацию через личный коммуникатор или рабочий стол-компьютер молодой нелианец не рискнул. Нетипичный запрос мог напрячь тех, кто за ним следит, если Лакмонт не до конца искренен и корпоративная слежка ведется. Оставалась надежда на подарочные издания книг о древней Нелии (точнее – тогда еще не Нелии), которые разрешено читать.
К концу рабочего дня Райли почувствовал себя усталым и голодным. В голове усиливалась непривычная тяжесть, придавливающая научные рассуждения. Желудок издал требовательное урчание, словно притаившийся в ожидании добычи аликам. Горло сдавила прочными тисками сухость. Райли сглотнул еле набравшиеся жалкие капли слюны, и в этот момент вспомнил, что нарушил важное жизненное правило: не пил чистой воды с утра. Три порционных стакана остались нетронутыми. Увлеченный изучением трудов отца, он даже их не заметил на выдвижной металлической полке с угла от стола-компьютера. Обратил на них внимание после того, как встал с жесткого кресла и потянулся, разминая затекшую спину.
Итог первого рабочего дня Райли Ратемма не подлежал точному определению. Информация воспринималась парнем по-разному, от “Мне все предельно ясно”, до “Я в этом ничего не понимаю”, и потому не удалось вывести среднестатический результат. Будущий гений решил на следующий день освежить в памяти все понятное, чтобы с помощью закрепленных знаний попробовать справиться с пока непостижимым для его неокрепшего ума.
Он осушил два порционных стакана один за другим. В горле смягчилось, но растущий организм в активной фазе развития не хотел довольствоваться водой и настойчиво напоминал, что также нуждается в суточной порции свежего мяса.
На платежную карту пришло солидное пополнение. За что ему заплатили? Он же пока ровным счетом ничего не сделал! Никуда не продвинулся в научных исследованиях.
Из инкубаторской инфосправки Райли помнил, что некоторые “свежие” из-за неудачных итогов работы в первые дни вовсе остаются без выплат, а следовательно и без пищевой порции. Он был готов к такому исходу, утешая себя тем, что запасов еды у него дома хватит на несколько дней.
Желая разобраться в малопонятной ситуации, Райли запросил подсказку через коммуникатор. И получил ответ.
Его профессия считается высокооплачиваемой. Ежедневные первичные выплаты – фиксированные. Они не зависят от достигнутого результата.
Райли не стал думать, на что потратить деньги. Решил пока их копить, а дальше действовать по обстоятельствам, как веками принято на Нелии.
Он накинул куртку и собрался уйти из офиса под куполом, но, оказавшись между двумя дверями: на выход и в воссозданную лабораторию отца, выбрал вторую дверь. Ему захотелось все там получше рассмотреть, не откладывать знакомство с лабораторией на завтра.
Прямо за дверью стоял выключенный робот-ассистент очень старой, прямо-таки древней модели: с большой квадратной головой и неуклюжими на вид широкими и длинными конечностями. Айку не дал ему имени. Обращался к нему просто “Ты”. Райли вспомнил из просмотренных видеоматериалов, как отец подзывал робота, говоря ему: “Ты, иди ко мне” или “Ты, принеси колбу с фильтрованной темерильной суноффией”.
Активировался робот запавшей внутрь и затертой до потери цвета кнопкой в центре объемной, будто выпяченной от гордости, угловатой груди. Любознательный юный нелианец не преминул ее нажать.
Робот натужно скрипнул, пробуждаясь от многолетнего сна, повел широкими плечами. На экране лица вспыхнули огоньки - “глаза”.
– Ты… – Райли старался говорить медленно и выдерживать ту же интонацию, которой общался с железным помощником отец, – теперь будешь работать со мной.
Устремленные на него синие огоньки глаз испуганно замерцали и поменяли цвет на красный, предупреждающий об опасности.
– А-а-а! – скрипуче возопил пошатнувшийся робот. – Нет! Нет! Нет! Прошу, не надо! Спасите меня! Нет! Нет! А-а-а! У-у-у!
Железный ассистент попятился от Райли, закрывая лицевой экран раздвижной клешней-манипулятором. В необъяснимом ужасе он стремился забиться в угол и опрокинул, зацепив локтем, пустые колбы с пластиковой стойки.
– Нет! Прошу, пощадите! А-а-а! – заходясь хриплым воплем, он продолжал отступать от неподвижного парня.
Упавшие колбы покатились роботу под ноги, он их раздавил прорезиненными стопами, поскользнулся на осколках и грохнулся в угол.
