Лилия для Шута
Джейми смотрел прямо ей в глаза, в то время как её дикий взгляд бегал по всему его лицу.
И тогда она, притянув к себе второй рукой за голову, поцеловала его.
Поцелуй вышел резким, жёстким — словно продолжение борьбы. Но в следующее мгновение он стал другим: страстным, отчаянным, полным невысказанного желания.
Джейми почти сразу ответил на поцелуй, не успев удивиться. Его руки нашли её — одна скользнула по спине, притягивая ближе, другая запуталась в волосах.
Нож всё ещё был прижат к его горлу, кровь продолжала сочиться, но ни один из них не обращал на это внимания. Их губы слились в безумном танце, таком же неистовом, как только что закончившаяся драка. Джейми позволил себе вольность: толкнулся языком в рот королевы, и, к своему удивлению, та не отодвинулась, а наоборот, подхватила, неумело двигаясь. Дыхание смешалось, сердца бились в едином ритме — яростно, отчаянно, будто в последний раз.
Вот оно — как шелест маковых полей в его снах, как стекающая по горлу пряность мятного эля, как искренний смех, как воздушные пирожные, как тёплые солнечные лучи после долгой зимы — всё то, что Джейми так отчаянно желал и любил.
Он почувствовал, что сталь с шеи исчезла: Амалия отпустила нож, тот со звоном упал на пол, и вцепилась второй рукой в плечо Шута, будто боясь, что он сбежит.
Но Джейми никуда не собирался. Он перевернул её, не разрывая поцелуя, и навис над ней. Кровь с его шеи упала ей на щеку и проскользила вниз, оставляя розовую полосу. Почему-то это ещё сильнее раззадорило, и Джейми вновь впился в губы Амалии, жадно и так до одури сладко.
Пахло лилиями, металлом и ванилью. Пахло ей. И это кружило голову.
Королева, не разрывая поцелуя, поднялась и снова водрузилась на Джейми сверху. Она не собиралась ему уступать даже здесь. Его руки скользнули по её бёдрам, сжали их, притягивая ближе. Он чувствовал, как под тканью платья дрожат её мышцы — не от страха, а от той же дикой, необузданной страсти, что охватила и его.
— Моя королева — выдохнул он, на мгновение отрываясь от её губ. — Я думаю, что это неправильно.
— Тогда перестань думать, — хрипло ответила она, наклоняясь к его шее. Её губы коснулись пореза, оставленного её ножом, и Джейми содрогнулся всем телом.
Она провела языком вдоль струйки крови, слегка задевая рану, и это действие вызвало в нём взрыв ощущений. Джейми глухо застонал, запрокинув голову. Всё вокруг потеряло значение: трон, дворец, интриги, долг. Остались только она, её дыхание на его коже, её пальцы, путающиеся в его волосах, её бёдра, прижимающиеся к нему. Что она творила? Эта невинная девушка заставляла его возбудиться быстрее, чем самая опытная куртизанка.
Джейми снова потянул её к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Его руки заскользили вверх по её спине, нащупывая застёжки платья. Ткань поддалась, и под пальцами оказалась горячая, гладкая кожа. Амалия вздрогнула, выгнулась навстречу его прикосновениям.
— Ваше — он не договорил, потому что она снова заткнула его поцелуем, ещё более глубоким, ещё более отчаянным.
Джейми почувствовал металлический вкус собственной крови, и ему окончательно снесло крышу.
Он расстегнул её платье до талии, и ткань сползла с плеч, обнажая нежную кожу. Джейми провёл губами вдоль ключицы, спустился ниже, к краю корсета. Амалия задыхалась, её пальцы судорожно перебирали его волосы, а дыхание стало прерывистым, рваным.
— Джейми — простонала она, запрокидывая голову. О Боги, она назвала его по имени? Это сон? Что угодно, но не реальность.
Его губы снова нашли её, а руки скользнули ниже, задирая подол платья. Она подалась навстречу, прижимаясь к нему всем телом, и в этот момент
БАМ!
Громкий стук в тяжёлые дубовые двери разорвал напряжённую тишину зала.
— Ваше Величество! — раздался за дверью встревоженный голос Миранды. — Вы там с Джейми? Мне пришло письмо для него от Эстеллы!
Амалия и Джейми замерли.
