РДКНД. Большое 'О'

— Людей! Прекрасных, красивых, чудесных людей! Где они теперь? Что с ними? — Он начал загибать пальцы. — Мой замок! Мой прекрасный, роскошный замок! Но главное — работу всей моей жизни!

— Лефер, я уже говорил: мы тут ни при чём. Это всё Эхо и Псы. Мы сейчас в той же ситуации, что и ты.

Лефер Лаваль сверлил Данила взглядом, затем тяжело выдохнул, перевёл дух… и как ни в чём не бывало отмахнулся:

— Да! Я знаю! Но всё равно очень злюсь, — пробурчал он, резко развернулся, рухнул в старое офисное кресло и начал медленно кружиться, уставившись в никуда.

— Что тебе нужно?

— Я принёс коробку с обработанными данными от Лизы и...

Но Лаваль его уже не слушал. Он перестал крутиться, навалился на подлокотник и теперь разглядывал Аню, медленно постукивая указательным пальцем по своему длинному, крючковатому носу.

— …и это Аня, она секретарь Лизы. — Данил отступил в сторону, жестом указывая на девушку.

— Здравствуйте, — тихо произнесла Аня.

— Доброго дня, мадам! — с преувеличенной грацией поклонился Лаваль, чуть не вылетев из кресла. — Данил, черт побери, почему ты не сказал мне, что не один? Что на этот раз сопровождаешь даму?

— Не представилось возможности, — улыбнулся Данил.

— Да, да… иногда я бываю чересчур эмоционален.

Аня медленно достала из кармана карту памяти и положила её на ближайший стол.

— Это цифровая копия данных.

— О! Прекрасно! Удобно! Спасибо тебе, Аня, от всей моей глубокой, прозрачной и очень печальной души.

Аня в ответ лишь кивнула. Лаваль, крутанувшись на стуле, вдруг прижал руки к груди:

— Но ты, наверное, думаешь: почему моя душа печальна?

Когда же они отсюда уйдут?

— Я одинок! И не существует человека, способного скрасить моё одиночество. Мою тоску, мою боль, глубокой ночью, когда я смотрю в далёкие, холодные звёз...

— Лаваль, ты серьёзно сейчас? — рассмеялся Данил. — Она тебе в правнучки годится. Что ты собрался с ней делать — к экзаменам готовить?

— Вообще-то я уже сдала экзамены, — без эмоций прошептала Аня.

Лаваль замер, потом театрально вздохнул и махнул рукой:

— «Экзамены сдавать», — передразнил его Лаваль. — Иди давай отполируй свой посох, проводник недоделанный!

Лаваль ловко соскочил с кресла, но в этот миг из глубины лаборатории донёсся утробный вопль. Аня вздрогнула.

— О! Пациент проснулся, — взглянув на часы, заметил Лаваль и хрустнул пальцами. — Секунда в секунду.

— Пациент? — недоверчиво переспросил Данил.

Но Лаваль его уже не слушал. Он подбежал к столику, вытащил из-под него металлический кейс и с грохотом водрузил на стол.

Лаваль откинул крышку, вытащил из кейса пистолет, взвёл курок и направил его на Данила.

Аня вскрикнула.

Раздался щелчок. Пистолет был не заряжен.

Данил стоял с руками в карманах, глядя прямо в дуло.

— Бах, — прошептал Лаваль.

— Не смешно, — холодно ответил Данил.

— Увы, не у каждого есть чувство юмора, — усмехнулся Лаваль. — Наши СЦУки надзиратели вообще его лишены. Особенно ИгоРваныч — всех комендантов комендант.

Он достал маленькую коробочку, высыпал содержимое на стол. Раздался звон раскатывающихся патронов.

— Передай Лизе, что я готов сделать работу, — пробормотал он, зажав между пальцами один из патронов и внимательно его разглядывая. — Да… Это то, что нужно.

— Хорошо, — кивнул Данил.

Зарядив пистолет, Лаваль развернулся и пошёл вглубь лаборатории.

— Не забудьте закрыть за собой дверь, детишки. Да поплотнее, — крикнул он уже из темноты.

