Лилия для Шута
Музыка стихла, разговоры смолкли. Сотни глаз обратились к возвышению, где стояла королева. Она сделала шаг вперёд, окинула взглядом зал и улыбнулась. Сколько людей здесь желали ей смерти?
— Добро пожаловать на праздник урожая! — её голос, ясный и звонкий, разнёсся по залу, и эхо подхватило слова, донеся их до самых дальних уголков. — Сегодня мы чествуем не только дары земли, но и силу нашего королевства, единство народов и традиции, которые передаются из поколения в поколение.
Она сделала небольшую паузу, позволяя словам осесть в сознании гостей, и продолжила:
— Пусть этот вечер будет наполнен радостью, смехом и теплом. Пусть столы ломятся от угощений, музыка не умолкает, а танцы будут такими же яркими, как краски осени. Я благодарю каждого, кто пришёл разделить с нами этот праздник: высочеств и величеств, лордов и леди, воинов и ремесленников, гостей из дальних земель — вы все делаете Альтарию сильнее и прекраснее.
Королева чуть склонила голову в знак признательности, и зал ответил ей одобрительными возгласами, аплодисментами и звоном бокалов. Ктото крикнул: «Да здравствует королева!», и это приветствие подхватили остальные.
Амалия подняла руку, призывая к тишине, и добавила уже мягче:
— А теперь — пусть начнётся праздник!
В тот же миг музыканты заиграли весёлую мелодию, слуги начали разносить первые блюда, а пары стали выходить на танцевальную площадку. Улыбнувшись ещё раз, королева повернулась к ближайшему гостю — лорду Лавдею из дома Акрайтов — и приготовилась принять его приветствие. Нельзя было не поприветствовав королеву, свободно находиться на празднике, но сегодня первыми были потенциальные мужи, все, кто успел приехать.
— Ваше Величество, — произнёс Лавдей бархатным голосом. — Позвольте выразить восхищение вашей красотой, которая затмевает даже осенние краски Альтарии.
Амалия слегка склонила голову:
— Благодарю, лорд Акрайт. Я рада, что вы почтили нас своим присутствием.
Лорд отошёл к толпе и к Амалии на возвышение подошёл следующий мужчина. Принц Вигмар Осгод Винделфолл. Младший брат крон-принца Винделфолла. Он поцеловал край её платья, задержав губы чуть дольше нужного.
— Королева Амалия, — прошептал он, — вы — как редкий цветок, расцветший среди бурь. Позвольте мне стать вашим щитом.
Она сдержанно улыбнулась:
— Ваши слова льстят мне, принц. Но щит должен быть надёжным, а не только красивым. У Вас получится?
Амалия хитро улыбалась, а принц, оценив укол, поклонился и отошёл в сторону. Следом за ним был Барон Торен из Восточных земель — крепкий, с обветренным лицом и шрамом над бровью. Он не стал рассыпаться в комплиментах, а просто сказал:
— Я здесь, чтобы предложить вам союз. Мои земли богаты, мои люди верны. И я готов служить Альтарии так же, как служил своему дому.
Амалия оценила его прямоту:
— Честность — редкое качество, барон. Я запомню ваши слова.
Каждый из них чтото дарил: лорды — драгоценности, принцы — стихи, бароны — оружие или ткани. Амалия принимала всё с благодарностью, кивала, улыбалась, но в глубине души чувствовала только горечь. Ни один из них не вызывал в ней того трепета, который она не хотела признавать даже перед собой.
Танцы продолжались. Королева сменила трёх кавалеров, каждый из которых пытался произвести на неё впечатление: один цитировал древних поэтов, другой хвастался победами на турнирах, третий шептал на ухо комплименты, от которых ей становилось душно.
Но тут толпа расступилась, и в центре зала появился Шут. Он был в тёмном костюме с золотыми вышивками, том самом, в котором был на завтраке со Стефаном, когда выставил её посмешищем.
Джейми прошёл через зал, не обращая внимания на взгляды, и остановился перед королевой. Его глаза, обычно искрящиеся насмешкой, теперь были холодными и твёрдыми.
— Ваше Величество, — произнёс он чётко. — У меня есть для Вас подарок.
Амалия нахмурилась.
— Шут, — тихо сказала она, — сейчас не время для твоих
— Это не шутка, — перебил он её. — Идите за мной.
Он протянул руку. Амалия несколько секунд смотрела на неё. Она знала, что и принцы и лорды наблюдают за этим. Какая наглость: придворный шут приходит и пытается увести королеву с празднества, чтобы показать непонятный подарок. Но чтото в его взгляде заставило её подчиниться.
