Магическое выживание. Попаданка с характером

Глава 4. На спор

Трибуны начали пустеть на глазах. Воздух, ещё недавно вибрировавший от криков болельщиков, теперь наполнился шорохом травы под ногами и приглушённым гулом голосов, которые спешили рассказать, чего ожидают от завтрашнего испытания. Солнце стояло высоко, заливая всё вокруг ровным золотистым светом, от которого уже начинали побаливать глаза. Народ потянулся в правую сторону, к палаткам и шатрам.

Одежда местных жителей была разной, но в основном удобной для лесной местности. Несколько дам, конечно, желая выделиться, надели красивые платья с пышным подолом, но мужчины, которые помогали им идти, явно придерживали не только шляпку, норовившую слететь с женской головы от лёгкого ветерка. В их напряжённых спинах и бережных, но крепких хватках чувствовалась забота, словно они вели драгоценные, но хрупкие корабли по бурному морю, как ответственные капитаны. Только одинокие девушки поймут меня, если посмотрят на подобную парочку, где каприз дамы не является проблемой. Зависть, но не злая, а скорее тоскливая.

Другие дамы и девушки выбрали платья тёмных цветов: хаки, асфальтно-серый или коричневый. Немарко. Практично. Если не знать, откуда они идут, можно подумать, что профсоюз горничных и домработниц двадцатого века вышел на забастовку, отстоял свои права и теперь весело, но устало возвращается домой. У представителей мужского пола наряды были примерно такие же: чёрные пиджаки, плащи, свитеры, ботинки. Ни у одного из проходящих мимо людей я не увидела телефона или наушников. Не было и умных часов на запястьях. Как же давно я не отдыхала от гаджетов. А ведь именно средства связи в последнее время стали основным источником стресса. Звонки, рабочие письма, чеки за коммунальные услуги — всё это с лёгкостью помещается в мобильник, за который тоже когда-то пришлось отдать кругленькую сумму. А у меня, как водится у людей, которые перестраховываются, два таких устройства.

Мы отправились к своим палаткам.

Мириам пыталась обработать профессора Наримара, вызнать хоть какую-то информацию, и шла с ним впереди. Её узкая спина была напряжена, как струна, а голова склонялась к плечу старика в такт настойчивому шёпоту. За ней, почти дыша в затылок, следовал Рен, а Джал — рядом с ним. Рен, казалось, пытался поймать каждое слово чужого разговора, в то время как Джал рассеянно оглядывался по сторонам, скользил взглядом по верхушкам деревьев и далёких гор. Я замыкала процессию и старалась запомнить дорогу. Земля под ногами была утоптана до состояния плотной корки, кое-где виднелись корни деревьев, выглаженные тысячами ног до зеркального блеска. Несколько раз я ловила на себе заинтересованные взгляды людей, которые кивали мне и шли дальше. Эти взгляды были колючими, оценивающими, будто меня примеряли к роли диковинного зверя, неожиданно выигравшего забег.

Фрилансер вдруг стал рок-звездой. Надеюсь, моя мордочка не попадёт в местные газеты с дурным заголовком. Я не люблю лишнего внимания. Кстати, хорошая мысль — изучить местные газеты, если таковые попадутся мне под руку. Прочитать про этот мир и его жителей. По хорошей газете всегда можно понять многое о государстве, в котором находишься. Например, тираж газеты подскажет, сколько жителей в стране. Качество бумаги и чернил — насколько развита типография. Темы и микроблоги могут указать на основные проблемы в государстве. Вот именно поэтому со мной и сложно людям. Никто не любит, когда его анализируют. Предприниматель среднего звена, пришедший на встречу с лёгким похмельем, вдруг жалуется на безалаберность подчинённых. Торговец китайскими шинами для автомобилей жалуется, что клиенты не возвращаются, а приводить каждый раз новых ему невыгодно. Удивительно, почему же покупатели не возвращаются к человеку, который однажды им продал некачественный товар.

