Страна без имени
— Что-то Гэнносукэ пропал с этой девкой... Пойду потороплю его, — донеслось снаружи.
Девушка снова бросилась к окну. Рентаро же затаился у входа.
Дверь скрипнула. Сигэхару застыл на пороге, выпучив глаза, попеременно переводя взгляд с мёртвого тела Гэнносукэ на девушку, вымазанную в крови и с ножом в руке. Рентаро, спрятавшегося за дверью, он не заметил.
Главарь что-то нечленораздельно замычал и выхватил меч. То ли он был уже в изрядном подпитии, то ли просто невысокого ума, но клинок, покинувший ножны слишком резко, чиркнул о низкую балку над косяком и ушёл в сторону. Сигэхару от неожиданности покачнулся.
Рентаро не стал упускать шанс — кинжал в его руках настиг цель. Меч со звоном выпал из руки разбойника, следом рухнуло и его тело.
На улице кто-то заметил суматоху в хижине. Раздались голоса — сначала насмешливые, но постепенно в них появился оттенок тревоги:
— Эй, Сигэхару, что там у вас?
— Вдвоём с одной девкой совладать не можете?
— Кажется, я видел, как он упал.
«Главное — не дать им опомниться», — мелькнула мысль в голове Рентаро.
Он выбежал на улицу, обнажил меч и, громко крича, ринулся на бандитов. Те на миг растерялись. Один от неожиданности выронил кувшин с сакэ — тот разбился, и жидкость пролилась на костёр. В воздух взметнулись пепел и белый дым.
В этом внезапном хаосе Рентаро мгновенно зарубил двоих. Третий довольно быстро опомнился: твёрдо стоя на ногах, он достал клинок и принял боевую стойку. Но нападать не спешил — медленно начал обходить самурая по кругу.
— Слушай, зачем нам драться? Нас двое. Поделим добычу? — бросил он.
— Ничего другого я и не ожидал услышать от трусливого пса. Ни чести, ни имени — только страх и жажда наживы! — ответил самурай, но в ту же секунду его руки содрогнулись, отражая череду сильных выпадов.
Начался молчаливый, смертельный танец. Рентаро явно превосходил противника в мастерстве, но тот был выше, массивнее и сильнее. Каждый удар его меча напоминал удар молота по наковальне. Звон клинков, будто дьявольская песнь, разносился по вечернему лесу.
Вскоре силы начали покидать Рентаро. Он отразил очередной безумный выпад, но ошибся — и лишь вовремя выставленная левая рука с кинжалом спасла его. Лезвие не выдержало, треснуло и, отлетев, исчезло в траве. Рентаро отшатнулся, споткнулся о корягу и уже попрощался с жизнью, наблюдая, как чужой клинок устремился к его шее.
Внезапно с глухим шлепком в горло разбойника впилась стрела. Он замер, вытянулся, будто пронзённый молнией, попытался захрипеть, но смог издать лишь булькающие звуки. Затем его глаза закатились, и он завалился лицом вперёд.
Рентаро повернул голову. Возле одной из лошадей стояла его новая знакомая — имени её он пока не знал. Девушка твёрдо и сосредоточенно сжимала лук, мгновение назад спасший ему жизнь.
Самурай посмотрел на серое небо. Там, в вышине, над лесом, тонко курлыкая, пролетел клин гусей. Осень вступала в свои права.
Тяжело дыша, Рентаро подошёл к девушке, для которой, казалось, не существовало ни страха, ни усталости. Она уже по-деловому шарила в мешках с добром.
Услышав шаги, она произнесла, не поворачивая головы:
— Теперь ни я тебе, ни ты мне — ничего не должны. Переночуем здесь. Утром каждый пойдёт своей дорогой.
Он взглянул на неё. Слова прозвучали сами — искренне:
— Назови хотя бы имя. Чтобы я знал, кого благодарить за спасение.
— Сая, — коротко бросила она, выкидывая из мешка какие-то тряпки. Затем коротко усмехнулась. — Надеюсь, за предложение поделить добро пополам ты меня не зарубишь?
Рентаро в ответ только покачал головой.
