Арена времени - 1. Извлечение силы
Призрак вступил в фехтовальный поединок сразу с двумя противниками. Пистолеты полетели на пол. Марко выхватил два длинных ножа, что висели у него на поясе. Его кинжалы с переменным успехом парировали удары энергетических клинков, при каждом столкновении раздавался пронзительный визг и вспышки ослепительных искр. Он был быстр, нечеловечески быстр, его движения представляли собой смертоносный танец уклонов, выпадов и контратак. Но противники, связанные в единую сеть, читали его движения, предугадывали их. Они атаковали синхронно, заставляя его отступать, терять позицию.
— Майор! — закричала Рита, ее голос пробился сквозь грохот. — Я почти… есть слабая точка в их сети! Нестабильность! Восемь градусов от центральной оси кристалла, на отметке триста двадцать! Один из стражей на дальней позиции, тот, что у барельефа со спиралью!
Дариан уже видел это сам, отмечая неравномерность свечения. Связь с общим полем у одного из стражей была нестабильной, прерывистой. Его голографическая форма слегка дрожала, как плохо настроенный сигнал.
— Призрак, отвлекай тех двоих! Таран, огонь на мою команду по основному кругу! Рита, по готовности, импульс на широкой частоте, бей по слабому звену! Остальные огонь на подавление! Не дайте им защитить его!
Он прицелился из-за укрытия. Весь мир сузился до перекрестья мушки на визоре шлема, пульсирующей голограммы слабого стража и тихого, размеренного счета в голове. Его дыхание выровнялось, палец лег на спусковой крючок. Он ждал момента, когда Илья даст залп, чтобы отвлечь основное внимание сети.
И в этот самый момент Призрак, отбив очередной двойной удар и сделав головокружительный кульбит, совершил не запланированное, не согласованное с Дарианом стремительное движение. Не к уязвимому стражу. Не для отвлечения. Он рванулся к центру зала. К пьедесталу. К кристаллу.
— Призрак, стой! Что ты делаешь?! — рявкнул Дариан, инстинктивно опуская винтовку.
Но было поздно. Солдат, движимый слепым, дрессированным выполнением того самого панического приказа, проигнорировал все. Он проигнорировал луч энергии, который содрал ему часть брони на плече, оставив клубящийся дым и запах гари. Он проигнорировал крик командира. Он прыгнул.
— Приказ нужно выполнить, Ястреб! — его крик, полный какого-то странного, фанатичного рвения, прозвучал над грохотом боя, оглушительным диссонансом. — Код «Омега»! Они знают, что делают!
Его рука в бронированной перчатке, схватила вращающийся в воздухе кристалл.
Гул пулемета шипение лучей, звон клинков, вой кристалла — все смолкло. Голографические стражи замерли на полпути в движении, их формы начали дробиться, рассыпаться на миллионы светящихся пикселей, которые затем потухли, словно их никогда и не было. Пыль, поднятая в бою, повисла в воздухе неподвижно.
А потом кристалл вспыхнул.
Дариан не увидел вспышку: он ощутил ее всем своим существом, как удар по самой ткани реальности, как крик самой материи. Не было ни тепла, ни ультрафиолета — только чистое, нефильтрованное излучение активации.
Волна силы, не тепловой и не ударной в физическом смысле, а какой-то иной, фундаментальной, подхватила его, как щепку в цунами, и отшвырнула к дальней стене. Он ударился спиной о камень с такой силой, что даже усиленная броня треснула, и мир на миг почернел, заполнившись искрами боли. Сквозь оглушительный, высокочастотный звон в ушах он услышал обрывки криков: низкий, яростный рев Тарана, пронзительный, испуганный вскрик Риты, но они звучали приглушенно, далеко, как из-под толщи воды.
Он заставил себя открыть глаза, превозмогая тошноту, головокружение и острую боль в спине. Зрение возвращалось пятнами, полосами, медленно собираясь в картину.
Центральный зал… разрушался. Но не так, как должно разрушаться здание под ударами или взрывом. Стены не рушились внутрь, тяжелые плиты летели вниз. Они распадались по невидимым швам, и каменные блоки открывали то, что было за ними. И это «за ними» было не скальной породой, не коридорами, не чем-либо знакомым.
Дариан, собрав волю в кулак, поднял голову.
