Страна без имени

— Прошу простить, но меня ждут дела. Кенма вас проводит.

— Не смею задерживать. Позже я хотел бы обсудить ещё несколько моментов, касающихся работы центра. Надеюсь, вы будете на месте.

— Разумеется. Мой кабинет на втором этаже, в конце коридора, — слегка побледнев, ответил тот и поспешил прочь, время от времени бросая за спину настороженные взгляды.

◇◇◇

Внутренний двор напоминал традиционный чайный сад: асимметричное сочетание причудливо подстриженных кустов, раскидистых деревьев, каменных фонарей и небрежно разбросанных валунов. Между ними умиротворенно поблескивал пруд, в котором лениво скользили карпы.

Санитар, будто предугадывая вопрос, пояснил:

— Это идея господина Эмуры. Здесь, по его мнению, наши постояльцы хотя бы на время могут забыть, что мир, каким они его помнили, остался далеко в прошлом.

Сделав ещё несколько шагов, Кенма остановился у тропинки, ведущей к чайному домику — по виду скорее открытой беседке — и коротким кивком дал понять, что дальше Рюдзи справится сам.

Внутри находились двое: пожилой мужчина в бежевой больничной пижаме и женщина в строгом деловом костюме. Оба, казалось, не заметили появления Рюдзи. Старик — Оганэ Того — целиком погрузился в подготовку чайной церемонии, а женщина сидела спиной ко входу.

Её короткая рваная стрижка и густые чёрные волосы цвета воронова крыла показались Рюдзи смутно знакомыми.

Ополоснув руки в чаше с водой, он негромко постучал по деревянной стойке, обозначая своё присутствие.

Первым его заметил Того. Чайник был отставлен в сторону; подняв голову, старик несколько секунд внимательно всматривался в гостя. Затем лицо его внезапно просветлело. Он резко опустился на колени и, глубоко кланяясь, взволнованно заговорил:

— О, высокий господин Рентаро! Я искренне рад, что вы соизволили откликнуться на моё скромное послание!

Резкая перемена в поведении собеседника заставила женщину обернуться. Рюдзи узнал Мидзухару Кокоми — и на мгновение замешкался. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь пыхтением старика, который с особым усердием продолжал кланяться.

— Госпожа Мидзухара… не возражаете?

Рюдзи вошел в домик, мягко поднял Того за плечи и усадил обратно на татами, после чего расположился между ним и Кокоми.

— Конечно. Мы почти закончили.

— Госпожа, как же так? — встрепенулся старик. — Я ведь ещё толком ничего не рассказал! Да и чай только заварился…

Ловко подхватив чайник, он подался вперёд, разлил напиток и протянул каждому по пиале. Затем низко поклонился и вернулся на своё место. Движения его оставались точными, хотя дрожь в пальцах выдавала и возраст, и волнение.

— Господин Оганэ… простите, но почему вы назвали меня Рентаро? — спросил Рюдзи.

— Господин, вы путаете… — старик нахмурился. — Моё имя — Гонта. А вы и есть господин Рентаро! Неужели забыли, как спасли нашу деревню от злых духов О́ни?

Пригубив чай, он снова повернулся к Кокоми:

— Прекрасная госпожа интересовалась моей историей? Тогда слушайте. Последнее, что я помню до того, как очутился в покоях небесного дворца, — была зима. Наш староста Гэмбэй с сыновьями перебрали сакэ и забыли запереть хлев.

Волки не дремали. Под покровом ночи пробрались в деревню и задрали бычка — не простого, а того самого, что наш господин получил в дар от великого сёгуна.

На следующий день господин прознал о случившемся. В ярости он избил старосту и его сыновей палками, а всех мужчин погнал в лес. Велено нам было выманить волков, дабы господин покарал их собственноручно.

Старик вздохнул, будто вновь переживая те события.

— Бродили мы по заснеженным тропам до самой темноты, — продолжил он. — Я отбился от остальных, заплутал… последнее, что помню — лютый холод, пробирающий до костей, и как меня начало клонить в сон.

Очнулся я уже в белых покоях. Встретила меня богиня Каннон. Я-то думал, она укажет путь в нирвану. Но нет. Сначала велела читать какие-то мантры перед странным камнем с надписью «Подтвердить перевод». Потом вручила мешочек риса и отправила сажать его во двор.

Сокрушенно покачав головой, он добавил:

— Признаться, я удивился, зачем ей это. Земля-то там для риса совсем непригодная. Пыль да камни… странная богиня.

