Арена времени - 1. Извлечение силы

Глава 6. Пробуждение в аду

Разрыв реальности сомкнулся за их спинами. Туннель, что привел их сюда, обрушился с финальным, глухим стоном, завалив выход тоннами камня и окончательной, бесповоротной тишиной. Обратного пути не существовало.

— Выбора у нас нет, — голос Дариана был спокоен, как поверхность озера в безветренную погоду, но в этой тишине он прозвучал громко и четко, как удар клинка о камень. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по лицам бойцов. — Выдвигаемся. Призрак, вперед на разведку, сразу за порталом. Тридцать секунд на осмотр местности, потом сигнал «чисто» или немедленный отход. Остальные — интервал три метра, оружие на изготовку, готовность к немедленному контакту с противником. Вперед.

— Стоп! — Призрак остановился и посмотрел за спину Дариана. — А это еще кто?

Все обернулись.

— Крест? — Дариан не мог поверить своим глазам — Это действительно ты?

— Дариан Кейн? — Крест внимательно смотрел на старого знакомого. — Где это я?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Дариан, — самим бы знать ответ.

— А мне интереснее, откуда ты, черт подери, взялся? — Призрак наставил на незнакомца винтовку.

— Как я понял, меня прикрепили к вашему отряду. — Крест осматривал тоннель, в качестве помощи.

— А нам не нужна помощь, — оскалился Призрак, — и без тебя справлялись!

— Я вижу, — парировал Крест, — так справлялись, что угодили неизвестно куда!

Призрак резко передернул затвор винтовки.

— Еще слово, и я тебе башку снесу! — зло выплюнул он.

— Отставить! — Кейн встал межу Марко и Сергеем. — Какая к черту разница, как Крест тут очутился? По крайней мере пока. Потом с этим разберемся. Сейчас наша задача выбраться на поверхность и понять, где мы. Затем понять, зачем мы здесь и, в конце концов, как нам отсюда выбраться!

Призрак нехотя опустил винтовку, Крест убрал руки с пистолетов, висевших у него на поясе.

— Отлично. — Кейн хлопнул Креста по плечу. — Рад, что ты здесь! Еще один боец нам не помешает.

— Прости, но разделить твою радость я не могу, — усмехнулся Крест, — может быть, позднее.

— Выдвигаемся. Призрак первым, за ним Таран, Крест замыкающий, остальные в свободном порядке за Ильей! Марш!

Прибавивший в численности отряд двинулся по тоннелю. Теплый влажный воздух встречал их.

Ощущения при выходе из тоннеля были не самыми приятными — похожим на падение сквозь слои мокрой, липкой паутины, которая облепляла лицо, проникала под броню. Давила тишина, и вдруг — резкий переход. Твердая, вязкая почва под ногами, давящая странность тройного солнца, висящих в лиловом, ядовитом небе, и странный воздух. Воздух был густым, как бульон, и насыщенным до тошноты: сладковатый запах гнилой листвы, едкая химическая нота и… под ней, ярким аккордом, — знакомый горький запах пороха и гари.

Они стояли на невысоком холме, поросшем чахлыми, искривленными деревьями с черной, потрескавшейся корой, напоминавшей обгоревшую кожу. И ни звука. Казалось, сам мир затаил дыхание.

— Что за ад… — начала Лиса, инстинктивно отступая на шаг назад.

Если бы это была пуля… Это был яростный, рвущий воздух визг, от которого сжимались зубы. Призрак, уже растворившийся в тени у подножия ближайшего дерева, инстинктивно дернул головой влево. В сантиметре от его виска, прямо на уровне глаза, кора черного ствола взорвалась веером острых, длинных щеп. В сердцевину дерева, с глухим чавкающим звуком, вонзилась толстая стальная болванка с оперением — бронебойная стрела тяжелого арбалета, способная насквозь пробить стальную кирасу. Дерево содрогнулось, и смола медленно потекла из раны.

Отряд среагировал мгновенно. Все сразу поняли: это был не предупредительный выстрел.