Не говоря ни слова, Амалия положила руку, он сжал её ладонь и повёл вон из зала. Толпа расступилась, пропуская их.
Амалия хотела позвать своих рыцарей, которые были у другого выхода, но отчего-то не решилась, полностью доверив свою жизнь Шуту. Они шли через дворец — мимо залов, украшенных к празднику, мимо слуг, которые кланялись, не понимая, что происходит. Затем спустились по узкой лестнице, ведущей в подземелье. Воздух был сырым, пахло камнем и плесенью.
— Ты что удумал? — Амалия остановилась, вырывая руку. — Отвечай. Что ты собрался делать?
Джейми остановился. Его глаза блестели в полумраке. Сейчас они преобладали зелёным. Амалия невольно взглянула на его губы. Неужели они правда целовались неделю назад? И ей это не привиделось в страшном кошмаре?
— Я же сказал. У меня для Вас подарок.
— Лишить меня чести в подземелье? Это ты решил мне подарить?
Шут расплылся в самодовольной ухмылке.
— Вот чего Вы желаете? Я обязательно выполню все Ваши мечты, моя королева, но не сегодня.
Джейми достал из кармана ключ и пошёл вглубь пустых темниц. Подземелья дворца были временным заключением для провинившихся в, собственно, внутри самого дворца. Но насколько было известно Амалии, на сегодняшний день все камеры были пусты. Или нет?
— Что ты делаешь? — прошептала Амалия, шагая за Шутом, чувствуя, как сердце забилось чаще.
Парень уже открывал камеру. И тут Амалия увидела, что в углу, прикованный цепями к стене, сидит мужчина. Его лицо было измождённым, волосы спутаны. Она непонимающе посмотрела на Джейми.
— Можете познакомиться. Это Гвендолин Корбин – торговец, пьяница, мужчина с маленьким достоинством и по совместительству убийца Ваших родителей.
Глава 25 «Шут»
Что из последних произошедших в жизни Джейми событий можно было посчитать бредом сумасшедшего? Да, в принципе, всё.
Меньше чем за месяц ему удалось облапать двух королев. Первую — не по своей воле. Вторую Вторую он целовал осознанно, жадно, забыв обо всём на свете — и это пугало страшнее всего.
Джейми нервно провёл рукой по бинтам на шее, лёжа на кровати своей комнаты. Лекарь тактично промолчал и не стал спрашивать, как Шут получил такую рану.
Он сам не так давно смеялся над тем, что Амалия в своём возрасте невинна и вся состоит из порочного желания, поэтому такая раздражительная.
«Принцесса кипит, как котёл с зельем, — думал он тогда. — Стоит поднести спичку — и взорвётся».
Но прочувствовав это желание на собственной шкуре, Джейми растерялся.
«Если то, что ты делал с ней в тронном зале называют растерянностью, то я пропавший наследник забытой страны», — ехидно ответила его Совесть.
Он помнил каждый миг: её требовательные губы, мягкие пальцы, дыхание, сбившееся до хрипотцы.
Джейми не мог не замечать, как его тело реагирует на её прикосновения. Как учащается пульс, когда она оказывается слишком близко.
Именно поэтому он принял решение как можно меньше с ней пересекаться. Нет, он не избегал королеву — это было бы слишком заметно, да и не в его характере бегать от проблем. Он просто дал ей время переварить ситуацию.
В конце концов, Амалия была из тех, за честь и поцелуи которой можно было начинать войны и сносить головы. Она была запретным плодом для таких, как Джейми. И тот, кто первый поцелует её — должен был стать её последним — так заведено у знатных девушек, особенно у тех, в чьих жилах течёт королевская кровь.
Но всё изменилось. И этот выбор был за ней. Джейми никогда не позволил бы себе лишнего. Его вина была только в том, что он позволил ей это, всем своим видом показал, что совсем не против. Можно ли его оправдать, как в случае с Эстеллой, что он лишь подчинялся? Это был самый лёгкий выход из ситуации.
***
Они действительно стали меньше пересекаться, что не могло не радовать. Джейми сконцентрировался на другом — на деле, которое нужно было сделать уже давно.
Вечером в четверг он пошёл в паб «Серебряная кружка», чтобы встретиться с Гвендолином Корбином.
Заходя внутрь, Джейми и не надеялся сразу его найти — да и не факт, что тот ещё не валяется гдето у мусорных баков за заведением. Паб встретил его гулом голосов, запахом хмеля и жареного лука, дымом от трубок и тёплым светом масляных ламп.
