РДКНД. Большое 'О'

— Ну что, мы так и будем молчать и стоять тут весь день? — прохрипела Лиза, с трудом справляясь с пересохшим горлом.

И тут Аню осенило.

— А вы можете мне помочь выбраться отсюда? Тогда я точно никому ничего не скажу. Даже если спросят.

— Ну, здорово. Теперь она нас будет шантажировать, — Лиза закатила глаза, нервно щёлкая пальцами.

— Что значит «выбраться»? — Данил прищурился.

— Меня определили сюда на целый год. А для меня это… очень много.

— Много ей! — Усмехнулась Лиза. — Теоретически, это возможно. Насколько я знаю, некоторых свободных, у которых есть хорошие рекомендации от глав отделов, могут отпустить отсюда раньше срока.

Аню смутило слово «Свободные». Видимо, она относилась к их числу, но решила подумать об этом потом.

— А насколько раньше? — Её сердце забилось чаще от волнения.

— Думаю, через три месяца тебя уже здесь не будет. Но тебе придётся соблюдать на редкость примерное поведение.

Конечно, Аня хотела услышать, что её отпустят завтра. Но три месяца в этих стенах — всё же лучше, чем двенадцать.

— Тогда заключим контракт. — Данил вступил в диалог. — Мы поможем тебе выбраться отсюда, а ты… ну, может быть, немного поможешь мне и Лизе. Не совсем по работе, скажем так.

На лице Данила расползлась хитрая улыбка. Он протянул руку, предлагая скрепить сделку. У Лизы от негодования раздулись ноздри, она покраснела и буравила парня взглядом.

— По рукам, — улыбнулась Аня и крепко пожала его ладонь.

Её сердце продолжало стучать быстро — но теперь не от страха быть пойманной, а от предвкушения. Она чувствовала, что впереди её ждёт нечто новое. Возможно, впервые — настоящее приключение.

На лице Лизы на мгновение промелькнула лёгкая улыбка, но она тут же спрятала её, и голос её снова стал железным:

— Работа ждёт. И ждут вас. Давайте займёмся делом.

Данил и Аня стояли у двери номер 7 в блоке Е. Данил балансировал с башней из туго набитых бумагами коробок, едва выглядывая из-за них. У Ани в руках было всего две, но такие тяжёлые, что руки ныло от напряжения, а по лбу катился пот.

— Так, сейчас… — прохрипел Данил, пытаясь нащупать ключ-карту, не уронив свою конструкцию.

Задание от Лизы было вполне простым: отнести данные в несколько отделов.

Раздался писк валидатора, и дверь со щелчком открылась. Данил пнул её край носком ботинка, и они вдвоём буквально ввалились внутрь.

Кряхтя, они поставили коробки на пол. Аня тут же схватилась за поясницу, а Данил, тяжело дыша, опустился на пол.

Переведя дыхание, девушка огляделась. Помещение оказалось таким же огромным, как и то, где работала Елизавета, но здесь всё было заставлено приборами, вокруг которых сновали люди в белых халатах.

К ним медленно направлялся пожилой мужчина — опираясь на трость и чуть ссутулившись. Сквозь линзы огромных, почти на всё лицо очков он прищурился, внимательно разглядывая вошедших.

— Данил, это ты? — еле слышно пробубнил профессор.

— Да, профессор Сейфуллин, это я, — Данил поднялся на ноги. — Здравствуйте.

— Привет-привет, юноша, давно тебя не видел. Как ты себя чувствуешь? Как дела? — Профессор подошёл вплотную и начал ловко тыкать концом трости сначала по ногам парня, потом по рукам.

Данил не обращал на это ни малейшего внимания — будто это было для них обычной формой общения.

— Всё в порядке, профессор, чувствую себя на десять из десяти, — машинально ответил Данил.

— Превосходно, превосходно, — профессор схватил его за кисть и начал крутить, что-то внимательно рассматривая. — Сегодня у тебя по расписанию процедуры.

— Да, я видел в календаре.