За разрушающимися стенами не было ничего. Там была пустота. Абсолютная, бездонная, всепоглощающая тьма. Дыра в реальности. Камни улетали в эту тьму и исчезали, не оставляя следа, не производя звука. Оттуда не дуло ветром, не исходило холода или тепла — оттуда исходило ничто.
Свет от кристалла, который все еще сжимал Призрак, бьющийся в конвульсиях, начинал гаснуть. Но он не тух, как гаснет лампочка. Он утекал, втягиваясь обратно в ядро кристалла, словно артефакт всасывал в себя всю выпущенную энергию, всю активацию. А затем, достигнув критической точки, свет исчез полностью.
И вместе со светом, в образовавшуюся пустоту, в разрушенный зал, хлынула тьма.
Она заливала пол, поднимаясь с пугающей скоростью, поглощая обломки, пьедестал, фигуру Призрака, все еще сжимающего уже потухший, мертвый на вид кристалл. Там, где она касалась предметов, они стирались, растворялись, переставали существовать.
Дариан попытался встать, оттолкнуться от стены, крикнуть своим людям, что-то приказать, но тьма уже добралась до него. Она коснулась его ног, и ощущение было ужасающим, не поддающимся описанию — не боль, не холод, не жжение. Это было полное исчезновение, растворение, аннигиляция. Его конечности перестали существовать для его же мозга. Он видел их, но не чувствовал, не мог ими пошевелить. Сигналы от нервов просто обрывались в этой черной субстанции.
Он откинулся назад, последним усилием воли пытаясь увидеть, понять, что происходит с его командой. Таран лежал неподвижно метрах в десяти от него, наполовину скрытый поднимающейся черной массой. Он не двигался. Рита, чуть ближе, пыталась ползти к великану, ее лицо искажено болью и ужасом, одна рука беспомощно протянута в его сторону. Ее рука, коснувшись тьмы, медленно, прямо на глазах исчезала, растворяясь от пальцев к запястью.
Их глаза встретились. Взгляд Риты, полный боли, вдруг прояснился. В нем стояло изумление, смешанное с какой-то странной, пронзительной догадкой, озарением, пришедшим в самый последний миг. Ее губы шевельнулись, но без толку. Потом тьма накрыла и ее.
Дариан попытался отыскать взглядом остальных, но ни Ланы, ни Тима, ни Дока он не увидел. Все было залито тьмой.
Наконец она накрыла Дариана с головой.
Он падал. Сквозь слои реальности, времени, памяти, личности. Как камень, брошенный в колодец без дна.
И в этом падении начались видения.
Они возникали прямо в его разуме, яркие, всеобъемлющие, неопровержимые, как воспоминания, которых у него никогда не было. Это было знание, влитое в него напрямую.
Глава 5. Бесконечная кузница: Отливки
Ничто. Пустота. Обволакивающая, как саван. Дариан попытался крикнуть, но рот только беззвучно открывался. Он махнул рукой перед лицом — ничего не увидел, лишь почувствовал странное сопротивление, будто плыл в черной смоле. Паника, холодная и острая, когтями впилась в горло. «Держать строй». «Не терять связь». Но строй рассыпался в небытии. Его команда исчезла.
И тогда тьма пошла изнутри. Она затягивая его сознание в водоворот забытых образов. Сопротивляться было бесполезно. Дариан отпустил контроль, и память, как черный прилив, накрыла его с головой.
***
Он стоял по стойке «смирно» в кабинете, пахнущем полиролью и старыми бумагами. Полковник Брюстер, человек с лицом из выветренного гранита, не предлагал сесть.
— Майор Кейн. Ваше досье — образец служебного соответствия. Шесть успешных операций за линией фронта Хроноразлома. Коэффициент выживаемости подчиненных — на восемнадцать процентов выше среднего. Интуиция? — Брюстер отложил папку.
— Выучка и расчет, сэр.
— Не врите. Мы знаем о «предчувствиях». Вы отводите взвод за секунду до минометного налета. Меняете маршрут, и там оказывается засада. Это не расчет. Это Дар. Редкий и ценный.
Слово «дар» прозвучало как приговор. Дариан внутренне сжался. Официально Даров не существовало. Они были аномалией, чем-то между болезнью и военной тайной.
— Я служу Республике, — глухо сказал Дариан.
— Именно. И Республике нужны ваши способности там, где они принесут максимальную пользу. Не на линии фронта, где вы спасаете десяток солдат. А в месте, где решается судьба миллионов. Проект «Горнило».
Полковник протянул тонкую папку с грифом «Совершенно секретно. Вечное хранение».