Когда говоришь правду — чуть ли не с кулаками бросаются.

Все ждут секрет успеха. Несколько волшебных слов, которые перевернут жизнь с ног на голову, после которых бизнес пойдёт в гору, а убытки покроются сами собой.

Только секрета нет и никогда не было. Связи, дисциплина и экономическое планирование. Связи можно заменить деньгами.

Есть смельчаки, которые прорываются в бизнес, не зная даже основ экономики, но они не говорят про залог квартиры и большой кредит от банка. Не говорят и про то, сколько раз до этого у них не получалось. Бизнес — это мясорубка. Если сегодня тебе не перерубило кости, не факт, что завтра система не выплюнет тебя розовым фаршем на дно социальной ямы.

Если математика — царица наук, то экономика — вечно недовольная старуха, которая может вывернуть всё, что ты делаешь, против тебя самого.

«Раз ты такая умная, почему такая бедная?» — очень часто слышу я вопрос в свой адрес. Наверное, потому что мне не нужны дорогие тачки и бриллианты. Мне хватает денег и на фрилансе. Ответственность и нервотрёпка могут задушить даже самого стойкого аналитика с непробиваемым порогом стрессоустойчивости. Я живу всего одну жизнь, чтобы так рисковать. Мне предпочтительнее моя тихая уютная гавань, чем сражение за большие блага.

Можно сказать, что я рискую чужими компаниями и деньгами, и этого достаточно, чтобы получить дозу адреналина.

Мы шли по уже утоптанным дорожкам, чуть левее остальных, к шатрам с символикой академий.

На полпути почти строевым шагом нас подвинули в сторону: Северус в чёрном одеянии с белыми волосами и четверо его студентов в красных костюмах. От них исходила волна такой уверенной силы, что воздух вокруг, казалось, сгустился, и мне на мгновение стало трудно дышать. Если бы мы не сделали шаг, нас бы просто смели. Я ощутила, как взметнувшийся от их быстрого движения ветерок хлестнул меня по лицу, будто насмехаясь: «У этих неудачников четвёртое место». Профессор Наримар опасливо поглядел вслед соперникам и поправил очки, съехавшие на кончик носа.

За красной командой через десяток метров шла жёлтая, явно недовольная своим результатом, их плечи были понуро опущены, а шаг — тяжёлым, будто каждый нёс на спине груз поражения, а затем синяя, из которой доносились смешки. Смех был лёгким, чуть ядовитым, каким обычно обмениваются старые враги, подтрунивая друг друга. Академия Водной Глуби сегодня обошла Академию Каменного Сердца. Возможно, у них постоянное соперничество за второе место, поэтому есть повод для задратого носа. На нас не обратили внимания, будто моя победа — всего лишь удачное совпадение, не заслуживающее похвалы. В этом пренебрежении чувствовалась многолетняя привычка — зелёные были для них пустым местом. Неприятно быть в аутсайдерах, коими я никогда не являлась в своём мире.

Мы снова вернулись на тропу, чтобы продолжить путь. Никто из моих сокомандников не возмутился, значит, наше место в самом конце списка — дело привычное.

Когда мы зашли в свой шатёр, я с удивлением осмотрелась: внутри царил мягкий жёлтый свет, но источником его было не солнце, просачивающееся сквозь ткань, а небольшие матовые сферы, парящие под самым потолком. Они излучали ровное, приятное глазу сияние, не оставляющее теней. Большая хижина с круглым столом и пятью стульями выглядела намного просторнее внутри, чем снаружи. Воздух здесь казался теплее и приятнее на вкус, чем на улице. У каждого помещения есть свой запах, и этот мне пришёлся по вкусу.