Аня с любопытством разглядывала профессора в белоснежном халате и самого Данила. Парень, который обычно не умолкал, шутил, даже во время долгого пути сквозь лабиринты большого ‘О’ не терял бодрости, теперь вдруг стал сдержанным, почти холодным.

Здесь явно было не так уж уныло — не прошло и дня, а уже столько тайн, намёков, странных встреч. Интригующее место.

— А это кто с тобой пришёл? — профессор, наконец, оторвался от изучения Данила и перевёл взгляд на Аню.

От его мутных глаз Ане стало не по себе.

— Анна Семёнова. Я Секретарь, — быстро представилась девушка, хлопнула по карману и достала карту памяти. — Это цифровая копия данных, которые мы принесли от Елизаветы Варданян.

Она кивнула в сторону башни из коробок, которую до этого тащил Данил.

— Ага, — буркнул профессор, явно не проявляя особого интереса ни к данным, ни к носителю. Он продолжал разглядывать девушку, а затем ловко перехватил трость и начал постукивать ею по коленям девушки.

Аня вопросительно посмотрела на Данила. Тот еле заметно покачал головой, давая понять, что не стоит обращать на это внимания.

— А вы, дорогая, ко мне не записаны? — перестав тыкать тростью, вдруг спросил профессор.

— Н-нет, — неуверенно ответила Аня, надеясь, что так и останется.

— Очень странно. Очень жаль… — пробормотал профессор, отворачиваясь. — Вы крайне любопытная… особь.

Аня едва заметно вздёрнула бровь. Так её ещё никто никогда не называл.

— Профессор Сейфуллин, мы…

Люди в белых халатах внезапно засуетились, послышались приглушённые вскрики, нарастающий гул голосов.

— Дети, вам пора уходить, — резко бросил профессор. Переставляя трость с неожиданной для его возраста поспешностью, он углубился в лабиринт своей лаборатории. — Данил, жду тебя вечером.

— …должны идти дальше, — пробормотал Данил, резко нагнувшись и поднимая коробки, которые до этого несла Аня.

Девушка тем временем вытягивала шею, стараясь разглядеть, что произошло в глубине помещения. Но прежде чем смогла что-то понять, Данил подошёл и лёгким движением хлопнул её по плечу.

— Идём. У нас мало времени, — сказал Данил.

На мгновение он будто сам вздрогнул от этих слов.

Аня, увлечённая происходящим, не заметила его реакции. С неохотой, но послушно развернулась и направилась к выходу.

Они молча пересекли порог лаборатории 7 блока Е. Данил шёл чуть впереди, и, не осознавая, шептал себе под нос: "У нас мало времени. У нас мало времени…"

С такой же интонацией, теми же интонационными паузами, когда-то давно эти слова произносил Двадцать Четвёртый — Проводник, с которым они шли сквозь время, в поисках Алёны. Девушки, которая была для Проводника всем.

Какое-то время они молча шли по очередному коридору.

Аня разглядывала стены: то налево, то направо — но быстро устала, потому что пейзаж не менялся. Встречно проходили люди — в таких же комбинезонах, как у них. Никто не поднимал головы, все смотрели себе под ноги. И ни один взгляд не был направлен в их сторону.

— А чем занимается профессор Сейфуллин? — полюбопытствовала Аня. — На какие процедуры ты к нему ходишь?

Данил, шедший чуть впереди и негромко напевавший себе под нос, замедлил шаг. Поравнявшись с ней, пожал плечами:

— Сложно сказать, чем он конкретно занимается. Вроде бы генетикой… или лекарствами. Что-то в этом роде. Я же, вроде как, Проводник — и нам делают кучу уколов, инъекций, выдают таблетки… чтобы лучше контролировать время.

— Если ты Проводник, то почему без маски? Ты типа ещё маленький Проводник? Проводнишка? — усмехнулась Аня.

— Ну да, Проводнишка, — рассмеялся Данил. — Здесь всё по-другому. Здесь мне не обязательно её носить.

