Страна без имени

Пролог

Огромный, словно скала, самурай рухнул перед ним — рассеченный от плеча до пояса. Еще один воин школы Дзигэн-рю пал, присоединившись к мятежникам, что осмелились восстать против сёгуна.

Опустилась зловещая тишина. Только ветер шевелил листву, нарушая тревожный покой.

Теперь от хозяина додзё, легендарного мастера призрачного удара, его отделяли лишь тонкие раздвижные двери.

— Рюдзи? Ты меня слышишь? — вкрадчиво, с легким недовольством, раздался с кухни голос Мияко — его матери. — Папа вернулся. Поможешь с покупками?

Мир дрогнул и растворился во тьме, оставив после себя одно-единственное уведомление: «Сессия завершена».

Рюдзи тяжело вздохнул, снял VR-гарнитуру и бережно поставил ее на зарядку. Рядом положил новейшие перчатки — те самые, что имитировали вес самурайского меча с пугающей достоверностью. На миг ему даже показалось, что клинок все еще лежит в ладонях.

Нехотя поднявшись, паренек покинул свою комнату и вышел во двор.

Их дом располагался недалеко от парка Уэно. Сезон цветения сакуры близился к концу, и повсюду лежали светло-розовые лепестки, будто весна щедро усыпала землю нежным снегом.

Рюдзи недовольно разворошил ногой этот розовый ковер. Похоже, в выходные его ждала очередная уборка. Но от тягостных мыслей его отвлек резкий хлопок дверцы автомобиля.

Олег припарковался возле гаража. Завидев сына, он тепло улыбнулся и помахал рукой. Рюдзи бросился к нему и обнял так крепко, будто не видел целую вечность.

Пиджак был расстегнут, верхняя пуговица рубашки — тоже, а кончик галстука торчал из кармана. От отца исходил знакомый аромат — терпкий одеколон, полированная кожа и едва уловимый запах сухого бархата, пропитавшего воздух дипломатических кабинетов.

Со стороны трудно было бы поверить, что они — отец и сын. Разве что открытый взгляд и редкий для Японии серо-голубой цвет глаз выдавали родство. Во всем остальном Рюдзи пошел в мать — смуглый, круглолицый, невысокий. Впрочем, глядя на Олега, чей рост приближался к метру восьмидесяти, существовала вероятность, что время еще возьмет свое.

Отец мягко потрепал сына по волосам, открыл багажник и передал тому пару пакетов. Потом вдруг замер, будто вспомнив о чем-то важном, и достал из внутреннего кармана плотный черный конверт с голографическим изображением: на фоне очертаний японского архипелага два воина скрещивали мечи.

Глаза Рюдзи вспыхнули.

— Это… «Путь меча»?.. — воскликнул он почти с благоговением. — Но ведь релиз только через два месяца!

— Я сегодня виделся с дядей Гэнсэем, — улыбнулся мужчина. — Это он передал.

— Он в Токио?.. А он придет на ужин?

— Нет… Думаю, он уже вернулся в Осаку. Ты же знаешь, как он занят в последнее время.

— Жаль… — Рюдзи бросил взгляд на конверт, словно опасаясь, что тот исчезнет.

— Слушай, — после короткой паузы произнес Олег. — А что, если летом навестим его? Возьмем маму, посмотрим додзё, где он живет. Думаю, тебе понравится.

— Серьезно? — в голосе мальчишки звенел неподдельный восторг. — Было бы круто!

Олег наклонился к сыну, подмигнул и добавил заговорщически:

— Только про игру маме ни слова, ладно? А то опять начнет, что мы с твоим дядей дурно влияем на твою успеваемость.

Рюдзи озорно ухмыльнулся, и они направились в сторону дома. Под ногами тихо шуршали лепестки сакуры, укрывая все вокруг мягким розовым ковром.

◇◇◇

— Приятного аппетита!

