Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда

Глава 7

Не то чтобы меня сильно шокировало это самое содержимое. Увидь я его в своё время и в своём мире, лишь фыркнула бы. Но в обществе, где дамы носили сдержанные наряды чаще всего с пуговицами под горлышко и без намёка на декольте, подобные вещи могли поставить под сомнение репутацию девушки.

Зря директриса воротила нос. Линда выбрала для собеседования один из самых приличных своих костюмов.

Нет, среди вещей определённо имелись строгие наряды с высоким воротом, закрытая обувь, но по большей части платья обладали глубоким, часто кружевным декольте, сочной расцветкой и через одно открытыми плечами. Платьев, туфель и аксессуаров у модницы было предостаточно, и не стоило удивляться, почему чемодан невозможно было сдвинуть с места без помощи сильного мужчины.

Некоторые из этих нарядов я разложила на столе, да так и застыла, рассматривая детали кроя, вышивку, игривое кружево.

Ну и куда вы, мисс скромная учительница, собрались во всём этом ходить?

Я вынула ещё кое-что и, устав удивляться, лишь покачала головой.

Нежно-розовый гарнитур из тонкой шёлковой сорочки на бретельках и такого же оттенка халатик с рукавами, расширенными книзу и с манжетами, обшитыми пёрышками в тон поставил жирную точку в общем представлении о предпочтениях девушки. И так как другие сорочки отличались лишь цветом от розового безобразия, я поняла, что выбора у меня нет, и в этом придётся спать. А любимые плюшевые пижамы и махровые халаты останутся лишь далёким воспоминанием о прошлой жизни.

Неожиданный стук в дверь заставил вздрогнуть. Я заметалась. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел все эти кукольные платья. Собрав в охапку вещи, я не нашла ничего лучше, чем бросить их на постель и прикрыть шторкой.

Переведя дух, отворила дверь и увидела за ней молодую блондинку. На её дружелюбном лице светилась улыбка.

— Здравствуйте. Вы новенькая? — спросила она.

— Добрый день, — ответила я, улыбаясь ей в ответ. — Да, только что въехала. Меня зовут Линда.

— Вы будете вместо Доры?

— Если Дора — это прежняя учительница математики, то да. Я за неё.

— Отлично, — девушка чуть не запрыгала на месте. — Какое счастье, что она уехала.

— Почему?

— Злющая была грымза. Ни с кем не смогла подружиться. Да и вряд ли этого хотела. Кричала на детей и била их. Уверена, ты не такая. Ой, я не представилась! Меня зовут Люси Нордок. Я здесь природоведение и историю преподаю. Ты, наверное, голодная?

В потоке речи юного создания нелегко было сразу уловить основную мысль. Мне пришлось даже немного головой потрясти, чтобы разложить всё по местам.

— Рада знакомству, Люси. Но подожди, а почему ты не в школе?

— У меня сегодня было только один урок. А сейчас я как раз собиралась на рыночную площадь сходить. Составишь компанию?

— Только если ты подождёшь немного. Мне очень нужно переодеться.

Я пригласила Люси пройти в дом и спустя мучительные минуты выбора между горчичным платьем с квадратным вырезом и тёмно-фиолетовым без плеч остановилась на первом.

— У тебя красивое платье, — проговорила Люси, когда, покинув дом, мы поравнялись с ней на тропинке. — Большая редкость увидеть здесь человека, одетого во что-нибудь, кроме пыльной куртки, рабочего сарафана или серой формы. Иногда такое уныние находит.

Люси можно было назвать модницей, какая дала бы фору Линде. И если своих новых вещей я стеснялась и не готова была их надевать, то девушка легко и уверенно несла себя, облачившись в сине-зелёный наряд из плотного хлопка. Поверх был наброшен короткий светлый жакет, оставлявший открытой шею и ключицы, на которые легко ложились две пряди, выпущенные из высокого пучка, вероятно, в качестве протеста.