“Странности окружают меня, – подумал Райли, глядя на отключившегося робота. – Или продолжают преследовать? Как правильно? Добычу сначала преследуют, затем окружают, и только после этого атакуют. Понять бы, на какой стадии охоты нахожусь я? Когда ждать, что все странности вокруг меня соберутся вместе и перейдут в решающую атаку?”
На происшествие примчались двое молодых лаборантов и засуетились возле отключившегося робота. Следом за ними пришел Варрен. Постоял, посмотрел на маленький погром. Окинул взглядом сверху вниз молчаливого от замешательства подопечного.
Райли подавлял нервозные импульсы. Да, он был встревожен, но отнюдь не из-за опасения штрафных санкций за нарушение правил взаимодействия с разумной вспомогательной техникой.
Точки слежения все зафиксировали. Робота не он сломал. Робот уже был неисправен. Со стороны все выглядело именно так…
Но если задуматься… Нет, лучше не надо. По крайней мере, не при стороннем присутствии.
– Очень странная неисправность, – Варрен присел напротив робота, который лежал на спине, прикрывая клешней потухшее лицо. – Впервые такое вижу. Должно быть, из-за долгого хранения в бездействии что-то в нем повредилось, истлело, и сегодня закоротило при активации. Думаю, восстанавливать там нечего. Робота пора сдать на переплавку.
– Дайте ему шанс, – попросил Райли. – Попробуйте починить.
В усталом разуме будущего гения крепла мысль, что железный ассистент хранит некую важную тайну, связанную с прежним хозяином. Пытался ли робот подать ему знак? А вдруг он хотел предупредить сына Айку об опасности, среагировав на их внешнее сходство?
– Хорошо, – неохотно уступил Варрен. – Я попрошу специалистов по ремонту поработать над ним. Возможно, им удастся скорректировать базовую программу, если проблема в ее сбое.
– Я могу быть свободен? – Райли проводил печальным взглядом лаборантов, выносивших робота в коридор.
– На сегодня твое рабочее время истекло, – подтвердил куратор. – Лети домой.
– Увидимся завтра, – Райли вежливо кивнул ему и направился вслед за лаборантами, чьи шаги удалялись в направлении лифта.
– Нет, завтра я весь день на конференциях, до ночи, – Варрен задержал его внимательным до настойчивости взглядом. – Райли, как твои успехи? Ты что-нибудь понял из сохранившихся записей Айку?
– Частично. В некоторой степени, – безэмоционально сказал парень, уклонившись от вранья.
Куратор не стал устраивать подопечному допрос. Вместе они дошли до лифта, но под купол светлого зала Райли поднялся один.
Глава 8. Древние секреты
Благополучно добравшись до роскошного аликамьего логова, Райли задумался над тем, как ему провести остаток свободного времени. Выйти на вечернюю прогулку и поискать на набережной залива понравившуюся девушку с серебристо-белыми волосами, или остаться дома и разобраться, что такое проклятия. Какое отношение древние магические действа могут иметь к нему, и способны ли они влиять на поведение разумной техники?
За окном быстро темнело. С приближением сезона холодных дождей световой день становился короче.
Райли подумал, что не успеет прийти на набережную в то самое время, когда много народа возвращается с работы и в толпе может попасться его намеченная избранница.
Голод нервировал – поддерживал активность поля восприятия энергии, которое, не находя подходящей для охоты жертвы, пульсировало в замкнутом пространстве комнат: натыкалось на изолированные при помощи изобретения его отца стены, полы, потолки, и обрисовывало темные контуры далеких небоскребов за панорамными окнами.
Игнорируя голодные позывы, Райли не торопился с едой. Помнил о расслабляющем и усыпляющем действии сытной трапезы.
“Древние нелианские традиции и обряды” – азартно светящиеся глаза выцепили нужную книгу в ряду пестрых корешков с золотым тиснением.
Райли взял ее с полки, присел на край дивана, не откидываясь на спинку, и стал перелистывать крепкие гладкие страницы, защищенные от случайных царапин. Пропустил длинный перечень богов с подробным описанием сфер их ответственности. Добрался до магических ритуалов и заострил внимание на проклятиях. Дочитал витиеватую статью с цветными иллюстрациями до конца, но так и не понял, как все вышеописанное, древнее и забытое, относится к его современной персоне.
Проклясть аншарнай за любую провинность могли жрецы богов или лекари племени, которые поддерживали связь с духами предков и готовили зелья из растений, грибов и пищевых отходов: шкурок, потрохов, костей.
Проклинать современных нелиш попросту некому. Описанные в книге обряды запрещены столетия назад и давно стерлись из народной памяти. Нет жрецов и жриц, нет лекарей - ведунов.