Рюдзи набросился на еду, чередуя рис, рыбу и мисо, с такой скоростью, будто внутри него работал кухонный комбайн. Закончив трапезу, он уже собирался улизнуть в комнату, но строгий взгляд матери приковал его к месту.

— А ну стой. Не хочешь рассказать отцу о своих школьных подвигах?

Мальчик, встретившись глазами с молчаливым, но выразительным отцовским взором, тяжело выдохнул и покорно вернулся на татами. Потупившись, буркнул:

— Ямамото-сэнсэй вызвала маму в школу.

Олег даже крякнул от неожиданности — сын никогда не доставлял хлопот в учебе.

— Вот как? И что же ты натворил?

Собравшись с духом, Рюдзи выпалил:

— Ну… сэнсэй долго смотрела в окно, а потом сказала: «Сакура цветет, а я вспоминаю то, что давно прошло».

— О, это же Басе! И что было дальше? — Олег ловко поддел палочками кусок рыбы, обмакнул в соевый соус и отправил в рот.

За сына ответила Мияко:

— А дальше мадам Ямамото пустилась в рассуждения о гениальности поэтов эпохи Эдо. А наш малолетний философ заявил, что подобные строки может сочинить любой ребенок.

— Я не это сказал! — возмутился Рюдзи. — Просто упомянул, что в одном детском стихотворении Пушкина больше строк, чем во всех хайку Басе. Она попросила пример — я прочитал «К другу стихотворцу».

Олег расхохотался:

— Так вот из-за чего весь шум! А я-то думал, что речь идет о чем-то серьезном.

Мальчик, убедившись, что буря миновала, посмотрел на родителей с мольбой в глазах — руки чесались поскорее запустить игру, которую принес отец.

— Можно я пойду? Обещаю завтра убрать двор.

Уловив добродушный кивок отца, он тут же вскочил и исчез в своей комнате.

— Ты его избаловал, — с досадой бросила Мияко. — Завтра сама позвоню Ямамото и скажу, что вместо меня придет отец семейства.

— Не боишься, что после моего визита краснеть придется за двоих? — усмехнулся Олег.

Он потянулся через стол, легко коснулся ее пальцев.

— Обещаю, поговорю с ним. Но, согласись, в девять лет не каждый цитирует Пушкина наизусть — да еще стихи, из книги, которую бабушка прислала всего неделю назад.

— Кстати, как она?

— Хорошо. Должны скоро выписать.

— Даже представить страшно… В ее возрасте — и такая операция. Замена обоих легких на искусственные импланты.

— Ты ее просто не знаешь так, как я. Уверен, она уже на следующий день была готова сбежать обратно на службу.

Мияко улыбнулась, но в улыбке мелькнула усталость.

— Я знаю, ты никогда не скажешь, но ведь это благодаря ей наши страны нашли общий язык, и проекту «Сердце Аматэрасу» был дан зеленый свет?

— Слышу тревогу в голосе. Что-то случилось?

— Просто работа. Весь день копалась в расчетах. Никак не могу понять, что меня смущает.

— Был же тестовый запуск?

— В половину мощности. Неважно… — она вздохнула. — Я уже подключила к анализу ИскИн Гэнсэя. Результат будет через пару часов. Надеюсь, я просто накручиваю себя.

Олег придвинулся, обнял ее за плечи.

— Сегодня виделся с твоим братом.

— Да, я тоже. Он утром заезжал в институт. Привез обновление для Эйси. Говорит, к концу года выйдет нечто революционное. Заодно проведал Цуки и Мори.

— Это те самые клоны ириомотских кошек? Как они?

— Пока стабильны. Только… — Мияко вздохнула. — Финансирование снова урезали. Все уходит на военные проекты.

— Генсей уверяет, что после выборов новый премьер пересмотрит бюджет, а заодно и внешнюю политику — и с Россией, и с Китаем.

Мияко молча кивнула, но тревога в ее взгляде никуда не исчезла.