На мгновение в зале повисла оглушительная тишина. Затем Амалия резко отстранилась, её глаза расширились от осознания. Она огляделась, будто впервые увидела, где находятся: на холодном каменном полу у подножия трона, в расстёгнутом платье, с растрёпанными волосами и алой полосой крови на щеке.
Джейми тоже пришёл в себя. Он приподнялся на локтях, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, шею больно саднило, а в глазах застыл шок.
— Мы что мы делаем? — прошептала Амалия, её голос дрожал. Она поспешно поправила платье, пытаясь застегнуть крючки дрожащими пальцами.
— Не знаю, — тихо ответил Джейми. Он провёл рукой по волосам, помог встать Амалии и быстро огляделся в поисках ножа. Тот лежал неподалёку, всё ещё в пятнах крови. Джейми поднял его и протянул королеве рукоятью вперёд.
— Успокойте дыхание, Ваше Величество, прежде чем выйти, — сказал он, стараясь вернуть голосу привычную лёгкость, но в груди всё ещё билось чтото дикое, неукротимое. Его рана кровоточила, пропитывая ворот рубашки. И что ему сказать лекарю? Что он наткнулся на дикую кошку, которая делает идеальные порезы поперёк горла?
Джейми вновь поднял взгляд на Амалию. Его глаза тут же нашли её мокрые губы, чуть припухшие от его покусываний — и он понял, что ему было мало. Чертовски мало. Он хотел снова ощутить их вкус, хотел прижать её к себе так крепко, чтобы между ними не осталось ни дюйма расстояния, ни единого вздоха, который не принадлежал бы им обоим.
Королева поймала его взгляд, застёгивая последнюю петлю на платье дрожащими пальцами. Ткань шуршала, и этот звук казался слишком громким в тишине комнаты, где воздух, казалось, наэлектризовался от невысказанных слов.
И вдруг она бросилась к нему — стремительно, порывисто, как будто сама не ожидала от себя такого. Пальцы впились в его волосы, притягивая за голову вниз, обратно к своим губам.
Джейми снова почувствовал это тепло — обжигающее, живое, такое настоящее, что перехватывало дыхание. И он ответил мгновенно, жадно, прижимая её к себе. Одна рука скользнула вдоль спины, ощущая под тканью платья каждый изгиб, другая коснулась шеи, запрокидывая голову.
Он снова ощутил её язык, её ровные зубы. Как же хорошо, как же, чёрт возьми, хорошо. Джейми углубил поцелуй, притянув Амалию к себе ещё ближе за шею. Он ловил каждый её вздох, каждое движение, пока в дверь вновь не постучали, и им пришлось окончательно оторваться друг от друга.
Странно, но Джейми ощущал боль от раны только тогда, когда был оторван от девушки. Всё остальное время он чувствовал себя живее всех живых.
Джейми резко выпрямился, машинально поправляя воротник, скрывая рану. Амалия отступила на шаг, но её взгляд, полный той же неукротимой искры, говорил яснее любых слов: это ещё не конец.
Амалия взяла нож, кивнула и на мгновение задержала взгляд на лице Джейми. В её глазах читалась смесь растерянности и сожаления.
— Иди к лекарю. Выйди через западный вход.
Джейми поклонился и направился к другой двери, не проронив ни слова. Прежде чем открыть её, он обернулся и бросил на Амалию последний взгляд.
Что они, ради всех святых, наделали?
Глава 24 «Королева»
Амалия думала, что сошла с ума. Нет, не так. Она, знала, что окончательно и бесповоротно лишилась рассудка.
«— Королева может брать, что захочет», — говорила мама.
Но почему Амалия вдруг захотела его? Ни лорда, ни принца, его!
Когда это случилось? Когда она поняла, что желает именно Джейми Флимана? Когда тот опускал её через шутки? Или тогда, когда увидела его отвратительные шрамы на спине?
Что с ней происходит? Может, она заболела?
Наверное, это потому, что других юношей в её окружении и не было Точнее, она их не замечала. Почему? На чём она тогда была сконцентрирована на балах и празднествах? Статус невесты Рубия не должен был помешать ей захотеть поцеловать какого-нибудь лорда.
Всё это бред.
Она ведь ненавидит его. Действительно ненавидит. Её зависть к нему превратилась в ненависть, как и было сказано в поговорке на языке предков.
И он её не жалует, так ведь?
Это всё из-за того, что он постоянно крутился рядом! Он стал проявлять к ней заботу, сочувствовать, а потом оскорбил перед дядей, придумав дурацкий план, поэтому Амалия решила Что она решила? Передать ему свою злобу через рот?!
