Петли Сна

Маргарет Бейл — мертва. Рак, 2087 год.

Генсек ООН Мария Кастильо — мертва. Теракт, 2073-й.

Советники — мертвы. Переводчики — мертвы. Технари — почти все в могилах. Да их как выкосило всех!

Копался час. Нашел одного.

Доктор Элиас Корбен.

Технический консультант ООН по кхаэлианским технологиям. Анализировал артефакты после подписания договора. В архивах упоминался на второстепенных ролях, в сносках, как часть команды.

Возраст: 92 года.

Статус: жив.

Постарался найти какую-то информацию о том, где этот доктор может быть сейчас. Хорошо, что в современном мире такие данные публикуются в открытом доступе. Нужно лишь немного времени, мозгов и, по сути, капельку усилий. Спустя пару часов «колдовства» над компом, инфа была у меня «в кармане».

Местонахождение: частная клиника для престарелых «Вечный покой», блок F-9, окраина Нео-Москвы.

Живой свидетель. Единственный, кто мог что-то знать. Что ж, один так один, мне меньше работы.

Копнул глубже. Нашел интересную хуйню: в 2056 Корбена отстранили от должности. Причина официальная — «по состоянию здоровья». Но дальше шла приписка, которая заставила меня замереть: «психическое расстройство, параноидальные идеи, неадекватное поведение». В рассекреченной служебной записке мелькала фраза: «пациент утверждает, что видел "невозможные вещи", распространяет информацию, подрывающую доверие к программе сотрудничества».

То есть Корбен что-то знал. Что-то такое, от чего у него поехала крыша. И его упекли в психушку.

Вот это уже годнота.

Оделся, вышел из дома. Спустился вниз, прошел пару кварталов до «Гравитона» — граваер я оставил там вчера. Нашел его на стоянке у бара, завел двигатель. Взлетел и направился к блоку F-9.

Почти подлетел к пункту назначения, когда передо мной открылся вид на старое здание, пятиэтажку, с серыми стенами с облупившейся краской. Клиника называлась «Вечный покой». Я узнал название еще из базы данных, когда искал адрес, однако оно меня не переставало удивлять. Вывеска голографическая мерцала с помехами, буквы дергались. «Вечный покой». Будто это филиал крематория — вот же ирония судьбы.

Припарковал граваер на стоянке перед входом. Заглушил двигатель, вылез, поправил куртку и направился к главному входу.

Внутри пахло антисептиком и тем специфическим запахом старости, который ни с чем не спутаешь. Белые стены, линолеум на полу, несколько дверей по обе стороны коридора. Тихо. Слишком тихо для места, где живут люди.

За стойкой администратора сидела баба лет шестидесяти, читала что-то на планшете. Подняла взгляд, стоило мне подойти.

— Здравствуйте, — сказала она устало. — К кому?

— К доктору Элиасу Корбену. Я родственник.

Она нахмурилась.

— Родственник? У доктора Корбена не указано родственников в базе.

Хуйня. Надо было легенду заранее продумать.

— Дальний родственник, — брякнул я быстро. — Двоюродный племянник. Не виделись лет двадцать, но я недавно переехал в Нео-Москву, узнал, что он тут, и решил проведать.

Она смотрела на меня оценивающе. Я держал лицо спокойным.

— Документы.

Протянул паспорт. Она просканировала терминалом.

Система показала мои данные: Иван Сон, 28 лет, механик, прописка Нео-Москва, блок D-47. Никаких связей с Корбеном.

— В базе нет связи с доктором Корбеном, — сказала она подозрительно.

— Говорю же, дальний родственник. Не общались толком.

Она думала.

— Вы в курсе о состоянии доктора?

Я нахмурился.

— Каком состоянии?

Баба вздохнула.

— Доктор Корбен страдает старческим слабоумием. Он не всегда адекватен. Часто не узнает людей, говорит бессвязные вещи. Я должна вас предупредить, что визит может быть… неприятным.

Я кивнул.

— Понял. Все равно хочу его увидеть.