Стало интересно, как часто директриса вызывала Люси на ковёр, чтобы отчитать за внешний вид? Похвалив её наряд, я спросила:

— Наверное, ты рада будешь уехать, — логично предположила я. Но девушка вдруг удивилась и спросила:

— Куда уехать?

— Ну, школу же закрывают. И, насколько я знаю, все ищут себе новые места службы.

— О, нет, нет, — рассмеялась Люси. — Это не про меня. Я остаюсь, — загадочно проговорила она и хитро прищурила свои небесно-голубые глаза. — Планирую выйти замуж, понимаешь?

— Поздравляю тебя.

— Спасибо. Мы с Мариусом так любим друг друга. Жду не дождусь, когда можно будет объявить всем о нашем решении. Но что это я всё о себе. Расскажи, Линда, откуда ты?

Меня будто холодным кипятком окатило.

А ведь я понятия не имела, откуда явилась в Эттерфилд. Ну и что тут сказать? Что я с Урала? Что собиралась в Анапу с подружками, а попала сюда?

— Я так часто переезжаю. Уже и не помню, откуда всё началось, — попыталась извернуться.

Девушка насупилась.

— Но откуда-то ведь всё началось? — не унималась она. — Подожди-ка, у тебя цвет волос южный, хоть и светлая кожа. Дай-ка угадаю. Ты из Санантино или нет, точно! Из Бурналии!

Ничего не оставалось, кроме как начать кивать ей в такт и натянуть на губы глупую улыбку.

— Верно, оттуда, — проговорила, испытывая сильную неловкость.

— Это ведь так далеко! А город какой?

— Может быть, снова попробуешь угадать?

— Сейчас. Я это люблю. Так, наверное, Мамбьено. Ты из столицы.

Я зачем-то помотала отрицательно головой. И Люси снова принялась думать.

— Так, ладно. Сейчас, сейчас. Не подсказывай. У тебя говор с сильным акцентом, точно не столичный. Вот я бестолочь. Ты с окраины. Нет, не говори. Я сама. Риоццы, Порто-Линаре, Сансимон?

— Точно, — вырвалось у меня.

— Что, Сансимон?

— Верно. У тебя талант.

— Это правда. Все так говорят, — Люси довольно заулыбалась. — Секрет прост. Я люблю географию и мечтаю путешествовать. Но пока могу лишь читать книги и выписывать краеведческую литературу из мест, куда не имею возможности попасть. У вас в Бурналии прекрасные закаты, — она мечтательно вздохнула. — Так пишут в книгах.

За время нашей беседы пейзаж понемногу менялся. Коттеджный посёлок вскоре уступил место более плотным рядам деревенских домиков с огородами и хозяйственными постройками. Здесь пахло хлевом, выпечкой и чем-то таким, что отбрасывало меня в далёкие воспоминания деревенского, детства, парного молока по утрам и жаркого печного духа. Мне приятно было находиться здесь.

Встречные здоровались с Люси, интересовались её делами, рассказывали новости. И более всего заводили разговоры о закрытии школы. Я поняла, что местные хоть и жили одним лишь трудом, но важность обучения для своих детей осознавали. И им тяжело было принять удар судьбы, который должен был вскоре последовать, лишив местных ребят возможности получить хотя бы минимальное образование.

По мере приближения к рыночной площади и торговому кварталу людей становилось всё больше. А когда мы вышли на местный Бродвей, на минуту мне показалось, что я вернулась домой и заехала на базар купить мяса или рыбы. По крайней мере, пахло и даже выглядело содержимое прилавков точно, как дома.

С одной стороны широкой улицы, застроенной уже не одноэтажными избами, а довольно симпатичными лавчонками в два этажа, тянулись столы с сырой рыбой, мясом, фруктами и овощами. Продавцы и покупатели шумно торговались, выбивая нужную цену. То и дело их перекрикивали лоточники, бродившие в толпе и нараспев выдававшие короткие зазывные четверостишья, чтобы расхвалить и прорекламировать свой товар.

— Держи, — Люси протянула мне пряник на палочке. И когда она успела облегчить торговцу лоток? Хотя удивляться нечему. Я действительно немного растеряла бдительность, глазея по сторонам и ощущая себя будто бы на старинном ярмарочном гулянии, где всё было по-настоящему.