Наконец Сая нашла более-менее подходящие по размеру штаны и рубаху и отложила их в сторону. Иронично смерив Рентаро взглядом, она добавила:
— Тебе бы тоже переодеться во что-то менее приметное. А то и правда — на первой же заставе голову снесут.
— Ты права. — кивнул он — Только сначала позабочусь о мертвецах, пока они не привлекли зверье.
Девушка молча наблюдала, как он волоком вытаскивает из хижины тела Гэнносукэ и Сигэхару и укладывает их рядом с остальными.
Она пыталась понять, для чего судьба опять свела её с этим человеком. В глубине души она была благодарна ему за спасение, но вместе с тем знала: когда разбойники, наигравшись с ней, наконец уснули бы, она бы сделала всё, чтобы утром никто из них не проснулся.
Мысль о том, что теперь она кому-то должна, мучила её, была неприятна. Она ещё некоторое время наблюдала за самураем, который, кряхтя и шатаясь, таскал тела. Когда он в очередной раз скрылся в чаще леса, девушка поднялась и направилась к речке неподалёку, чтобы наконец смыть с себя грязь и кровь.
◇◇◇
Тела разбойников, казалось, весили как несколько мешков риса.
Заваливая камнями последнего, Рентаро понял, что сил почти не осталось. Его замутило, в ушах раздался предательский звон. Опершись о ствол дерева, он согнулся в судорогах — желудок исторг скудные остатки еды.
«Ещё мгновение — и я составлю компанию этим мертвецам,» — подумал он.
Немного придя в себя и отдышавшись, самурай заставил себя вернуться в хижину.
С порога он почувствовал запах еды. Сая сидела у очага, что-то помешивая в котелке. Аромат мяса, приправленного травами, пробудил в Рентаро аппетит, несмотря на слабость.
Девушка уже умылась и переоделась. Волосы свернула в пучок на затылке. Из одежды на ней были мужская рубаха и штаны. В таком виде она больше напоминала юношу и вполне могла сойти за слугу или оруженосца.
Рентаро устало опустился рядом. Наполнил миску, потянулся было к кувшину — но замер, насторожившись.
— Не переживай, — произнесла она, подкидывая в очаг пару веточек. — Это вода. Из ручья. Всё равно сакэ у них было дрянное.
Когда они закончили есть, за окном уже взошла луна.
Сая, сидя поодаль, с явным удовольствием перебирала сокровища, найденные в лакированной шкатулке. Одна из заколок и костяной гребень тут же перекочевали в её волосы. Затем она взглянула на Рентаро с лёгким недоверием, закрыла крышку и отодвинула шкатулку в сторону.
Её движения были плавными, почти завораживающими.
Самурая охватила слабость. Он завалился прямо на циновку, где сидел. Глаза закрылись сами собой и он провалился в сон.
◇◇◇
На следующий день у Рентаро начался жар.
Тело ломило, не было сил даже подняться, чтобы сходить по нужде. В горле пересохло. Любое движение отзывалось тупой болью и головокружением.
Сквозь мутную пелену он увидел фигуру Суэ. Она обула сандалии, затянула потуже пояс, убрав за него пару кинжалов. С порога бросила на него прощальный взгляд. Сделала шаг наружу. Остановилась, будто о чём-то задумавшись. Затем обречённо вздохнула и вернулась.
Присела рядом.
— И откуда ты такой мне на голову свалился, — тихо произнесла она.
Девушка распоясалась, достала из-за пазухи мешочек с какими-то травами, развела огонь и принялась перетирать их в ладонях, бросая в котелок.
Снаружи шумел лес, фыркали лошади.
На мгновение небо прорезал крик гусей — глухой, дальний, будто напоминание о бесконечном движении жизни.
Глава 3
Я застыла перед входом в клуб. На мгновение показалось, что у меня отнялись ноги.
Случайный прохожий, увидев меня в таком состоянии, решил бы, что ещё одна дурочка поставила дешёвые шасси с чёрного рынка и теперь зависла посреди улицы, дожидаясь механика из городской техслужбы — из тех, кто чинит всё подряд и не задаёт лишних вопросов. Главное — плати.
Но причина была в другом. Я просто боялась войти и посмотреть в глаза Гинтаро — хозяину клуба. Пару дней назад я серьезно облажалась.