Затем перевел взгляд на Рюдзи.

— А потом появился господин Рентаро. Усадил меня в чудо-повозку, что катится сама, и привёз сюда.

— Я вас сперва не признал… Но теперь ясно вижу — это вы. Ваше доброе сердце не изменилось. Иначе и быть не могло: коль заняли вы столь почётное место на Равнине Высокого Неба4[25].

— Всё, что я рассказал, случилось через год после того, как вы спасли нашу деревню от нападений О́ни. После великой битвы эти духи повадились красть у нас кур, зерно… никто не мог с ними справиться.

Он вдруг замолчал, затем продолжил, глядя в своё отражение в пиале:

— Приходила… Сая. Жена ваша, господин. Не так давно приходила. Выглядела иначе… Стала другой. Но я всё равно узнал её.

Слова старика звучали как бред: боги, дворцы, Каннон, Рентаро, жена — всё смешалось в единый клубок. И всё же… директор Эмура действительно упоминал о какой-то дочери. Подставная личность? Она могла быть кем угодно.

— Значит… Сая? И о чём вы с ней говорили?

— Она спрашивала… про богиню. Про ту, что встретила меня. Хотя теперь… — старик почесал висок, — не уверен. Может, это и не богиня вовсе. Я рассказал ей всё, как вам сейчас, господин Рентаро. От начала и до конца. Без утайки.

Пока Рюдзи обдумывал услышанное, вмешалась Кокоми:

— Он, возможно, принял за богиню Каннон… свою жену. А эта Сая, по всей видимости, её искала.

Она на секунду отвела взгляд, затем продолжила:

— Я попыталась провести собственное расследование. Неофициально. То, что я скажу прозвучит странно... Но совпадений слишком много.

— Что именно?

— За последний год в «Кайдзэн» поступили несколько очень состоятельных пациентов.

— И?

— У всех одна и та же история.

— Как у нашего чайного мастера? — он взглянул на Оганэ Того. Тот, казалось, уже выпал из разговора и с блаженным видом наблюдал за воробьями у порога.

— Они все женились и заключали брачные контракты незадолго до пробуждения. Потом их переводили в «Кайдзэн», а жёны исчезали. Со всеми деньгами.

— Похоже на брачную аферу. Нужно навестить жену Оганэ.

— Вряд ли вы там что-то найдете.

— Почему?

— Я вчера была у его дома в Асии. Там никого. А по документам из муниципалитета его жена умерла несколько лет назад.

Что-то неприятно кольнуло внутри: слишком много «мертвых душ» крутится вокруг него в последнее время.

— Госпожа Мидзухара, вы ведь делитесь этим не из добрых побуждений?

— Да. Мне нужна ваша помощь. В Потоке в виртуальном Ямато у меня есть небольшое предприятие — бар. Несколько месяцев назад моя деловая партнерша погибла в аварии. А недавно мне сообщили, что её видели на одной из площадок по обмену цифровыми активами.

— Может, это была не она? Я слышал, в виртуале можно выбрать любую внешность.

— Не в этом случае. Если в Потоке, в виртуальном Ямато, ведешь бизнес, аватар...

— …соответствует реальной внешности и подтягивается из АйДи, — закончил Рюдзи.

— Да.

— Контакты этой женщины у вас остались?

— Да. Её звали Такамори Аюми.

Рюдзи сделал несколько пометок в коммуникаторе:

— Я проверю. Похоже, здесь одна схема. Если узнаете что-то ещё, свяжитесь со мной напрямую.

Он достал из внутреннего кармана блокнот, записал номер, вырвал листок и протянул женщине.

Кокоми удивлённо повертела его в руках, затем сложила и убрала.

— Простите за бестактность, но могу я уточнить кое-что касательно Накашимы?

— Что именно? — Рюдзи внимательно посмотрел на неё.

— В официальном пресс-релизе сказано, что предположительно это теракт радикалов. Но прошло уже несколько дней, а ответственность никто так и не взял.

— Я не могу обсуждать это, пока идёт расследование. И этим делом я больше не занимаюсь. Почему вас это интересует?

Мгновение поколебавшись, она ответила:

— Я навела справки по подозреваемому — Микагэ Тосио. Оказалось, что он давно умер. Я общалась с его коллегами — они подтвердили: его придавило погрузчиком. Семьи у него не было, и что мол похороны взяла на себя благотворительная организация — Wagō Zaidan.