Повсюду — эмблемы Академии Вольного Ветра с листьями на зелёном фоне. Пять дверей, каждая вела в спальню: для четырёх участников и одного директора. Двери были сделаны из светлого дерева, чуть тронутого временем, с простыми медными ручками. Мириам усадила профессора за стол, налила ему воды из графина и опустилась на стул рядом. Джал и Рен поспешили к своим дверям слева и скрылись за ними. Я же не знала, в какую из оставшихся трёх дверей мне идти, поэтому решила сесть напротив Наримара и девушки, чтобы подслушать разговор. Стул подо мной был твёрдым, деревянным, с гладкими, отполированными локтями подлокотниками. Мягкий свет магических сфер заливал стол, делая лица моих собеседников пригодными для детального рассмотрения.

— Северус не скажет мне ни слова, — профессор снял очки и нервно сложил дужки, теребя их в руках. — Аскольд сейчас не в духе, они заняли третье место.

— А директор Академии Воды? — наседала Мириам.

— Я... Я попробую с ним поговорить... Но ты знаешь... он увёртливый... Может, он и знает, но может и соврать... — Наримар вдруг вспомнил, что говорит со студенткой, и поправился: — Я имел в виду, что он будет стараться прежде всего для своей академии.

Мириам тяжело выдохнула, откинулась на спинку стула и посмотрела на меня. В её взгляде читалась усталость и лёгкое презрение, будто я была неизбежной, но досадной помехой, которую в будущем придётся устранить.

— Я хорошо разбираюсь в человеческой лжи, — сказала я, чем вызвала живой интерес. Бровь Мириам дёрнулась, в глазах мелькнула искра любопытства, но тут же погасла, сменившись привычной маской превосходства. — Я могу поговорить с ними и по косвенным признакам понять, где человек врёт.

— Тебе повезло сегодня, Ника. Если бы не кровь на ботинке, ты бы полетела вниз, и нас вышибли бы с испытаний, — отчитала меня Мириам, как нерадивую дурочку, которая никогда не блистала интеллектом.

Как же я не люблю, когда сомневаются в моих способностях. Меня поймали, как рыбку на крючок, и теперь могут тянуть и подсекать сачком. Эго именно так и работает. Скажи мне, что я не справлюсь, — и я расшибусь в лепёшку, но найду выход.

— Ты боишься вернуться домой ни с чем, — мои слова повисли в полной тишине, воздух в шатре, казалось, застыл, став тягучим, как мёд, ударяя негласного капитана команды по чуть покрасневшим от раздражения щекам. Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть во мне то, чего раньше никогда не видела. Её пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули, вцепившись в край столешницы. И правда, мы знакомы всего пару часов, и то мельком.

— Если ты после этой победы стала такой уверенной, то пойди в красный шатёр и узнай у Северуса всё, что сможешь. Держу пари, тебя вышвырнут оттуда быстрее, чем я моргну, — Мириам сложила руки на груди и задрала нос.

— Хорошо, спорим. Если я выигрываю, ты будешь должна мне услугу, — ответила я, поднимаясь и протягивая девушке правую руку, чтобы скрепить спор. Она, вскинув бровь, прошлась по мне взглядом с макушки до пояса и пожала руку. Я вышла из шатра с твёрдой уверенностью, что принесу пользу отряду зелёных.

На улице, вокруг шатров участников, собрались немногочисленные фанаты. Их голоса сливались в нестройный гул, где можно было разобрать восторженные визги и приглушённые просьбы подписать карточки. У красного шатра двое парней из команды Академии Огненного Клыка раздавали автографы на шарфах и открытках с символикой красной академии. Их движения были медленными, чтобы подольше получать славу, а улыбки — настолько широкими и самодовольными, что, казалось, вот-вот треснут. Девушки восторженно смотрели на победителей сегодняшнего соревнования, а те, в свою очередь, самодовольно вели беседу, поддакивая, какие они сильные и умелые.

Я подошла к накачанному самовлюблённому блондину слева от входа. От него пахло дорогим парфюмом и чуть заметно — потом, смесью триумфа и физической игры. Парень оторвался от мило улыбавшейся ему девушки, дописав «От Андре, победителя и просто красавца», и уставился на меня, расплываясь в улыбке. Его взгляд скользнул по моей зелёной форме с плохо скрываемым пренебрежением, как по чему-то не стоящему внимания.