— Не понятно, — кивнула Аня и завернула за угол вслед за ним. Казалось, он знал все эти коридоры наизусть. — А почему Елизавета назвала меня… Свободной?

Перед тем как ответить, Данил оглянулся — проверяя, нет ли рядом посторонних.

— Потому что ты здесь не навсегда.

— А ты? Свободный?

— Я? Нет, — коротко ответил он, понизив голос.

— Хм, — Аня взглянула на его металлический наручи. — Так ты что… как бы заключённый?

— Ну типа того, — ещё тише сказал Данил.

— Что-то ты немного говоришь. Мне казалось, ты болтливее, — она легко ткнула его локтем в бок.

— Об этом нельзя говорить вслух, — Данил снова огляделся. — Это запрещено рассказывать Свободным. Если услышат… мне достанется. А тебе — продлят срок.

— Тут вроде никого нет, — Аня завертела головой и прошептала: — А за что ты тут?

— Играешь с огнём, — строго посмотрел на неё Данил.

— Ой, да ну тебя. Перестань. Рассказывай. Как я смогу вам помогать «не по работе», если ничего про вас не знаю?

— Пару лет назад я, Лиза и ещё несколько человек из нашей… группы, немного повздорили с СЦУ и Псами. — Без боя сдался Данил.

— Ты не ответил, — не отступала Аня.

Данил остановился, посмотрел ей в глаза и с улыбкой произнёс:

— Ну, лично я сбежал из карцера Петербурга-6, будучи приговорён к шести годам работ. Снял Порядковые часы, потом какое-то время бегал от Псов, связался с изгоями, с которыми разнёс к чертям остатки Выборга-2, попутно нарушив почти все законы СЦУ.

Аня молча смотрела на него. И вдруг ее осенило. Она вспомнила.

— Да ты же тот самый пацан, который сбежал с Проводником, — Выдохнула Аня, вспоминая события двух летней давности. — Нам из-за вас тогда так досталось.

Теперь Данил смотрел на нее озадаченно.

— Мы тогда с Лёшей и Таней… зависали в одном месте, когда вы ворвались и выломали окно.

— А! — Вспомнил Данил их злосчастный побег и внезапную встречу. — Вы же не «зависали», а просто «гуляли», как ты тогда сказала.

— Ага, как и вы. — Улыбнулась Аня. — Я думала, что предки нас тогда уничтожат! Ни разу не видела их в такой ярости.

Они еще какое-то время посмаковали их первую встречу, медленно идя по коридорам ‘О’, будто прогуливаясь в парке.

— Ну вот вы сбежали, а что было потом? — Любопытствовала Аня.

— Ну сперва нарвались на псов, потом на кукол…

— Да ты гонишь, — отмахнулась она. — Кукол не существует. Это всё сказки для детей.

— Не хочешь — не верь, — усмехнулся Данил.

Они продолжили путь. Аня размышляла — не выдумал ли он всю эту фантастическую историю. Но что-то в его взгляде не давало ей отмахнуться окончательно.

— Ты сказал, что был в группе… А кто ещё в ней был? — задумалась она. — Лиза, верно? И у неё нет руки из-за этих ваших кукол?

— Да, ты права, — коротко ответил Данил. Он не горел желанием вспоминать события в Кукольном Доме.

— А кто ещё?

Аня не заметила, как они уже оказались в блоке «Ж» и остановились у двери с номером 19.

Данил оставил ее вопрос без ответа. Хотя парню и хотелось продолжать беседу и рассказывать и чем-то удивлять. И удивляться самому.

— О-о-о… — протянул Данил, расплываясь в хитрой улыбке. — Этот дядя тебе точно понравится.

Валидатор пискнул, и дверь мягко распахнулась перед ними.

— Ты-ы-ы! — Скрипучий крик пронзил огромное помещение, заставив Аню вздрогнуть. По коже пробежал холодок.

— Привет, Лаваль, рад тебя видеть, — с трудом подавляя улыбку, сказал Данил и аккуратно поставил коробки на пол перед собой.