Она пожала плечами.

— Как знаете. Палата двести семнадцать, второй этаж, налево. Но если доктор начнет волноваться — сразу выходите. У него слабое сердце.

Я кивнул, пошел к лестнице.

Поднялся на второй этаж, нашел нужную дверь. Постучал.

Ответа не последовало.

Толкнул дверь. Она была не заперта.

Вошел.

Палата была маленькая и мрачная. Кровать у стены, стол, инвалидное кресло у окна. На столе лежали какие-то старые бумаги, пожелтевшие фотографии. Запах лекарств здесь буквально застыл в воздухе.

На каталке сидел сам Корбен.

Старик в инвалидном кресле. Худой до костей, лысый, кожа на лице покрыта пигментными пятнами и морщинами. Руки лежали на подлокотниках, пальцы слегка подрагивали. Голова повернута к окну, взгляд стеклянный, отсутствующий.

Губы шевелились. Он что-то шептал себе под нос.

Я закрыл дверь, подошел ближе. Остановился в паре метров от кресла.

— Доктор Корбен?

Старик не отреагировал. Продолжал смотреть в окно и шептать. Я прислушался, пытаясь разобрать слова.

— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием… неизбежность неизбежна… сто сорок три…

Бессвязный бред. Цифры, обрывки фраз.

Я подошел еще ближе, присел на корточки рядом с креслом, чтобы оказаться на уровне его глаз.

— Доктор Корбен, вы меня слышите?

Старик продолжал шептать. Взгляд не менялся, будто я был призраком, которого он не видел.

— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием…

Я попробовал снова.

— Меня зовут Иван Сон. Я пришел поговорить о событиях две тысячи пятьдесят пятого года. О договоре с кхаэлианами.

Ноль реакции. Губы шевелились, шепот продолжался.

Я сжал кулаки. Приехал сюда, рассчитывал на ответы, а получил овощ в кресле.

Попробовал еще раз.

Шепот не прерывался.

— …неизбежность неизбежна… сто сорок три…

Я встал, прошелся по комнате. Подошел к столу, посмотрел на фотографии. Одна из них привлекла внимание: молодой Корбен в защитном костюме стоял на фоне чего-то светящегося, напоминающего портал. Из-за качества фото, правда, было сложно что-либо разобрать.

Взял фото, вернулся к креслу. Показал старику.

— Вот. Вы это помните? Протокол «Зеро».

Корбен продолжал смотреть в окно. Шептал.

— …сто сорок три… два ноль пять пять…

Я чувствовал, как отчаяние нарастает. Единственный живой свидетель, и он ебанутый в стельку. Ничего из него не вытянуть.

Сел на стул рядом с креслом. Положил фото на колени старика. Смотрел на него и думал: зря приехал. Зря надеялся.

Потом вспомнил слова из служебной записки. «Пациент утверждает, что видел "невозможные вещи"». Что он видел? Портал? Путешествия во времени?

Наклонился ближе.

— Доктор Корбен, — сказал я тихо, почти шепотом. — Я знаю про протокол «Зеро».

Шепот продолжался без изменений.

— …неизбежность неизбежна… сто сорок три…

Я сделал глубокий вдох.

— Я знаю про портал.

В тот же момент старик замолчал.

Резко, будто кто-то выключил звук. Губы перестали шевелиться. Пальцы на подлокотниках напряглись.

Я замер. Смотрел на него, не дыша.

Корбен медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на меня.

Взгляд был безумным. Глаза широко распахнуты, зрачки расширены, в них метался страх, ужас, что-то первобытное и звериное.

Потом он резко дернулся вперед, схватил меня за руку. Хватка сильная, пальцы впились в запястье как клещи.

— Не смей! — прохрипел он. Голос хриплый, надтреснутый, будто не использовался годами. — Не смей ничего делать с этим чертовым порталом! Ты не понимаешь! Не понимаешь, что наделаешь!

Я попытался вырвать руку, но старик держал крепко. Смотрел на меня с обезумевшим выражением лица.