— Посмотрите-ка, зелёная решила взять у меня автограф. Ну давай свою открытку или что там у тебя? — произнёс Андре, показывая свою левую ладонь, чтобы в неё вложили лист.

— Мне нужно передать записку твоему директору. Где он? — спросила я серьёзно.

— Северус в шатре. Я сам передам. А что там? Тайное признание в никчёмности вашей команды?

— Это записка от Наримара, мне велено передать её из рук в руки, — я держалась так, будто у меня и правда есть козырная карта. Мой голос звучал ровно, в нём не было ни капли сомнения, только лёгкий оттенок официальной спешки. Блеф — моя стихия. Человек, разбирающийся во лжи, всегда знает, как обмануть даже лжеца. В моём случае предприниматели как раз таки лжецы, и мне часто удавалось спасать их сотрудников с помощью подтасовки фактов. Несколько раз мне удавалось убедить директора, что его большая зарплата должна пойти на оплату труда ещё восьми дополнительных работников. Если бы я сказала ему прямо, что он зажрался и из-за этого страдает бизнес, он бы просто взбрыкнул и уволил ещё двоих.

Глава 5. Директор Академии Огненного Клыка

Парень передо мной завис на несколько секунд, его улыбка на миг стала растерянной, брови сошлись к переносице — мой напор явно выбил его из колеи, чем я и воспользовалась.

— Я вижу, ты не обделён интеллектом, но не понимаешь с первого раза, поэтому повторю: у меня срочная и важная записка для Северуса. Либо я пойду сама, либо ты меня проводишь, — отчеканила я.

— Зелёная, ты что, ушиблась? Ты вообще видишь, кто перед тобой? — начал кичиться парень. — Я, между прочим, победитель.

Понимая, что от Андре толку не будет, я двинулась ко входу в шатёр. У самой плотной тканевой двери меня дёрнули за плечо, его пальцы впились в мою руку чуть выше локтя с грубой силой, и я, увидев за спиной Андре, упала. Специально. Я рухнула на землю, как подкошенная, даже не попытавшись смягчить падение, чтобы оно выглядело максимально эффектно. Тёплая пыль взвилась вокруг меня маленьким облачком.

— Ай, как больно! — взвизгнула я. — Ты зачем меня толкнул? Ты так избавляешься от конкурентов?

Моя сцена с падением собрала зрителей, и на Андре неодобрительно уставились. Я краем глаза увидела, как несколько человек из толпы фанатов переглянулись, а одна девушка даже ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Это наш шатёр, тебе нельзя входить! — растерялся парень. — И я тебя не толкал, я хотел...

— Грубая сила вместо мозгов — вот что у тебя. Может, ещё ударишь? — я поднялась, демонстративно потирая поясницу, надеясь, что это выглядит достаточно драматично.

Пока парень соображал, что ответить, я нырнула внутрь.

Внутри красного шатра было тихо. Здесь тоже горели магические светильники под потолком, заливая пространство ровным светом. Пахло кожей и металлом, будто прямо передо мной прошёл человек, облитый с ног до головы необычным парфюмом. Моё сердце колотилось где-то в горле. Нужно было действовать быстро. И только здесь я поняла, как просчиталась. Шатёр был точь-в-точь как наш, но я не знала, за какой дверью комната Северуса. Джал и Рен заняли комнаты слева. Была комната посередине и две справа. На мгновение меня сковало незнание — чувство, которое я не люблю больше всего. Любая ошибка будет стоить мне слишком дорого. Я рванула к средней двери и, зайдя, быстро принялась искать засов или замок.

Мне повезло: я успела найти взглядом щеколду и закрыть её до того, как шаги за дверью стали громче и в неё забарабанили кулаком. Глухие удары эхом отдавались в моей грудной клетке, заставляя сердце и мозг вибрировать.