Из глубины зала к ним стремительно приближался невысокий, лысоватый и слегка сгорбленный мужчина. Он прерывисто дышал, сжимал и разжимал узловатые пальцы с какой-то остервенелой решимостью. На его запястьях мерцали такие же оковы как у Данила и Лизы.

Аня отступила на шаг назад и инстинктивно встала за спиной Данила.

— А я не рад! Я никогда не буду рад тебя видеть! Ни тебя, ни твою драную кошку-начальницу, ни её пассию… — Лаваль зажмурился и прошипел по слогам: — То-тен-берга…

— Подожди, он сейчас успокоится, — еле слышно прошептал Данил, не оборачиваясь.

— Из-за вас я потерял всё! Всё, что нажил непосильным трудом! Всё, что сделали эти руки! Смотри на них, смотри! — Лаваль, подпрыгивая, тряс ладонями перед лицом Данила. Тот просто кивал, чуть отведя взгляд в сторону.

— Людей! Прекрасных, красивых, чудесных людей! Где они теперь? Что с ними? — Он начал загибать пальцы. — Мой замок! Мой прекрасный, роскошный замок! Но главное — работу всей моей жизни!

— Лефер, я уже говорил: мы тут ни при чём. Это всё Эхо и Псы. Мы сейчас в той же ситуации, что и ты.

Лефер Лаваль сверлил Данила взглядом, затем тяжело выдохнул, перевёл дух… и, как ни в чём не бывало, отмахнулся:

— Да! Я знаю! Но всё равно очень злюсь, — пробурчал он, резко развернулся и рухнул в старое офисное кресло и начал медленно кружиться, уставившись в никуда.

— Что тебе нужно?

— Я принёс коробку с обработанными данными от Лизы и...

Но Лаваль его уже не слушал. Он перестал крутиться, навалился на подлокотник и теперь с нескрываемым интересом разглядывал Аню, медленно постукивая указательным пальцем по своему длинному, крючковатому носу.

— …и это Аня, она секретарь Лизы, — Данил отступил в сторону, жестом указывая на девушку.

— Здравствуйте, — тихо произнесла Аня.

Лаваль не вызывал у неё страха, но находиться рядом с ним было… крайне неуютно.

— Доброго дня, мадам! — с преувеличенной грацией поклонился Лаваль, чуть не вылетев из кресла. — Данил, черт побери, почему ты не сказал мне, что не один? Что на этот раз сопровождаешь даму?

— Не представилось возможности, — улыбнулся Данил.

— Да, да… иногда я бываю чересчур эмоционален.

Аня медленно достала из кармана карту-памяти и положила её на ближайший стол.

— Это цифровая копия данных, — стараясь произносить как можно меньше слов, проговорила она.

— О! Прекрасно! Удобно! Спасибо тебе, Аня, от всей моей глубокой, прозрачной и очень печальной души.

Аня в ответ лишь кивнула. Лаваль, крутанувшись на стуле, вдруг прижал руки к груди:

— Но ты, наверное, думаешь: почему моя душа печальна?

Аня думала только об одном — как бы поскорее уйти отсюда.

— Я одинок! И не существует человека, способного скрасить моё одиночество. Мою тоску, мою боль, глубокой ночью, когда я смотрю в далёкие, холодные звёз...

— Лаваль, ты серьёзно сейчас? — рассмеялся Данил. — Она тебе в правнучки годится. Что ты собрался с ней делать — к экзаменам готовить?

— Вообще-то я уже сдала экзамены, — без эмоций прошептала Аня.

Лаваль замер, потом театрально вздохнул и махнул рукой:

— «Экзамены сдавать». — Передразнил его Лаваль. — Иди давай отполируй свой посох, проводник не доделанный!

Лаваль ловко соскочил с кресла и, готовясь что-то добавить, был прерван утробным воплем, донёсшимся из глубины лаборатории. Аня инстинктивно вздрогнула. Звук пробрал до костей.