Послышался тяжёлый, металлический звук — словно отворяли бункер. Затем — еле различимые всхлипы… и голос Лаваля:

— А вот и я-я-я-я! Ты, наверное, соскучился уже...

В ответ — приглушённые стоны. Аня застыла.

— Идём, — тихо сказал Данил.

Они вышли. Уже почти за порогом за их спинами раздались восклицания Лаваля и глухой выстрел.

***

Ребята несли последнюю коробку к финальному адресату. На этот раз шли молча. Что такой странный человек вообще делает в этом месте? Ведь, как говорил комендант на вводной лекции, здесь работают лучшие умы СЦУ.

Но Лаваль… он точно не был похож на светило. Как и профессор Сейфуллин, который, казалось, в любой момент готов испустить дух. Или Лиза — которая строила из себя начальницу, но Аня до сих пор не поняла, чем та на самом деле занимается.

— Странно тут, не правда ли? — вывел её из раздумий Данил.

— Жесть какая-то. Он там что, убил человека?.. Ты слышал выстрел?

— Не факт, что человека. — Данил прикусил губу, криво усмехнулся. — Да, Лаваль своеобразный. Когда-то он вообще меня запер в железной клетке и пообещал отдать на растерзание Куклам.

— И ты всё ещё здороваешься с ним после этого?!

— Ну да… — замялся Данил. — Ну, как... Мне потом объяснили, что у людей меняются цели. И иногда эти цели вдруг пересекаются с целями тех, кому ты в другой ситуации руку бы не подал. И приходится… работать вместе.

— Не понимаю, — нахмурилась Аня.

— Если честно, я тоже, — усмехнулся он. — Ладно, я уже тебе всё выложил. Теперь твоя очередь. Как ты оказалась здесь?

— Ну-у-у… Мама с папой, для моей «карьеры», отправили меня сюда работать.

— Ого, твои родители какие-то важные шишки? — удивился Данил. — Это место — дыра дырой, но попасть сюда почти нереально.

— Ну… типа того, — уклончиво ответила она. — Родители вообще думают, что лучше знают, что тебе нужно. Бесят жутко. А твои родители разве не такие же?

— Ну… — Данил замедлил шаг. — Последний раз я видел их пару лет назад. Во временной ловушке. Они застряли в прошлом. В момент, когда Мир перевернулся.

— Прости… Я не знала.

— Всё нормально. — Данил улыбнулся и легко толкнул её плечом. — Не бери в голову. Мы, кстати, уже пришли.

Блок Ё. Дверь под номером 6.

— Здесь снова странный учёный? — Аня недоверчиво покосилась на него. — Он тоже из вашей группы?

— Он странный, но более адекватный, чем Лаваль, — заверил Данил и толкнул дверь.

***

— Здравствуйте? — донёсся голос сквозь гул приборов.

Если лаборатория профессора Сейфуллина напоминала медицинский кабинет, а логово Лаваля — тёмные казематы, то здесь всё пространство было заставлено техникой. В воздухе пахло озоном и... свежей выпечкой.

У Ани моментально заурчало в животе — позавтракать с утра толком не удалось.

— Айзек, привет! — Беспардонно швырнув коробку с бумагами в угол, Данил направился к хозяину лаборатории.

Высокий, худой мужчина с тонкими усами под носом и в круглых очках сидел, сгорбившись над платой с торчащими проводами, и ловко длинными пальцами орудовал паяльником.

— Дорогой друг! — Айзек отложил паяльник, вскочил со стула, чуть не запутавшись в полах белого халата.

Он подбежал к Данилу, крепко схватил его за плечи, с сияющей улыбкой оглядел и обнял.

— Чертовски рад тебя видеть! — сказал он и, отпустив Данила, перевёл взгляд на Аню. — О, ты сегодня не один!

Айзек сделал шаг в сторону, чуть наклонился и протянул худую руку, на запястье которой поблёскивал наручник, почти такой же, как у Данила.

— Айзек Тотенберг. Приятно познакомиться.

— Анна Семёнова, — ответила Аня, принимая рукопожатие.

