Ключ между мирами
С улыбкой на губах, окрылённая этим маленьким чудом, я встала и, решив не придавать особого значения странному сну, спустилась вниз, в зал. Радость наполняла меня, словно воздушный шар, но она мгновенно лопнула, стоило мне увидеть печальную картину перед собой. Отец, как обычно, сидел в кресле и сосредоточенно что-то печатал на ноутбуке, полностью погружённый в свой мир. Мама разговаривала по телефону, рассеянно водя взглядом по комнате. А, напротив, в кресле, застыла Джейн. Её взгляд был пустым, отрешённым, будто она находилась где-то далеко отсюда. На столе перед ней остывал чай с печеньем - нетронутый. При моём появлении сестра попыталась выдавить улыбку, но она получилась вымученной. Я присела на краешек кресла рядом и взяла её руку в свою, чувствуя, как дрожат её пальцы - едва заметно, но ощутимо.
- Мам, пап, какие у вас планы? - спросила я, изо всех сил надеясь на нормальный семейный разговор, на то тепло, которого нам так не хватало.
Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Только через пять мучительно долгих минут мама отложила телефон. Папа же продолжал печатать, будто нас здесь и не было - его пальцы стучали по клавишам с монотонной ритмичностью метронома.
- Доченьки, мы решили, что останемся до вторника, потому что вечером нужно будет уехать. Так что завтра проведём время вместе. А сейчас нам нужно вас оставить, - произнесла мама с усталой ноткой в голосе, будто каждое слово давалось ей с усилием. Её слова потрясли нас. Папа молча поднялся и, даже не взглянув в нашу сторону, вышел из комнаты. Мама последовала за ним, бросив лишь слабую, вымученную улыбку - будто пыталась изобразить заботу, но сил на это уже не осталось.
- И это всё? Просто встать и уйти? - в голосе Джейн звенела злость и обида, прорвавшаяся сквозь сдержанность.
Но мама лишь тихо прошептала «извини» и хотела сделать шаг к двери, но её остановил голос Джейн - твёрдый, холодный, непривычно жёсткий:
- Сегодня приедет мой парень, и я надеюсь, вы проявите хоть немного уважения и поприсутствуете на ужине, - сказала сестра.
Мама на мгновение замерла, затем кивнула и молча покинула комнату. Я чувствовала злость Джейн, её боль - и лишь тяжело вздохнула, не находя слов.
- Как можно оставаться спокойной после такого, Грейс? - возмущённо спросила Джейн, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций и обиды.
Я не находила слов. Молча взяла печенье, не зная, что ответить, лишь пожала плечами и села на диван. Жуя печенье, я уставилась в одну точку, пытаясь собрать в кучу разлетевшиеся мысли.
- Знаешь, нам нужно уже готовиться. Давай займёмся этим? - предложила я, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то опору в предстоящем вечере, зацепиться за что-то реальное.
Джейн удивлённо посмотрела на меня, в её глазах мелькнуло что-то - не то сомнение, не то благодарность. Она ничего не сказала. И мы разошлись по своим комнатам, каждая унося с собой груз, чтобы начать готовиться к вечеру, который обещал быть непростым.
*****
Время близилось к семи вечера. Мы с Джейн, прежде чем нарядиться, спустились вниз и накрыли на стол. Сестра проверила курицу, запекавшуюся с овощами, - аромат розмарина и тимьяна наполнил кухню, напомнив о временах, когда мы готовили вместе просто ради удовольствия. Затем мы поднялись наверх, чтобы завершить приготовления.
Майский вечер мягко проникал в комнату через приоткрытое окно, принося с собой свежесть и едва уловимый аромат цветущей сирени. Я любовалась своим отражением в зеркале. На мне было платье, изящно облегавшее фигуру, подчёркивая линии, но, не сковывая движений. Алым цветом я подчеркнула губы - яркий акцент, словно вызов серости последних дней. Стрелки и тушь выделили глаза, добавив им блеска и скрывая следы бессонных ночей. Я закрутила волосы в лёгкие локоны и собрала их наверх, закрепив блестящими заколками. В зеркале я увидела себя - фарфоровую куклу: хрупкую, почти безжизненную, готовую рассыпаться от малейшего прикосновения. Будто я умерла, но не до конца. В этом образе было что-то тревожное, почти театральное - словно я играла роль, которую сама себе назначила.