Из детской на втором этаже раздался писк активации VR-системы и восторженный вопль Рюдзи:

— Ух ты, Эдо в реальном масштабе!

◇◇◇

После захода солнца их район погружался в особую, ни с чем не сравнимую тишину. С улицы через дорогу изредка доносилось мяуканье бродячей кошки, привычно выпрашивавшей очередное лакомство под дверью у их соседки Саэко-сан. Раздался щелчок открывающейся двери, причитания Саэко, звон металлической миски — и вновь все стихло.

Мияко сидела в гостиной, поджав ноги, не отрывая взгляда от ноутбука. На экране система методично перебирала сценарии поведения экспериментальной энергетической установки — той самой, что должна была навсегда избавить архипелаг от зависимости от ископаемого и ядерного топлива.

В центре интерфейса медленно вращалась объемная модель энергетического контура, напоминавшего гигантское кольцо. Графики вспыхивали и исчезали один за другим, наслаиваясь, переплетаясь, пока память системы постепенно заполнялась новыми данными.

Эйси работал без пауз и признаков усталости. Для новейшего ИскИна, разработанного компанией «Oni», не существовало неразрешимых задач — просто на некоторые требовалось чуть больше времени.

С кухни вернулся Олег. Заметив, что жена полностью ушла в работу, он не стал ее тревожить. Поставил перед ней чашку со свежезаваренным чаем-ходзича и сел рядом.

Смартфон в его руках раскрылся, словно книга. Надев гарнитуру, мужчина погрузился в бесконечный поток заголовков. Конечно, он и так прекрасно знал, что происходит в мире — профессия обязывала. Просто хотелось увидеть, как это подает пресса и о чем спорят люди.

Перед глазами всплыл новостной блок NHK1[1]. В ленте мелькали сообщения: о решении Вашингтона свернуть военную инфраструктуру США на Окинаве на фоне внутреннего кризиса; о новом витке роста цен на продовольствие и энергоносители; о снятии моратория ООН на применение технологии нейроимплантации.

Комментарии, как обычно, метались между восторгом, страхом и откровенным безумием.

Фыркнув, он откинулся на спинку дивана. На пороге технологических перемен люди всегда сходят с ума — ищут знамения, врагов или спасителей.

Мысли скользнули к Гэнсэю. То, что тот показал ему днем, казалось невероятным — и в то же время пугающе реальным. Возможно, именно это и станет дверью в новое будущее.

Последняя новость о стремительном укреплении позиций социал-демократической партии на предстоящих выборах в парламент Японии заставила Олега невольно взглянуть на стену, где за свитком какэмоно2[2] скрывался сейф.

Завтра, едва откроется посольство, нужно будет отправить диппочтой доклад в Москву. И флешку — с проектом договора о всеобъемлющем партнерстве, первом за полвека. До вступления нового премьера в должность руководство как раз успеет согласовать все спорные пункты.

Он вдруг заметил, как непривычно тихо стало в доме.

— Олег… — он обернулся, не сразу осознав, что слышит голос жены.

Мияко звала его сухо и сдавленно, будто издалека.

Нервно прикусив губу, она смотрела ему в глаза, повернув экран ноутбука. Цифры, строки, таблицы, результаты расчетных итераций — в этом он мало что понимал. Но то, что сразу приковало внимание, — это карта Японии. Весь регион Канто, север Хонсю и Хоккайдо были окрашены в насыщенный бордовый.

— Что это? — Олег нахмурился.

— То, что случится после запуска, — коротко ответила она и медленно провела пальцем по экрану, раскрывая временной отрезок.

— Все-таки ошибка в расчетах?

— Нет, в расположении самого кольца и его воздействии на тектонические разломы. В первые месяцы никто ничего не заметит. Через полтора года последует серия локальных толчков магнитудой шесть-семь баллов. Пиковая активность — через два года: восьмибалльные землетрясения продолжительностью в несколько месяцев.