— О! Пациент проснулся, — взглянув на часы, заметил Лаваль и хрустнул пальцами. — Секунда в секунду.

— Пациент? — недоверчиво переспросил Данил.

Но Лаваль его уже не слушал. Он подбежал к столику, вытащил из-под него металлический кейс и с грохотом водрузил на стол.

Аня замерла. Всё произошло очень быстро.

Лаваль откинул крышку, и прежде чем она успела понять, что происходит, тот вытащил из кейса пистолет, взвёл курок и, не колеблясь, направил его на Данила.

Аня вскрикнула.

Раздался щелчок. Пистолет был не заряжен.

Данил стоял спокойно, с руками в карманах, глядя прямо в дуло.

— Бах, — прошептал Лаваль.

— Не смешно, — холодно ответил Данил.

— Увы, не у каждого есть чувство юмора, — усмехнулся Лаваль, и эта улыбка вновь заставила Аню поёжиться. — Наши СЦУки надзиратели вообще его лишены. Особенно ИгоРваныч всех комендантов комендант.

Он достал маленькую коробочку, высыпал содержимое на стол. Раздался звон раскатывающихся патронов.

— Передай Лизе, что я готов сделать работу, — пробормотал он, зажав между пальцами один из патронов и внимательно его разглядывая. — Да… Это то, что нужно.

— Хорошо, — кивнул Данил.

Зарядив пистолет, Лаваль развернулся и пошёл вглубь лаборатории.

— Не забудьте закрыть за собой дверь, детишки. Да поплотнее, — крикнул он уже из темноты.

Послышался тяжёлый, металлический звук — словно отворяли бункер. Затем — еле различимые всхлипы… и голос Лаваля:

— А вот и я-я-я-я! Ты, наверное, соскучился уже...

В ответ — приглушённые стоны. Аня застыла, не в силах сдвинуться.

— Идём, — тихо сказал Данил.

Они вышли. Уже почти за порогом за их спинами раздались восклицания Лаваля и глухой выстрел.

Ребята несли последнюю коробку к финальному адресату. На этот раз шли молча. Аня не задавала вопросов — размышляла. В голове крутились обрывки фраз, вспышки недавней встречи с Лавалем. Что такой странный человек вообще делает в этом месте? Ведь, как говорил комендант на вводной лекции, здесь работают лучшие умы СЦУ.

Но Лаваль… он точно не был похож на светило. Как и профессор Сейфуллин, который, казалось, в любой момент готов испустить дух. Или Лиза — которая строила из себя начальницу, но Аня до сих пор не поняла, чем та на самом деле занимается.

— Странно тут, не правда ли? — вывел её из раздумий Данил.

— Жесть какая-то. Он там что, убил человека?.. Ты слышал выстрел? — Аня даже не заметила, как её голос начал дрожать.

— Не факт, что человека. — Данил прикусил губу, криво усмехнулся. — Да, Лаваль своеобразный. Когда-то он вообще меня запер в железную клетку и пообещал отдать на растерзание Куклам.

— И ты всё ещё здороваешься с ним после этого?! — ошарашенно уставилась на него Аня.

— Ну да… — замялся Данил. — Ну, как... Мне потом объяснили, что у людей меняются цели. И иногда эти цели вдруг пересекаются с теми, кому ты в другой ситуации руку бы не подал. И приходится… работать вместе.

— Не понимаю, — нахмурилась Аня, с подозрением глядя на него.

— Если честно, я тоже, — усмехнулся он. — Ладно, я уже тебе всё выложил. Теперь твоя очередь. Как ты оказалась здесь?

— Ну-у-у... — Аня вздохнула. На фоне Даниловой истории её жизнь казалась пресной и бессмысленной. — Мама с папой, для моей "карьеры", отправили меня сюда работать.

— Ого, твои родители какие-то важные шишки? — удивился Данил. — Это место — дыра дырой, но попасть сюда почти нереально.

— Ну… типа того, — уклончиво ответила она. Ей не хотелось обсуждать семью. — Родители вообще думают, что лучше знают, что тебе нужно. Бесят жутко. А твои родители, разве не такие же?