Дверь приоткрылась с тихим скрипом. В отражении появилась Джейн - живой контраст моей бледности. Её платье, словно воплощение нежности, облегало фигуру, подчёркивая изящество. Бирюзовый оттенок ткани переливался в свете ламп, создавая ощущение свежести и утончённости. Vобразный вырез подчёркивал декольте, а длинные рукава с рюшами на манжетах добавляли образу изысканности. Она выглядела так, будто сошла со страниц модного журнала - естественная, уверенная, полная жизни.
- Ты - она запнулась, глядя на меня с восхищением, в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти ностальгическое.
Я улыбнулась, чувствуя, как её взгляд наполняет меня теплом, прогоняя холод, сковывавший душу. Мы обе были удивлены - но в этом удивлении было что-то большее, словно мы на мгновение вернулись в прошлое, когда всё было проще, светлее, когда мир казался добрым и понятным.
- Готова к нашему спектаклю? - я закусила губу, ощущая волнение от предстоящей встречи. Слова прозвучали легко, но за ними скрывалась тревога - мы обе знали, что вечер будет непростым.
Джейн шагнула ближе и поправила выбившуюся прядь моих волос. Её пальцы пахли ванилью и корицей - точно как тогда, в детстве, когда мы вдвоём пекли печенье, а мама и папа ещё были с нами, и мы были дружной семьёй. Этот запах мгновенно перенёс меня в те дни - беззаботные, солнечные, полные смеха и объятий.
- Оказывается, они привезли нам подарки, - прошептала она, глядя куда-то за моё плечо. - Louis Vuitton. Ограниченная коллекция.
Я посмотрела на нее, и рассмеялась - искренне, почти беззаботно. Она подхватила мой смех, и на мгновение мы снова стали теми девочками, которые верили, что мир добр и справедлив. Честно говоря, эти подарки были нам совершенно не нужны. В них не было ни любви, ни заботы - лишь попытка загладить вину без слов. Какой смысл в дорогих вещах, если они не могут вернуть тех месяцев, когда родителей не было рядом? Как можно просто вернуться после стольких месяцев молчания, будто ничего и не произошло, будто мы не ждали их внимания, их тепла, их простых «доброе утро» и «я тебя люблю»?
Мы переглянулись, и в этом взгляде было всё: и горечь, и понимание, и тихая решимость не позволить прошлому сломать нас.
- Слушай, а может, испечём пирог? - предложила я, чувствуя, как дрожат пальцы. - С малиной. Как с Розой
Её ладонь внезапно сжала мою. Холодное кольцо с аметистом - подарок на шестнадцатилетние - слегка впилось в кожу.
- Только если добавим больше рома, - голос Джейн дрогнул, словно приоткрывая тайную дверь в прошлое.
Эти слова стали паролем - магическим ключом, мгновенно перенёсшим нас в те незабываемые дни с Розой. Перед глазами вспыхнули яркие картины: вот Роза, хитро прищурившись, склоняется над тестом; вот мы с Джейн обмениваемся заговорщическими взглядами, понимая друг друга без слов:
«- Эй, в этом пироге чего-то не хватает», - смеясь, говорила Роза, и её голос звенел, как серебряный колокольчик.
«- И чего же?» - интересовалась я, аккуратно добавляя капли шоколада и малины, будто создавала не десерт, а произведение искусства.
«- Ммм, может, корицы? Ну, или ванили?» - подкидывала идеи Джейн, и глаза её светились предвкушением. Роза покачала головой и с коварной улыбкой повернулась к минибару.
«- Вот!»
«- Что это? Ром? Ты серьёзно?» - удивилась я, не в силах скрыть изумление.
«- Да, почему бы и нет?» - и с этими словами она добавила пять ложек рома.
Мы заливались смехом, наблюдая за этим маленьким бунтом против кулинарных правил. Воздух наполнялся ароматами малины, шоколада и пряного рома, а в сердце расцветала радость - чистая, беззаботная, почти детская. Пирог получился невероятным: пьянящим, как воспоминания о тех днях, тёплым, как объятия дружбы, сладким, как моменты, которые хотелось остановить навсегда. И сейчас, вспоминая это, я невольно улыбнулась - на губах будто остался вкус того самого пирога, а в груди разливалась тихая, светлая грусть. Джейн нежно поцеловала меня в щёку и направилась на кухню - готовить пирог. Движения её были лёгкими, почти танцующими, словно она тоже вернулась в то время, когда всё было проще. Пирог готовился быстро - сегодня никто не уйдёт без десерта. Я осталась у зеркала. Взгляд скользнул по моему отражению: усталость оставила лёгкие тени под глазами, морщинки у губ стали заметнее. Но в глубине души теплилась надежда - хрупкая, но живая. Надежда на то, что эти моменты, эти воспоминания, эти тёплые связи останутся с нами навсегда. Как сладкий вкус того самого пирога с ромом. Как обещание, что дружба сильнее времени....