Но судьба была на его стороне: плачущего с кружкой пива мужчину он нашёл за баром в два счёта. Джейми присел рядом, заказывая у бармена выпивку.
— Что с вами, господин? — спросил он, отпивая из кружки. — Не хватило денег на куртизанку?
Мужчина, поняв, что к нему обращаются, вытер слёзы, просморкался в носовой платок и осмотрел Джейми с ног до головы, задерживаясь взглядом на пёстром рукаве шутовского камзола.
— А ты что тут забыл? «Золотая лилия» находится в центре, у самой площади, — пробурчал он.
— Вы о чём? — Джейми сделал недоумевающее лицо, изо всех сил стараясь не выдать себя.
Он прекрасно знал про самый дорогой и элитный паб в Вэйрине. Лана работала там, пока не ушла изза слишком больших налогов, которые брал себе хозяин барон Норфолк.
— Ты что ли не местный? — Гвендолин вновь осмотрел костюм Джейми, хмуря брови.
Бармен столкнулся взглядом с Шутом — тот его узнал, но молча натирал бокалы, не влезая в разговор.
— Просто не очень хорошо знаю город. Мои хозяева редко выпускали меня, — уклончиво ответил Джейми.
Мужчина отпил пива, шумно выдохнул.
— А, так ты щенок, тогда понятно.
Джейми пришлось стерпеть обзывательство. «Щенки» — грубое название людей на содержании. Рабство в Альтарии отменили ещё полвека назад, но купляпродажа человеческих жизней оставалась в моде, как и торговля телом. У щенков всегда были хозяева, и чаще всего они действовали не по своей воле, а по приказу. Выйти из такого покровительства было очень тяжело. В какойто степени Джейми тоже был щенком королевства. Он был полностью под его крылом и отличался от других слуг: у тех были свои семьи, и работа в замке была выбором, в отличие от Шута.
— Так почему вы расстроены? — мягко спросил Джейми, меняя тон.
— Имя, твоё имя, — потребовал мужчина, хмуро глядя на него.
Джейми переглянулся с барменом. Тот едва заметно кивнул, будто говоря: «Продолжай».
— Конрад, сын Дитриха, — послушно ответил Джейми.
Гвендолин чмокнул губами.
— Я Гвендолин Корбин. Ещё пива мне и Конраду! — скомандовал он бармену. — За мой счёт.
— Благодарю, господин.
Джейми ждал, когда мужчина выпьет больше. Тот не торопился чтолибо рассказывать парню. В зале тем временем становилось всё шумнее: заиграла скрипка, ктото затянул песню, куртизанки смеялись, перебрасываясь шутками с посетителями.
— Не скучаете по родине? — прервал тишину Джейми, наклоняясь ближе.
— А ты умный щенок, — усмехнулся Гвендолин, но тут же его лицо исказилось от боли. — Да, я не местный, как ты уже понял. Я жил в Каледоре, на юге. Моя семья была виноделами — И тут он всхлипнул. Его глаза вновь стали мокрыми. — Юстина, моя милая Юстина, она так любила есть виноград прямо с кустов.
Джейми жестами попросил бармена подлить Корбину ещё пива в пустую кружку.
— А что стало с вашей сестрой? — осторожно спросил он.
Корбин зарыдал ещё сильнее. Посетители паба за столиками, официантки и куртизанки, сидящие с мужчинами, с презрением посмотрели в его сторону. Никому не было приятно отдыхать под чьито всхлипывания.
— Не стало её, вот что! — Мужчина вновь опустошил кружку пива залпом. — Никому меня не понять. Я не встречу её в Вечном покое
За последние пару часов, что Джейми отсиживал с мужчиной, он понял, что этот из тех, кто будет ныть, но никогда не вдастся в подробности. Если не вывести его на них. Что ж, оставалось надеяться, что предстоящий позор Джейми будет оправдан.
Парень собрал всё своё актёрское мастерство и, выдавливая из себя слёзы, начал всхлипывать. Гвендолин замер, смотря на начинающего плакать парня.
— Я тоже Тоже потерял близких совсем недавно, — начал Джейми, обрывая фразы и вытирая слёзы. — Моя семья, отец и мать И я тоже думаю, что не встречусь с ними. Я совершил большое зло.
Гвендолин хлопал его по спине, пытался успокоить.
— Какое зло ты совершил, Конрад? Может, всё не так плохо, как ты думаешь?