Ей срочно нужно найти себе мужа.
Лорда или принца с таким же характером, внешностью и навыком в поцелуях.
В голову тут же врезались непрошенные воспоминания о его прикосновениях, губах, упругих мышцах.
Амалии нужно было поспать, но, лёжа в кровати, она думала только о своём импульсивном поступке. Она даже не запомнила, что ей сказала Миранда, отвлёкшая их. Кажется, Эстелла зовёт Джейми к себе. Самое время осуществить их план: Шуту необходимо пробраться в архивы дворца Каледоров и найти переписку со шпионом, писавшим из Альтарии. А ещё Амалия приказала ему лечь в постель к королеве, если та того захочет.
О Боги, Боги, Боги.
Она начала бить кулаками по матрасу, чувствуя себя маленькой девочкой, которая попала в большие неприятности.
Но ведь он будет молчать, правда? Это останется между ними, и никто больше об этом не вспомнит. Амалия успеет найти себе мужа, пока Шут будет развлекать Эстеллу и искать убийцу. Когда они увидятся вновь – всё будет по-другому.
Эта мысль подарила надежду. Амалия легла на бок, прижала к груди часть одеяла и погрузилась в неспокойный сбивчивый сон.
***
С того ужасного вечера прошла неделя, и Амалия искренне благодарила Богов за то, что Шута она видела лишь мельком — на собраниях, где они не обменивались ни словом дольше необходимого. Избегал ли он её нарочно или это была воля случая — не столь важно. Главное, что она смогла сосредоточиться на другом.
Амалия успела переделать множество дел. Она посетила акколаду в храме Света — посвящение в рыцари, которого ждали множество юношей с того дня, как не стало короля и королевы. У Амалии просто не было на это времени. Теперь же, под звон колоколов и пение жрецов, молодые воины преклонили колени, а она, касаясь мечом их плеч, даровала им звание рыцарей Альтарии.
Солдаты из Основной армии отправились на военную операцию к северо-западным землям. Королева проводила их лично, стоя на крепостной стене под знаменем с мечом и лилией. Она произнесла речь о храбрости альтаирских воинов и важности защиты земель.
Удивительно, но Стефан даже не мешался под ногами. Он продолжал принимать девушек — судя по всему, безуспешно. Амалия знала, что ей тоже стоит поторопиться с выбором супруга: большинство потенциальных мужей соберутся на сегодняшнем празднике урожая. Но пока она откладывала эти мысли — сейчас важнее было показать народу, что королева заботится не только о политике, но и о простых людях.
Настроение было прекрасным. Первый день осени встречал страну тёплыми лучами солнца и лёгким ветерком, пахнущим спелыми яблоками и дымом из печных труб. Улицы города уже были украшены оранжевыми, красными и жёлтыми флажками, которые трепетали над мощёными дорогами. Жители домов выставляли напоказ поделки из овощей и фруктов: у одного крыльца стояло пугало с головойтыквой, увенчанной соломенной шляпой; с балконов трёхэтажного дома свисали полотна с вышитыми кленовыми листьями; а на лавочках у домов сидели крошкикартошки — забавные фигурки, которых мастерили столичные детишки из картофеля и веток, украшая глазкамибусинками и шапочками из листьев.
Амалия сама из года в год любила мастерить или шить чтото к празднику, но в этот раз она ничего не успела. Единственное, чем королева могла похвастаться — это выращенными к празднику красными лилиями, аромат которых наполнял оранжереи дворца. Этими цветами сегодня украсят весь тронный зал.
Её утро началось необычно: она пропустила завтрак, посетила тренировку, а затем, усевшись на своего светло-серого жеребца по кличке Рассвет, направилась по дороге через весь город к приюту Богини Лирианы. Разумеется, она была не одна, а в компании своих четырёх рыцарей в серебристых доспехах.
Ещё ей стоило взять с собой Кристиана, но тот был слишком занят подготовкой праздника: он раздавал указания слугам, проверял списки гостей и следил, чтобы на главной площади установили сцену для музыкантов. Отвлекать его от этого Амалия не решилась.