— Wagō Zaidan?..

В памяти всплыл разговор с Рэном — о его находках в доме Тосио и накладной, где в отправителях значилась фирма с тем же названием.

— Госпожа Мидзухара, прошу вас пока не публиковать ничего из того, что узнали. Это может быть опасно для вашей жизни.

— Поняла, — сказала она тише. — Буду осторожна.

Они допили чай. Затем вместе с Кокоми проводили старика Оганэ, упорно просившего называть его Гонтой, в комнату отдыха и передали в заботливые руки Кенмы. Старик не переставал благодарить их, постоянно кланяясь:

— Надеюсь, вы с госпожой ещё придёте. Обязательно придёте…

Когда они вышли в коридор, Кокоми повернулась к Рюдзи:

— Вы в Департамент? У меня здесь корпоративный аэрокар. Могу подвезти.

— Спасибо, я немного задержусь. — Рюдзи бросил взгляд на часы. — Нужно обсудить пару вопросов с господином директором.

Он придержал для неё дверь.

Смущенно улыбнувшись, Кокоми кивнула и вышла в холл. Негромкий стук каблуков постепенно растворился в коридоре.

Рюдзи несколько мгновений смотрел ей вслед, затем развернулся и направился наверх — к кабинету директора Эмуры.

◇◇◇

Эмура Кацуо был бледен. Трясущимися руками он налил себе воды из графина, высыпал на ладонь пару таблеток успокоительного, закинул их в рот и жадно запил.

— Утечка ихора?.. Это невозможно. У нас всё под контролем. Департамент здравоохранения регулярно проводит аудиты. Посмотрите нашу отчетность.

Он торопливо протянул Рюдзи планшет. Тот проигнорировал жест директора. Сидя напротив Эмуры, закинув ногу на ногу, он молча разглядывал кабинет. Ни намека на роскошь — строгая мебель, стерильная аккуратность, всё выверено до миллиметра.

«Этот человек слишком фанатично держится за место», — отметил про себя Рюдзи. «Не удивлюсь, если он надеется повторить карьеру предшественника, разменявшего пост директора на кресло министра. Такой не станет рисковать ради мимолётной выгоды. Он просто боится, что вся ответственность ляжет на него».

— В вашей компетентности я не сомневаюсь, господин Эмура, — наконец произнёс он. — Но, возможно, что-то необычное случалось в последнее время?

Директор поерзал в кресле и нервно сглотнул.

— Да… пожалуй, вы правы. На прошлой неделе, во время планового осмотра, один из пациентов опрокинул стойку с лекарствами. В числе прочего — ампулы с ихором. Но весь материал был собран и утилизирован. Инцидент зафиксирован, докладная отправлена.

— Кто проводил осмотр?

— Кобаяси Мизухо, невролог. — Эмура быстро отстучал что-то на клавиатуре. — Она сегодня на смене. Вызвать её?

— Будьте добры.

Директор потянулся к интеркому:

— Госпожа Кобаяси, зайдите, пожалуйста. Срочно.

Пока они ждали, Рюдзи задал ещё один вопрос:

— Вы упоминали, что к Оганэ Того приходила дочь.

— Да. — он уставился в экран. — Согласно записи в журнале посещений: Оганэ Юки. Была здесь неделю назад.

— Можете описать её?

Он задумался:

— Обычная, лет двадцать-двадцать пять. Рост около метра шестидесяти, тёмные волосы, бейсболка, куртка военного образца. Сейчас вся молодёжь так ходит… — он нахмурился. — Хотя было ещё кое-что. Когда охрана её досматривала, сканер показал наличие киберпротезов.

— Протезов?

— Да. Аугменты ног. Хотя по походке не скажешь. Либо идеальная синхронизация, либо поставили ещё в детстве.

— Я понял. Пришлите мне записи с камер за тот день.

Раздался нерешительный стук в дверь. В кабинет вошла женщина лет сорока, в белой униформе. Волосы собраны в аккуратный пучок.

— Господин директор, вызывали?

— Да, проходите, пожалуйста. Присаживайтесь, — он указал на свободное кресло.

Она села, скрестив руки на коленях, и тут же замерла, встретившись взглядом с Рюдзи.

— Это агент Коно из Департамента безопасности. У него к вам несколько вопросов касательно инцидента на прошлой неделе, — поспешил пояснить директор.