— Это добровольное задание. Но отказ будет означать перевод в резерв с последующим… изучением вашей аномалии в лабораторных условиях. Выбор за вами.
Дариан открыл папку. Первая же строка резанула глаза: «Арена времени — предположительно искусственная или квантово-стабильная аномальная зона, где физические и временные законы носят изменчивый характер. Цель проекта "Горнило": исследование, закрепление и эксплуатация ресурсов Арены для нужд обороны».
Он поднял взгляд. Брюстер смотрел на него без эмоций.
— Ваша задача — возглавить специальную исследовательско-штурмовую группу. Лучшие из лучших, каждый со своим… особенным потенциалом. Вы будете их когтем и щитом. Вы будете выполнять приказы Базы, передаваемые через оператора связи. Вы будете добывать для нас артефакты, данные, контроль над узлами Арены. Ваш Дар — ключ к их предсказанию. Вы станете инструментом высшей стратегической важности.
Дариан почувствовал знакомое ледяное покалывание в висках — предчувствие — от слова «инструмент». Но на этот раз оно было смутным, неясным. Оно не предупреждало об опасности. Оно шептало о точке невозврата.
— Я согласен, — сказал он, заглушая внутренний голос. Долг был проще. Долг был понятнее.
— Правильный выбор, — кивнул Брюстер. — Завтра в шесть утра на площадке «Дельта». Помните: вы и ваша команда отныне не существуете. Вы — тени. Вы — «Титан». Ваша родина — это приказ. Ваше время — это миссия.
Воспоминание начало таять, и последним, что увидел Дариан в нем, был не полковник, а собственное отражение в темном стекле кабинета — лицо солдата, уже наполовину ставшее инструментом. И свои глаза, полные немого вопроса, на который тогда у него не было ответа.
***
Тишина ангара нарушалась лишь ровным дыханием и едва слышным щелчком затвора. Призрак лежал на коврике, щека прижата к прикладу уникальной винтовки «Тишина» — его детища, собранного по чертежам из обрывков снов об Арене. На стометровой мишени был нарисован не силуэт, а геометрический узор из точек.
Рядом стоял наблюдатель в сером халате, без знаков различия.
— Испытание на точность и приоритетность. Белое яблочко — гражданское лицо. Красный треугольник — солдат противника. Синий квадрат — наш агент под прикрытием. Черный круг — цель высокого значения. Ограничение по времени: одна цель в секунду. Начали.
Экран перед мишенью ожил, фигуры начали хаотично перемещаться, сливаться, накладываться друг на друга. Мозг Марко работал холодно и четко, как и его винтовка. Он отключил все, кроме расчета. Гражданское? Помеха. Солдат? Угроза второго порядка. Агент? Расходный материал. Черный круг… Цель.
Выстрел. Перезарядка. Смещение. Еще выстрел. Скорость его работы была сверхчеловеческой. Дар Призрака был прост и ужасен: в момент прицеливания время для него растягивалось, давая бесконечные доли секунды на расчет траектории, поправки, прогноз движения. Он не просто стрелял. Он прокладывал путь пули в будущее.
Последний выстрел. Тишина. На экране замигала оценка: «100%. Приоритеты соблюдены. Агент ликвидирован. Цель поражена».
Наблюдатель подошел и протокольно заговорил.
— Вы убрали нашего агента. Он был под прикрытием, его потеря — удар по сети.
— Он закрывал цель своим телом на три десятых секунды. Вероятность рикошета и промаха по цели высокого значения составляла сорок семь процентов. Я устранил переменную, — так же монотонно ответил Призрак, не отрывая глаз от прицела.
— Рационально. Безэмоционально. Эффективно. Именно такой оператор нужен в «Горниле». Там правила диктует Арена. И мораль там — роскошь, которая убивает. Там вы сможете отточить свой Дар до абсолютного совершенства. Стать не просто лучшим стрелком. Стать олицетворением смерти на расстоянии. Хотите этого?
Призрак наконец оторвался от винтовки. В его холодных глазах вспыхнул тот самый голод — голод к абсолютному мастерству, к преодолению всех пределов.
— Я хочу быть идеальным, — сказал он.
— Тогда добро пожаловать, — улыбнулся наблюдатель. — Там вы перестанете быть человеком. Станете Легендой.
Воспоминание истончилось, оставив после себя во рту привкус пороха и холодной, всепоглощающей уверенности в правильности выбора. Быть лучшим. Любой ценой.
