Страна без имени
— Думаю, — медленно сказал он, — по воле небес они могут объявиться где угодно. Главное — чтобы это произошло в нужный день...
◇◇◇
Уже совсем стемнело. Огонёк лампы, тлеющей в углу, выхватывал из полумрака искажённые, тревожные тени. Рентаро не находил себе места. Он всё ещё не мог принять, что О-Юи, его матери, больше нет.
Сознание упрямо возвращалось к привычным образам: её утреннему ворчанию о прохудившемся хаори, добродушным поддёвкам насчёт будущей невесты, тихим рассказам у очага. Но каждое воспоминание лишь подчёркивало зияющую пустоту, расползавшуюся в груди.
Пальцы сами скользнули к поясу — к рукояти меча, — и наткнулись лишь на мягкую складку одежды. Он сжал ткань так сильно, что побелели костяшки.
«Пусть Сая говорит что угодно... он всё равно найдёт способ добраться до Ёситады и заставить его ответить за содеянное».
Сама Сая исчезла вскоре после их возвращения в храм. Монахи сперва недоумевали, пытаясь понять резкую перемену в настроении гостей, но Рентаро сослался на внезапные приступы головной боли, которые и в самом деле вернулись после долгого затишья. Его спутница тут же подхватила эту версию: расспросила о местном лекаре, сказала, что достанет нужные снадобья, и ушла.
Некоторое время настоятель и монахи тревожно заглядывали к нему, предлагая помощь. Но, заметив его полную отрешённость, постепенно оставили в покое.
Когда ближе к полуночи храм погрузился в сон и только ветер за стенами изредка отзывался протяжным воем, перегородка тихо сдвинулась. В комнату бесшумно скользнула Сая.
Рентаро вздрогнул, но она тут же приложила палец к губам. Распахнув соломенную накидку, вынула и протянула ему его мечи, после чего отошла к стене и торопливо принялась переодеваться. В слабом свете лампы он увидел: девушке удалось раздобыть одежду точь-в-точь как у замковых слуг.
— Как только я выйду, считай до тысячи, — прошептала она, накидывая кимоно и затягивая пояс — тот самый, с вышитыми мандаринками, который когда-то подарил ей Рентаро. — Потом выбирайся. У южной стены, за амбаром, будет лестница. Жди меня там.
— Погоди... я с тобой. — Рентаро резко поднялся.
— Всё ещё не оставил мысль о мести? — тихо спросила она, собирая волосы. — Если хочешь увидеть сестру живой, сделай так, как я сказала.
Пара коротких клинков блеснула и исчезла под её одеждой.
Он хотел возразить, но Сая, приблизившись, посмотрела ему в глаза. В её взгляде было столько спокойного, неотвратимого давления, что слова застряли в горле. Волна чужой уверенности мягко, но настойчиво сломила его сопротивление.
Он даже не заметил, в какой миг она отступила и растворилась во тьме. Лишь лёгкий прохладный порыв коснулся лица — будто сама ночь провела холодными пальцами по его щеке.
Комната вновь погрузилась в неподвижную тишину. Лампа потрескивала, и Рентаро вдруг понял, что стоит, затаив дыхание, отсчитывая удары собственного сердца.
◇◇◇
Самурай выполнил всё в точности так, как велела его спутница. Задними дворами он добрался до условленного места — туда, где каменная ограда замка вплотную подходила к хозяйственным постройкам.
У стены стояла лестница. Рентаро взобрался по ней, осторожно перегнулся через край и огляделся. Сая и здесь всё предусмотрела: у подножия стены намело глубокий сугроб, в который можно было прыгнуть, не рискуя переломать кости. Чуть поодаль темнела конюшня — та самая, где днём они оставили лошадей.
Оставалось только ждать.
В облаках, до этого скрывавших небо, появился разрыв, и замковый двор залил холодный, тревожный лунный свет. Чтобы отогнать подступающее беспокойство, Рентаро начал считать — сначала ровно, потом сбиваясь и начиная заново. Мороз пробирался под одежду, пальцы немели. Ветер гнал позёмку вдоль стен, а из-за ограды доносилось приглушённое, нетерпеливое фырканье лошадей.
Время тянулось мучительно долго. Ни Саи, ни её сестры всё не было.
Внезапно захлопали двери. Двор озарили огни факелов. Послышались крики:
— Лазутчики! Лазутчики в замке!