Молодой нелианец удивился тому, что некоторые из его далеких предков отказывались по приказу первого Верховного Правителя Нелианского государства оставить в прошлом антинаучную чушь и шли на смерть в надежде защитить и сохранить для потомков морально устаревшие обряды.
Отрицаемая наукой вера в богов и бессмертие души так много значила для них, что они готовы были за нее умереть… и умирали! Идя на последнюю битву, они утешали себя тем, что энергия живого существа не исчезает после смерти. Похожие верования сохранились у многих инопланетных рас. Может ли этот факт означать, что в них есть какой-то смысл?
У Райли заболела голова: от усталости после рабочего дня, от голода или от эмоционального напряжения, или же от всего и сразу. Правая рука дрогнула, когда ее пальцы замерли под названием статьи: “Ритуал для установления контакта с миром мертвых с целью вызова духов предков”.
Молодой нелианец мотнул головой, на миг зажмурившись. Его сознание резанул современный стиль. “Установление контакта”. “Цель вызова”. Древние предки выражались иначе.
Отбросив спонтанную мысль, он прочитал первый абзац, и брови приподнялись от сильнейшего удивления.
Аншарнай проводили ритуалы с использованием крови животных и пыльцы трехпалой линттеи. Протянуть связующую нить из мира живых в мир мертвых помогала чистая зеркальная поверхность – изделие из распространенной на планете бледно-голубой слюды или глиняная плошка с водой.
Кровь кистехвостого олонкема. Расплывчатое отражение на внутренней стороне откинутой крышки холодильной камеры. Мелкие серые цветки пальмы, у которой на каждом стебельке растет по три похожих на палец листа. Ночью, проснувшись от кошмара, он опрокинул керамическую кадку с пальмой и долго смывал со штанины въедливую пыльцу!
Вскочивший с кресла парень замер, сжимая кулаки “когтями наружу”. Его почти трясло.
Что ему делать?
Рискнуть провести ритуал по книжному описанию и посмотреть, сработает ли? Вдруг удастся установить контакт с родителями и получить от них важные подсказки?
Импульсные вспышки зашкалили, о чем не преминул сообщить индикатор-передатчик на запястье.
Усилием воли Райли восстановил контроль над эмоциями.
За ним следят. Нельзя вести себя странно и привлекать внимание агентов корпорации.
За описанные в книге ритуалы убивали в Эпоху Великих Перемен. Убьют и сейчас. Древние верования остаются под строжайшим государственным запретом. Правитель Релти Анрейми может себе позволить упоминать богов народа аншарнай в красивых речах, адресованных галактическому содружеству. Младшему родственнику Повелителя, которому почему-то запрещено с ним контактировать, не простят обряды по вызову духов предков.
Он хочет продолжать жить под светом Мелмены. Звезды, а не богини Плодородия и жены главного бога Аншара. Ему нравится исследовать мир под кровавым небом и каждый день открывать для себя что-то новое, интересное.
Он должен выжить!
Больше никаких зеркал, капель крови, россыпи пыльцы. В особенности, нужно избегать сочетания всего вышеназванного в одной точке пространства.
Райли оборвал цветки с пальм. На пару мгновений он замер, прежде чем повернуть руку ладонью вниз и ссыпать крошечные серые соцветия в измельчитель мусора. Окинул их прощальным взглядом. Нервно сглотнул, морщась от сожаления, что вынужден терять, вероятно, единственный, пусть и ненормальный с точки зрения прогрессивной науки, шанс выяснить, кто его настоящая мать.
Инстинкт самосохранения одержал победу над любопытством и жаждой рискованных исследований.
Серые цветки упали с ладони и моментально исчезли в черной пасти голодно урчащей стальной урны.
Молодой хищник вспомнил, что и ему пора утолить голод. Из соображений предосторожности он отмыл руки от липкой пыльцы, после чего выбрал из холодильной камеры бледное, обескровленное мясо и унес в одну из комнат, где был обустроен уголок, имитирующий общепринятую в содружестве столовую зону. Маленькое окно прикрыл энергонепроницаемой створкой, и в темном убежище расправился с добычей – в дикой спешке, чуть ли не давясь, словно украл вилорий окорок у свирепого хозяина леса.
Призрак не явился. В голове не зазвучал уже знакомый голос.
Странно… Ему надо было радоваться, что галлюцинации прошли, но почему-то вместо утешения он чувствовал угнетающую пустоту сознания. Вслушивался в тишину, напрягая медленно сворачивающееся поле восприятия, и… ничего в ответ. Ни малейшего отголоска похожего на телепатическую речь сигнала.
