Магическое выживание. Попаданка с характером

Глава 11. Северус Адриан Торнвуд, директор Академии Огненного Клыка

Студентка зашла в мой шатёр. Может, хотела рассыпать какую-нибудь отраву от грызунов. Андре её спугнул, но мне всё равно стало интересно, зачем она приходила.

Андре выбежал через несколько минут по моей просьбе и, чуть не снеся слуг с едой, сообщил, что девушка пошла по торговым лавкам.

Оставив студентов принимать пищу, я вышел на улицу. Мы уже обсудили план действий: щиты над головой — от обломков, и запущенные огненные шары в каждый туннель, чтобы сразу видеть, куда он ведёт. Отметки огнём на стенах — чтобы пометить, каким путём пришли и как вернуться обратно. Мои студенты не дохлые крысы — они спокойно могут разделиться и обследовать пещеры поодиночке, что сократит время поиска выхода на поверхность.

Я ждал Николетту хотя бы для того, чтобы узнать, как они собираются проходить данное испытание, ведь оно заточено именно под Академию Вольного Ветра. Мертвецы — это их стихия, хотя в последнее время академия хоть и набрала больше учеников, но лучше в плане знаний не стала. Наримар был слишком мягким директором — именно поэтому он принял больше учеников, чем положено: не смог отказать, не смог выбрать самых талантливых и принял всех. Будь он даже самым лучшим магом, он прослыл очень плохим руководителем. Я, в отличие от него, совсем не жаловал студентов, премировал и отмечал только самых лучших, поэтому в своей команде красных я был уверен на все сто. Они с лёгкостью пройдут испытания и достойно займут первое место, не пошатнув величия академии и её директора.

Несколько раз обойдя свой шатёр, будто разминая затёкшую спину, я начал злиться, что Николетта не возвращается обратно. Она что, решила скупить всё в местных лавках? Как ей поможет глиняная посуда и безделушки, которые сюда привезли торговцы, чтобы подзаработать?

Я знал, что рано или поздно девушка пойдёт мимо. Путь в зелёный шатёр проходил рядом с моим, поэтому ей придётся пройти здесь. Ждать дольше пятнадцати минут уже раздражало. Я встал так, чтобы закатное солнце падало на лицо. Глупо? Возможно. Но я хотел, чтобы Николетта видела меня издалека и прибавила шаг, если захочет поговорить. Я смотрел в сторону дорожки к убогим лавкам и нетерпеливо скрипел зубами.

Она появилась. Шла, прижимая к груди какие-то листы. Напряглась, увидев меня. Хорошо. Пусть напрягается — я здесь уже двадцать минут стою. Могла и поторопиться. Вместо того чтобы обрадоваться мне, студентка решила пройти мимо.

— Лавгрен, что у тебя в руках? — остановил я её, преградив путь.

— Газета, — ответила брюнетка и прижала листы ближе. Смешная. Думает, я отниму? На кой мне газета? Или она врёт?

— Зачем? — я посмотрел на неё пристально. Интересно, что эта девушка придумает. Покупать газету перед испытанием как-то подозрительно.

— Есть шанс, что это поможет в завтрашнем испытании, — честно сказала брюнетка.

Честность. Редкое качество у студентов. Я улыбнулся загадочно и сделал шаг к ней. Девушка отшатнулась. Я рассмеялся: слишком легко её напугать.

— Мертвецы любят читать?

— Они, возможно, хотят узнать последние новости. Им скучно взаперти, — объяснила Николетта, обошла меня по дуге и начала пятиться спиной к своему шатру, не теряя зрительного контакта.

Круг, в котором мы поменялись местами, был почти идеальным. Студентка ступала осторожно, я — намеренно медленно, давая ей возможность чувствовать себя загнанной в угол. Казалось, она сейчас сорвётся с места и убежит. Закатное солнце подсвечивало её волосы, делало их почти рыжими. Глаза блестели — то ли от страха, то ли от злости. Хочет убраться побыстрее — значит, свято верит в свою идею с газетой. Почему бы не разрушить чужие планы? Хотя, может, мне просто не понравилось, что она так быстро решила от меня улизнуть. Ещё несколько часов назад она, открыв рот, смотрела на меня, а теперь делает вид, будто ничего такого не было. Значит, соврала? Меня провести непросто, и казалось, её восхищение в глазах было натуральным. Теперь же я ставил этот факт под сомнение и начинал злиться.

— Помнится, ты обещала оказать мне услугу. Отдай листы — и мы в расчёте, — сказал я, требуя оплату за информацию. Она сама сказала про долг и услугу. Пусть хотя бы эти слова подтвердит.

Девушка замерла. Несколько мгновений сомнения.