— Что привело вас в мою скромную обитель? — Айзек заглянул ребятам за плечи.

— Отчёты от Лизы, — сказал Данил, кивнув в сторону коробки.

— Моя дорогая и бедная Лиза… — с почти театральной грустью прошептал Айзек. Потом цокнул языком и покосился на бумаги. — Когда уже этот анахронизм перестанет править в мире бюрократии наших обывателей? Зачем передавать и цифровую копию, и физическую? Чушь, абсурд, бессмыслица!

— Вот. — Аня протянула последнюю карту памяти.

— Да и это, — вздохнул Айзек, беря её. — Я же разработал протокол, по которому можно передавать данные по проводам: безопасно, надёжно, зашифровано. А они всё продолжают, как в доисторические времена… Как малые дети!

— Зато мы видимся лично, — улыбнулся Данил.

— И действительно… Я могу предложить вам чай?

— Не откажусь! — хлопнул в ладоши Данил, а Аня закивала.

— Чем это у тебя так вкусно пахнет? — продолжил Данил. — Ты что-то приготовил?

Айзек без лишних слов достал клетчатую скатерть, чайник и три чайные пары, ловко накрыл на стол. Он убежал в один из закутков лаборатории, по пути споткнувшись о провода.

— Мне тут удалось наладить связи с ребятами из отдела ботаники! — донёсся его голос. — Приятные люди!

Он вернулся, держа в одной руке чайник с кипятком, а в другой — поднос с румяными булочками, щедро посыпанными маком, корицей и сахаром.

— Поговорили, поторговались… Я сделал им пару хитрых штук — а они в ответ снабжают меня пшеницей, содой, сахаром, чайными листьями. А недавно вырастили пищевой мак и... коричку! Представляете? Коричку!

Аня ожидала увидеть очередного безумного учёного, увлечённого своими схемами и катушками. Уютной скатерти, ароматной выпечки и фарфоровых чашек с синим узором она здесь точно не ожидала.

— Здорово! — Данил потянулся за чайником, но Айзек мягко шлёпнул его ложкой по запястью.

— Данил, дорогой друг, дай чаю настояться. А пока наслаждайтесь выпечкой.

— Айзек, ты давно видел Лизу? — не стесняясь, с набитым ртом спросил Данил.

Айзек тут же помрачнел и бросил взгляд в сторону Ани. Девушка уплетала булочку.

— Всё в порядке, — успокоил его Данил, проглотив. — Лиза в курсе. Аня с нами.

— И это такое облегчение… — выдохнул Айзек с улыбкой. Но тут же вновь стал серьёзным. — Мы не виделись уже семьдесят восемь дней и одиннадцать часов.

— Ого. За что это вас так Иваныч? — нахмурился Данил.

— Видишь ли, по заверению старшего коменданта... — Айзек замялся. — Мы с Лизой проводили слишком много времени вместе... вне рабочего графика. — Он бросил виноватый взгляд на Аню. — Простите. Мы же... ну... муж и жена. Просто хотели немного нормальной жизни. Хотели быть вместе. Чёрт побери, мы всего лишь мечтали о покое.

— Они читают друг другу стишки, — прошептал Данил, наклоняясь к Ане.

— Не стишки, дорогой мой, а поэзию! — тут же цокнул языком Айзек. — Ведь поэзия, наравне с живописью, — окно в душу и природу человека.

Он повернулся к Ане:

— А вам нравится живопись? Что-то светлое, воздушное — вроде Шишкина или Куинджи? Или, может быть, вас тянет к более провокационному — Кандинский, Филонов?

Аня покачала головой и сунула в рот ещё кусочек тёплой сдобы.

Айзек кивнул и принялся разливать чай по чашкам.

— Кстати, — словно между делом заметил Данил, обхватив горячую чашку. — Лиза сказала, что проложит маршрут до Пскова-1 по данным Двадцать Четвёртого.

— Отличные новости. Я так хочу познакомиться с Борисом! — Айзек хлопнул в ладоши, но снова метнул взгляд в сторону Ани.