Рентаро прижался к стене ближайшего дома и, скользя вдоль неё, выглянул из-за угла. В пляшущем свете он увидел господина Хори Наомасу, принимавшего их по прибытии, нескольких стражников и начальника охраны, который возбуждённо докладывал:
— Господин, охрана у гостевого дома мертва.
— Что с господином Хидэхару? — резко спросил Наомаса.
— Я уже отправил к нему людей.
Наомаса зло посмотрел на подчинённого.
— А сам ты почему ещё здесь?
Он вырвал у него меч и устремился к внутренним воротам. Остальные воины поспешили следом.
Рентаро уже собирался двинуться за ними, когда от дальних построек отделились две фигуры. Они двигались неровно, короткими перебежками, словно держались из последних сил, и направлялись прямо к нему. Лишь когда они поравнялись с его укрытием, он разглядел их.
Сая была ранена. Левая рука безвольно болталась, одежда на плече и боку пропиталась тёмной кровью. Другой рукой она обнимала Токико за шею, а та, задыхаясь и спотыкаясь, поддерживала её.
Рентаро шагнул к ним, пытаясь помочь, но Сая резко оттолкнула его. Она подняла голову — в глазах горел болезненный, безумный огонь.
— Ёситада… — прошептала она и тихо рассмеялась. — Я убила его. Вспорола ему глотку. Наконец дух Аягири может успокоиться...
Её взгляд метнулся к Токико.
— Где мы? Я ещё не закончила. Мне нужно обратно в замок. В покои Хидэхару.
— Ты бредишь! — выдохнул Рентаро. — Ты вся в крови. Нам нужно уходить!
Он силой обхватил её и поволок к лестнице. Токико, семеня следом, сбивчиво заговорила — о том, как сын хозяина силой втащил её в покои, как уже тянулся взять своё и как в комнату ворвалась Сая. Масатада оказался быстрым и сильным — бой вышел коротким и яростным. В конце он рухнул, прижимая ладонь к рассечённому глазу.
Рентаро попросил сестру придержать лестницу и стал поднимать Саю. Девушка пыталась сопротивляться, но самураю удалось перебросить её через стену, и через мгновение она исчезла в сугробе.
Он спустился на несколько ступеней, обернулся и протянул руку Токико.
— Давай! Быстрее!
В этот момент за их спинами раздался голос:
— Далеко собрались?
Из узкого прохода между постройками вышел Инаба Масатада. Правая половина его лица была залита кровью, но левый глаз смотрел яростно и цепко, как у загнанного зверя. За его спиной уже мелькали силуэты стражников.
— Где она? Где вторая девка? — прохрипел он, словно разговаривая сам с собой. — Я вспомнил её... Сэкигахара. Ночь перед битвой. Это она лишила жизни нашего командира накануне сражения.
Рентаро понял: Токико не успевает. Ещё шаг — и Масатада схватит её.
Решение пришло мгновенно.
Он бросился сверху прямо на противника.
Сцепившись, они покатились по снегу. Рентаро успел лишь крикнуть сестре, чтобы та бежала, как Масатада ударил его рукоятью меча по затылку. В глазах потемнело. Старая рана будто вновь наполнилась огнём. Он со стоном откатился в сторону, успев заметить, что Токико уже добралась до верха стены.
Пошатываясь, самурай поднялся.
Масатада обнажил клинок. Рентаро узнал его сразу: необычные линии закалки — тот самый меч, который выковал Ганкуро из подаренной заготовки. Значит, Масатада и был тем, кто пытался обмануть мастера.
Рентаро выхватил свой меч. Масатада замер, заметив цубу в форме феникса.
— Этот клинок... — выдохнул он. — Упрямый старик отказался продать его мне.
Он сплюнул на снег кровью и криво усмехнулся.
— Вот что значит судьба. Великие вещи сами идут в руки великих людей. Когда я убью тебя, я заберу его себе.
Рентаро бросился вперёд.
Короткая вспышка.
Он почувствовал резкую боль в груди — и сразу стало холодно. Ноги подкосились, он упал на колени. Снег под ладонями потемнел.
Где-то за спиной закричала Токико.
Мир перевернулся, смешав белизну снега и чёрное небо.
◇◇◇
Наомаса бежал по коридорам замка. За ним следовали стражники и слуги. У покоев господина он остановился и настойчиво постучал.
— Господин! — громко позвал он. — Господин Хидэхару, позвольте войти!
Не дожидаясь ответа, он сдвинул перегородки.