Глава 6
«Грейс».
Вечер.
Парни должны были приехать в восемь, но часы неумолимо показывали 20:10. Они опаздывали. В глубине души я убеждала себя, что всему виной городские пробки - наверняка они задержали ребят совсем ненадолго. Единственное, чего мне сейчас совершенно не хотелось, - спускаться вниз. Там, в гостиной, сидели родители, и было очевидно: они не готовы выслушивать очередные упрёки и недовольства. А мне спрашивать, почему они так поступили. Вздохнув, я в последний раз окинула взглядом своё отражение в зеркале и вышла из комнаты.
Медленно спускаясь по лестнице, я невольно бросила взгляд на зеркало в прихожей. В нём отразилась я - в алом платье, которое словно бросало дерзкий вызов всему миру. Его насыщенный, почти огненный цвет будто спорил с солнечным светом, пробивавшимся сквозь окна, - словно спрашивал у него: «Как ты смеешь сиять, когда её больше нет?..»
Я погрузилась в эти мысли и не заметила, как из кухни вышла Джейн.
- Пирог готов Грейс, ты как? - тихо спросила сестра, сразу уловив грусть на моём лице.
- Всё замечательно, - я попыталась выдавить улыбку.
Джейн, конечно, заметила мою ложь, но тактично промолчала - видимо, её собственное настроение тоже не располагало к разговорам. Нам обеим не хотелось заходить в зал и общаться с родителями: в этот день слова будто потеряли смысл, а тишина казалась единственно возможным языком. В моей голове то и дело всплывали воспоминания - тяжёлые, удушающие, словно невидимая рука сжимала горло. А пирог, он уже не казался просто десертом. Для меня он превратился в слоёный монумент нашей утраченной гармонии - символ трёх сестёр, которых судьба больше никогда не соберёт вместе за одним столом.
Джейн, посмотрев на меня, лишь мягко улыбнулась - она не стала допрашивать, не стала лезть в душу. Вместо этого сестра просто взяла меня за руку, и мы направились в зал. Но наши улыбки мгновенно растаяли, стоило нам услышать мамин смех - искусственный, отрепетированный, будто записанный на плёнку для чужих ушей. Рядом монотонно стучали отцовские пальцы по клавишам ноутбука, выстукивая очередное послание миру, в котором, похоже, не находилось места для его собственных дочерей. Мы обе тяжело вздохнули и шагнули в просторный зал, совмещённый со столовой. В нос ударил аромат приготовленных блюд, а праздничный стол ломился от изысканных угощений. Но в этой атмосфере отчуждения вся еда казалась безвкусной. Всё выглядело как красивая декорация, за которой скрывалась зияющая пустота. Родители даже не повернулись в нашу сторону, когда мы вошли. Рядом с ними на кофейном столике стояла элегантная коробочка с надписью «Ladurée» - их заменитель любви, молчаливый способ показать заботу без единого слова.
Засмотревшись на эту картину, я не сразу заметила, как Джейн подошла к столу и налила себе бокал вина. Я понимала её в этот момент.
- Они опоздают, - неожиданно бросила мама, не отрываясь от своего отражения в зеркальце и небрежно поправляя помаду.
Я вздрогнула от неожиданности.
- Ваши молодые люди, - продолжила она, кивнув в сторону Джейн. - Увидела у тебя в телефоне, что ты оставила, они написали, что пробки в городе.
Безысходность накатила волной: ещё полчаса в этой гнетущей атмосфере. Я подошла к столу, налила себе бокал вина и улыбнулась Джейн - той самой улыбкой, за которой пряталась усталость. Сестра стояла без эмоций, явно не радуясь происходящему. Я приобняла её за плечи и поцеловала в висок. В ответ она лишь тяжело вздохнула - и этот вздох, казалось, вобрал в себя всю тяжесть момента.
****
Спустя полчаса в дверь наконец-то позвонили. За это время Джейн то и дело бегала на кухню - проверить, не остыло ли горячее. Я же допивала второй бокал вина, чувствуя, как жар разливается по щекам, а напряжение последних минут понемногу отпускает.