— Контакт! Левый фланг, дальняя дистанция! — выкрикнул Дариан, резко разбив оцепенение. Отряд, ведомый годами муштры и вбитыми в подкорку инстинктами, рассыпался, как ртуть, каждый боец нашел свое укрытие: Таран завалился за каменный выступ, Лиса мгновенно оказалась в лощине, используя естественный рельеф. Остальные укрылись за деревьями.

И тут их накрыл второй, куда более глубокий шок — калейдоскоп чистого, визуального безумия.

Из-за искривленных стволов чащи внизу вверх по склону с ревом, нечленораздельными криками и воплями на десятке незнакомых языков, на них летела атака. Но это не была армия. Это был сброд, кошмарный, безумный парад всей военной истории человечества, сошедший с ума.

Справа, лязгая кольчугой, бежали двое в ржавых, закрытых норманнских шлемах с наносниками. В их руках сверкали огромные топоры с широким лезвием. За ними, пригибаясь и перебегая от дерева к дереву с неестественной для такой экипировки скоростью, двигался солдат в потрепанной серо-зеленой форме вермахта, с «Шмайссером» MP-40 наперевес. Чуть левее, тяжелой, мерной поступью шла фигура в латах готического стиля, отполированных до синеватого блеска. Двуручный меч, длиннее его самого, был занесен для удара. Рядом с «рыцарем» скакал, издавая дикие гортанные крики, дикарь в звериных шкурах, с бронзовым окровавленным тесаком в одной руке и плетеным щитом в другой. Где-то сзади хлопали выстрелы из винтовки Мосина, смешиваясь с тяжелыми, дымными залпами кремневого мушкета, а над всей этой какофонией звуков пронзительно, как цикада, визжала очередь из какого-то импульсного карабина.

Быстрая адаптация. Мозг Дариана, отточенный инструмент выживания, отсек шок. Его сознание, острый как бритва скальпель, мгновенно проанализировало угрозы, рассортировав их по степени опасности, по скорости и по потенциалу разрушения. Средневековый доспех — угроза в ближнем бою, но уязвим для современного оружия. «Шмайссер» — высокая скорострельность, опасен на средней дистанции. Импульсный карабин — самая опасная штука.

— Огонь на подавление! — рявкнул Дариан, его импульсный автомат уже уперся в плечо. — Приоритет — современное и энергетическое оружие! Лиса, дикарь с тесаком и мушкетер в треуголке — твои! Таран, Крест, встречайте «рыцарей» и топорников, не дайте им сомкнуть дистанцию! Призрак, снайпер с Мосинкой и тот в скафандре! Я беру на себя автоматчика и общее прикрытие! Рита, Тим, Док — остаетесь здесь!

Команды сработали как ключи, запустившие отлаженный, смертоносный механизм. Шок сменился холодной, ясной целеустремленностью.

Дариан стал осью, стержнем обороны. Он припал на одно колено, используя низкий куст черного папоротника как дополнительное укрытие. Его автомат, привычный к тесным боям в подземельях и городских руинах, заговорил короткими, экономными, но невероятно точными очередями по два-три выстрела.

Солдат вермахта, сделавший очередную перебежку, попытался занять позицию за валуном. Он лишь на мгновение показал плечо и часть каски. Этого хватило. Очередь Дариана легла веером: первая пуля чиркнула по камню, высекая сноп искр, вторая ударила в край каски, отбросив голову солдата назад, а третья вошла чуть ниже, в основание шеи, где не было защиты. Солдат осел, и его «Шмайссер» умолк. Дариан уже не смотрел на него. Его взгляд метнулся к автоматчику. Тот, ведя беспорядочный огонь, прожигал стволы деревьев ярко-синими сгустками энергии, от которых вспыхивали сухие ветки. Дариан дал длинную очередь по его позиции, не столько чтобы попасть, сколько чтобы заставить того залечь, прекратить давление на их фланг. Свинцовый град заставил скафандр отпрянуть за толстый ствол.