Мы как раз отыграли программу. Очередной фестиваль с кучей групп, ничего особенного — но среди зрителей впервые были представители крупных музыкальных лейблов. Нас могли заметить. И заметили.
А потом всё пошло наперекосяк.
Когда отгремел последний аккорд и мы — потные, выжатые, но довольные — спустились со сцены, к нам подошёл презентабельный мужчина. Вручил визитку и пригласил на прослушивание.
Мы сначала даже не поняли, что происходит. На визитке значился продюсерский центр, который работал с самой MAKINA.
Юдзи на радостях тут же потащил нас в подсобку. Там он откуда-то вытащил бутылку с красно-белой этикеткой и, как ни в чём не бывало, предложил отметить первый шаг в мир большого шоу-бизнеса.
— Это… это что? — Акира взял бутылку и начал вертеть её в руках. — Су… тори… чиная… — с трудом выговорил он, щурясь на этикетку.
— Водка. Настоящая, — с гордостью ответил Юдзи. — Тётка из Владивостока прислала.
— Я слышал, беженцам там выдают паёк — чёрный, как уголь, хлеб и вот такую бутылку водки, — заявил Акира с видом эксперта.
— Ты почаще стримы этого JPN_Liberty27 смотри — ещё не такое услышишь, — фыркнул Юдзи. — Ну так что? Кто со мной? Девчонки?
Я махнула рукой, соглашаясь. Хина отказалась.
— Простите, ребят, я очень извиняюсь, — сказала она, густо краснея, — но меня ждут.
Юдзи сразу сник. Хина ему нравилась. Но после пары неуклюжих попыток подкатить она прямо сказала, что отношения внутри группы ни к чему хорошему не приведут, и он отступил.
А в последнее время за Хиной начал ухаживать какой-то мужчина — встречал ее после выступлений. Ни мне, ни Юдзи он не нравился: в нём чувствовалось что-то чужое, неправильное.
Когда у двери она на секунду обернулась, поправила очки и жизнерадостно помахала нам, внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Но стакан с прозрачной жидкостью, который Акира поставил передо мной, быстро вытеснил все остальное.
Я раньше никогда не пила алкоголь, но в тот момент мне показалось, что мы совершаем какой-то ритуал, отмечая пусть небольшую, но важную победу.
Последнее, что осталось в памяти — звон стаканов и наши выкрики «Кампай». Дальнейшие события той ночи, как и последующие несколько дней, превратились в темное пятно.
В себя я пришла только сегодня утром — и первым делом прокляла всё на свете. В общем чате нашей группы, помимо сообщений от Акиры и Юдзи с вопросами о моём самочувствии, были и видео: на них я, стоя на сцене, толкаю какие-то идеологические лозунги — о том, что наши души давно принадлежат корпорациям, что мы больше не хозяева своих тел, а Поток — всего лишь удобная среда для манипуляции обществом.
Но это были ещё цветочки. Когда Гинтаро с ребятами потащили меня в туалет, чтобы привести в чувство, по дороге я умудрилась наблевать на того самого продюсера, который пригласил нас на прослушивание.
И вот теперь, стоя перед входом, над которым висел стилизованный крест с названием клуба, я снова и снова прокручивала в голове, как буду оправдываться перед Гинтаро и ребятами.
Наконец, собравшись с силами, глубоко вдохнула и шагнула внутрь — под вывеску «Вижн».
◇◇◇
Внутри царил полумрак, пахло остатками алкоголя, пота и сигаретного дыма. Миновав небольшой холл с кассой и гардеробом, я вышла в концертный зал человек на двести. В глубине возвышалась сцена, вдоль правой стены тянулась барная стойка.
За ней сидел Гинтаро.
Пока боты-доставщики таскали в подсобку кеги с пивом, он делал пометки в бумажном блокноте. На носу у него сидели маленькие круглые очки — странная деталь, выбивавшаяся из остального образа.
Плотный, коренастый, в гавайской рубашке с коротким рукавом — из-под ткани выглядывали чёрные бионические протезы. Шеи будто не было вовсе, а голова выглядела так, словно ей всю жизнь крошили бетонные плиты на соревнованиях по карате.
Он заметил меня и оторвавшись от записей, поманил пальцем.