— Будь осторожна, — попеняла мне спутница. — Крепче держи сумку. Выхватят из рук — не догонишь.

На этих словах, как по заказу мой ридикюль рванул куда-то в сторону, а я успела лишь заметить шуструю тень, которая теперь ловко пробиралась через скопление людей, унося мои вещи.

— Стой! — вскричала я, роняя пряник, и бросилась вдогонку за грабителем.

Бежать быстро не получалось, но и вор не мог разогнаться в толпе. Нам с Люси приходилось пробиваться через поток, вызывая у людей недовольство, но на извинения совершенно не было времени. Я пыталась докричаться до тех, кто шёл впереди, чтобы они задержали вора. Но то ли здесь это было не принято, то ли гад был настолько шустрым и неуловимым, помогать мне не спешили.

Когда толпа немного поредела и бежать стало легче, воришка заметно отдалился. Подобрав юбки, я что было духу, припустила за ним.

— Вор! — кричала я, пылая яростью. — Держи вора!

Я не видела Люси, зато хорошо видела худую спину оборванца, который уносился вперёд. А когда он юркнул в переулок, я едва не пролетела мимо. Зарычав от бессилия, кинулась туда.

Поворот, ещё и ещё, издевательски узкий проём между стенами в какой-то момент сузился настолько, что я едва протиснулась бочком, проклиная грудь Линды за излишнюю объёмность. Зато парню ничто не помешало проскользнуть. И когда я уже находилась на грани отчаяния, думая, что потеряла след грабителя, с разгона врезалась в кого-то, сбивая человека, которому не повезло попасться мне на пути.

С визгом повалилась на землю, ощущая, как больно впился в лопатку камень мостовой, а что-то тяжёлое придавило сверху. Быстро придя в себя, я с шипением разомкнула веки и уставилась в лицо мужчины, который лежал на мне, пронзая изумлённым взглядом удивительных зелёных глаз.

Глава 8

Не знаю, сколько мы так лежали. Я смотрела в изумрудные глаза, на автомате вцепившись мужчине в плечи, и, казалось, тяжесть этого взгляда была куда больше веса всего человека.

— Ты, — сказала он, вырывая меня из гипноза. — Не может быть.

Я заёрзала под ним, стала толкаться, прогоняя мужчину. Потребовала:

— Слезьте с меня немедленно! У меня сумку украли! Надо вора остановить!

— Мисс, — кто-то сверху обратился явно ко мне, но за пышной каштановой копной, что надо мной нависла, говорящего я не увидела. — Можете не волноваться. Вор пойман и понесёт наказание.

Тот, кто придавливал меня к земле, тоже, наконец, зашевелился. А когда поднялся сам, возвращая мне возможность свободно дышать, и подал руку, я её не приняла. Да и зачем? Непривычная я к помощи. Самой всегда было проще.

Ничуть не смутившись задранной до колен перепачканной юбки, я выпрямилась, оправила её, попыталась отряхнуть и, осознав, что безнадёжно испачкала очередное ни в чём не повинное платье, уставилась на говорившего.

Передо мной стоял констебль в тёмно-синей форме и держал за ворот мальчика.

То был именно мальчик, совсем ребёнок не старше одиннадцати — двенадцати лет. Вот только взгляд у этого ребёнка был не по-детски тяжёлый. Он то и дело метался от меня на людей, собравшихся вокруг.

— Это ваше, мисс? — спросил полицейский, протягивая мне ридикюль.

— Благодарю вас, — сказала, забирая свои вещи и не сводя глаз с воришки.

Констебль встряхнул парня.

— Наконец-то нам удалось поймать этого пройдоху на преступлении. Ну теперь тюрьма научит тебя жизни, Даниэль Робсон.

— Что? — ахнула я, тогда как толпа поддержала заявление мужчины. — Зачем в тюрьму? Он же ещё маленький.