Звонок прозвучал резко, будто освобождая нас из невидимой клетки. Джейн подскочила с места так стремительно, что я едва не расплескала вино на своё платье. Она метнулась к двери, а я осталась на мгновение одна - и слабо улыбнулась, с облегчением осознавая: эта гнетущая тишина, это тягостное молчание наконец-то прервётся. За всё время, что мы провели здесь, родители не сказали ни слова. Мы с Джейн тоже не пытались с ними заговорить - знали: любые наши вопросы встретят уклончивые ответы, а разговоры уйдут в сторону, словно по заранее отрепетированному сценарию. Я встала и последовала за сестрой. Опершись на дверной косяк, я увидела трогательную сцену: Джейн с жаром целовала своего парня, а он, судя по всему, был этому искренне рад.
Мой взгляд невольно скользнул по его рукам - сильным, уверенным, несмотря на строгий костюм, явно сшитый на заказ. Но больше всего меня зацепила татуировка в виде молний на костяшках правой руки - она подчёркивала рельеф вен, делая жест ещё более выразительным. Именно этой рукой он только что нежно убрал непослушную прядь с лица Джейн. Его внешность поражала безупречностью: светлые волосы, будто подсвеченные закатным солнцем, окружали голову золотистым ореолом. Строгий чёрный костюм подчёркивал статную осанку, а на запястье поблёскивали золотые часы - настоящее произведение швейцарского мастерства.
Оторвавшись от созерцания влюблённой пары, я заметила за их спинами второго гостя. Пора было прервать эту идиллию.
- Кхм, - негромко кашлянула я, давая знать о своём присутствии.
Джейн и её парень оторвались друг от друга с лёгкой улыбкой. Сестра посмотрела на меня взглядом, полным счастья - таким искренним, таким живым, что я невольно ответила ей улыбкой.
- Сестрёнка, - нежно произнесла Джейн, - хочу представить тебе своего парня, Алекс.
Он шагнул вперёд, всё ещё бережно держа Джейн за руку, и протянул мне свободную ладонь. Его улыбка была тёплой и искренней - такой, от которой невольно хочется улыбнуться в ответ.
- Приятно познакомиться, хотя, признаться, мы уже встречались, - начал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая грусть. - Я бывал здесь не раз - поддерживал вас обеих в трудные времена. Возможно, ты не помнишь меня, но я очень рад, что ты пришла в себя.
Его слова пронзили меня до глубины души. В этой простой фразе оказалось столько искренней заботы и участия, что к горлу подступил ком, а в груди разливалась волна благодарности.
- Спасибо тебе, - произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Спасибо за то, что был рядом с нами особенно с моей сестрой, когда ей так нужна была поддержка.
Я посмотрела на Джейн - её глаза светились счастьем, а на губах играла безмятежная улыбка. Алекс мягко улыбнулся в ответ, и эта улыбка, казалось, согрела всё вокруг. В тот момент я отчётливо поняла: Джейн сделала правильный выбор. Рядом с ним она была в надёжных руках.
- А теперь позвольте представить вам моего друга Генри, - продолжил Алекс, оборачиваясь к молчаливому спутнику, который до этого момента оставался в тени.
А после я, наконец, обратила внимание на молодого человека, стоявшего рядом с Алексом, - и моё сердце замерло на долю секунды, будто мир вокруг вдруг остановился. Я не могла отвести взгляд от незнакомца, стоявшего напротив.
Его серо-зелёные глаза были глубокими, как тёмные изумруды, пронизывающими насквозь - они словно заглянули в самую душу и заставили затрепетать. Тёмные волосы, будто нарисованные углём, изящно обрамляли лицо с точёными чертами: чёткий подбородок, высокие скулы, лёгкая тень небритости, придававшая облику дерзкий шарм. Он тоже рассматривал меня - не спеша, внимательно, будто изучал каждую черту. В этом молчаливом обмене взглядами было что-то почти осязаемое: напряжение, притяжение, едва уловимая опасность. Я ловила себя на мысли, что изучаю его, как хищник изучает добычу, - не в силах оторваться, заворожённая его аурой. Мой взгляд скользнул ниже - к руке, украшенной масштабной татуировкой, чьи узоры таинственно исчезали под тканью рубашки. Длинные пальцы, тонкие и сильные одновременно, казалось, были созданы для того, чтобы касаться, ласкать, дарить наслаждение. Каждое его движение дышало грацией хищника - сдержанной, расчётливой, готовой в любой момент сорваться в стремительном прыжке.