— Ну… — Данил замедлил шаг, подбирая слова. — Последний раз я видел их пару лет назад. Во временной ловушке. Они застряли в прошлом. В момент, когда Мир перевернулся.

Аня замерла. Такого она не ожидала. Ей стало жутко неловко.

— Прости… — единственное, что она смогла вымолвить. — Я не знала.

— Всё нормально, — Данил ободряюще улыбнулся и легко толкнул её плечом. — Не бери в голову. Мы, кстати, уже пришли.

Блок Ё. Дверь под номером 6.

— Здесь снова странный учёный? — Аня недоверчиво покосилась на него. — Он тоже из вашей группы?

— Он странный, но более адекватный, чем Лаваль, — заверил Данил и толкнул дверь.

— Здравствуйте? — донёсся голос сквозь гул приборов.

Если лаборатория профессора Сейфуллина напоминала медицинский кабинет, а логово Лаваля — тёмные казематы, то здесь всё пространство было заставлено техникой. В воздухе пахло озоном и... свежей выпечкой.

У Ани моментально заурчало в животе — позавтракать с утра толком не удалось.

— Айзек, привет! — Беспардонно швырнув коробку с бумагами в угол, Данил направился к хозяину лаборатории.

Высокий, худой мужчина с тонкими усами под носом и в круглых очках сидел, сгорбившись над платой с торчащими проводами, и ловко длинными пальцами орудовал паяльником.

— Дорогой друг! — Айзек отложил паяльник, вскочил со стула, чуть не запутавшись в полах белого халата.

Он подбежал к Данилу, крепко схватил его за плечи, с сияющей улыбкой оглядел и обнял — с такой искренностью, будто они не виделись годами.

— Чертовски рад тебя видеть! — сказал он и, отпустив Данила, перевёл взгляд на Аню. — О, ты сегодня не один!

Айзек сделал шаг в сторону, чуть наклонился и протянул худую руку, на запястье которой поблёскивал наручник, почти такой же, как у Данила.

— Айзек Тотенберг. Приятно познакомиться.

— Анна Семёнова, — смущённо ответила Аня, принимая рукопожатие.

— Что привело вас в мою скромную обитель? — Айзек заглянул ребятам за плечи, будто надеясь увидеть подарок или сюрприз.

— Отчёты от Лизы, — сказал Данил, кивнув в сторону коробки.

— Моя дорогая и бедная Лиза… — с почти театральной грустью прошептал Айзек. Потом цокнул языком и с явным презрением покосился на бумаги. — Когда уже этот анахронизм перестанет править в мире бюрократии наших обывателей? Зачем передавать и цифровую копию, и физическую? Чушь, абсурд, бессмыслица!

— Вот, — Аня протянула последнюю карту-памяти.

— Да и это, — вздохнул Айзек, беря её. — Я же разработал протокол, по которому можно передавать данные по проводам: безопасно, надёжно, зашифровано. А они всё продолжают, как в доисторические времена… Как малые дети!

— Зато мы видимся лично, — улыбнулся Данил.

— И действительно… — Айзек на мгновение задумался, будто ушёл в себя. — Я могу предложить вам чай?

— Не откажусь! — хлопнул в ладоши Данил, а Аня с готовностью закивала, поддерживая его.

— Чем это у тебя так вкусно пахнет? — продолжил Данил. — Ты что-то приготовил?

Айзек без лишних слов достал клетчатую скатерть, чайник и три чайные пары, ловко накрыл на стол. Что-то быстро прикинув в уме, он убежал в один из закутков лаборатории, по пути споткнувшись о провода.

— Мне тут удалось наладить связи с ребятами из отдела ботаники! — донёсся его голос. — Приятные люди!

Он вернулся, держа в одной руке чайник с кипятком, а в другой — поднос с румяными булочками, щедро посыпанными маком, корицей и сахаром.