— На прошлой? — она на миг задумалась. — Ах да. Один из пациентов разволновался, когда я стала брать у него кровь на анализ. Сказал, будто я — женщина-паук Дзёроугумо5[26]. Он едва не разнес половину кабинета.

Рюдзи заметил, что в процессе рассказа она то и дело теребила полы халата.

— Мадам Кобаяси, вы давно здесь работаете? — спросил он.

— Четыре года, — ответила она, упрямо глядя то в пол, то в окно.

— А зарплата? Устраивает?

Её рука на мгновение застыла.

— Всё в порядке. А к чему эти вопросы? Вы меня в чём-то подозреваете? Если это из-за тех разбитых ампул — то это была чистая случайность.

— Ампул? — Рюдзи приподнял бровь.

Кобаяси заметно напряглась.

— На стойке, которую опрокинул пациент, были подотчетные препараты. Меня уже допрашивал инспектор из Департамента здравоохранения. Я всё рассказала — не один раз.

Повисла тишина. Рюдзи внимательно изучал собеседницу. Та вновь отвела взгляд и стала тереть пальцы, будто пытаясь снять обручальное кольцо.

— У вас есть муж? Дети?

— Я в разводе. Сын учится в средней школе. А при чём здесь это? — она повернулась к директору. — Господин Эмура, я не понимаю, зачем вы меня вызвали.

Присутствие директора ощутимо мешало допросу.

— Господин Эмура, — произнес Рюдзи. — понимаю, что это против правил, но не могли бы вы оставить нас с мадам Кобаяси наедине? Это займёт всего несколько минут.

— О, у меня как раз время дневного обхода. — он моментально вскочил и покинул кабинет.

Едва за директором закрылась дверь, Рюдзи продолжил:

— Вы давно видели бывшего мужа?

— Давно. Он живёт в Киото.

— Даже на выходные к сыну не приезжает?

— Редко. Только когда у него дела в Осаке.

Рюдзи уловил дрожь в её голосе. Когда она подняла руку, чтобы поправить выбившуюся прядь, он заметил на шее синяки, проступившие сквозь тональный крем.

— А чем он занимается? — Рюдзи достал коммуникатор и что-то быстро напечатал.

— Точно не знаю. Что-то связанное с логистикой.

— Ваш муж — Кобаяси Ичиро?

— Да. Откуда вы?..

Он не дал ей договорить. Просто повернул к ней экран коммуникатора с фотографией мужчины чуть старше среднего возраста.

— Согласно данным пограничного контроля, последние несколько недель ваш бывший муж провёл в Осаке и только вчера покинул город. Вы уверены, что не виделись с ним?

— Да… Нет… — она сжала ткань халата так, что побелели пальцы.

— Госпожа Кобаяси, простите за столь личные вопросы. Просто… если есть подозрение на насилие в семье, которое может угрожать жизни ребёнка, я обязан сообщить в службу опеки.

— Нет, нет, постойте! — она встревоженно замахала руками. — Какое насилие? Вы о чём?

— Вы же не хотите сказать, что синяк у вас на шее появился случайно?

Она резко подняла ворот халата.

— Не переживайте. Мальчика переведут в спецучреждение. Там он получит образование и профессию.

Кобаяси смотрела на Рюдзи, не в силах вымолвить ни слова.

— Но есть и другой вариант. Если ваш бывший муж будет заподозрен в противоправных действиях, его объявят в розыск. А вам с сыном, как свидетелям, будет гарантирована защита.

Женщина опустила голову и прикусила губу.

— Я не хотела этого… — прошептала она. — Он приехал внезапно, без предупреждения. Угрожал. Сказал, что заберёт Рёскэ.

Она судорожно вдохнула и зажала рот рукой. Рюдзи предложил ей воды.

— Что было дальше?

— Я думала, если отдам ему эти чертовы ампулы — он исчезнет. — она сделала глоток пытаясь унять дрожь в голосе.

— О каком объёме препарата идёт речь?

— Много… Сотни доз.

Рюдзи нахмурился. Рэн говорил о нескольких десятках пустых ампул, найденных на квартире Микагэ. Это явно был не единичный случай.

— Как вы смогли вынести такой объём?

— Ичиро привозил пустые, использованные ампулы. Я вводила пациентам физраствор. Ампулы подменяла для отчётности.

— А недавний инцидент? К чему весь этот цирк с буйным пациентом и опрокинутой стойкой?

— Ичиро срочно потребовалась крупная партия. Я спровоцировала конфликт, чтобы скрыть недостачу. Большая часть разбитых ампул были пустыми. Никто не стал разбираться. Комиссия просто пересчитала осколки.