Внезапно я осознала, что мы не одни, и, словно очнувшись от наваждения, протянула руку:
- Приятно познакомиться, - прошептала я тише, чем намеревалась, чувствуя, как голос дрожит от волнения.
Когда его пальцы коснулись моих, по телу пробежала электрическая волна, кожу покрыли мурашки. Этот простой жест словно открыл портал в иной мир - где существовали только мы двое, где время остановилось, а реальность растворилась в водовороте новых, незнакомых ощущений. На мгновение я забыла обо всём: о родителях, о Джейн, о гнетущей атмосфере вечера - остался лишь он и это странное, всепоглощающее притяжение. С огромным усилием я заставила себя отпустить его руку и перевести взгляд на влюблённую пару. Они были так поглощены друг другом, что, казалось, даже не заметили той бури, что разразилась внутри меня при встрече с этим парнем.
И словно по инерции, чуть громче обычного, я произнесла:
- Думаю, пора садиться за стол.
Поворачиваясь в сторону гостиной, я чувствовала, как мысли кружатся в голове безумным вихрем - налетают одна на другую, путаются, не дают сосредоточиться. Особенно отчётливой была мысль о том, что я угодила в ловушку собственных чувств, даже не успев понять, как это произошло. Каждый шаг отдавался в сердце глухим эхом, а в ушах всё ещё звучали отголоски того момента, когда наши руки соприкоснулись. Я понимала: этот вечер навсегда изменил мою жизнь. От этой мысли становилось одновременно страшно и волнующе - как перед прыжком в неизвестность, где нет пути назад.
Сев за стол, мы, наконец, присоединились к родителям - и они присоединились к нашей компании. Вечер тек размеренно и спокойно, и это удивляло меня до глубины души. Даже родители вели себя непринуждённо: оживлённо болтали, делились забавными историями, смеялись. Я слушала и не могла поверить своим ушам - словно этих шести месяцев разлуки и не было вовсе. Будто они никуда не уезжали, не оставляли нас одних. Папа с неподдельным интересом расспрашивал Алекса о его увлечениях и планах на будущее. Мама поддерживала разговор, вставляла шутки, и её смех звучал так естественно, что на мгновение мне показалось: всё вернулось на круги своя. Со стороны этот вечер выглядел совершенно обычным - таким, какие бывают в счастливых семьях, где нет недосказанности и обид.
Генри тоже не остался без внимания: его засыпали вопросами о работе, путешествиях, взглядах на жизнь. Но я словно находилась в другом измерении - не слышала ни единого слова. Всё моё внимание было приковано к нему. Каждый раз, когда я украдкой бросала взгляд в его сторону, он смотрел на меня и слегка улыбался - даже когда отвечал на очередной вопрос отца. Его взгляд будто окутывал меня невидимой пеленой, затягивал в волшебный омут грёз, где не было места реальности.
Внезапно из этого зачарованного мира меня вырвал голос Джейн - я даже вздрогнула от неожиданности.
- Грейс, - мягко произнесла сестра, - Алекс, спросил, чем ты занимаешься, и я подумала, что лучше будет, если ты сама ему расскажешь. А то весь вечер витаешь в облаках Грейс, у тебя всё в порядке? - в её голосе звучало искреннее беспокойство.
- Эмм. Да, конечно, просто немного задумалась, - ответила я с натянутой улыбкой, пытаясь собраться с мыслями. - Я работаю помощницей главврача и параллельно учусь в институте.
- Это здорово - начал, было, Алекс, но я не дала ему договорить.
- Извините, мне нужно выйти подышать воздухом, - с вымученной улыбкой я поднялась со своего места.
Приоткрыв балконную дверь, я вышла наружу и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Он обжёг лёгкие, но принёс долгожданное облегчение. Мне срочно нужно было глотнуть свежести, привести в порядок мысли, которые вихрем кружились в голове, сталкиваясь, переплетаясь, не давая сосредоточиться. В груди всё ещё билось то странное чувство - смесь тревоги и восторга, - а перед глазами стоял его взгляд, его едва заметная улыбка, которая, казалось, была предназначена только мне.