Николетта, отрывая от сердца мятые листы, протянула их мне. Я сделал несколько шагов, взял и развернул. Обычная газета. Ничего магического, ничего ценного. Странно. Она правда решила читать мертвецам газету? А как же щиты, оборонительная магия? Как же биться до последней крови? С другой стороны, чего ожидать от неудачников из зелёной команды, если у них директор — мямля? Может, я потратил её услугу напрасно, но что-то подсказывало: в её идее есть смысл.

Я сжёг листы у Лавгрен на глазах.

Бумага вспыхнула в моей руке и осыпалась на землю чёрными хлопьями. Я смотрел на собеседницу — на её лицо. Там мелькнуло что-то такое… боль? злость? желание врезать мне? Девушка сдержалась. Молодец. Потешаться над ней было особенным удовольствием, которое грело душу.

— Хочешь что-то сказать? — спросил я как ни в чём не бывало, отряхивая руки. Может, начнёт дерзить — и я осажу её снова.

— Нет. Я рада, что мой долг оплачен, — ответила брюнетка с каменным лицом.

Врёт. Под этим лицом всё кричало о её негодовании. Я видел. Я чувствовал.

Я улыбнулся едко, празднуя победу. Глупость, а приятно. Студентка молча развернулась и пошла прочь.

А как же отстаивание своих интересов? Как же защита своей чести? Хоть бы что-нибудь высказала.

Я смотрел ей вслед. Солнце садилось, тени удлинялись. Николетта почти дошла до своего шатра, не желая никак открыто реагировать на мою провокацию со сжиганием газеты. Может, она меня обманула, и смятые листы нужны были, чтобы просушить обувь, а студентка так ловко врёт об их значимости.

— Зачем ты приходила? — спросил я ей в спину, желая ещё раз убедиться, что меня не провели.

Девушка обернулась у края зелёного шатра. Замерла. Несколько секунд думала. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки: говорить или нет? доверять или нет?

Она не ответила. Просто смотрела. Ей что-то нужно от меня. Это плюс. Проситель всегда целует руку своему спонсору.

Я кивнул сам себе, понимая, что такая мысль меня радует.

Лавгрен вернулась обратно — уверенным шагом, решаясь на разговор.

Студентка встала вплотную, задрав голову, чтобы смотреть мне в глаза. Смелая. Или глупая. Я посерьёзнел. Приготовился слушать. Дёрнул бровью: давай быстрее, не тяни — что же тебе нужно.

— Пообещайте, что не используете эту информацию на испытании, — потребовала Николетта.

Я улыбнулся. Медленно, самодовольно, с полным осознанием своего превосходства. Эта улыбка должна была сказать ей: «Детка, я использую всё, что ты скажешь, и ещё придумаю сверху». Брюнетка дёрнула уголком губ — поняла.

— Говори уже, — коротко бросил я, не желая растягивать разговор на весь вечер. Нас и так не должны видеть вместе. Благо фанаты моей команды разошлись, и теперь Андре не нужно выходить на улицу и раздавать автографы.

— Если я заплачу, вы откроете портал?

— Хочешь сбежать? — усмехнулся я. Логично. Поняла, что не справится, и хочет сбежать.

— Хочу выиграть испытание без насилия.

Я хмыкнул. Эта девушка всё надеется на мирное прохождение испытания? В мире мёртвых? Они же безжалостны.

— Думаешь, прочтёшь им свежую газету — и они проведут тебя по туннелям? Они не дураки. Не лезь в пекло, если не готова сражаться, — предупредил я.

— Вы за меня переживаете? Как мило… — студентка растянула губы в улыбке.

Наглая. Мне это даже нравилось. Нравилось больше, чем следовало. Это флирт или ещё нет?

— Убогие тоже нуждаются в умных советах, — я вернул улыбку и добавил сверху пару градусов язвительности. Меня не возьмёшь голыми руками.

Я уже собрался уходить, но меня что-то остановило. Хотелось дождаться ответа. Глаза Николетты изменились.

Там плеснуло такое, отчего мне на секунду стало не по себе. Злость. Настоящая, взрослая, опасная. Теперь понятно, как вывести её из себя. Не так уж и сложно.

Лавгрен схватила меня за плечо, заставляя на мгновение замереть. Будет бить?

— Adimo tibi carnem, — прошептала она, глядя в глаза. — Adimo tibi carnem… Adimo tibi carnem…

Глава 12. Северус Адриан Торнвуд, директор Академии Огненного Клыка

Зелёный свет пополз из пальцев девушки. Заклинание зелёных, которое должно отобрать у меня плоть.

— Scutum, — сказал я спокойно, понимая, что у неё ничего не выйдет.