Рюдзи на мгновение задержал на ней взгляд.

— Давайте поступим так. Ведите себя как обычно. Директору Эмуре я скажу, что всё в порядке. За вами установят наблюдение. Об этом разговоре — никому ни слова. Ради безопасности сына.

— Если Ичиро выйдет на связь — сразу сообщите.

Она допила воду поставила стакан на стол и коротко кивнула.

◇◇◇

Был уже глубокий вечер, когда Рюдзи покинул «Кайдзэн». Позвонив Рэну, он понял: в доме Микагэ уже хозяйничают «Родан», и ехать туда бессмысленно.

Рюдзи вывел машину на шоссе и направился в сторону Амагасаки6[27], где снимал квартиру — в одном из очищенных от криминала и заново отстроенных кварталов.

Фонари вдоль шоссе сливались в непрерывную световую ленту, вычерчивая путь сквозь погружающийся в ночь мегаполис. Впереди неоном вспыхивали высотки делового центра, а в небе скользили огни глайдеров, заходящих на посадку.

Над Дотонбори загорелась голографическая реклама нового спидера от «Тацу Моторс». Огненный дракон с рёвом взмыл вверх, пронёсся сквозь облака и уже в полёте преобразился в обтекаемый двухколёсный байк. Вспышка света — и среди разлетающихся искр проявились два иероглифа:

«Быстрее ветра. Вне времени».

Засмотревшись, Рюдзи пропустил нужную развязку. Но желания вернуться не возникло. Он не помнил, когда съехал с трассы. Руки сами повернули руль.

Осознание, что он оказался в другой части города, пришло только когда он остановился напротив одного из храмовых комплексов в районе Тэннодзи7[28].

Иссин-дзи — «храм единого сердца» — значилось на деревянной табличке у ворот.

Это место было ему хорошо знакомо. Каждую весну, когда опадали последние лепестки сакуры, он приходил сюда — почтить память родителей и поговорить с матерью. Порой ему даже казалось, что она отвечает. Он словно слышал голос, доносящийся из статуи, в которой был заключён её прах.

Один из монахов, читавших здесь сутры по усопшим, однажды сказал ему:

— Если ты слышишь её голос, значит, вы ещё встретитесь. Но когда это случится — отпусти её.

Рюдзи тогда не понял, что он имел в виду. Слова прозвучали как утешение, как ложная надежда. Да и сам монах оказался лжецом — преступником, скрывающимся от правосудия, одним из зачинщиков кровавого бунта на Окинаве.

«Как же его звали? Кажется… Рё. Да. Масуда Рё».

Рюдзи опустил голову, уткнувшись лбом в обод руля. Закрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от навязчивых мыслей, преследовавших его столько, сколько он себя помнил.

«Кому понадобилось убивать его родителей? И зачем?»

В юности, во времена, когда страна ещё не до конца оправилась после катастрофы, он даже отправился в Токио — в надежде отыскать информацию в старых полицейских архивах. Его и таких же ищущих приключений молодых сталкеров перехватили возле Нагои, в нескольких километрах от зоны отчуждения. Именно после того случая Гэнсэй настоял на ежемесячных сеансах психотерапии.

Последующая служба в Департаменте тоже не принесла ощутимых результатов. Ему так и не удалось узнать имена преступников, несмотря на доступ к архивам, служебные полномочия и связи, которые в иных обстоятельствах открывали любые двери. Всё, что удалось найти, пройдя через ад бюрократических проволочек, — это пара листов с показаниями свидетелей, где большая часть текста была вымарана чёрным.

Не отпускало ощущение, что все вокруг настроены против него, будто не хотят, чтобы он когда-либо узнал правду о смерти родителей, словно это была какая-то страшная тайна.

При этом официальная версия ему была известна. Её даже можно было найти в открытом доступе — в новостных архивах. Разбойное нападение.

Так почему он продолжает искать? Зачем пытается докопаться до истины — даже если, как говорил Гэнсэй, виновных, скорее всего, уже нет в живых? Они могли погибнуть под обломками Токио или умереть от радиации.

Рюдзи открыл глаза, завёл мотор и, проехав пару кварталов, припарковался возле старинного двухэтажного особняка, скрытого за высоким забором. Охраны нигде не было видно, но он знал: резиденция главы городского совета и генерального директора корпорации «О́ни» находится под постоянным наблюдением.