Меня не слышали, а когда к нам подошёл тот самый зеленоглазый тип, люди притихли.

— Вы хорошо поработали, мистер Рейнс, — сказал он. — Пусть все видят, что ждёт грабителя, если тот не одумается.

— Благодарю вас, милорд. Надеюсь, этот гадёныш не помешал вам отдыхать?

Констебль покосился на меня, и это мне очень не понравилось. Успела лишь рот открыть, чтобы выразить возмущение и поспешить убедить мужчину в собственной непорочности, но не успела.

— Я был здесь по делу. Но одна неожиданная встреча смешала все планы.

Взгляд зелёных глаз обжёг моё плечо.

— Что ж, мы пойдём с вашего позволения, милорд, — сказал полицейский. — Всего хорошего.

Он грубо развернул мальчика и, толкнув его в спину, едва не вынудил упасть.

— Прекратите! — не выдержала я. — Оставьте ребёнка в покое!

Народ, решивший, что зрелище окончено и собравшийся было расходиться, замер в едином порыве, как и полицейский.

— Если вы хотите призвать кого-то к ответу, — негодовала я, — идите к родителям этого ребёнка и спрашивайте с них! Он ещё несовершеннолетний!

— Мадам, но этот гадёныш вас ограбил! — опешил констебль, на чьё представление о нормах и порядках нагло обрушили ушат логики. — Он преступник, значит, будет наказан.

Я схватила мальчика за руку и потянула, не ожидая от себя смелости. Полицейский, видимо, тоже не был к такому готов, а потому не удержал парня. Я завела Даниэля себе за спину.

— Вы с ума сошли? — раздражённо спросил зеленоглазый, которому моё поведение тоже ломало сознание. — Сами в тюрьму захотели за неподчинение закону?

Впилась глазами в лицо, которое до этого не имела возможности рассмотреть получше, и испытала лёгкое головокружение. Молодой, привлекательный мужчина на вид не старше тридцати, выше меня на полголовы смотрел уверенно и надменно, будто имел вес в этом обществе. Но я знала таких. И в моём мире находились молодые повесы из обеспеченных семейств. От них все плакали, особенно педагоги вуза, где трудилась Зина, но и поделать с такими ничего не могли.

На мужчине безукоризненно сидел дорогой костюм из коричневой шерсти, из-под которого выглядывал воротник и манжеты идеально выглаженной рубашки. Кожаные туфли без единой пылинки блестели на солнце, и лишь волосы средней длины небрежно касались плеч.

— Не нужно меня жизни учить, молодой человек, — выпалила ему в лицо. — Я педагог и ребёнка в обиду не дам. Моя работа не только учить детей, но и защищать их по мере сил от таких, как вы. Где ты живёшь? — спросила я мальчика. Тот молчал. Вместо него из толпы выкрикнул кто-то:

— Даниэль дома не бывает. У него мать кошка.

Вокруг захихикали, а я ничего не поняла. Какая ещё кошка? Посмотрела на ребёнка, который весь закипал от злости.

— Почему ты не идёшь домой? — спросила тихо, сильнее сжимая запястье мальчика.

— Потому что его мать водит туда мужчин и рожает каждый год от нового, — прилетело мне в спину проникновенное и доходчивое разъяснение зеленоглазого нахала.

Мурашки побежали по коже.

Чёрт. А ведь можно было догадаться.

Отошла в сторону, увлекая за собой внезапного подопечного, который сопел и готовился взорваться.

— Скажи, что тебе нужно? Деньги? — продолжала я допытываться, ловя его взгляд. Он молчал. Поняв, что ничего не добьюсь, я сильнее к нему наклонилась и прошептала:

— Давай договоримся, Даниэль. Я живу в третьем доме около школы. Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь прийти и попросить у меня помощи. Уверена, другие учителя тоже с радостью тебе помогут. Но пообещай мне, если сейчас я поручусь за тебя, больше не воровать. Договорились?

Тяжёлый взгляд исподлобья скользнул по мне. Ребёнок едва заметно кивнул, и я выпустила его руку. Удивительно, но Даниэль не бросился бежать.