Джейми завертел головой.
— Не могу сказать, вы сдадите меня страже.
Мужчина постучал по стойке пальцами.
— Так, бармен, организуй нам комнату наверху, мы с моим другом ночуем там.
Так они оказались в неприметной комнате с одной кроватью, стулом и окном, за которым уже темнело. Джейми продолжал всхлипывать, правда, боялся, что совсем скоро перейдёт на смех - настолько нелепой была ситуация.
— Давай так, щеночек, — начал Гвендолин, понизив голос, — ты мне рассказываешь свой секрет, а я тебе свой. Мне тоже тяжело, не могу молчать.
Джейми сдержался, чтоб не заулыбаться во весь рот. Он кивнул.
Они сели на кровать, зажгли одну свечу. Пламя дрожало, отбрасывая тени на стены.
— Я — начал Джейми, сжимая кулаки. — Я возлежал с барышней, которая выше меня по статусу. Я обесчестил её!
Гвендолин смотрел на парня, словно ожидал услышать совсем иное, но попытался сыграть сожаление.
— Слушай, это, разумеется, нехорошо, но Я думаю, что Боги дадут тебе встретиться с родителями. Похоть — не такой сильный грех.
— Что может быть хуже? — Джейми провёл рукой по волосам, изображая отчаяние.
Мужчина вздохнул, уставившись в потолок.
— Убийство, мой мальчик. Убийство хуже.
— Вы — Джейми попытался отодвинуться. — Когото убили?
Гвендолин начал оправдываться.
— Ради сестры! Я Я должен был! Она была жива, её держали в плену Я должен был выполнить задание, и её должны были отпустить. Но не отпустили Я всё потерял, всё.
— Кого вы убили? — тихо спросил Джейми, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Мужчина снова заплакал.
— Это неважно, но это были невинные люди. Очень были хорошими, знаешь, очень хорошими людьми.
Джейми погладил мужчину по плечу.
— Я слышал, что есть способ покаяться. Вы слышали об альтариях?
Гвендолин отрицательно покачал головой.
— Это алтари Богов, которые построили ещё наши предки много сотен лет назад.
— Но я слышал, что Альтария вся стоит на таких местах. Мне нужно сходить в храм?
— Не совсем. Это настоящие алтари, они ещё остались в лесах. Я знаю одно место, энергетика там иная, не такая, как в храмах. Если покаяться во всех грехах, рассказать Богам, они услышат и пропустят Вас к Вечному покою.
— И ты ходил туда?
— Нет, я ещё не готов к очищению, мне нужно прожить со своим грехом, пока вина за содеянное не начнёт душить.
Корбин схватился за горло, словно проверяя, душит ли его это чувство.
— Уже несколько месяцев прошло с моего греха. О том, что сестра мертва, я узнал три недели назад. Я могу очиститься?
Джейми сделал задумчивый вид.
— А Вы готовы рассказать Богам всё, произнести свой грех вслух?
Мужчина посмотрел в ноги и кивнул.
— Я очень устал, я хочу дальше жить, хочу завести семью. Но это чувство Сестра является мне во снах, она презирает меня за то, что я сделал.
— Это прекратится. Боги помогут. Ничего сильнее, чем то место, я не знаю.
— Так что за место? Знаешь, куда топать?
Джейми улыбнулся и подробно рассказал, как пройти к алтарю в лесу. Он описывал путь с такой уверенностью, будто сам ходил туда десятки раз.
— От старой мельницы повернёте на север, — говорил он, рисуя пальцем в воздухе воображаемую карту. — Пройдёте три поляны, минуете родник с каменной чашей. Там будет тропа, почти незаметная — она и приведёт вас к дубу с раздвоенным стволом. Алтарь — в десяти шагах от него, под тремя старыми елями. Вы его сразу узнаете: камни выложены кругом, а в центре — золотая плита с древними рунами.
Гвендолина клонило в сон, и он, поблагодарив парня и судьбу за встречу, уснул на кровати, обещая, что утром первым делом пойдёт туда. Его дыхание стало ровным, лицо разгладилось, и даже во сне он слегка улыбался — будто впервые за долгое время почувствовал надежду.
Джейми посидел ещё несколько минут, глядя на спящего мужчину. Пламя свечи дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены комнаты. Шут осторожно поднялся, стараясь не шуметь, и подошёл к окну. За стеклом простиралась ночная улица Вэйрина: фонари покачивались на ветру, гдето вдали лаяла собака, а над крышами домов висела полная луна, заливая всё холодным светом.