Ворота были слегка приоткрыты. Стоило сделать шаг — и шум города исчез. Во внутреннем дворе его встретили шелест клёнов, прохладный вечерний ветер и мерный стук бамбукового маятника. Казалось, он попал в другую эпоху.

В доме горел свет. Раздвижные перегородки-сёдзи были распахнуты, изнутри доносились голоса:

— Гэнсэй, я ему что, нянька, по-твоему? Помнится, ты не слишком сопротивлялся его решению поступить в академию, а затем устроиться в Департамент.

— Ты не нянька, Наото. Ты его начальник. Вот и веди себя соответствующе.

— Может, стоило всё же рассказать? Это бы слегка остудило его пыл.

— Или наоборот. Вспомни его попытку отправиться в Пустоши — ему тогда только шестнадцать исполнилось. В общем, всему своё время, Наото. Всему своё время.

— Вы о чём? — Рюдзи снял обувь и вошёл в комнату.

Мужчины одновременно обернулись. Рюдзи не удивился — кто ещё мог быть в гостях у дяди, если не начальник Кагеяма.

Они расположились за низким лакированным столиком. Щёки Кагеямы налились краснотой, взгляд блестел — судя по всему, это был не первый его стакан. Гэнсэй, напротив, оставался собранным. Глядя на него, никогда нельзя было понять, сколько он выпил.

— Да вот, — усмехнулся он, разливая сакэ. — Наото спрашивал, стоит ли подавать рапорт о твоем повышении.

— Мне это неважно. — Рюдзи сел, положил себе тушёной свинины с овощами.

— Вот и я сказал — рано. Особенно для того, кто нарушает слово.

— Ты о чём?

— Госпожа Вакаба пожаловалась, что ты перестал её навещать.

— Да… извини. Работы много.

— Ты помнишь уговор. Она в любой момент может поставить отметку о профнепригодности.

— Гэнсэй, постой, — вмешался Кагеяма. — У меня оперативников по пальцам пересчитать можно. Особенно сейчас. Вот расскажи, что такого в том китайце было, что стоило рисковать столькими жизнями?

— То, что может обрушить всю систему безопасности города. Больше сказать не могу.

— Она и так трещит по швам, — сказал Рюдзи.

— В смысле?

— Кто-то использует АйДи мертвецов. Какие-то цифровые «зомби» вне камер, вне системы бродят по городу.

Щёлк. Во дворе коротко ударил бамбуковый маятник.

— Я понял тебя. Да, это важно.

Через несколько минут Кагеяму начало клонить в сон, и, попрощавшись, он ушел.

— Не затягивай с визитом к Вакабе, — нарушил повисшую после его ухода тишину Гэнсэй. — Головные боли больше не беспокоили?

— Нет.

Взгляд Гэнсэя скользнул к паре боккэнов в углу комнаты.

— Уважишь старика?

— Ты же выпил.

— Значит, у тебя преимущество.

Гэнсэй крякнул, поднялся, взял деревянные мечи и направился в додзё.

◇◇◇

Они приняли боевые стойки. Их взгляды пересеклись. Мечи замерли, готовые в любой момент поразить противника. Гэнсэй атаковал мгновенно, словно хищный зверь. И хотя Рюдзи успел отбить выпад, удар всё равно заставил его отступить.

Они обменивались ударами, не проронив ни слова. Тишину нарушали лишь стук скрещивающихся мечей да щелчки бамбукового маятника. Всё вместе складывалось в странный, отчасти музыкальный ритм.

— Я сегодня был в «Кайдзэне», — сказал Рюдзи, тяжело дыша. — Один из пробуждённых… он помнил всё. Даже свою смерть. Это не очень вяжется с твоей теорией ДНК-памяти.

Гэнсэй застыл.

— А ты уверен, — тихо спросил он, — что это были именно его воспоминания? А не история об отце, переданная от матери ребёнку? Или от деда внуку? Геном — лишь контейнер. Иногда он сохраняет не факты, а чувства. Или легенды.

Рюдзи на миг задумался — и едва не пропустил удар.

— Было ещё кое-что. — Его голос стал глуше. — Этот «проб»… он узнал меня. Назвал по имени. Но не Рюдзи. Он сказал — Рэнтаро.

Рука Гэнсэя дрогнула. Меч опустился.

Удар в грудь он пропустил, даже не пытаясь защититься.

Коротко щёлкнул маятник.

Затем снова повисла тишина.