— Ты сделаешь только хуже! — продолжал он. — Только хуже! Оставь портал! Неизбежность неизбежна!

Сердце колотилось. Я попытался успокоить дыхание.

— Доктор, я должен остановить протокол. Портал — это способ…

— Нет! — перебил он, тряся мою руку. — Нет способа! Нет! Портал — это ловушка! Ты не понимаешь!

Я наклонился ближе, несмотря на страх.

— Тогда объясните. Расскажите, что вы знаете. Про портал, про протокол, про…

Корбен резко отпустил мою руку, откинулся в кресле. Повернулся обратно к окну. Взгляд снова стал стеклянным, отсутствующим.

Губы задвигались. Шепот вернулся.

— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием… неизбежность неизбежна…

Я схватил его за плечо.

— Доктор Корбен! Что вы имеете в виду? Что такое портал? Почему ловушка?

Старик не реагировал. Шептал свою мантру, смотрел в окно на серое небо.

Я тряс его за плечо.

— Отвечайте! Черт возьми, отвечайте!

Ничего. Будто я вообще не существую.

Я попытался другой подход.

— Доктор, вы сказали «сто сорок три». Что это значит? Сто сорок три чего?

Шепот продолжался монотонно.

Я встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, посмотрел на тот же вид, что и старик. Серое небо, купол города, граваеры вдалеке.

Думал.

Сто сорок три. «Два ноль пять пять» — это 2055 год. «Земля, прием» — радиосообщение? «Неизбежность неизбежна» — философская хуйня.

Но сто сорок три — что такое?

Вернулся к креслу. Присел снова на корточки.

— Доктор Корбен, — сказал я медленно, четко. — Что такое сто сорок три?

Старик шептал, не останавливаясь.

Я попробовал еще раз.

— Это количество попыток? Вы пытались что-то изменить сто сорок три раза?

Ноль реакции.

— Или это код? Координаты?

Ничего.

Я встал, начал ходить по комнате. Думал вслух.

— Допустим, было сто сорок три попытки изменить прошлое. Все провалились. Портал — ловушка, потому что каждая попытка делает хуже. Неизбежность неизбежна, потому что протокол невозможно остановить.

Я остановился, посмотрел на старика.

— Но вы видели что-то еще. Что-то, что свело вас с ума. Что это было?

Корбен шептал.

Я подошел к столу, начал рыться в бумагах. Может, там есть что-то полезное. Старые записи, заметки, что угодно. Ничего полезного не нашел.

Я уже собирался уходить, когда старик вдруг заговорил.

Не прерывая шепота. Не поворачивая головы. Просто добавил к своей мантре новую фразу.

— …сто сорок три… два ноль пять пять… земля, прием… неизбежность неизбежна… нужен ключ… но ключа нет… сто сорок три…

Я замер у двери.

Обернулся.

— Какой ключ? — спросил я тихо.

Старик шептал дальше, добавляя фразу в цикл.

— …нужен ключ… но ключа нет… сто сорок три… два ноль пятьдесят пять…

Я подбежал к креслу, опустился на колени перед ним.

— Доктор Корбен, пожалуйста. Скажите мне. Какой ключ? Где его искать?

Старик смотрел сквозь меня, сквозь стену и реальность.

Шептал.

— …нужен ключ… но ключа нет… неизбежность неизбежна…

Я схватил его за руки.

— Ключ к чему?! К порталу?! К протоколу?! Ответьте, черт возьми!

Корбен не реагировал.

Я начал трясти его.

— Ключ! Где ключ?! Как его найти?!

Дверь распахнулась. В палату вбежала медсестра — молодая девушка в белом халате.

— Что вы делаете?! — крикнула она. — Немедленно отпустите пациента!

Я отпустил старика, встал.

— Мне нужно поговорить с ним. Это важно.

— Доктор Корбен не в состоянии вести разговоры! — Медсестра подошла к креслу, проверила пульс старика. — У него старческое слабоумие, он не понимает, что происходит!