Я обернулась, ища директора красной академии, но увидела лишь аккуратно заправленную по-армейски кровать, письменный стол и шкаф с одеждой. В комнате царил идеальный порядок, каждая вещь лежала на своём месте, выдавая в хозяине педантичного и собранного человека. Мягкий свет магической сферы под потолком делал обстановку почти уютной, что контрастировало с моим паническим состоянием. Возле стола, на спинке добротного кожаного кресла, висела мантия с красными языками пламени на вороте. Ткань мантии, тяжёлая и дорогая, казалось, мерцала и переливалась, как расплавленная лава. Запах металла усилился, а запах кожи пропал вовсе. Сделав шаг вперёд, я заметила ещё одну дверь.

Я заскочила в неё, надеясь застать Северуса врасплох и рассчитывая, что за ней окажется ванная.

Передо мной предстало небольшое помещение с душем и прочими атрибутами уборной. Воздух здесь был горячим и влажным, насыщенным паром. Никакой химии на полках, никакого запаха современных отдушек в составе шампуней. Мужчина стоял ко мне спиной. Даже сквозь пелену пара было видно, насколько идеально сложено его тело: широкие плечи, переходящие в рельефную спину с каждым прорисованным мускулом, непривычно широкая талия и крепкие бёдра. Капли воды стекали по его идеальной коже, поблёскивая на свету, как мелкие стразы. Словно по мраморной статуе, которую выполнил гениальный скульптор, стекал водопад мокрых волос. Мне захотелось дотронуться до человека, проверяя, настоящий он или меня посетили галлюцинации. Я протянула руку, но сразу же её убрала, ощущая высокую температуру воды. Вот это он расслабляется после тяжёлого дня — стоит под кипяточком. Я прикрыла за собой дверь и машинально опустила взгляд на его поясницу. Я застыла, чувствуя, как жар от его душа и моего смущения заливает мои собственные щёки, хотя приписать меня к робким девушкам нельзя. Заметив, что мужчина не прекратил водные процедуры, я решила рассмотреть его полностью, но быстро взяла себя в руки, потому что снаружи донёсся громкий стук в ту, первую дверь — будто её сейчас выломают. Я поспешила закрыться и на эту щеколду, приговаривая про себя мантру «соберись, тряпка».

Металл щеколды предательски звякнул, и этот звук показался мне оглушительным в наполненной паром тишине.

В тот же миг вода перестала литься, и Северус повернулся ко мне лицом, явив взору все свои достоинства. Ему около тридцати пяти лет, если судить по лицу и немногочисленным морщинкам на шее и вокруг глаз. Каждое слово «красивый» было бы преуменьшением его заслуг в данной области. Волевой подбородок с гладко выбритой кожей, чёткие скулы, прямые брови и глаза — небесно-голубые, почти прозрачные, обрамлённые тёмными ресницами. Мокрые пепельно-русые волосы падали назад, прилипая к плечам и спине, открывая высокий лоб. Он был прекрасен той опасной, хищной красотой, от которой перехватывает дыхание.

Мой взгляд метнулся вниз по мокрому торсу и тут же отдёрнулся. Картинка отпечаталась в памяти чёткой вспышкой

«Соберись, тряпка», — повторила я мантру сама себе.

— Есть разговор, — выпалила я, пока он не успел ничего сказать, и уставилась ему в живот, чтобы хоть немного сконцентрироваться.

— И какой же разговор стоит нарушения кучи правил? — мужчина шагнул ко мне и не спеша, с какой-то ленивой грацией, обернулся полотенцем. Движение было настолько спокойным и уверенным, что я почувствовала себя мышью, которую кот не торопится есть, а просто изучает. Вблизи он оказался ещё выше и шире, заполняя собой всё пространство маленькой ванной.

— Мне нужно знать, какое испытание будет завтра. Я поспорила с сокомандником, и если я не узнаю это у вас, мне придётся пожертвовать самым ценным, что есть у молодой девушки, — произнесла я, поднимая на него серьёзный взгляд. Я заставила себя посмотреть ему прямо в прозрачно-голубые глаза. Почему я раньше не врывалась в чужие ванные комнаты? Я столько упустила.