Горожане расступались, видя двух рыцарей, восседающих на грациозно вышагивающих жеребцах, а потом охали, когда им открывался вид на королеву. Амалия была в платье абрикосового цвета, расшитом жемчугом вдоль корсажа и рукавов, а серебряная корона с тысячами маленьких бриллиантов сверкала, ослепляя изза отражавшихся лучей солнца. Обычно они с родителями проезжали в карете с открытым верхом, коротко улыбались и приветственно махали рукой. Но Амалия чувствовала бы себя некомфортно в большой карете, будучи одной. Поэтому она дала указание седлать самого красивого жеребца и отправилась в путь верхом, держа поводья уверенно и свободно.
Она была обучена верховой езде с ранних лет — отец считал, что королева должна уметь не только сидеть на троне, но и скакать во главе войска, если потребуется. И это было единственное, в чём она превосходила Шута: тот по какойто причине боялся лошадей и, на её памяти, ездил их лишь пару раз — и то в компании с Кристианом, который терпеливо объяснял ему, что лошади всё равно, кто её седлает.
Амалия гордо и уверенно сидела в седле, улыбаясь встречающим её горожанам. Многие кланялись, восклицали поздравления, но были и те, кто недовольно смотрел ей прямо в глаза. Их нельзя было винить: убийца предыдущих правителей так и не был найден, а Амалия в ту ночь была в их покоях вместе с Шутом. Удивительно, что в их смерти обвиняли только её, а Джейми выступал только невольным покровителем её плохих дел.
Но сегодня был праздник — это не тот день, когда нужно выяснять отношения. И хотелось верить, что люди дадут ей шанс, что смирятся с новой королевой и поддержат её.
Вскоре впереди показались дощатые красные крыши приюта — здания с белыми колоннами и садом, где росли яблони, дававшие в урожайный год столько плодов, что их хватало на пироги для всех детей.
Амалия боялась, что Стефан уже успел промыть малышам мозги своими речами и те даже не поприветствуют её. Но страх отошёл, стоило ей увидеть прилипших к окнам детей, которые толпились, разглядывая, как королева спускается с лошади. Их глаза горели любопытством, а ктото уже указывал на корону, шепчась с соседом.
Стоило Амалии подойти ко входу, дверь распахнулась, и оттуда хлынула толпа мальчиков и девочек, облепивших её со всех сторон.
— Плинцесса! — восторженно крикнул один пузатый малыш в залатанной рубашке.
Девочка с двумя косичками, перевязанными синими лентами, ударила его по голове.
— Дурак, Джек, она уже не принцесса, а твоя королева!
Амалия улыбнулась. Обижаться на детей изза такого было бы глупо. Она погладила Джека по кудрявым волосам.
— Покажите мне, как украсили всё к празднику? — попросила она.
— Да, да! Покажем! — загалдели дети, хватая её за руки, и потянули внутрь.
Королева едва успела кивнуть рыцарям, что не стоит беспокоиться. Она слишком давно их не посещала.
Дети провели Амалию по всему дому: показали гирлянды из осенних листьев, поделки из овощей, рисунки на стенах и даже маленький огород на заднем дворе, где они выращивали морковь и горох. Некоторые изделия королеве подарили. Когда они сели обедать в общей столовой, рыцари стояли у стены с целой коллекцией крошеккартошек, изрисованных яблок и флажков из цветной бумаги.
— Ваше Величество, а принц Стефан теперь часто будет к нам приезжать? — спросила уже более взрослая девочка. Её лицо было в тёмных веснушках, а во рту не хватало пары передних зубов.
— Не знаю, — честно ответила Амалия. — Он вам нравится?
Большинство малышей закивали, но дети постарше както хмуро уставились в свои тарелки.
— От него пахнет яблоками и корицей! Как от пирога! — с восхищением произнёс один мальчик.
— Он сказал, что мы уже можем звать его королём, — тихо произнесла девочка с веснушками.
Амалия постаралась сделать вид, что её это не разозлило.
— Стефан может говорить что угодно. Не слушайте его, — твёрдо сказала она.
— Если он сядет на трон, сирот станет ещё больше, — веснушчатая девочка вздохнула, ковыряясь ложкой в гороховой каше. — Стефан военный и захочет воевать с другими странами.
Анна Тар, одна из кормилиц приюта, зашипела на девочку:
— Эйра! Нельзя говорить о таком при королеве!
Амалия вытянула руку, остановив кормилицу от наставлений.
— Всё хорошо, — мягко сказала она. — Эйра рассуждает справедливо. Но я этого не допущу. Обещаю.
Эйра улыбнулась королеве, и в этой улыбке было столько надежды, что у Амалии защемило сердце.