Взгляд Дариана, будто радар, сканировал поле боя. Он видел, как Лиса меняет позицию после выстрела, как Таран готовится к столкновению, как где-то на периферии мелькает тень — Призрак. Дариан связывал разрозненные действия отряда в единую тактическую ткань, его голос, спокойный и четкий, звучал в микронаушниках:

— Таран, слева к тебе идет второй топор, дистанция десять метров. Лиса, мушкетер перезаряжается у поваленного дерева. Призрак, снайпер на высокой сосне, сектор три-пять.

Мир Лисы сузился до размеров оптического прицела. Все остальное — шум, дикие крики, лязг металла, запах — исчезло, отодвинулось за непроницаемую стену концентрации. Остались только четкое перекрестие, мушка, контролируемое дыхание и ровный, чуть замедленный стук ее собственного сердца. Она лежала в неглубокой лощине, земля была холодной и влажной. Щека плотно прижата к прикладу, палец обнимал спусковой крючок ногтевой фалангой.

Первая цель: дикарь в шкурах. Он был ближе всех, яростный и быстрый, его бронзовый тесак сверкал в лиловом свете. Он несся прямо на позицию Тарана, не видя ее. Лиса поймала его в перекрестие. Не торопясь. Вдох. Медленный выдох. В паузе между ударами сердца, когда мир замирает, она плавно, без рывка, нажала на спуск. СВД дернулась, отдаваясь привычным, мощным толчком в плечо. Звук выстрела для нее был приглушенным, далеким. Она видела, как на груди дикаря, чуть левее центра, взметнулся клочок шкуры и темная крапина. Он как будто споткнулся на полном ходу, его ноги подкосились, и он грузно рухнул лицом в черную землю, выпустив из рук щит.

Лиса уже сдвинула винтовку. Мушкетер. Он был дальше, укрывался за толстым, поваленным стволом. Девушка видела, как он суетливо засыпал порох из рога в дуло мушкетона, затем начал забивать шомполом пулю и пыж. Он не торопился, и она ждала. Она взяла поправку на ветер и на дистанцию. Он поднялся, приложил тяжелое оружие к щеке, пытаясь прицелиться в сторону Дариана. Его кираса из потускневших металлических пластин блеснула. Лиса выстрелила. Пуля ударила в основание горла, где кожаный воротник и сталь сходились, образуя щель. Мушкетер откинулся назад, его выстрел ушел в лиловое небо, а сам он исчез за бревном. Методично, холодно, без тени эмоций, она выключала ближайшие угрозы, расчищая пространство для маневра своих, работая как точный, безотказный инструмент.

Когда первый норманн с топором, игнорируя пули Лисы, свистящие мимо, с ревом, похожим на медвежий, обрушился на него, Таран не отступил ни на шаг. Отступать было некуда — за его спиной были Лиса и фланг Дариана. Он был скалой, и скалы не отступают.

Топор, описав страшную дугу, со свистом рухнул вниз. Таран, с его кажущейся неповоротливостью, двинулся не назад, а вперед-вбок, подставляя не тело, а свое оружие. Он встретил ударную часть топора прикладом своего пулемета. Лязг удара был оглушительным, искры брызнули с полимерного приклада.

Норманн, ожидавший, что топор либо разрубит врага, либо застрянет в нем, на миг потерял равновесие, его руки онемели от отдачи. Этого мига хватило. Таран, продолжая движение, с ловкостью, которую сложно было ожидать от человека его комплекции, развернул пулемет на стволе, как рычаг, и нанес короткий, акцентированный удар дульным тормозом-компенсатором прямо в забрало норманнского шлема. Раздался звук, похожий на удар молотком по котелку. Сталь забрала прогнулась внутрь. Из-под шлема вырвался хриплый, пузырящийся стон. Воин закачался.

Таран не стал добивать его. Его периферийное зрение уже зафиксировало второго воина, того, что в готических латах, который, разогнав свой двуручный меч, шел на него тяжелой, неспешной поступью, рассчитывая на инерцию и массу. Пулемет в ближнем бою — громоздкое оружие довольно неудобное. Но у Тарана был свой расчет. Он резко опустился на одно колено, освобождая линию огня, и коротко, почти в упор, нажал на спуск.