*****
На улице приятно дул лёгкий прохладный ветерок - такой, что сразу вспомнились вечера, когда мы втроём сидели здесь, задрав головы к небу, и смотрели на звёзды. Сегодняшний день удивил меня до глубины души - я всё ещё не могла понять, что произошло. Что случилось с родителями? Почему с парнями они были такими общительными и открытыми? На один вечер они словно снова стали нашими родителями - теми, кого мы помнили всего лишь полгода наз. Может, они, наконец, осознали, что потеряли, и теперь пытались так неуклюже извиниться за месяцы молчания, за то, что совсем не интересовались нами?
Но я оставалась настороженной - так просто такие перемены не происходят. Их искренние улыбки, льстивые комплименты - всё это проносилось мимо, не оставляя следа в моём сознании. Я не могла в это поверить. В глубине души я ждала подвоха, какого-то резкого поворота, который разрушит эту хрупкую идиллию.
Однако сегодня меня тревожило ещё кое-что. Моё внимание, словно магнит, неумолимо притягивал Генри. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного - не теряла голову из-за парня, не ловила себя на том, что мысли снова и снова возвращаются к одному человеку. Его присутствие окутывало меня невидимым вихрем, заставляя сердце биться чаще, а дыхание - сбиваться. Я ловила себя на том, что не могу оторвать от его взгляда, что каждая клеточка моего существа тянется к нему, будто тянется к источнику тепла в морозную ночь.
И когда я, наконец, решила отогнать эти мысли, выбросить его образ из головы хотя бы на минуту
- Прекрасный вечер, - его низкий голос, глубокий и бархатистый, словно удар молнии, вырвал меня из размышлений. О нём.
Я резко обернулась. Генри стоял в дверном проёме, силуэт его вырисовывался на фоне тёплого света из гостиной. Он смотрел на меня - спокойно, но с каким-то едва уловимым интересом, будто знал, о чём я только что думала. Его голос, такой близкий и в то же время чужой, вызвал во мне странное, неизъяснимое чувство - будто что-то внутри дрогнуло и потянулось навстречу. Я даже не заметила, как он оказался так близко. Рассматривая, его я невольно залюбовалась, каждым его движением - так, словно никогда прежде не видела людей. В нём было что-то завораживающее: пластика, уверенность, едва уловимая небрежность. Он достал из кармана брюк пачку сигарет, неторопливо вынул одну и закурил. Я смотрела заворожённо, не в силах оторвать глаз, - словно он приворожил меня с первого взгляда, без слов, без объяснений.
Сигаретный дым смешивался с изысканным ароматом его парфюма - древесные ноты с лёгкой горчинкой - и создавал вокруг нас какой-то пьянящий туман, отделявший нас от остального мира. Он стоял так близко, что я отчётливо чувствовала тепло его тела, и эта близость лишала меня способности мыслить здраво. Каждая клеточка моего существа трепетала в его присутствии, а сердце билось неровно, сбиваясь с привычного ритма. Я не могла понять, что со мной происходит, - будто всё вокруг потеряло смысл, кроме этого мгновения. Когда он затушил сигарету и повернулся ко мне, время словно остановилось. В его серо-зелёных глазах, глубоких, как горные озёра, отражалась целая вселенная чувств - загадочная, манящая, непостижимая. Я утонула в их бездонной глубине, забыв, как дышать.
Его пальцы невесомо скользнули по моей щеке, аккуратно убирая непослушную прядь волос, а затем медленно опустились к губам. Этот простой, почти неощутимый жест заставил моё сердце на мгновение замереть - а потом забиться с бешеной скоростью, отдаваясь гулом в висках.
- Выглядишь просто великолепно, - прошептал он.
Его дыхание, тёплое и трепетное, коснулось моих губ, и в этот миг земля словно ушла из под ног. Я почувствовала, как растворяюсь в его присутствии - как всё вокруг теряет чёткие очертания, а на первый план выходят ощущения: тепло его руки, запах дыма и парфюма, глубина его взгляда. Я отчётливо понимала: нужно отступить, оттолкнуть его, восстановить дистанцию. Разум кричал об осторожности, напоминал, что я едва знаю этого человека. Но тело словно перестало подчиняться - оно жило по своим законам, а сознание, будто устав от борьбы, распахнуло все шлюзы перед нахлынувшими чувствами. Опасность, исходящая от него, кружила голову сильнее любого вина. Хотя вряд ли три бокала могли вызвать такое: эту дрожь в пальцах, жар на щеках, сбившееся дыхание. Какаято неведомая сила, мощная и неудержимая, словно магнит, тянула меня к нему. Его близость будоражила кровь, а взгляд прожигал насквозь, добираясь до самых потаённых уголков души.