— Поговорили, поторговались… Я сделал им пару хитрых штук — а они в ответ снабжают меня пшеницей, содой, сахаром, чайными листьями. А недавно вырастили пищевой мак и... коричку! Представляете? Коричку!

Аня ожидала увидеть кого угодно — очередного безумного учёного, увлечённого своими схемами и катушками. Но точно не уютную скатерть, ароматную выпечку и фарфоровые чашки с синим узором.

— Здорово! — Данил потянулся за чайником, но Айзек мягко, почти шутливо, шлёпнул его ложкой по запястью.

— Данил, дорогой друг, дай чаю настояться. А пока наслаждайтесь выпечкой.

— Айзек, ты давно видел Лизу? — не стесняясь, с набитым ртом спросил Данил.

Айзек тут же помрачнел и бросил взгляд в сторону Ани. Девушка, не обращая внимания на разговор, с удовольствием уплетала булочку.

— Всё в порядке, — успокоил его Данил, проглотив. — Лиза в курсе. Аня с нами.

— И это такое облегчение… — выдохнул Айзек с улыбкой. Но тут же вновь стал серьёзным. — Мы не виделись уже семьдесят восемь дней и одиннадцать часов.

— Ого. За что это вас так Иваныч? — нахмурился Данил.

— Видишь ли, по заверению старшего коменданта... — Айзек замялся. — Мы с Лизой проводили слишком много времени вместе... вне рабочего графика. — Он бросил виноватый взгляд на Аню. — Простите. Мы же... ну... муж и жена. Просто хотели немного нормальной жизни. Хотели быть вместе. Чёрт побери, мы всего лишь мечтали о покое.

— Они читают друг другу стишки, — прошептал Данил, наклоняясь к Ане.

— Не стишки, дорогой мой, а поэзию! — тут же цокнул языком Айзек, уязвлённый. — Ведь поэзия, наравне с живописью, — окно в человеческую душу и его природу.

Он вдруг оживился, повернулся к Ане с вдохновением:

— А вам нравится живопись? Что-то светлое, воздушное — вроде Шишкина или Куинджи? Или, может быть, вас тянет к более провокационному — Кандинский, Филонов?

Аня почувствовала себя неуверенно. Щёки вспыхнули, и, не найдя, что ответить, она просто покачала головой и сунула в рот ещё кусочек тёплой сдобы.

Айзек тактично кивнул, не настаивая, и, сменив тему, принялся разливать чай по чашкам.

— Кстати, — словно между делом заметил Данил, обхватив горячую чашку. — Из данных Двадцать Четвёртого, Лиза сказала, что проложит маршрут до Псков-1.

— Отличные новости. Я так хочу познакомится с Борисом!— Айзек хлопнул в ладоши, но снова метнул взгляд в сторону Ани.

— Аня будет нам помогать. А наша задача — завалить её рекомендациями, чтобы она смогла выбраться из ‘О’ через пару месяцев.

— Это можно, — с явным облегчением кивнул Айзек. — Аня, если ты не против, я тогда поставлю тебе пару смен у себя в лаборатории. Чтобы всё выглядело официально, прозрачно — для наших начальников.

Аня не возражала. Напротив — лаборатория Айзека нравилась ей больше всего. Несмотря на творческий хаос, здесь было уютно. И, как минимум, очень вкусно.

Она сделала глоток чая — напиток оказался неожиданно мягким, обволакивающим, почти медовым. Её стало клонить в сон, и она сладко зевнула. Шумная беседа старых приятелей где-то рядом перестала её волновать.

Было так легко, так спокойно… будто что-то приподнимало её вверх, позволяя парить.

Аня насторожилась. Чашка в её руках вдруг показалась невесомой и — точно воздушный шар — вырвалась из пальцев, медленно взмыла вверх.

Она резко выпрямилась, моргнула несколько раз и осмотрелась. Айзек и Данил, поглощённые разговором, ничего не замечали. Тем временем, сначала крошки от булочек, потом чай из чашек, потом мелкие приборы начали подниматься в воздух, словно подчиняясь невидимой силе.