— Наомаса, — с явным недовольством произнёс Хидэхару, поднимаясь с постели. — Надеюсь, причина, по которой ты прервал мой сон, действительно того стоит.
Наомаса открыл рот, собираясь ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд был прикован к стене за спиной господина.
Хидэхару медленно обернулся.
Почти всю стену занимала картина, приподнесенная сеголня Наомасой. Однако теперь, в колеблющемся свете факелов, рисунок изменился. Там, где прежде возвышались гора и замок, теперь виднелся родовой знак клана Мотидзуки — девять кругов, будто выжженных на ткани картины.
Казалось, из глубины полотна проступала тень Мотидзуки Тиёмэ — Куноити из Синано, словно напоминая о том, что её услуги никогда не оставались неоплаченными.
◇◇◇
Им чудом удалось уйти от погони. Сая держалась из последних сил. Если бы не ночь и внезапно налетевший снегопад, преследователи настигли бы их ещё до переправы через Сэки. Белая круговерть скрыла следы, заглушила звуки и подарила беглянкам драгоценную передышку.
На другом берегу реки, среди глухого зимнего леса, они наткнулись на заброшенную хижину. Там и укрылись — от стужи, от чужих глаз, от всего мира.
Сая почти сразу провалилась в тяжёлое забытьё и пришла в себя лишь на рассвете. Серый свет просачивался сквозь щели в стенах.
— Где Рэнтаро?.. — едва слышно прошептала она.
Токико ничего не ответила. Только закрыла лицо руками и разрыдалась.
Сая медленно кивнула. По её лицу скользнула тень скорби — глубокой, но сдержанной. Она опустила ладонь на живот и на мгновение замерла. Под пальцами тихо хрустнули бумаги — те самые документы, которые Ёситада до последнего сжимал в руках. А ещё глубже, где-то под сердцем, ей вдруг почудилось едва уловимое движение. Будто там пробудилась частица Рэнтаро.
— Прости, — глухо сказала она. — Плохая из меня спасительница.
— Мама... брат... — всхлипнула Токико. — Что нам теперь делать?
— Если нас поймают — казнят. И назад мне тоже нельзя. Рано или поздно госпожа узнает, что я ослушалась её.
— Госпожа?.. Кто она такая?
Губы Саи тронула слабая усмешка.
— Для одних она всего лишь героиня старых легенд. Для других — имя, которым пугают детей. Но для тех, кто служит ей, она словно луна в ночном небе. Всегда над головой, даже когда её не видно.
— И что теперь?
— Нужно где-то затеряться. В большом городе. Думаю, Осака подойдёт.
— Осака?.. Ладно.
Некоторое время они сидели молча, слушая, как за стенами хижины завывает ветер и шуршит снег среди деревьев. Наконец Токико спросила:
— А тебя как зовут? Я ведь даже имени твоего не знаю.
— Сая.
После короткой паузы она добавила:
— Коно Сая.
Глава 15
Всю дорогу до Департамента меня не отпускало ощущение опасности. Мысль, которая ещё утром казалась полным бредом, — что «отец» может прислать кого-нибудь убить меня, — постепенно превращалась из нелепой фантазии в пугающую реальность.
Я смотрела на проплывающие за окном небоскрёбы и офисные башни, на плавно движущийся поток машин. В какой-то момент у меня возникло чувство, что за мной наблюдают. Что ещё секунда — и в одном из окон мелькнёт холодный отблеск оптического прицела.
«Они знают, что я собираюсь сделать. Прослушивают мои звонки. Уже выяснили, что я связалась с агентом Департамента безопасности. Если так, они не позволят мне заговорить».
Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее страх вытеснял остальные мысли. В конце концов осталось лишь одно желание — поскорее оказаться внутри какого-нибудь здания, подальше от открытого пространства и чужих взглядов.
Странно, но ещё полчаса назад, во время прогулки по зоопарку Тэннодзи, я была совершенно спокойна. Тревога появилась только после встречи с агентом Коно и с тех пор лишь нарастала.
Поэтому, когда Рюдзи открыл дверь кабинета с табличкой «Отдел контроля пробуждённых», меня немного отпустило. Словно после долгого пути я наконец добралась до убежища.
Видимо, мне очень хотелось в это верить, потому что сам Департамент выглядел абсолютно пустым. По пути наверх нам встретились только двое дежурных у входа и уборщица, выходившая из лифта. Впрочем, ничего удивительного: выходной, фестиваль, вечерние фейерверки. Большинство сотрудников наверняка проводили этот день с семьями.