***
Комната радиста в штабе проекта была залита мерцающим светом десятков экранов. Рита, тогда еще младший сержант Рита Марэ, ловила в наушниках коды подтверждения от дальних дозоров. Ее Дар был тихим и странным: она слышала не только радиоволны, но и… промежутки между ними. Сбои. Шумы. Иногда в этом шуме проскальзывали обрывки голосов, не принадлежавших ни одной из известных радиостанций.
В тот день она поймала особенно сильную волну статики. Сквозь шипение и треск пробивался голос, слабый, полный ужаса: «…не возвращайтесь… это не планета… оно дышит… кузница… все переплавляет…»
Рита замерла. Она знала процедуру: немедленно доложить о несанкционированной передаче. Но что-то в этом голосе заставило ее прислушаться.
Сообщение оборвалось. В наушниках воцарилась мертвая тишина эфира. А потом — четкий, ясный голос оператора Центра, ее непосредственного начальника, майора Кантини: «Стаб-07, это База. Сообщите свой статус».
Она чуть не подпрыгнула. Как он вышел прямо на ее частоту?
— Ц-центр, Стаб-07. Все каналы чисты, — автоматически ответила она.
— Нет, не чисты, младший сержант Марэ. Мы зафиксировали аномальную активность в вашем сегменте. Что вы слышали?
Голос был спокоен, но Рита почувствовала, как у нее похолодели пальцы от тона начальника.
— Сбой атмосферки, майор. Помехи.
— Помехи, которые звучали как речь? Помехи, содержавшие кодовое слово «Кузница»? — Кантини не повышал голос, но от его слов стало нечем дышать. — Младший сержант Марэ. Вы либо вредитель, либо носитель ценного актива. Ваши способности к аудио-аномалиям известны. Вы либо отправитесь на допрос по статье о шпионаже, либо присоединитесь к специальной группе, где ваш «слух» будет служить Республике. Выбор прост.
Рита смотрела на пульсирующие светодиоды аппаратуры. Весь ее мир — четкие частоты, устав, приказы — дал трещину. Из трещины доносился голос незнакомца, умоляющего о спасении. И голос майора, предлагающего сделку.
— Я… хочу служить, сэр.
— Так держать. Завтра явка. Кодовое название вашего нового позывного — Шум. Вы будете ушами группы «Титан». И будете слышать только то, что приказано. Ясно?
— Так точно.
Соединение прервалось. Рита медленно сняла наушники. В тишине комнаты ей все еще чудилось шипение эфира и тот самый, полный ужаса, шепот: «все переплавляет».
***
Полевой госпиталь за линией фронта был адом, воплощенным в палатках. Вой сирен, стоны, запах крови, антисептика и страха. Капитан медицинской службы Макс Штейн, он же «Док», уже сорок часов не спал, его руки были в крови по локоть. Его Дар был тихим и милосердным: прикосновением он мог на время «успокоить» боль, замедлить кровотечение, дать раненому шанс дожить до операционного стола.
К нему подошел высокий, сутулый мужчина в безупречно чистом халате поверх полевой формы с погонами полковника медицинской службы.
— Капитан Штейн? Я — Виго Левайн. Наблюдаю за вашей работой три часа. Вы спасли семерых, которых по статистике должны были потерять.
— Я просто делаю свою работу, полковник, — пробормотал Макс, зашивая рваную артерию у бледного, как полотно, юнца.
— Нет. Вы делаете больше. Вы нарушаете законы биологии. Скромно. Эффективно. У вас есть потенциал. Но здесь… — Левайн жестом обвел переполненную палатку. — Вы боретесь с последствиями. Капля в море. Хотите бороться с причиной?
— Что вы имеете в виду?
— Проект «Горнило». Место, где рождаются угрозы, против которых бессильны обычные войска. И где, соответственно, нужны необычные медики. Нужно будет изучать. Как Арена влияет на тело. Как рождаются Дары. Как можно… усилить человеческий потенциал, чтобы дать отпор тому, что ждет нас в будущем. Вы спасете не десятки жизней, а, возможно, целый вид.
Идея была грандиозной и пугающей. Макс посмотрел на свои руки, на кровь, на юнца, дыхание которого стало ровнее.
— А как же принцип «не навреди»?
Левайн наклонился и заговорил тише, жестче.