— Токио?.. — он не договорил. Ответ уже был перед глазами. Прямо в центре огромного красного пятна.

Мияко посмотрела на него. Безнадегу и упадок в ее взгляде сменила холодная решимость.

— Нужно подготовить доклад. Времени слишком мало… — она лихорадочно закликала по папкам, собирая полный отчет.

Олег быстро набрал чей-то номер. Пока шли гудки, спросил:

— Значит, два года?

— Да. И толчки — это еще не самое страшное.

— Цунами? — спросил он, хотя ответ уже знал.

— Да. Волна пройдет по всему восточному побережью. Первым смоет Сендай. До Хоккайдо дойдет за сорок минут. А потом — вулканическая активность, радиация, аварии, нехватка продовольствия, паника, весь север станет непригоден для жизни…

Внезапно погас свет, и Мияко резко замолчала. Со второго этажа из комнаты Рюдзи донесся пронзительный электронный писк — включился бесперебойник игрового комплекса и VR-системы.

— Сеть пропала, — Олег с недоумением уставился на экран.

— У меня тоже, — откликнулась Мияко. — Может, авария?

— Схожу во двор, посмотрю, что у соседей.

Он поднялся, включил фонарик на телефоне и шагнул в прихожую. Свет выхватил из темноты чей-то силуэт — и тут же вспыхнула боль: удар рукояткой пистолета пришелся в основание шеи. Его резко развернули и втолкнули обратно в комнату. Споткнувшись, он упал. Все случилось за считанные секунды.

Мияко вскочила, сердце забилось в груди. Ее взгляд метнулся к мужу, затем к темному проему двери.

Из мрака, словно сотканный из тьмы, перед ней возник человек в маске. Женщина хотела закричать, позвать на помощь, но тот повалил ее лицом на диван, заломил руки за спину и липкой лентой заклеил рот.

Пластиковая стяжка резко сдавила запястья. Мияко дернулась, пытаясь вырваться, но тщетно. Пластик больно впился в кожу.

Следом вошли еще двое. Один сразу занял позицию у окна, внимательно наблюдая за обстановкой во дворе. Второй, играючи вертя в руках пистолет, подошел к Олегу и присел перед ним на корточки.

— Жалкий гайдзин, — с презрением бросил он. Затем поднялся и навел оружие на Мияко. — Сейф. Доступ к цифровому кошельку. И твоя байдзё3[3] не пострадает.

Олег, пытаясь прийти в себя, кивнул, выражая согласие. Медленно, молча, подобрал упавший смартфон, разблокировал доступ к счетам и протянул его, вероятно, главарю нападавших. Тот кивнул с одобрением, взял устройство и передал его подельнику, следившему за Мияко.

— Ай, вот это молодец, — протянул он с едва уловимым кансайским акцентом. — Теперь сейф.

— Но там нет ничего ценного. Только рабочие документы, — попытался возразить Олег, поднимаясь.

Удар под дых сбил его с ног. Он захрипел, пытаясь вдохнуть.

— Сейф, — повторил главарь. Его голос стал глухим и плоским. Он подошел к Мияко, схватил ее за волосы и рывком перевернул на спину. Сквозь заклеенный рот донесся ее сдавленный стон. — Не вынуждай. Ты ведь не хочешь смотреть, как в Киото ломают строптивых шлюх, а?

— Все, все, не трогайте ее. Я понял.

Медленно, держась за живот, он подошел к стене, где был спрятан сейф. Дрожащими пальцами отодвинул какэмоно, ввел код. Механизм открылся с тихим щелчком. Ему тут же заломили руки за спину и силой усадили рядом с Мияко.

Один из налетчиков, тот, что следил за улицей, подошел к сейфу и стал выгребать и бросать на пол его содержимое. Затем достал из рюкзака кипу каких-то бумаг и небрежно разбросал их сверху.

— Готово, — прокомментировал он.