Короткая, но сокрушительная очередь из трех-четырех патронов ударила в центр латной груди. Первая пуля, попав под прямым углом, оставила глубокую вмятину и срикошетила. Вторая и третья, попав в чуть деформированную уже сталь, пробили ее, как консервную банку. Рыцарь остановился, как вкопанный. Его меч выпал из ослабевших рук и воткнулся в землю. Он простоял так еще секунду, затем медленно, словно подкошенный дуб, рухнул набок, с грохотом лат. Таран уже встал, перезаряжая ленту, его дыхание было чуть учащенным, но руки были готовы. Он был непоколебимым утесом, о который разбивалась любая, даже самая яростная, средневековая ярость.

Призрак исчез. Оправдывая свой позывной, он растворился, стал частью пейзажа, удлиненной тенью от черного дерева, шевелением папоротника. Его миром стали не образы, а звуки и ощущения: хруст ветки под неуклюжим сапогом в двадцати метрах слева, тяжелое, дыхание кого-то, прячущегося выше по склону, легкий металлический лязг затвора. Как и всегда в бою, чувства обострились, тонкий слух выделял в какофонии битвы необходимые звуки.

Снайпер с винтовкой Мосина устроился на развилке двух толстых суков «сосны» метров на пять выше уровня земли. Он был хорош — использовал естественное укрытие, его шинель сливалась с корой. Но он был сосредоточен на поле боя внизу, на силуэтах Дариана и Тарана. Он не думал о том, что угроза может прийти сзади и сверху.

Призрак двигался не по земле, а по стволам, используя свою невероятную ловкость и силу. Он был как пума, бесшумная и смертоносная. Его черный, матовый камуфляж делал его невидимкой среди лесных теней. Он подобрался с тыла, с противоположной от поля боя стороны дерева. Снайпер услышал легкий скрежет когтей по коре (специальные накладки на перчатках Призрака) лишь в последний момент. Он начал оборачиваться, но было поздно. Из тени за его спиной возникла рука в черной перчатке. Не с ножом — с ним было неудобно в такой позиции. Призрак использовал прочную, тонкую стропу. Мгновенное, профессиональное движение — и петля затянулась на горле стрелка. Хрип, отчаянный, но тихий, судорожная попытка вцепиться в петлю, несколько конвульсивных дерганий ногами — и тело обмякло, повиснув на ремнях.

Призрак уже сползал вниз, как тень. Его следующая цель — скафандр. Он стрелял наугад, длинными очередями, прожигая синими вспышками деревья вокруг, поджигая сухую листву. Световые вспышки и дым работали против него, выдавая его позицию и ослепляя его самого. Призрак не стрелял. Он наблюдал. Он видел, как после каждой длинной очереди блок питания на спине скафандра мигал тревожным красным светом, а ствол карабина дымился. Он просто ждал подходящего момента.

И момент настал. Скафандр, отстреляв очередную очередь, схватился за блок питания, пытаясь сменить перегревшийся элемент. На секунду его внимание отвлеклось, движения стали неловкими, суетливыми. Этого хватило. Призрак, уже занявший позицию в десяти метрах сбоку, где его не ждали, поднял свой бесшумный «Винторез». Он не видел лица в затемненном забрале. Он видел узкую щель для обзора. Дыхание замерло. Выстрел. Звук был похож на хлопок в ладоши, потерявшийся в общем грохоте боя. Стекло забрала покрылось паутиной трещин и забрызгалось изнутри чем-то темным. Футуристический карабин выпал из обмякших рук, и тяжелая фигура в скафандре осела на землю, издав последний, шипящий звук стравливаемого воздуха.

Кейн, Таран, Лиса и Призрак осматривали убитых. К ним присоединились Рита, Тим и Док, которые в бою участия не принимали, прикрывая бойцов.

— А где твой знакомый? Ну который Крест? — Лиса посмотрела на Дариана.

В этот момент послышался звук пистолетных выстрелов. Группа быстро направилась к источнику звука.

Крест стоял на небольшой поляне. Руки его были опущены, в ладонях были зажаты пистолеты, из их стволов еще валил дым. На поляне вокруг Креста лежало с десяток тел. То были солдаты и воины разных эпох: викинги, эллинские гоплиты, пара воинов в доспехах Римской империи, были и солдаты в странной форме, временную принадлежность которой Дариан не мог определить.