Мысль о семье болезненно кольнула сердце. О той семье, о которой я всегда мечтала. И которой у меня никогда не было.
— Тебе кофе сделать? — спросил Рюдзи, указывая на свободное кресло. — Ещё могу чай предложить.
— Кофе. Можно чёрный.
Через несколько минут передо мной стояла дымящаяся чашка. Рюдзи дождался, пока я сделаю первый глоток, достал коммуникатор, включил запись и вопросительно посмотрел на меня.
— Ладно. Что опять у тебя стряслось?
— Помните, тогда у «Окинавских псов», Масуда Рё говорил, что Уэхару Камаду видели с одним из людей Такэды Синдзо?
— Помню. Сейчас этим занимаются другие… Люди. Вопрос уже не в моей компетенции.
— Я думала, вы не из тех, кто слепо следует инструкциям.
— Да, только иногда это выходит мне боком. — Рюдзи потёр затылок.
— В общем... — начала я. — У меня есть знакомый дрифтер.
Перед глазами на мгновение вспыхнул образ Тайры, рассыпающегося кровавыми пикселями, но я тут же отогнала воспоминание.
— Мы взломали один из дата-центров «Takeda Group». Нашли кое-что важное. И, кажется, теперь мне нужна защита.
Заинтересованность в глазах Рюдзи мгновенно сменилась тревогой.
— Какого чёрта вы вообще туда полезли?
Я виновато развела руками.
— Защита, значит... Ладно. Но сначала я хочу понять, насколько всё серьёзно. Что именно вы нашли?
— Показать ничего не смогу. Вынести данные нам не удалось.
— Вот как... Тогда давай с самого начала.
Я глубоко вдохнула, мысленно выстраивая рассказ так, чтобы мне не напялили на голову нейроблок и не отправили в «Кайдзэн» после первых же минут разговора.
— Среди файлов было подробное досье на Уэхару Камаду. Он работал на «Takeda Group» и выполнял задания на территории Осаки.
— В целом это совпадает с нашими предположениями. Проблема в том, что без доказательств руководство корпорации назовет всё это домыслами.
— Возможно, я ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, что Камада был всего лишь ширмой. Расходным материалом. Вы ведь находились в «Накашиме» во время теракта?
— Был.
— И столкнулись там с кем-то опасным? С человеком, обладающим крайне продвинутыми технологиями?
Под одеждой едва заметно натянулась ткань тактической маскировки.
— Мне повезло, что я вообще оттуда выбрался живым. На этого человека тоже было досье?
— Да. Она штатный оперативник «Takeda Group». Подчиняется непосредственно Такэде Синдзо.
— Это её ты так боишься? Она тебе угрожала?
— Боюсь, всё гораздо сложнее.
— В каком смысле?
Несколько секунд я собиралась с духом. Потом всё-таки начала:
— Вы знаете, я ведь ребёнок Катастрофы. Родилась в те годы, когда мир разваливался на части. Родителей я никогда не знала. Из детства помню только «Детский дом Томоэ» и других сирот, таких же, как я. Воспитатели и директриса, госпожа Кёгоку Томоэ, были единственной семьёй, которая у нас существовала.
Удивительно, но среди воспитанников не было ни одного мальчика. Только девочки. И почти у каждой — тяжёлый физический дефект. Кто-то без рук, кто-то без ног, кто-то слепой или глухой. Мы идеально подходили для будущей аугментации. Сейчас мне кажется, что это не было совпадением.
Когда нам исполнилось семь лет, опеку над нами оформил человек, называвшийся «отцом». Позже я узнала его настоящее имя — Такэда Синдзо.
С каждым моим словом лицо Рюдзи становилось всё мрачнее. Я продолжила:
— Нас перевезли в Киото, в исследовательский центр «Шинкай». Через год мне установили первые протезы ног. Но пользоваться ими я не смогла. Нервная система оказалась несовместима с нейроимплантом.
А потом появился ихор. Препарат, который снимал любые ограничения. Но проснувшись однажды утром я поняла, что теперь моё тело принадлежит не только мне.
Рюдзи резко подался вперёд и выключил запись. Выглядел он настолько растерянным, что мне стало не по себе.
— Сакура... если ты сейчас говоришь серьёзно, я обязан передать тебя в «Кайдзэн».