— Тогда заканчиваем, — бросил главарь. Повернулся к чете Тамариных и навел пистолет. — Ничего личного, гайдзин.

И тут Олег все понял: это не просто грабители. Его подставляли. У простых налетчиков явно не могло быть оборудования, способного вырубить мобильную сеть. Это больше походило на работу западных спецслужб — пусть и руками обычных бандитов.

Пистолет дернулся. Выстрел. Без вспышки. Глухой хлопок. Голова Олега откинулась назад — и он рухнул на Мияко. Та забилась в истерике.

Второй выстрел.

Мир померк.

На мгновение воцарилась тишина.

Лишь дыхание нападавших, искаженное фильтрами масок, наполняло комнату. Главарь — тот, кого звали Такэда Синдзо, — опустил руку с пистолетом и хрипло выдохнул:

— Ичиро, ты на первом этаже. Как договаривались — переверни здесь все. Ценности, мелкая техника, смартфоны, коммуникаторы — все, что влезет в рюкзак, тяни. Быстро. И проверь еще раз — чтоб копы сразу нашли те документы, что заказчик просил оставить. Не облажайся.

Тот, что стоял у сейфа, — высокий, прохрипел прокуренным голосом:

— Слушаюсь, босс.

И тут же засуетился: принялся выдергивать ящики, раскидывать бумаги, сбрасывать на пол вещи и книги с полок. Аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, разбил пару ваз — имитируя следы борьбы.

— Акио? — Синдзо обернулся.

— Все чисто. Счета обнулены, перевод ушел на имя Иноуэ Гэндзиро из Куромацу-кай4[4], — отозвался третий, моложе остальных, но с отсутствующим мизинцем на правой руке.

— Хорошо. Терки с полицией и разведкой ослабят их влияние в Осаке, — оскалился Синдзо. — Куромацу Такэру давно пора на покой. А то этот деревянный дед5[5] всё ещё мечтает растянуть лапы своей шайки за Канто. Ну-ну.

— Синдзо, глянь… — с сомнением протянул Акио и показал экран ноутбука, на котором все еще вращалась трехмерная модель литосферы с энергетическим кольцом и сейсмическим прогнозом. — Я в этом не шарю, но… похоже, через пару лет всему Канто — кранты.

Синдзо подошел ближе, хмуро вгляделся:

— Черт… Это что, землетрясение, что ли?

— Похоже. Вот же жуть, — пожал плечами Акио.

— Забирай. В штабе разберёмся.

Акио положил ноутбук в рюкзак. В этот момент Синдзо поднял взгляд к потолку, откуда внезапно донесся равномерный электронный писк — и голос:

— Такэдзо! Настало время выяснить, кто лучший мастер меча!

Синдзо нахмурился.

— Что за… — пробормотал он и прищелкнул языком. — Заказчик, мать его, ничего не говорил, что в доме будет кто-то еще.

Он жестом заставил сообщников замереть, поднял оружие и на цыпочках начал подниматься по лестнице. Шаги гулко отдавались в пустоте.

Две комнаты. Дверь в одну была приоткрыта — спальня. Тихо. Пусто.

Вторая — закрыта. Из-за нее струился свет, доносился голос — мальчишеский, радостный, увлеченный.

Синдзо медленно приоткрыл дверь.

Детская комната. По полу разбросана манга, пластиковые аниме-фигурки, пустые коробки от коллекционных карточек. В центре — мальчик, погруженный в игру. VR-шлем закрывает лицо, наушники плотно обхватывают голову, пальцы в VR-перчатках сжаты, будто он действительно держит меч и сражается насмерть. Движения — быстрые, отрывистые. Видимо, бой идет в полную силу. Он даже не заметил, как дверь открылась.

Синдзо застыл в проходе, сжимая пистолет. Секунда… две…

Он судорожно сглотнул. На мгновение комната показалась ему пугающе знакомой. Как та, что он недавно обустроил с женой в Осаке. Детская. Голубые стены с веселыми тануки. Подушки с лисами. Через месяц у него должна была родиться дочь.