По сформировавшейся за первый вечер привычке он умылся после еды, попил приятной на вкус несоленой воды из мерной емкости и переоделся в мягкий и теплый костюм для сна.
Индикатор-передатчик просканировал его тело и без хозяйского запроса выдал обобщенные показатели состояния. Устройству не понравилось, что молодой нелианец съел на тридцать процентов больше неизвестно кем отмеренной среднесуточной нормы. Райли огрызнулся на сияющий синей голограммой браслет. Мало того, что гадкая штуковина из серебристого металла и пластика шпионит за ним, она еще намерена ограничивать в еде! Ну уж нет! Сочный кусок мяса из его белых острых зубов никто не вырвет!
Усталость прошла – возможно, ее прогнала нервная встряска. Спать хотелось, но пока не так сильно, чтобы спешить завалиться на кровать. Райли прошелся по комнатам, изучая расхваленные кураторами детали интерьера, которые в его первый день жизни ускользнули от внимания.
Антикварные редкости… Под ними подразумевались найденные в древних захоронениях глиняные книги-таблички, женские украшения и каменные ножи, разложенные по тонким полкам застекленной витрины, как в историческом музее содружества. Среди темных, невзрачных предметов быта аншарнай резко выделялось крупное ожерелье из фигурно выточенных костяных пластин, нанизанных на кожаный шнурок. Эффектное украшение висело на безголовом бюсте - манекене и сопровождалось пояснительной надписью о том, что принадлежало оно женщине из дикого племени, жившей пять тысяч лет назад.
Райли не устоял перед соблазном прикоснуться к наследию древних времен. Движимый вспыхнувшим с новой силой любопытством, он хотел снять ожерелье с манекена и подержать в руках, чтобы внимательно рассмотреть вырезанные на нем изображения и символы, но стоило ему дотронуться до центральной, самой длинной и широкой костяной пластины, тут же в голове прозвучал знакомый голос и в почти закрывшемся поле восприятия проявилось странное присутствие.
“Сын мой”.
Стиснув зубы, Райли отдернул руку. Он перевел взрывной панический импульс в сжатие челюстей и сумел погасить его прежде, чем индикатор-шпион зафиксировал бы опасную странность. Ничего не разбил и не сломал. Аккуратно прикрыл стеклянную дверцу витрины.
Нет! Это невозможно по всем научным данным!
Он не может быть сыном женщины, которая умерла за пять тысяч лет до его выхода из инкубатора.
Теоретически древнюю женщину могли воссоздать из сохранившихся ископаемых образцов биоматериала, как иногда поступают с кормовыми животными. Но в этом случае клонированная особь была бы другой, самостоятельной личностью и его современницей. И она бы, скорее всего, еще оставалась в живых.
“Я схожу с ума”.
Чтобы не дать разыграться приступу неконтролируемой паники, Райли поднялся на крышу. В роскошных апартаментах ему перестало хватать воздуха. Облицованные декоративными панелями стены давили, окружая со всех сторон. Его чуть не стошнило избыточными, по мнению индикатора биологического состояния, тридцатью процентами, или же всей поглощенной за вечер добычей.
“Я должен это преодолеть… Справиться… Избавиться от галлюцинаций”.
Хватая ртом прохладный и влажный городской воздух с пахучими ночными примесями от промышленных выбросов, растворяющихся в морском тумане, Райли стоял на открытом пространстве, в стороне от огражденной силовым полем стоянки персонального транспорта. За стальным парапетом крыши тоже сияли блики защитных силовых ограждений. Он и к ним не приближался, хотя при свернутом поле восприятия энергии не мог ощущать, как они фонят.
Некоторое время спустя он стал дышать спокойнее. Тошнота отступила, по телу разлилось приятное тепло, приглашая ко сну. Нейроны перестали бунтовать от паники, и вернулось ощущение сильной усталости.
Райли почти успокоился. Да, почти, не считая отдельных мыслей о тайнах древних времен, которые упрямо бегали по кругу и не желали уходить за пределы очерченной ими арены, исчезать из видимости.
Не сразу он заострил внимание на приближающемся айри. Ждал, что темно-серая машина пролетит мимо дома, но та развернулась, прошла над защитными полями ограждения крыши и зависла прямо перед ним. Так близко, что застывший в настороженном удивлении парень мог сделать пару-тройку шагов и коснуться вытянутой рукой сплющенной стальной “морды”.
Искусство пилотажа владельца дорогого и маневренного транспорта поражало воображение. Некто удерживал тяжелую, мощную машину в воздухе неподвижно и носом вниз, не горизонтально. Райли впервые увидел подобное, и не знал, как реагировать на странное проявление внимания.