— Это ты их всех? — в голосе Тарана слышалось уважение.

— Мне пришлось, — ответил Крест, — в переговоры они вступать отказались.

Крест отточенным движением перезарядил свое оружие. Затем крутнул пистолеты, словно ковбой из старых фильмов и неуловимо быстрым движением поместил их в кобуру.

Бой был стремительным, но для каждого из них это была отдельная вечность, наполненная адреналином, концентрацией, холодным расчетом и животным инстинктом выживания. Хаотичная, безумная волна нападавших, лишенная тактики и единого командования, разбилась о железную дисциплину, отточенную тактику и холодную, профессиональную ярость отряда.

Последним упал солдат вермахта — тот, что был ранен Дарианом. Он попытался подняться, чтобы швырнуть гранату в сторону Лисы. Его заметил Дариан. Еще одна короткая очередь. Три пули. Солдат дернулся и замер. Граната выкатилась из его ослабевшей руки и упала рядом, безобидная, пока не взведен ее взрыватель.

После грома боя, привычные звуки леса, показались тишиной. В воздухе разливался запах пороха, горячего металла и крови.

Отряд, ведомый Дарианом занял позицию на невысоком холме, в стороне от места боя. Пальцы все еще покоились на спусковых крючках. Глаза сканировали чащу, ища движение. Дариан медленно, с видимым усилием, поднялся во весь рост. Его поза была все так же собранной, но в уголках глаз залегла глубокая усталость. Он осматривал поле боя, усеянное телами в разноплеменном, разновременном, абсурдном обмундировании. Норманнский шлем лежал рядом с каской вермахта, двуручный меч — возле импульсного карабина. Это было сюрреалистичное, кошмарное нагромождение эпох и технологий, смешанных в кровавом фарше.

— Отчет по раненым и расходу, — скомандовал он, и в его голосе, сквозь командирскую твердость, впервые для них прозвучала человеческая, глубокая усталость.

— Таран. Цел. Расход — полторы ленты, — отозвался пулеметчик, проверяя ствол своего пулемета.

— Лиса. Не ранена. Четыре патрона, — тихо сказала Лана.

— Призрак. В порядке. Два патрона, — донесся безэмоциональный голос.

— Дариан. Ранен. — Он сказал это так же спокойно, как и все остальное. Все головы повернулись к нему. Он показал на левое предплечье, где ткань камуфляжа была прожжена и почернела. Под ней виднелся красный, волдырящийся ожог. — Шрапнель или осколок камня от рикошета. Пустяк.

Док подошел к Дариану и осмотрел рану.

— Ничего серьезного, кость не задета, небольшой разрыв тканей и ожог, — констатировал Док, — сейчас повязку наложу. Через пару часов даже и думать об этой царапине забудешь.

Дариан кивнул медику.

Они выжили. Они адаптировались к первому, самому жестокому правилу этого места — правилу боя. Они отбили первую, пробную атаку этого безумного мира.

Но, глядя на лиловое, чужое небо, на три безжалостных солнца, холодно взиравших на эту бойню, Дариан понял то, что, возможно, уже понимали и остальные, но боялись озвучить. Это не было случайной стычкой. Это была проверка. Ловушка. Или, что хуже, — обычный, будничный способ существования здесь. И тот, кто послал этот пестрый сброд, уже знал о их появлении. Этот бой был лишь первым, пробным ударом кулака по щиту. Настоящая битва, настоящий кошмар этого ада — был еще впереди. И они, израсходовавшие боеприпасы, раненые, отрезанные от дома, были всего лишь зернышками, занесенными в чужую, безжалостную жерновую мельницу.

***

— Призрак, периметр на пятьдесят метров. Быстро и тихо. Таран, собери все, что может пригодиться: боеприпасы, гранаты, аптечки, еду. Рита и Тим наблюдение за периметром. Док осмотри всех, мало ли не заметили повреждений.