Он почти отступил.

Но заказчик недвусмысленно несколько раз повторил: «Ликвидировать всех, кто в доме. Никого не оставлять в живых».

Он поднял пистолет. Рука дрожала, когда он целился.

Выстрел.

Руки мальчика безвольно опустились. Тело обмякло и завалилось на пол, словно у куклы перерезали нити. Писк бесперебойника стал пронзительнее.

Синдзо еще секунду стоял, смотрел. Затем молча вышел и прикрыл дверь.

Словно в забытьи он прошел в спальню, убрал оружие в наплечную кобуру и машинально начал вытряхивать из ящиков и шкафа одежду, перевернул постель. Возвращаясь, еще раз бросил взгляд на дверь детской. Картина оседающего тела ребенка все еще стояла у него перед глазами.

— Все, валим, — бросил он, спускаясь вниз.

Как только нападавшие покинули дом, вспыхнул свет. Все посторонние звуки смолкли.

Из перевернутой чашки медленно стекали остатки ходзича. Он капал на татами, впитывался в волокна, смешиваясь с кровью. На диване, накрыв собой Мияко, лежал Олег. Обе фигуры застыли в противоестественной позе, будто кто-то запечатлел мгновение, в котором исчезла жизнь.

Где-то на улице мяукнула кошка.

Все снова стихло.

◇◇◇

Старая госпожа Саэко проснулась от странного чувства. Вокруг все было спокойно, но бродячая кошка, которую она звала Муко, вдруг снова разразилась мяуканьем под дверью. Саэко с удовольствием бы приютила Муко у себя дома, но проклятая аллергия на шерсть мешала это сделать.

Она встала и выглянула в окно. В доме Тамариных было темно, и ей показалось, что двор соседей покинули какие-то люди. Внезапно словно по щелчку пальцев во всем доме ярко вспыхнул свет. Это насторожило мнительную Саэко…

Нахмурившись, пожилая дама накинула на плечи куртку и, надев сандалии, вышла на крыльцо. Муко тут же стала тереться о ее ноги. Саэко, не обращая внимания на кошку, пересекла улицу, вошла во двор и сквозь приоткрытые занавески заглянула в окно гостиной соседей.

В ту же секунду она в панике отшатнулась. На диване — безжизненные тела. Кровь. Погром. Осколки. Разбросанные книги.

Она бросилась в свой дом и, вернувшись, моментально набрала номер полиции.

— Это… это… Икэнохата 2-1-35, убийство… Приезжайте скорее!

◇◇◇

Через двадцать минут двор залило синим светом. Молодой следователь Кагеяма Наото, только-только заступивший на должность и еще не успевший притупить чувства, первым вошел внутрь. Его передернуло от увиденного.

Дом — тихий, остывающий, пропитанный запахом крови и чем-то неуловимо горьким.

Слева — гостиная.

На диване — двое. Мужчина и женщина. Без движения.

Поза — почти интимная. Словно пытались укрыть друг друга от неизбежного.

Кровь — густая, уже начавшая темнеть.

Он активировал запись на камере, встроенной в тактические очки, и передал в гарнитуру:

— В гостиной обнаружены два тела. По следам все указывает на ограбление.

Дом постепенно наполнялся криминалистами и медиками.

Наото еще раз быстро оглядел помещение и направился на второй этаж. Спальня.

Повсюду хаос — разбросанные вещи. Вторая дверь — закрыта. Он повернул ручку.

— В комнате на втором этаже ребенок. Мальчик. Лежит на полу. Ранение в голову, крови немного.

Присев, он осторожно снял с головы мальчика треснувший VR-шлем — и вдруг осекся.

Сквозь полуприкрытые веки зрачки двигались. Он проверил пульс. Слабый, но был.

— Срочно медиков на второй этаж! — выкрикнул он. — Тут ребенок! ПУЛЬС ЕСТЬ!