Дело оставалось за малым: построить алтарь в лесу.
***
Длинноволосый сир Хьюго Мортимер именовался в народе сладким рыцарем. Всегда после турниров в честь своей победы он раздавал шоколад, который изготавливали в его семье из поколения в поколение. И даже сейчас, сидя на ветке, он жевал плитку, запивая уже холодным чаем из бутыли.
— Знал бы, что так долго сидеть будем, — чавкая, начал он, — взял бы с собой вино.
Джейми сидел на соседнем дереве, болтая ногами. Его спина упиралась в твёрдую кору, а внизу, среди кустов, был импровизированный алтарь: позолоченная столешница, которую они с Хьюго еле дотащили до леса — она едва поместилась на тележке, которую пришлось одалживать у пекаря; деревянные статуэтки Богов, самые старые, что удалось найти у лавочника Виктора; подношения — яблоки, лилии; чаша с песком для палочек с благовониями и лампадка с едва горящим огнём.
Всё это было сделано сразу, как только Джейми покинул паб и Гвендолина. Оставалось молиться Богам, чтобы мужчина не только пришёл, но и действительно оказался тем, за кого Шут его принял.
Рыцаря Джейми прихватил в напарники, чтобы точно не упустить Корбина и для свидетельствования признания. С Хьюго они познакомились ещё пять лет назад, когда тот победил на своём первом турнире. Изза нехватки шатров гримёрку артистов объединили с новобранцами, и Хьюго был из тех юношей, кто очень боялся упасть с коня головой вниз и распрощаться с жизнью. Тогда Джейми помог парню напихать ваты в шлем, чтобы смягчить падение, — они хохотали до слёз, набивая доспехи мягким наполнителем, пока остальные новобранцы смотрели на них с недоумением.
Этой ночью у рыцаря был выходной, и Джейми попросил его о помощи. Хьюго долго мялся, потирал подбородок, поглядывал на свой меч, будто тот мог дать совет, но всё же согласился, надеясь на хорошее вознаграждение от королевы в случае удачи. Джейми взял бы Кристиана, но мало того, что советник был занят приготовлениями к празднику урожая, так ещё и был слишком стар для лазания по деревьям.
— Уже рассвет, — заметил Джейми, зевая и потягиваясь так, что затрещали суставы. — Надеюсь, солнечные лучи его разбудят.
— Ага, — Хьюго посмотрел вниз на алтарь, прищурился. — Чтоб ты знал: это самое безумное, что я когдалибо делал в своей жизни. Даже безумнее, чем когда я в юности решил переплыть реку во время половодья.
— С момента, как не стало короля с королевой — всё безумие, — тихо ответил Джейми, глядя вдаль, где небо начинало светлеть.
— Слушай, может, поспишь? Я покараулю, — Хьюго поморщился, осматривая лицо Джейми. — Выглядишь ты ужасно, Флиман: глаза бешеные, а когда ты ворвался в мою комнату со словами про каледорского убийцу и алтари, я было подумал, что ты обкурился восточных трав.
Джейми усмехнулся. Если бы Хьюго знал, от чего ещё Шут был так заведён — реагировал бы также. Вспоминая королеву в голову всегда приходил единственный образ: сползшие к переносице брови, сощуренные глаза и поджатые губы — её постоянное недовольное лицо. Но всю прошедшую неделю при мыслях об Амалии Джейми преследовала совсем иная картина: её раскрытые от желания губы, затуманенный взгляд и красное лицо. Шут чувствовал себя старым развратником.
— Спасибо, Хьюго, — серьёзно сказал Джейми. — Ты не представляешь, насколько это важно.
Хьюго вздохнул, откусил ещё кусок шоколада и пробормотал:
— Надеюсь ты не ошибся. Будь моя воля, я бы сейчас спал в тёплой постели
Джейми улыбнулся, но ничего не ответил. Он погружался в сон медленно, будто проваливался в тёплую воду. Веки отяжелели, дыхание выровнялось, а звуки леса слились в монотонный гул.
Он уснул, но через некоторое время резкая боль в ноге заставила его вздрогнуть и распахнуть глаза. Хьюго тыкал в икру толстой веткой, хмуря брови. Джейми едва не упал с дерева, но вовремя понял, где находится.
— Просыпайся, Шут! — прошипел рыцарь, кивая вниз. — Смотри!
Джейми протёр глаза и глянул туда, куда указывал Хьюго.