Команды были отданы ровным, уставшим голосом, но они подействовали безотказно. Отряд пришел в движение, как изношенный, но все еще точный механизм. Призрак растворился в сумерках, Таран, сняв свой шлем и вытирая пот с бритых висков, начал методично обыскивать тела, его лицо было каменной маской отвращения и необходимости. Лиса привалилась спиной к толстому дереву и прикрыла глаза.

Дариан сел на камень, снял разгрузку и расстегнул рукав. Ожог был болезненным, но неглубоким. Док подошел к нему и достал из аптечки антисептик и бинт. Жидкость шипела на обожженной коже, но Дариан даже не моргнул, лишь стиснул зубы. пальцы Дока, привычные к подобным процедурам, быстро и аккуратно наложили повязку.

Через десять минут Таран вернулся, неся в руках несколько подсумков и странный, обугленный блок питания от скафандра.

— Ничего путного, — хрипло проговорил он, сбрасывая трофеи на землю. — Патронов к «Шмайссеру» — три обоймы. К Мосинке — штук двадцать, но они какие-то… старые. Гильзы медные, пахнут не так. У рыцарей — только холодняк. У этого… космонавта. — Таран пнул ногой скафандр. — Оружие расплавилось вместе с рукой. Блок питания мертвый. Еды нет. Только у немца был кусок черного хлеба, похожего на камень, и банка с какими-то червяками вместо тушенки.

Он помолчал, глядя на собранное.

Дариан немного помолчал.

— Очевидно, что это была не скоординированная атака, — заключил он, — никакой подготовки не было. Нас заметили и просто бросились в бой.

— Как голодные псы, — тихо сказала Лиса. — Никаких признаков организованного подхода, никаких сигналов. Они просто… вылезли из чащи и пошли в атаку. Как стая.

Из тени за камнем материализовался Призрак.

— Периметр чист. На сто метров — только мертвые. Следы ведут вглубь леса, в ту сторону. — Он кивнул на юг, где чаща сгущалась в почти непроглядную стену. — Следы старые, многочисленные, перемешаны. Это тропа. По ней явно ходят часто.

Он помолчал, а затем добавил то, что все уже видели, но не решались сказать:

— Они были разными. Из разных времен. Но все… испуганные. Даже когда кричали. В их глазах был не боевой азарт, а… отчаяние. Голод. Безумие.

Дариан повел плечом, проверяя удобно ли лежит на ране повязка. Его лицо в свете тройных солнц казалось высеченным из серого гранита.

— Значит, предположение первое, — начал он, и его голос звучал как доклад на разборе полетов, только полет этот был в преисподнюю. — Мы не в нашем мире. И не в нашем времени. Портал выбросил нас куда-то, где смешаны эпохи, технологии и, судя по всему, люди.

— Ну, прекрасно, — хмыкнул Таран. — Как в той старой компьютерной игре. Вселенная, где все намешано в кучу.

— Возможно, — кивнул Дариан. — Но в игре есть правила, логика. Здесь… — Он обвел рукой поле боя. — Здесь я вижу только хаос. И первое правило хаоса — сильный пожирает слабого. Эти… обитатели. Они напали на нас не потому, что мы враги. Мы новая добыча. Новый источник ресурсов. Оружия, патронов, ткани, еды.

Лиса откинула со лба прядь волос. Ее лицо было бледным.

— Значит, мы теперь тоже часть этой… пищевой цепочки? Дичь, на которую охотятся все подряд?

— Пока мы вооружены и вместе — мы не дичь, — твердо сказал Дариан. — Мы хищники. Но хищники в чужом лесу, без карты и без понимания правил.

Он поднялся, разминая затекшую шею.

— Этот мир не может быть полностью бесструктурным. Хаос такого масштаба самоуничтожился бы за неделю. Должны быть очаги порядка. Базы. Поселения. Те, кто контролирует ресурсы. Возможно, те, кто строит или открывает такие порталы.

— Значит нам надо найти этих кукловодов, тех, кто нас сюда забросил? — спросил Призрак, и в его обычно бесстрастном голосе прозвучала первая нота живого интереса, смешанного с опасением. — Найти и уничтожить?

— Или уничтожат нас. — Рита и Тим вернулись к отряду.