Щит встал мгновенно. Зелёные нити дёрнулись и отскочили. Я даже не сдвинулся с места. Просто стоял и смотрел на студентку, чувствуя, как на губы выползает привычная улыбка. Её магия не пройдёт, но попытка отомстить засчитана.

И тут брюнетка встала на носочки и поцеловала меня.

Я не ожидал. Честно. Её губы — тёплые, настойчивые — прижались к моим, и сквозь них я услышал шёпот:

— Adimo tibi carnem.

Заклинание ударило изнутри.

Я почувствовал, как тело становится чужим. Как уходит плотность. Я поднял руку, посмотрел сквозь неё на соседний шатёр — и рассмеялся. Звонко. Потому что это было… гениально. Моё восхищение в несколько секунд сменилось угрозой.

— Теперь вас снимут с испытаний, — сказал я тоном, каким сообщают самые неприятные новости. Внутри клокотало восхищение пополам с бешенством. Хотелось похвалить Николетту, а следом — придушить.

— Тогда признайтесь, что великий Северус не справился со студенткой.

Я моргнул, растерявшись всего на секунду. И правда, рассказывать о таком будет позорно. В ярости попытался схватить Лавгрен за горло, чтобы заставить прочитать возвратное заклинание, — рука прошла сквозь.

— Я бы с радостью помогала сирым и убогим, — девушка рассмеялась мне в лицо, — но это не в моём характере. Зелёная академия выиграет. Я всё для этого сделаю.

Развернулась и пошла к своему шатру.

Я смотрел ей вслед. Призрак. Я стал призраком. А студентка уходит. Северус, ты где-то свернул не туда. Сначала выдал ей информацию, теперь пропустил её заклинание.

Я пошёл за ней. Первая мысль была устроить полный разнос Наримару, напугать его до чертиков и заставить покинуть это место со своими зелёными, но моё эго не стерпит слухов, что какая-то девчонка меня сделала.

Я обошёл шатёр, заглянул в комнату девушки — там не было никого. На столе лежали браслеты южных земель с каменными, отточенными бусинами, на которых было имя Мириам. Не та комната.

Я вернулся на улицу и проник в следующую.

Николетта стояла, прислонившись к двери спиной. Я самодовольно сел на её кровать.

— Думала, так легко отделааешься? — спросил я.

Брюнетка промолчала. Я развалился на одеяле, заложил руки за голову и уставился в перепуганные глаза. Делая меня призраком, она не просчитала того, что я могу проходить сквозь стены. Чему их только учат в Академии Вольного Ветра? Это же основа.

— Либо ты возвращаешь тело и сама снимаешься с испытаний, — начал я, — либо Наримар возвращает мне тело, и ваша команда уезжает с позором.

— Второй вариант тебе не нравится, — собеседница сложила руки на груди. — Иначе ты бы уже был у Наримара. Значит, торгуемся. Мне нужна книга по истории за последние триста лет.

— Нет, — отверг я её предложение. Да уж, в наглости ей нет равных.

Даже в форме призрака я испорчу ей жизнь. Если приноровиться, то можно влиять на реальность: сломать мебель, сбросить светильник и поджечь спальню. Защёлкать её электрическими разрядами до скрежета зубов. Эта мысль меня порадовала.

Девушка кивнула. Подошла к кровати и легла прямо на меня. С ума сошла.

Я дёрнулся, попытался встать — и провалился. Моё тело сместилось, и Николетта оказалась сверху. Она лежала во мне, как в ванне. Мои ноги торчали из-под её, грудь была шире, голова — рядом. Там, где должен был быть живот студентки, светился я. Эта маленькая зараза даже лица моего не видит. Она и уснёт так.

Я злился. И ничего не мог сделать. Несколько попыток ударить её электрическим разрядом провалились. Мне нужно было бы покинуть кровать, встать над ней и щёлкать так, чтобы наши тела соприкасались только в одном месте, а не везде. У призраков уходят на это годы, а у меня — всего пару часов.

Брюнетка зевнула, показывая мне, что её совсем не смущает ситуация ночёвки с призраком. Её глаза и вовсе закрылись. Нет, так дело не пойдёт.

— Призраки привязаны к месту, — сказал я, зависнув прямо над лицом Лавгрен. — Я не открою портал отсюда.

Девушка так и не открыла глаза. Это наглость. Я же согласился — хотя бы для вида. Нельзя же так игнорировать.

— Николетта! — позвал я громче, злясь.

Студентка распахнула глаза, будто действительно задремала несколько мгновений назад.

— Возвращай тело, — сказал я, действительно соглашаясь на условия, но с оговоркой. — Я открою портал и достану книгу. Но ты под моим пристальным наблюдением. Любое нарушение — и ты покидаешь испытания.