— Здесь, капитан, высшая форма «не навреди» — обеспечить выживание человечества. Даже если для этого придется пересмотреть старые клятвы. Даже если придется работать не только с людьми, но и с тем, во что Арена людей превращает. Вы нужны нам. Они, — он кивнул на палатку, — нуждаются в вас там.
Макс чувствовал, как трещит его идеалистический мир. С одной стороны — конкретная, простая жизнь, которую он держал в своих руках прямо сейчас. С другой — призрачная возможность спасти миллионы, спустившись в самую преисподнюю неизвестного.
— Я согласен, — тихо сказал он. — Но при одном условии. Мое решение — последняя инстанция в том, что касается здоровья моей команды.
Левайн улыбнулся, как хищник.
— Договорились, доктор. Добро пожаловать в «Горнило».
***
Тим «Сапер» Нильсон, лучший инженер-подрывник инженерных войск, стоял перед объектом №17 — обелиском из черного материала, не поддававшегося спектральному анализу. Он испускал слабое гудение и искажал пространство вокруг себя, закручивая пыль в невозможные геометрические фигуры. Задача была проста: обезвредить предполагаемое устройство. За три часа Тим применил все известные приемы: акустику, термальное сканирование, рентген, анализ вибраций. Результат — ноль. Обелиск жил по своим законам.
— Ну что, капитан? Логика подсказывает решение? — спросил наблюдатель из-за бронестекла.
— Логика подсказывает, что этого не может быть, — сквозь зубы процедил Тим. Его мир, выстроенный на точных расчетах, физических константах и предсказуемости, рушился на глазах. Это бесило его до дрожи.
И тогда он это почувствовал. Не дар в привычном смысле, а скорее… инженерное озарение, обостренное до сверхъестественного уровня. Его разум, отчаявшись найти логику, начал подстраиваться под безумие объекта. Он закрыл глаза и увидел некий узор. Поток энергии, завязанный в «парадоксальный узел». Его руки сами потянулись к инструментам. Он действовал не по инструкции, а по наитию, прикладывая микровзрывчатку не к несущим конструкциям (которых не было), а к точкам пространственного напряжения, которые чувствовал кожей.
Раздался не грохот, а тихий хлопок, как лопнувший мыльный пузырь. Обелиск погас. Искажения исчезли. На столе лежал просто кусок темного камня.
За бронестеклом воцарилась тишина, а потом — аплодисменты. Вошел генерал.
— Блестяще, Нильсон. Вы только что обезвредили аномалию, над которой бились три научных отдела. Ваш мозг… интегрируется в чужую логику. Ломает ее изнутри. Нам такой человек нужен в месте, где все законы — чужие. Где нужно не применять учебники, а писать их заново на лету. Проект «Горнило». Там вы столкнетесь с ловушками, которым нет названия. С архитектурой, ломающей мозг. Хотите испытать себя? Хотите создать новые правила?
Тим смотрел на безвредный камень. Внутри все горело от возмущения и… дикого, неудержимого любопытства.
— Я в деле, — просто сказал он.
***
Рядовой Илья «Таран» Брусков, два метра ростом и сто двадцать килограмм чистой мышцы, лежал прикованный к больничной койке. Его тело было покрыто свежими шрамами — последствия рукопашной с хроно-мутантом в разломе. Он должен был умереть. Но он выжил. И не просто выжил — его раны затягивались на глазах. Дар Тарана был грубым и яростным: чем больше адреналина и угрозы, тем выше его болевой порог, сила и регенерация. Он был идеальным штурмовиком. И живым щитом.
В палату вошел незнакомый офицер с холодными глазами.
— Рядовой Брусков. Медики в шоке. Вы истекали кровью, но ваше сердце не остановилось. Ваши сломанные кости начали срастаться в течение часа. Вы — чудо военной медицины. И кошмар для противника.
Илья молчал. Он помнил тот бой. Помнил экстаз, когда боль превращалась в топливо, а ярость — в броню. Помнил, как сломал хребет твари голыми руками. И помнил страх — страх из-за того, что ему это понравилось.
— Мы предлагаем вам место не просто в спецназе. Мы предлагаем вам стать основой. Стальным каркасом специальной группы, которая будет работать в аду, имя которому — Арена времени. Там вам не придется сдерживаться. Там вы сможете раскрыться на полную. Стать настоящим Тараном, сносящим любые стены. Защитником тех, кто слабее.
— Я… я не хочу терять контроль, — хрипло сказал Илья. — В том бою… я чуть не ударил своего.