— Кстати, я привезла вам новые наряды, — сказала она, кивая рыцарям, чтобы те сняли мешки с лошади. — А для юношей у меня есть новые деревянные мечи. И ещё сладости от дворцовой кухни.
Дети взорвались радостными криками, а Амалия почувствовала, как тяжесть на сердце немного отступает. Она знала, что впереди её ждут сложные решения, интриги и борьба за власть. Но сейчас, среди этих искренних улыбок, она чувствовала, что делает всё правильно.
Дети запрыгали на своих стульях, некоторые, бросив еду, последовали за рыцарями, чтобы скорее получить подарки. Амалия съела ровно половину обеда и, облокотившись рукой на стол, с улыбкой смотрела на сирот. Их смех, звонкий и беззаботный, на мгновение заглушил тяжесть государственных дел, что давили на плечи.
Приютов по всей Альтарии было девять — и всё благодаря тщательному контролю рождаемости, который установила королева Мэрилл. В королевстве действовала строгая система: каждый ребёнок должен был быть желанным и обеспеченным. Просто забеременеть и бросить ребёнка было практически невозможно — за этим следили на всех уровнях. Даже работодатели куртизанок тщательно следили за тем, чтобы девушки случайно не забеременели: регулярные осмотры, травяные настои, строгий учёт.
Большинство сирот, оставшихся без родителей после войны, уже выросли и стали сами зарабатывать себе на хлеб. Некоторые нашли семьи — их забрали богатые люди с добрым сердцем.
Если бы не отец с мамой, Джейми Флиман жил бы в таком же приюте: ел по расписанию, радовался подати от знатных особ на праздники и мечтал бы поскорее вырасти и стать богатым. Интересно, о такой свободе он тогда говорил?
Некоторые девочки уже переоделись в новые платья и подбегали к Амалии похвастаться. Увидев одну из них в яркожёлтом наряде, королева вспомнила, как сама гуляла в нём по холму, с которого открывался вид на дворец. В тот день она сбежала с уроков — не потому, что не желала учиться, а потому, что наставник постоянно упоминал Джейми, который в её возрасте щёлкал математические задачи, как орешки.
Она желала уйти как можно дальше — что уж взять с одиннадцатилетней девочки, полной бунтарского духа. Но когда принцесса поднялась на холм, то застала там развалившегося на траве мечтающего Флимана. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в небо, словно весь мир принадлежал ему одному.
Амалия хорошо помнила своё отчаянное желание одеть на него мешок и повесить на дерево. Но у неё не было мешка, как и верёвки. Тогда она просто уселась рядом, нахмурившись.
Джейми не сразу отреагировал, приняв её за крестьянку. Но когда он заметил тонкую корону на её голове, тут же вскочил, начал извиняться.
Они знали о существовании друг друга, но в детстве изза большого количества учёбы практически не виделись. Не удивительно, что он не сразу её признал.
— Ваше Высочество, у Вас разве не уроки? — спросил Джейми, поправляя сбившийся ворот рубашки.
Амалия злобно посмотрела на него и повернулась спиной.
— Не твоё дело.
— Как вы добрались сюда самостоятельно? Мне нужно отвести Вас во дворец.
Принцесса буркнула, рассматривая полевые цветы у своих ног.
— Я с тобой никуда не пойду.
— Но как? Я не смогу оставить Вас здесь одну, чтобы позвать слуг.
— Я не маленькая, сама спущусь.
Джейми хихикнул.
— У Вас порвано платье, зацепились гдето?
Амалия даже не заметила, но её подол был слегка порезан. Видимо, когда она взбиралась на холм, у его подножья были острые камни. Принцесса едва не захныкала.
— Это всё изза тебя! Моё любимое платье!
— Но я не рвал Ваше платье!
— Это неважно! Оно порвалось изза тебя!
Джейми сделал кувырок и оказался напротив неё. Он непонимающе осматривал принцессу, будто пытался понять, почему она так злится.
— Мне жаль, Ваше Высочество, но это всего лишь платье.
Амалия разозлилась и бросилась на парня с кулаками. От этого Джейми только засмеялся, катаясь по траве.
— Щекотно! Щекотно! — смеялся он, пытаясь прикрыться руками.