Нарушения будут — уже завтра.

Брюнетка кивнула. Села. Похлопала себя по щекам. Встала. Развернулась ко мне.

Я поднялся с кровати, встал напротив. Лавгрен положила руки мне на плечи и получила разряд тока. Поморщилась на секунду, но ничего не сказала.

— Redde tibi carnem… Redde tibi carnem… — зашептала девушка.

Ничего. Даже привычное зелёное сияние не возникло.

— Только не говори, что делаешь это впервые, — процедил я, вспоминая, что Академия Вольного Ветра принимает и обучает даже бездарей.

Студентка промолчала.

— Redde tibi carnem… — Николетта кивала в такт словам, будто это мантра.

— Давай, зелёная… — подгонял я её.

— Redde tibi carnem…

— Николетта! — рявкнул я. Моя рука легла ей на голову, пытаясь помочь сосредоточиться. — Давай, глупая девчонка!

— Redde… tibi… carnem… — шептала сквозь зубы.

— Неудачница! — выводил я её из равновесия, чтобы магия стала защитной. Хоть немного выбралась наружу.

— Redde… tibi… carnem… — голос брюнетки сорвался в рычание. Она смотрела мне в глаза и прожигала насквозь.

Я видел её боевой дух. Не просто студентка — человек, который борется. Который не сдаётся. В глазах Лавгрен горела злость и уязвлённое эго, к которым прибавились зелёные отблески.

В этот момент зелёные искры сорвались с пальцев девушки и впились в мою полупрозрачную плоть.

— Redde… tibi… carnem…

Я сделал то, чего никогда не делал. То, о чём даже не думал три секунды назад.

Я поцеловал Николетту, чтобы её магия проникла внутрь. В первый раз это сработало — сработает и сейчас.

Мои губы — невесомые, холодные — коснулись её. Студентка вдохнула в меня заклинание, не прерывая процесса. И я почувствовал, как пальцы брюнетки сжали моё плечо.

Осязание вернулось и заставило меня задержаться на её губах. Может, от неожиданности, может, от наглости — вернуть должок за её бесцеремонный поцелуй. Девушка от неожиданности немного прикусила мою губу, сама того не замечая.

Я отдёрнулся. Николетта моргнула раз, другой — и начала падать.

Я подхватил Лавгрен за талию. Никто ещё после поцелуя со мной не падал в обморок. Это комплимент или оскорбление?

Я положил её на кровать. Студентка побледнела. Дышала еле-еле.

Дело не в поцелуе — с лёгкой досадой пришёл я к выводу. Она истратила много магии, только и всего. Я попытался привести девушку в чувства, но не вышло. Сев на постель, я взял её руку и, не задумываясь, отдал часть своей магии через древнее заклинание.

Есть плюсы у моей новой должности.

— Partem mei do tibi (в переводе: «Часть себя даю тебе».), — шептал я тихо, но уверенно. Мне хотелось испытать это заклинание на ком-то из своих студентов, но подходящего случая ещё не представилось, да и довести их до истощения достаточно сложно.

Пальцы вспыхнули огненной магией. Сила, не обжигая кожу, уходила в вены, растекаясь по телу. Я влил часть своей магии — огненной, живой, обжигающей ветреную студентку. Прямо под кожу. Девушка дёрнулась, когда моя магия достигла солнечного сплетения, выгнулась, впитывая её, как тряпка воду, — и затихла.

Я сел рядом с кроватью на стул, ожидая пробуждения. Смотрел на брюнетку. Чем-то она мне нравилась.

Глава 13. Северус Адриан Торнвуд, директор Академии Огненного Клыка

Волосы разметались по подушке — тёмные, невычесанные, как у прочих женщин. Небрежные — и оттого намного краше. Ресницы длинные, дрожат от беспокойного сна. Но Николетта всё равно не открывает глаза. Нужно время, чтобы её резерв наполнился и устаканился внутри.

Возможно, сейчас я спас ей жизнь. Моя стихия — всё же огненная магия, и с лекарским делом она не дружит. Для меня проще отобрать жизнь, чем спасти. Я ухмыльнулся, понимая, что в этой девушке что-то есть. Я не понимаю, что именно, но она мне нравится.

Я разглядывал её нагло, силясь понять, в чём же дело. Зацепился за губы. Розовые — как и лицо, которое вернуло себе цвет. Интересно, почему это заклинание больше не используют, если оно помогает выжить? Нужно найти упоминания о нём в других книгах. Это потом, а сейчас…

Женские губы припухли — от моего поцелуя или от чего-то другого, не знаю. Я коснулся щеки пальцами, почти склонившись над студенткой. Тёплая. Живая.