Отступив от него, обратилась к полицейскому, который суетился и не знал, что делать:

— Я больше не имею претензий к этому мальчику, — заявила громко, чтобы все слышали. — Как потерпевшая сторона я вправе влиять на ваше решение. Сумка найдена, ничего не пропало, конфликт исчерпан. И Даниэль Робсон ничего мне не должен.

— Но, мадам, — полицейский окончательно растерялся. — Так не делается...

— Оставьте их, констебль, — проговорил вдруг шатен, не скрывая насмешку. Для него происходящее было не более чем забавным зрелищем. — Я всё слышал. Мисс поручилась за этого негодяя. Но когда у него вновь случатся разногласия с законом, она пожалеет, что влезла не в своё дело.

Обернувшись, я столкнулась нос к носу с типом, который уже очень сильно меня раздражал. Он смотрел сверху вниз, чуть смежив веки в ленивом прищуре, и с лукавой улыбкой на тонких губах был до безобразия похож на хитрого лиса из сказки. Ушей только не хватало.

— Что ж, — полицейский неловко почесал затылок, — раз вы так решили, милорд, не смею с вами спорить. А ты, Даниэль Робсон, не вздумай больше воровать и честных граждан обманывать. А то знаю я тебя.

Хотелось сказать этому человеку, чтобы шёл восвояси и не строил из себя авторитета на пустом месте. Но сдержалась. А когда народ стал расходиться, я почувствовала затылком укол излишнего внимания.

— Значит, вы новая учительница, — полился мне в уши голос милорда, чтоб его. Мужчина принялся обходить меня сзади, и мне почему-то стало от этого неловко. Я чувствовала кожей, что меня рассматривают с таким интересом, какого я на себе никогда не ощущала.

— Это ненадолго, — процедила сквозь зубы.

— Почему же?

— Потому что кое-кто здесь ставит денежные интересы выше культурно-образовательных.

— Да ну? — мужчина остановился сбоку и иронично улыбнулся. — Какая жалость.

— Не стоит. Я вижу, что вам плевать. Всего хорошего, милорд.

Последнее слово почти выплюнула ему в лицо. И развернувшись, собралась уходить. Но меня вдруг схватили за руку, вынуждая остановиться.

Успела лишь одарить гада возмущённым взглядом.

— Дом номер три, — проговорил он, глядя на меня исподлобья. — Славно. Я запомню.

Хоть мы и стояли на оживлённой улице среди бела дня, но хищный облик мужчины испугал меня. Извернувшись, я вырвала у него свою руку и почти бегом бросилась наутёк. Ни разу не остановилась всё то время, пока неуклюже подворачивала ноги по мостовой. А когда меня окликнули, в буквальном смысле готова была броситься врукопашную. Даже кулаки сжала.

— Линда! — прокричали мне вслед. К счастью, то был женский голос, и принадлежал он Люси. — Насилу тебя догнала, — сказала девушка, отдуваясь, когда поравнялась со мной. — Ты что там устроила?

— Ничего особенного.

— Как же! Поручиться за Даниэля Робсона! Он главный школьный хулиган! Мы радуемся, когда он не появляется в классе.

— Хорошо же вы устроились! — не выдержала я. — Плюнуть на ребёнка и пусть катится по кривой! Молодцы. Ничего не скажешь.

Люси растерялась.

— Но что мы можем сделать, если его матери на него плевать?

— Для начала подумать, как помочь парню.

Я всё же обернулась. На том месте, где только что произошла сцена с моим участием, никого не было. Шатен, к счастью, ушёл. И оставалось надеяться, что этот тип не станет меня преследовать. А ведь он в первую секунду принял меня за кого-то. Как будто узнал. Чёрт, если между этими двумя было что-то в прошлом, я пропала. Я же этого не помню. Но похоже, мужчина обознался. Иначе не вёл бы себя потом так, будто впервые меня встретил.

— С лордом ты тоже зря так разговаривала, — нарушила тишину Люси.