— Контроль придет с опытом, — парировал офицер. — А опыт придет в «Горниле». Только там вы поймете, где заканчивается ваша человеческая часть и начинается… нечто большее. Хотите быть щитом? Или довольствоваться ролью рядового пушечного мяса, которого однажды разорвут, и он не успеет даже испугаться?
Илья сжал кулаки. Повязки на руках натянулись. Он видел лица своих товарищей по окопу, тех, кого он не смог прикрыть своим телом. Чувство долга, тяжелое и простое, как булыжник, перевесило внутренний страх.
— Я буду их щитом, — проревел он. — Что надо подписать?
***
Лана не была солдатом. Она была «активом» внешней разведки, специалистом по внедрению и вербовке в аномальных зонах. Ее Дар был социальным: она чувствовала эмоциональный «рисунок» человека, его слабые места, его тайные желания. Она была хамелеоном, способным стать кем угодно. За гибкость и умение выходить из сложных ситуаций ее прозвали Лиса.
Ее «собеседование» прошло в кабинете с зеркальным стеклом. На столе лежало досье с грифом «Ликвидировать» и фотографией ее последней неудачи — агента, который вышел из-под контроля и устроил бойню на чужой территории.
— Ваши навыки уникальны, Лана, — сказал невидимый голос из динамика. — Но ваша последняя операция показала: в обычном мире вы опасны. Вы играете с людьми, как с куклами. Но в особом мире… ваши таланты могут быть направлены в конструктивное русло.
— И что это за мир? — спросила она, сохраняя маску безразличия.
— Мир, где кроме людей есть нечто иное. Сущности. Фракции. Им нельзя приказать. Ими нельзя управлять грубой силой. Ими можно только… манипулировать. Договариваться. Находить общий язык. Нужен переводчик. Переводчик с языка желаний, страхов и амбиций на язык взаимовыгодного соглашения. Нужен кто-то вроде вас.
Лана почувствовала интерес. Наконец-то вызов, достойный ее способностей.
— И кто будет моей целью?
— Во-первых, ваша собственная команда. Вы обеспечите ее внутреннюю спайку, будете гасить конфликты, считывать настроения. Вы будете «социальным клеем». А во-вторых… вы установите контакт с местными разумными формами Арены. Выясните, чего они хотят. Можно ли их склонить на нашу сторону. Или уничтожить, сыграв на их противоречиях.
— А кто мой командир?
На экране возникло фото Дариана. Суровое, усталое лицо, глаза, видевшие слишком много.
— Майор Дариан Кейн. Честный солдат. Скептик. Носитель ключевого Дара. Он будет вашим якорем. А вы — его гибкостью. Вы будете подчиняться ему, но ваши отчеты о психологическом состоянии группы и контактах будут поступать напрямую нам. Двойная лояльность. Справитесь?
Лана улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. Игра становилась по-настоящему сложной и интересной.
— Конечно справлюсь. Всегда справляюсь.
***
Старший лейтенант Сергей «Крест» Орлов, эталонный офицер, заслуженный мастер рукопашного боя и неукоснительный исполнитель устава, стоял перед трибуналом. Пока что в качестве свидетеля. Его взвод был почти полностью уничтожен в ходе выполнения приказа, который Сергей, чувствуя неладное, все же исполнил беспрекословно. Он выжил один. И теперь на него смотрели глаза вдов и матерей.
После заседания к нему подошел седовласый генерал, герой трех войн.
— Лейтенант Орлов. Вы поступили по уставу. Вы не виноваты. Виноват тот, кто отдал приказ, не обладая всей информацией. Но что, если бы у вас была вся информация? Что, если бы вы могли быть не просто слепым орудием, а последним фильтром, гарантом того, что приказ не только правильный, но и справедливый?
— Устав и есть справедливость, товарищ генерал, — автоматически ответил Сергей, хотя в душе все кричало от вины.
— В обычной войне — да. В той, куда мы вас зовем, — нет. Там приказы будут приходить от Базы, которая не видит всей картины. Ваш командир, майор Дариан. Вы уже работали с ним ранее. В новой миссии вам снова придется присоединиться к его отряду. Дариан будет обладать интуицией, но может колебаться. Вы станете его совестью. Столпом дисциплины. Вы будете следить, чтобы группа не скатилась в анархию. Вы будете напоминать им, кто они и зачем пришли. Вы — «Крест», на котором будет держаться моральный дух. Вы согласны нести его?