Тогда принцесса рассердилась и побежала обратно во дворец. Джейми поплёлся за ней. Амалия хотела споткнуться обо чтото и пораниться, а потом нажаловаться родителям, что парень за ней не уследил. Но когда она начала лететь боком на острые камни, он схватил её за платье, ещё сильнее порвав его, и накинул на себя, чтобы смягчить падение. Прижавшись к груди мальчика, принцесса тут же отпрянула и заругалась ещё больше.
— Моё платье! Ты испортил его окончательно!
— «Спасибо, Джейми, что спас мою жизнь» — произносится совсем подругому, — усмехнулся он, отряхивая траву с волос.
Платье зашили, не успело и солнце закатиться, но обида на парня запомнилась Амалии надолго.
Сейчас наряд получил вторую жизнь и, похоже, очень нравился крутящейся в нём девочке. Амалия поймала себя на мысли, что опять думает о Шуте, и это её разозлило. Хотелось ударить себя по щекам, выбить этот мусор из головы. Но вместо этого она лишь сжала край стола, чувствуя, как под ногтями остаётся крошечная щепка дерева.
— Моя королева, — один из рыцарей подошёл к ней, склонив голову. — Нам пора.
— Уже уходите? — заметила Анна Тар, вытирая руки о передник.
— К сожалению, — поднимаясь изза стола, ответила Амалия. — Государственные дела.
Кормилица кивнула.
— Разумеется.
Детишки расстроились. Ктото хотел показать Амалии свои новые рисунки, ктото не успел доделать подарок, а ктото мечтал поиграть с королевой в мяч. Одна малышка даже всхлипнула, но тут же вытерла нос рукавом.
Если бы у Амалии было больше времени, она уделила бы детям несколько дней — поспала бы вместе с ними в обнимку на маленьких жёстких кроватях, поела бы постную кашу, поиграла бы на лужайке в догонялки. В конце концов, Амалия тоже стала сиротой. Но в отличие от этих детей она знала, кто она, знала, что должна делать, и не могла свернуть с этого пути. Ведь за что ей ещё держаться, если не за трон?
Гости уже собирались, переполняя дворцовые стены. Амалии оставалось гадать, приедут ли Каледоры. На праздник урожая традиционно съезжались представители всех королевств — Альтария не писала приглашений уже несколько лет: все и так знали, что они приглашены. Но видеть Врумалия, а тем более Рубия, у девушки не было никакого желания. Изза них пришлось увеличить охрану в несколько раз, досматривать гостей на входе и прикомандировать к дегустаторам половину двора.
Перед отъездом Амалия обернулась к детям и улыбнулась.
— Мы ещё увидимся, — пообещала она. — И в следующий раз я останусь с вами подольше.
Малышня взорвалась радостными криками, а Эйра, та самая веснушчатая девочка, подбежала и крепко обняла королеву.
— Спасибо, Ваше Величество! — прошептала она.
Амалия на мгновение прижала её к себе, а затем села на Рассвета, махнув детям на прощание. Рыцари двинулись следом, а приют остался позади — наполненный смехом, теплом и надеждой.
Дворцовая площадь преобразилась: её украсили гирлянды из осенних листьев, арки из веток с гроздьями рябины и тыквы разных размеров — от крошечных, размером с кулак, до огромных, которые едва могли поднять двое мужчин. Вдоль дорожек выставили корзины с фруктами, а над столами с угощениями витал аромат свежеиспечённого хлеба, мёда и пряных вин. Столица готовилась к празднованию.
Во дворце тоже всё шумело и двигалось. Слуги в ливреях цвета альтаирского флага — белого с золотой каймой — сновали по коридорам, таская тяжёлые подносы с посудой, рулоны ткани для драпировок и связки сухих трав для благовоний. Гдето вдали слышался стук молотков: последние украшения крепили к стенам и колоннам.
Амалия остановилась у ворот, позволяя рыцарям спешиться первыми. Рассвет фыркнул, переступая с ноги на ногу, будто тоже чувствовал праздничное настроение. Королева погладила его по шее, затем приняла руку одного из стражей и спустилась с коня.
— Распорядитесь, чтобы его накормили овсом и почистили, — сказала она конюху, который тут же подбежал, кланяясь.
Внутри дворца царила суета. В главном зале уже установили длинные столы, накрытые белоснежными скатертями. Повара вносили блюда: запечённого кабана с яблоками, пироги с грибами и дичью, горы фруктов, сыры разных сортов и бочки с элем и вином. Дегустаторы в серых мантиях проверяли каждое блюдо.