Топот. Возгласы. Суета.

Наото поднялся, отступив в сторону. Над мальчиком склонился фельдшер.

— Живой. Слабый пульс. Давление падает.

— Носилки сюда срочно! Готовьте реанимацию!

Наото перевел взгляд на покрытые трещинами, но все еще мерцающие экраны VR-шлема. Там, на фоне цифровой равнины, самурай в древних доспехах продолжал сражаться. Ветер нес лепестки сакуры — равнодушный к происходящему.

И в этом последнем кадре было больше жизни, чем во всем доме.

Глава 1

Рюдзи распахнул дверь и тяжело опустился на водительское сиденье. Машина слегка качнулась.

— Ну что там? — Рэн лениво выпустил дым в приоткрытое окно. — К чему вся эта спешка?

— Я же просил. Не кури в салоне.

— Снова ты со своими заморочками, уже надоел.

— У тебя дыхалка ни к черту. На прошлой неделе ты мне чуть задержание не сорвал. Как можно было не догнать парня, в которого я разрядил пол-обоймы?

— Да на нём живого места не было, — отмахнулся Рэн. — Собран из кусков, как сраный андроид. Бегал когда-нибудь наперегонки с шасси от спортивной куклы?

— У него стояли обычные протезы «Кэйтек», — фыркнул Рюдзи.

— Занудный ты какой, а!

Помедлив, Рэн всё же выбросил окурок. Тот упал на тротуар, и пара уборочных дронов сорвалась с док-станций и с жужжанием устремилась к нему, как коты, заметившие мышь.

Чуть дальше замыкали периметр дроны Департамента безопасности Осаки. Голографическая лента вспыхнула и мягко оттеснила зевак вместе с редкими репортёрами. Над всем этим возвышалась башня жилого комплекса «Накашима» — строгая, неподвижная, как священный монолит эпохи до катастрофы.

— Так чё там в башне? — Рэн лениво потянулся за новой сигаретой, но, заметив взгляд напарника, одернул руку. — Мы-то тут нахрена вообще?

— Судя по словам охраны — вспышка СПС, — пояснил Рюдзи, развернув панель коммуникатора. — Но с минуту назад поступил приказ от шефа: не вмешиваться и ждать спецназ.

— Спецназ? Там что, массовое помешательство?

— Нет. Подозреваемый один. Рабочий — осуществлял ремонтные работы на сорок втором. Охрана его пропустила с материалами. Через несколько минут звонок на ресепшн: человек, представившийся офицером Императорского флота, заявил, что этаж заминирован, жильцы взяты в заложники, а он требует выплат репараций за бомбардировки Токио, Хиросимы и Нагасаки.

Рэн прищурился, прильнул к лобовому стеклу, будто пытаясь угадать, где именно сорок второй этаж.

— Элитное жильё, а пускают кого попало, — пробормотал он. — Я вот чего не пойму: этот «проб» — он уже таким пришёл или его накрыло на месте? И есть данные, кто носитель?

— Вот, смотри, — Рюдзи переслал напарнику файл. — Журнал посетителей. Наш клиент Микагэ Тосио. Нырни в Поток, прогони по базе.

Глаза Рэна на мгновение потемнели, зрачки потеряли фокус — он погрузился в цифровое пространство. В салоне повисла тишина.

Какая-то мысль, словно червяк, глодала Рюдзи изнутри. Всё происходящее казалось чересчур странным.

Если подозреваемый пронес в здание взрывчатку, значит, готовился заранее. Но если он вошёл туда уже как «пробужденный», то как сумел ни разу не засветиться?

Обычно носители СПС — синдрома пробужденного сознания, или просто «пробы» — проявляли себя сразу. Начинали говорить на архаичных наречиях, кричали о демонах и аде-Дзигоку, прятались в тёмных переулках мегаполиса, за мусорными контейнерами. Там их и подбирали люди из «Кайдзэна».