— Но со мной всё нормально.
— Боюсь, что нет. Всё это очень похоже на рассказы «пробуждённых» о собственном прошлом.
— Подождите. О чём вы вообще? — Я покосилась на коммуникатор Рюдзи.
Он нажал воспроизведение.
— Это её ты так боишься? Она тебе угрожала?
— Боюсь, всё гораздо сложнее.
— В каком смысле?
Короткая пауза. А затем прозвучал мой голос. Только рассказывал он совсем другую историю.
— Моё имя Сая. Я родилась в бедной крестьянской семье. Когда подросла, отец продал меня в один из домов весёлого квартала Киото. Кажется, он назывался «Усадьба золотых карпов». О том, что у этого места была и другая сторона, я узнала гораздо позже.
Каждое слово било по сознанию, словно удар колокола.
— Я совершила серьёзный проступок, за который меня должны были казнить. Но мою жизнь выкупила женщина, которую впоследствии я узнала как Мотидзуки Тиёмэ. Она владела частью этого заведения и нередко забирала понравившихся ей девушек для собственных нужд.
Не знаю, как ей удалось замять моё дело. Но с того дня моя жизнь принадлежала только ей.
В следующую секунду голову пронзила такая боль, что у меня потемнело в глазах. Я судорожно вцепилась в край стола, чтобы не рухнуть на пол.
— Сакура? Сакура!
Сквозь нарастающий звон в ушах до меня донёсся встревоженный голос Рюдзи.
— П-простите…
Я зажала рот ладонью, сдерживая подступающую тошноту.
— Где у вас уборная?
— Пойдём. Провожу.
— Д-да... спасибо.
Опираясь на его плечо, я вышла вслед за ним в коридор.
◇◇◇
В ожидании Сакуры Рюдзи подошёл к панорамному окну. Сквозь стекло открывался вид на стерильную пустоту внутреннего двора. Говорят, что раньше, ещё во времена Главного управления полиции Осаки, здесь были газоны, кустарники и деревья. Всё это исчезло в огне.
Новое руководство решило не искушать судьбу: двор залили бетоном, выложили плиткой, а при восстановлении здания использовали исключительно огнестойкие материалы.
Порой самые простые решения оказываются наиболее эффективными.
Как и в случае с Сакурой. Оставлять её без присмотра опасно. Пробудившись, она могла навредить и себе, и окружающим. Поэтому Рюдзи не понимал, что удерживает его от того, чтобы немедленно отправить запрос в «Кайдзэн» на подготовку места для нового пациента.
Да, он так и поступит, но сначала нужно получить от неё сведения о том, что она обнаружила на корпоративных серверах «Takeda Group». Главное — не дать ей снова увлечься рассказами о Сэнгоку, Эдо или Мэйдзи, как это часто случалось с «пробами».
Но с симптомами, как у нее он сталкивался впервые.
«Что это? Ранняя стадия или какая-то аномалия?»
Аномалия...
Рюдзи оголил рукав и пристально взглянул на запястье. Там, где ещё недавно тянулся грубый шрам — мрачное напоминание о штурме базы «Окинавских псов» бойцами «Родан», — кожа теперь была чистой и гладкой, словно всё это ему привиделось.
«А был ли этот шрам вообще?..»
От созерцания собственной руки его отвлекли голоса. Рюдзи обернулся. По коридору в его сторону неторопливо направлялись Арасэ Иссэй и Мидзухара Кокоми. Встретить сегодня директора, да ещё и в компании журналистки, он ожидал меньше всего.
Иссэй был в парадном мундире и держал под мышкой фуражку, словно собирался на торжественный приём. Заметив Рюдзи, он слегка оживился и широким жестом указал на свою спутницу:
— О, агент Коно, вы здесь. Отлично. Позвольте представить: госпожа Мидзухара из NHKO+.
— Мы уже встречались, господин Иссэй, — с лёгкой улыбкой ответила Кокоми. Рюдзи при этом лишь сдержанно кивнул.
— Тем лучше, — продолжил Иссэй. — Сейчас Департамент совместно с каналом готовит цикл документальных репортажей о нашей работе. Люди должны знать, что находятся под надёжной защитой.
Поправив ворот мундира, он добавил:
— Кстати, госпожа Мидзухара, агент Коно — один из лучших наших оперативников. Если вам нужен человек, способный рассказать о работе Департамента изнутри, лучшей кандидатуры нельзя придумать.