— Что вы заладили, лорд, милорд? Кто он вообще такой?

— Ох, Линда, — девушка свела обречённым домиком брови. — Точно, ты ведь новенькая и не знаешь здесь никого. Человек, с которым ты только что ругалась — Винсент Хальт, и он хозяин всех этих земель.

Глава 9

Мы постояли немного в стороне от людского потока, который всё больше редел после зрелища. Мне требовалось успокоить мысли, а ещё поесть. Живот расходился бесстыжими руладами, и если бы ни пирожок с картошкой, который купила мне Люси, съел бы, наверное, сам себя от голода.

— У Мари Робсон семеро детей, — рассказывала мисс Нордок, жуя. — Была ещё Кэти. Она умерла, когда ей был год. прошлой весной родились двойняшки, но тоже умерли. Почти сразу, как родились. Она их не доносила. Даниэль самый старший. Ему бы взять на себя ответственность за семью, как единственному взрослому мужчине, но он предпочитает скитаться и воровать.

— Потому что не видел живого примера того, каким должен быть старший в семье, — буркнула я с набитым ртом.

Люси вздёрнула вопросительно бровь.

— Чего?

— Кто его отец?

— Боюсь, это известно одной лишь Мари.

— А остальные дети учатся?

— Лиззи и Нейтан бывают в школе чаще. Но занимаются оба из рук вон плохо. У нас вообще плохо с дисциплиной. Раньше директор старалась держать всех в строгости, даже кое-какая система наказаний имелась за разные провинности. А если надо было, она ходила домой к ученикам, разговаривала с родителями. Сейчас это уже бессмысленно, и дети распустились.

Я понимала происходящее. Не имело смысла напрягаться развивать школу, которую через месяц снесут. Более того, другой школы у детей не будет, потому что никто не станет возить их в заоблачные дали, жертвуя работой. Но несмотря на то что я всё это осознавала, легче не делалось.

Так неправильно. Не должно быть так. И что-то требовалось предпринять.

Нам пришлось возвращаться домой по той самой дороге, где я бодалась с лордом. Но, прежде чем покинуть площадь, мне требовалось купить хлеб, немного яблок, крупу и овощи, чтобы приготовить себе ужин. Филе ягнёнка брать не стала, как и аппетитную рыбью тушу без головы, потому что не имела опыта хранения этих продуктов вне морозильной камеры. Да и с деньгами требовалось быть осторожнее. Мясо ведь дорого стоит во все времена. А посидеть на вегетарианской диете лишним не будет.

— Стой! — я в последний момент остановила Люси, которая занесла ногу и едва не наступила на то, что лежало в дорожной пыли. Подняв с земли предмет, покрутила его в руках.

— Что это? — спросила девушка.

— Долото, — протянула я по слогам и глянула поверх предмета с красивой резной деревянной ручкой на вывеску ближайшего магазина.

— «Амбель и сыновья» — прочитала вслух Люси. «Инструменты для обработки камня и дерева». Как странно. Готова спорить на большие деньги, что раньше этой лавки здесь не было.

Мы переглянулись. А через минуту колокольчик над дверью магазина сообщал хозяевам о нашем приходе.

Здесь пахло деревом, точнее, свежеспиленной сосной. Точно так пахло в хозяйственном гипермаркете в моей прошлой жизни, где я как-то раз покупала люстру. Вот и теперь помимо долот, штихелей, молотков, ножей и прочей обрабатывающей атрибутики, магазин был полон деревянных досок, вырубленных на удивление ровно, и будто только что вышедших из-под промышленной резки. Кроме этого, имелись небольшие изящные колонны, приставленные к стенам, балясины и перила для оформления балконов и лестниц.

Приблизившись к прилавку, я засмотрелась на предмет с красной ручкой под стеклом витрины, напоминавший нож. Но то был не обычный нож, а специальный. Как и всё в этом магазине.

— Дамы? — глубокий бас, раздавшийся с противоположной стороны прилавка, заставил нас с Люси выпрямиться и прекратить праздное разглядывание товаров. — Я могу вам помочь?