На дворе уже стоял день. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, золотили росу на траве. У импровизированного алтаря, прямо на коленях, стоял Гвендолин Корбин. Его плечи вздрагивали, пальцы сжимали край столешницы, а лицо было обращено к деревянным статуэткам Богов. Он молился — громко, отчаянно, почти выкрикивая слова:
— О, Великие, услышьте меня! Я, Гвендолин Корбин, признаю свой грех! Я убил Убил короля Элиана и королеву Мэрилл Альтарии! — его голос сорвался. — Я не хотел, клянусь всем, не хотел! Но мне сказали: если выполнишь задание, сестру отпустят. Юстину мою Юстину держали в заточении! Я думал, это единственный способ спасти её
Он задохнулся от слёз, сглотнул и продолжил, уже тише:
— Я не знал, что они убьют её Что обманут меня. А ещё, ещё я чуть не убил принцессу Амалию — по дурости, по слепоте! Я должен был устранить только правителей, но эта ярость, это животное чувство, когда в твоих руках чья-то жизнь Я хотел только спасти сестру!
Корбин уронил голову на грудь, его плечи затряслись от рыданий.
— Я сожалею, — прошептал он. — О, Боги, как я сожалею Я хочу встретить её в Вечных Чертогах. Прошу, даруйте мне искупление.
Джейми и Хьюго переглянулись. В глазах рыцаря читался ужас — не только от услышанного, но и от осознания, что они стали свидетелями признания в цареубийстве. Джейми почувствовал, как внутри всё похолодело, но он быстро взял себя в руки.
— Пора, — коротко бросил он.
Они одновременно спрыгнули с деревьев — Джейми с левой стороны, Хьюго с правой. Корбин вздрогнул, поднял голову, но не успел даже вскрикнуть: рыцарь уже схватил его за плечи, а Шут ловко заломил руки за спину.
— Не сопротивляйся, — твёрдо сказал Хьюго, удерживая мужчину. — Ты сам всё рассказал. Боги были свидетелями.
Корбин обмяк, глаза его остекленели.
— Вы вы слышали? — прошептал он.
— Слышали, — подтвердил Джейми. — И теперь ты пойдёшь с нами.
— Ты! Щенок!
Мужчина задёргался, но Хьюго держал Корбина крепко, не давая вырваться.
— Да ты хоть знаешь, что я с тобой сделаю? — плевался Гвендолин, пока Хьюго не заткнул ему рот кляпом.
Наконец, они двинулись к замку. Джейми шёл рядом, внимательно следя за каждым движением пленника. Корбин таранил его ненавидящим взглядом, не переставая дёргаться.
Дорога показалась бесконечно длинной.
Когда первые шпили замка показались между деревьями, Джейми глубоко вдохнул.
— Отведи его в темницу и постарайся не попадаться никому на глаза. Используй чёрные ходы. Я отведу королеву к нему, когда придёт время, — тихо произнёс он.
Хьюго кивнул, крепче сжимая плечо Корбина.
— Хорошо, и пусть Боги будут свидетелями.
***
Амалия вопросительно смотрела на Джейми и Шут ненавидел себя за то, что находил её желанной даже в этой вонючей темнице при плохом освящении. Он забрал её прямо в разгар бала на виду у всех вельмож. Её чертовски красивое красное платье сверкало даже здесь. Джейми посмотрел на заключенного.
Шут посмотрел на заключённого. Тот сидел на холодном полу, прикованный к стене толстыми ржавыми цепями.
— Можете познакомиться. Это Гвендолин Корбин — торговец, пьяница, мужчина с маленьким достоинством и по совместительству убийца Ваших родителей.
Королева оступилась. Она сделала шаг назад и едва не упала. Её спина искала опоры и Джейми подошел к ней. Амалия вновь посмотрела на него. Её глаза округлились от ужаса.
— Это правда? — произнесла она. — Это он был в ту ночь?
Джейми кивнул. Амалия подобралась, собрала в себе силы и прошла к прикованному по рукам и ногам мужчине. Тот с печалью смотрел на неё.
— Мне жаль, Ваше Величество — промолвил он.
Темницу заполнил яркий, громкий звон. Джейми не сразу понял, что случилось, но, увидев, как у Корбина изо рта идёт кровь, понял, что Амалия ударила того. Её рука была в белой перчатке с кольцами, но Джейми не сомневался, что королева сделала бы это и голыми руками.
— Жаль?! Так тебе жаль!
Она схватила мужчину за воротник.
— Давай я тоже прирежу твои родных у тебя на глазах, тогда может быть, мы будем в расчёте. Только затем я убью и тебя.