Что надо от него пилоту айри? Почему тот не снимает затемнение стекол кабины, чтобы показать себя?
С древних времен для хищника мира под кровавым небом сытость означает уязвимость. После удачной охоты предки Райли отсыпались в надежных убежищах, а не разгуливали по лесам и горным долинам.
При неактивном поле восприятия энергии и сонной вялости мышц Райли чувствовал себя слабым и беззащитным. Не был готов противостоять возможной угрозе.
И видимо, индикатор не зря упрекнул. Тридцать процентов излишка имели значение.
Сбежать с крыши и спрятаться в логове он не успеет. Ему не обогнать стремительный айри.
Не рискнув приблизиться, молодой нелианец отступил на шаг. Его рот приоткрылся, и губы раздвинулись, обнажая клыки. Но это был не угрожающий жест…
Он как бы спрашивал: “Кто ты? Что тебе от меня нужно?” и просил оставить его в покое.
Затемнение стекол кабины исчезло. В кресле пилота, изящно выгибая спину, чтобы подчеркнуть красивую грудь и подтянутый плоский живот, сидела молодая женщина. Яркие зеленые глаза взирали на него свысока, под углом наклона ее айри. Собранные под резинку за спину волосы были темными, непонятного из-за бликов на стекле оттенка.
Незнакомка оценивала Райли, сканировала “свежее” тело, считывала импульсы и не торопилась улетать, игнорируя фырканье двигателя тяжелой машины, которую ей все сложнее было удерживать в нестандартном положении. Тонкие пальцы вцепились в виртуальный штурвал.
Застывшая в напряженной позе женщина будто готовилась атаковать и пронзить жертву длинными когтями.
Ее внимание не чувствовалось враждебным, но Райли оно напрягало, отталкивало. Он понял, что странный воздушный маневр нужно трактовать, как знак особого внимания, но не проникся, не оценил по достоинству.
Ему не нравилось в этой ситуации все: натужно сопящий айри перед лицом, демонстративное сканирование до костей, хотя, как говорил куратору, он не стыдился печени и почек, да и в его набитом желудке не просвечивались перья с клочками шкуры. Пристальный взгляд женщины ему тоже не нравился, раздражал.
Она не понимала, не чувствовала, что должна отступить. А ему было некуда отступать со своей территории. И если она не удержит айри и здоровенная машина полетит носом вниз, проломит крышу, разнесет корпоративное логово, это будут в первую очередь его проблемы.
Он вновь оскалился – почти с агрессией, но тут же отвернулся, перестал смотреть ей в глаза и опустил взгляд на пока еще целую крышу.
Айри сдал назад, вздернул приплюснутый нос и рванул прочь, обдав его горячим синеватым дымком от выхлопа.
Ложась спать, Райли мечтал о другом женском внимании – мягком и деликатном, приятном в ощущениях, как теплый домашний костюм. Он скучал по девушке с набережной, хотел, чтобы она вдруг оказалась рядом с ним. Но с позиции здравого смысла вместе с наукой это представлялось невозможным. Он даже не знает, кто она, где живет и кем работает. Не понимает, как ее найти.
А если она не каждый вечер приходит на каменную набережную, что ему делать?
Где ее искать? Летать по всему городу?
С высоты полета айри трудно поймать нужный импульс, еще труднее разглядеть знакомое лицо. Мир проносится под тобой далеко внизу, и серебристо-белые волосы сливаются с многоцветием толпы, теряются в нем.
Райли настроил себя не бояться снов. Он был готов к ночным путешествиям сознания.
В новом сне он шел по дикому густому лесу, одетый в шкуру кистехвостого олонкема и босой. На поясе из выделанной темной кожи висел острый нож из оплавленного вулканом стекловидного камня – полупрозрачного, если смотреть через него на свет Мелмены.
При свернутом поле восприятия он мало кого замечал вокруг себя, не считая вихляющих между цветами пестрых бабочек и раздирающих глотки в ссоре за орехи темно-синих птиц.
Ему навстречу вышел олонкем. Живой и взрослый. Молодой самец, судя по краснеющему копательному наросту на морде. Темно-серая с кроваво-красными полосами густая шерсть покрывала его коренастое, плотное тело, завиваясь на длинных ушах, гриве и бакенбардах. Из казавшихся обманчиво мягкими пушистых лап выдвигались черные когти, похожие на тонкие ножи. Зверь привстал на задние лапы и показал их молодому хищнику, чтобы тот понял – эти орудия предназначены не только для перекапывания почвы и крушения корней с корягами.