— Это ваши проблемы, — ответили мне с ноткой презрения. Его голос был холодным, как лёд, несмотря на жаркий пар вокруг. И в то же время в нём звучала такая глубина и сила, что по коже побежали мурашки. Он смотрел мне в глаза, будто ожидая, какую глупость я ещё могу выдать ему на потеху.

— Или ваши. Я могу выйти отсюда побитой мышкой, а могу — с загадочно-счастливым лицом, чтобы люди потом сами додумали, что у нас с вами было, — я давила, как гонщик на педаль газа.

— Банально, — только и сказал Северус и шагнул, чтобы открыть дверь. Его рука с длинными, сильными пальцами уже легла на щеколду, и я поняла, что проигрываю эту партию. Я представила, как прихожу ни с чем под насмешки Мириам, и это придало мне сил.

— Я могу сразиться с вами в интеллектуальной игре, на ваш выбор. Мне нужна информация, и я готова получить её по праву лучшего ума. Если вы, конечно, не трус, — теперь я сделала ставку на эго Северуса. Если его репутация его не волнует, то предложение сразиться должно сработать.

— Шантаж и попытки оскорбить... Неплохой набор для студентки. Далеко пойдёте, — бросил блондин через плечо и вышел из ванной как ни в чём не бывало.

— Хватит ломиться, меня уже раза три убили! — рявкнул Северус на дверь, и стук стих.

В его голосе появились стальные нотки, от которых у меня по спине пробежал холодок, хотя в ванной всё ещё было жарко. Однажды я тоже наорала на клиента — его увезли с аритмией в больницу, а казалось, взрослый дядька. Не надо мне доказывать, что мои способы поднять продажи и снизить убытки не работают. Я же и глотку могу перегрызть, без анестезии.

— Вам помочь? — донёсся из-за двери обеспокоенный голос Андре. Я уже думала, как буду оправдываться, но не понадобилось.

— Избавь меня от своего присутствия за дверью, — приказал директор академии, открывая шкаф с одеждой. Движения его были плавными, но в них чувствовалась скрытая мощь, как у хищника, который позволяет себе минуту отдыха. Магический свет под потолком мягко освещал его фигуру, играя на влажной коже.

Никуда не торопясь, Северус надел чёрную рубашку без знаков отличия и застегнул позолоченные пуговицы, начиная от шеи и заканчивая у пояса. Ткань мягко облегала его широкие плечи и грудь, и я поймала себя на том, что слежу за каждым его жестом, как заворожённая. Он делал самое обычное дело — одевался, — но в этом было столько мужской грации, что в горле пересохло.

«Соберись, тряпка», — снова даю себе мысленную пощёчину.

Поймав мой взгляд, скользящий по овалу мужского лица, Северус немного растянул губы в микроулыбке.

— Завтрашнее испытание будет в пещере с призраками древнего города. Вы его не пройдёте, даже в паре со своим директором. Каждое испытание сложнее предыдущего, — проговорил Северус и без тени смущения натянул остальную одежду. Ткань брюк скрыла от меня его бёдра, и я, кажется, снова выдохнула.

— Я буду вам должна. Если понадобится моя помощь — обращайтесь, — ответила я и направилась к выходу. Мои ноги казались ватными, но я заставила себя идти твёрдо, не показывая слабости. У самой двери я замерла.

Я ждала, пока мой собеседник полностью оденется, чтобы не светить его голыми участками тела перед студентами. Его руки начали источать тепло, и, проведя по волосам, он высушил их до конца. Я смотрела, как пар лёгкими облачками поднимается от его мокрых пепельных волос, как они становятся объёмными и блестящими, обрамляя это невероятное лицо. На мгновение я забыла, где нахожусь. Это было завораживающе — магия, такая обыденная для него, казалась мне чудом, а он сам — сошедшим с обложки глянцевого журнала плейбоем, только живее и опаснее в тысячу раз.