— Господин директор, вы меня переоцениваете, — отозвался Рюдзи, покосившись на дверь уборной.
— Ещё и скромный к тому же, — усмехнулся Иссэй. — Прошу меня извинить, мне пора. Уверен, вы найдёте общий язык.
Он коротко кивнул и направился дальше по коридору, оставив Рюдзи наедине с журналисткой.
◇◇◇
Всем своим видом я старалась убедить Рюдзи, что мне стало лучше. На деле же чувствовала себя так, словно подцепила какую-то тропическую лихорадку со всем набором симптомов: тошнотой, жаром и болезненной чувствительностью к свету.
Проводив меня до уборной, Рюдзи остался ждать в коридоре. Едва оказавшись внутри, я пошатываясь добралась до ближайшей открытой кабинки. Ноги подкосились сами собой, и, вцепившись в холодный фарфор, я согнулась над унитазом, ощутив мучительный спазм в желудке.
За весь день, кроме глотка кофе, во рту не было ни крошки — вышла лишь горькая желчь. Несколько секунд спустя голова немного прояснилась, и я смогла вдохнуть полной грудью.
Я подошла к зеркалу. Лицо горело. На нем резко выделялись покрасневшие от недосыпа глаза и впавшие веки. Общую картину распада дополняли размазанные по лицу слюни и сопли.
Я поспешно умылась. Прохладная вода немного отрезвила; я набирала её в ладони, складывая лодочкой, плескала на щеки, лоб. Лихорадочный жар не отступал — казалось, температура только усиливалась, и тело медленно раскалялось изнутри.
«Что произошло в кабинете? Я ведь не сошла с ума? Эта запись… Неужели мой мозг больше не различает, где заканчивается моё сознание и начинается сознание Саи? Я всё ещё я? Или уже нет?»
Воспоминания нахлынули снова.
Больничные стены. Резкий запах антисептика. Лицо «отца», перекошенное от ярости, когда он на моих глазах застрелил одного из медиков.
Бесконечные инъекции ихора. Вспышки света. Электрические разряды. Люди в белых халатах, молча наблюдавшие за происходящим.
Затем Поток. Новый мир — виртуальный Ямато. Всё произошло случайно, во сне. Там я могла ходить. Бегать. Сначала только там, потом и в реальности.
Изоляция и бесконечные тесты: на логику, реакцию, скорость мышления.
Однажды я проспала особенно долго. Проснувшись, обнаружила на прикроватном столике лист бумаги с архаичной надписью:
«Безымянная страна —
лист в осеннем ветре.
Скорблю о днях моих».
Когда я спросила «отца», что это значит, он неожиданно похвалил меня: сказал, что я — идеальный сосуд. Тогда я не поняла, что он имеет в виду.
А уже на следующий день его словно подменили. Он громил оборудование, орал, что всё бесполезно, что вокруг одни расходники и никчёмный материал. Потом исчез — надолго. Казалось, он попросту забыл о моём существовании.
Но тренировки не прекращались. Бег, физические нагрузки, логические тесты — всё слилось в единый поток. Листки со странными надписями множились. Незнакомые имена: «Рентаро», «Кацухиро», «Ёмико». Строки, напоминавшие обрывки старой колыбельной:
«Спите, спите, утятки,
Под крылом у матери.
Тёплый пух да чуткий слух —
Сыто вам и ласково…
Спящие детки —
Ах, какие славные…
Малые птенчики
У утки мандариновой.
Спящие детки…
Ах, какие милые…»
Однажды я набралась смелости и оставила приписку: «Кто ты?»
На следующее утро там же появились новые строки:
«Кто ж это, ответь,
в новом кимоно?
Сама себя не узнала.»
Сая.
Я снова подняла взгляд на зеркало — и отшатнулась. Позади стояла моя точная копия. Она коснулась моего плеча, обняла. Мир поплыл. Я попыталась опереться о стену, но руки скользили, не находя опоры. Мысли крутились вихрем.
«Слишком рано… ещё слишком рано.»
На мгновение мне почудилось, что я растворяюсь в зеркальной глади, как тонкая мыльная пленка на поверхности воды.
◇◇◇
Когда она проснулась впервые, решила, что судьба после смерти забросила её в один из адских миров Дзигоку. И наказание, назначенное Энмой, оказалось странным и пугающим.
Она не могла пошевелить ни руками, ни ногами; казалось, тела вовсе не существовало. Могла лишь смотреть перед собой.