— Аня будет нам помогать. А наша задача — завалить её рекомендациями, чтобы она смогла выбраться из ‘О’ через пару месяцев.

— Это можно, — кивнул Айзек. — Аня, если ты не против, я тогда поставлю тебе пару смен у себя в лаборатории. Чтобы всё выглядело официально, прозрачно — для наших начальников.

Аня не возражала. Напротив — лаборатория Айзека нравилась ей больше всего. Несмотря на творческий хаос, здесь было уютно. И как минимум очень вкусно.

Она сделала глоток чая — напиток оказался неожиданно мягким, обволакивающим, почти медовым. Её стало клонить в сон, и она сладко зевнула.

Было так легко, так спокойно… будто что-то приподнимало её вверх, позволяя парить.

Аня насторожилась. Чашка в её руках вдруг показалась невесомой и — точно воздушный шар — вырвалась из пальцев, медленно взмыла вверх.

Она резко выпрямилась, моргнула несколько раз и осмотрелась. Айзек и Данил, поглощённые разговором, ничего не замечали. Тем временем сначала крошки от булочек, потом чай из чашек, потом мелкие приборы начали подниматься в воздух, словно подчиняясь невидимой силе.

— Э… А что происходит? — вскрикнула Аня.

Теперь в воздухе уже кружили не только крошки, но и книги, чашки, инструменты. Более тяжёлые предметы отрывались от поверхности, медленно всплывая.

Айзек вертел головой. Данил вскочил, опрокинул стул… который не упал, а остался висеть в воздухе.

Аня попыталась подняться сама, но не почувствовала пола — её тоже поднимало. Медленно, неотвратимо.

— Что происходит?! — Она открыла рот, но… не услышала собственного голоса. Полная тишина. Давящая, нереальная.

Айзек и Данил зависли рядом с ней, вращаясь в воздухе. Они что-то кричали, шевелили губами, но она не слышала ни звука. Данил тянулся к ней рукой.

Аня, не чувствуя собственной руки, протянула её ему навстречу.

Пальцы тянулись. Тянулись...

Ладонь Данила сомкнулась на её запястье. Их руки сцепились.

В тот же миг по ушам ударил гул, похожий на звон колокола. Мир разорвался. Троицу подкинуло к потолку, как жуков в банке, вместе с приборами, чашками, бумагами. Всё закрутилось в хаосе, а затем — с чудовищной силой — обрушилось на землю.

В глазах Ани всё померкло. Все звуки исчезли. Осталась только густая, кромешная тьма.

Мрак длился недолго. Аня очнулась, потому что кто-то тряс её за плечи. Она с трудом открыла глаза.

Над ней склонился Данил. Его лицо, как и всё помещение, было залито тревожным красным светом. Через несколько секунд прорвались звуки — из громкоговорителей выла сирена.

— Что... произошло? — Голова гудела, язык не слушался. Аня попыталась встать, но тут же осела обратно — спину пронзила резкая боль.

Рядом на корточках сидел Данил. Его лицо было в крови; он лихорадочно озирался по сторонам.

— Не знаю. Не знаю…

Лаборатория Айзека, ещё недавно уютная, теперь напоминала поле боя. Все приборы валялись на полу, искрились, шипели, дымились. Куча искорёженного металла заполнила половину комнаты. Самого Айзека нигде не было видно.

Данил, пошатываясь, встал и стал разгребать обломки, отбросив в сторону вывернутый блок питания и деформированную раму.

— Айзек! Айзек! — хрипло кричал он, заглядывая под рухнувшие панели.

Сирена резко оборвалась.

Из динамиков раздался знакомый электронный голос:

— Внимание, внимание! Зафиксирован Инцидент. Зафиксирован Инцидент! Всем сотрудникам Большого ‘О’ необходимо немедленно переместиться в ближайшее укрытие для обеспечения безопасности. Повторяю: зафиксирован Инцидент...

Фраза зациклилась, как сбившийся механизм. Аня попыталась подняться снова — в этот раз медленно, на дрожащих ногах. Шум в голове усиливался, а сердце колотилось.