— Тебя вчера не было. Мы с Акирой тут зашивались. Я же предупреждал про стрим-марафон айдолов.
Я ожидала чего угодно, только не выговора за прогул — и от этого сразу стало легче.
— Гинтаро… извини.
Он перегнулся через стойку, достал две бутылки газировки и щелчком большого пальца отправил крышки в ведёрко для чаевых. Одну протянул мне.
— Что мне твоё «извини»? — голос оставался суровым, но в нём проскользнули нотки беспокойства. — Завтра двойную смену отработаешь.
— Отработаю. Обязательно. — Я взяла бутылку и опустила взгляд. — Но… я хотела извиниться за своё поведение. Не знаю, что на меня нашло. Больше такого не повторится.
— Ты про что?
— Я же испортила фестиваль. И те люди из звукозаписывающих компаний… они ведь твои знакомые? Что они теперь подумают?
— А, ты про своё дефиле на сцене? — он вдруг усмехнулся. — Хоть как-то разбавила этот приторный инди-вечер.
Наклонившись вперёд, добавил:
— Только больше так на выпивку не налегай. Мозг — единственное, что пока не научились менять.
— То есть ты не злишься? — я сделала глоток. Холодная газировка обожгла горло.
— Ещё как злюсь. На то, что ты пропала, не отвечала на звонки и сообщения и оставила нас с Акирой разбираться с этим балаганом из фанатов со светящимися палками.
Он слез со стула и поправил завалившегося на бок бота.
— Кстати, вчера заходил господин Эйити.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Тот самый, чей костюм за миллион йен ты украсила содержимым своего желудка.
Щёки снова запылали.
— И… что он сказал?
— Напомнил, что в эту пятницу у вас прослушивание в «Mirai Records». Просил не опаздывать. И ещё интересовался, всё ли с тобой в порядке.
Я выдохнула. Похоже, всё обошлось.
Допив газировку, я уже собиралась идти переодеваться, когда заметила, что Гинтаро внимательно смотрит на телевизионную панель между стойками с алкоголем. На экране миловидная женщина с трагическим выражением лица вела репортаж на фоне изуродованной высотки.
Гинтаро прибавил звук.
— «По предварительным данным, в результате взрыва в жилом комплексе „Накашима“ погибли четырнадцать человек. Департамент безопасности пока не даёт комментариев…»
— Хм… Похоже на «пыль», — пробормотал он.
— Пыль?
— Наномашины. Еще мы называли их «кровь Кагуцути1[15]». Разработка корпов с Кюсю. Весьма эффективное средство против мехов, дронов и боевых кукол.
Он кивнул в сторону экрана:
— Видишь? Потеки на фасаде будто свечной воск. Попадёт такая пылинка на меха — и всё. Не остановится, пока не сожрёт целиком. И при этом разогревается так, что плавит всё вокруг.
Он резко тряхнул головой, поморщился и жадно приложился к газировке, словно пытался заглушить всплывшие воспоминания.
Картинка сменилась: теперь репортаж шёл из пресс-центра. На фоне эмблемы в виде стилизованного феникса появился мужчина в синей форме. В зале поднялся шум:
— «Господин Арасэ, это была террористическая атака?»
— «Откуда у них „пыль“?»
— «Кто из радикальных групп взял на себя ответственность?»
— Радикальные группы… ну да, — усмехнулся Гинтаро и выключил звук.
Повернувшись ко мне, добавил:
— Мне сейчас надо отойти. Сегодня, похоже, затишье. Да и доставок больше не будет. — Он бросил взгляд в сторону служебного выхода, где скрылся последний бот. — Приберитесь тут с Акирой. Потом сцена ваша.
Через минуту он ушёл.
Я окинула взглядом предстоящий фронт работ. Все было не так уж и плохо. После выступлений айдолов мусора всегда оставалось куда меньше, чем после рок-концертов, когда приходилось чуть ли не вручную отскребать с пола жвачку, собирать битое стекло и затирать остатки содержимого чьих-то желудков.
Выпустив из подсобки бота-уборщика, напоминающего то ли огромный мусорный бак, то ли вечно пищащего дроида из старой кинофантастики, я занялась барной стойкой.
Закончив с протиркой столешницы, обернулась к стеллажам с алкоголем, собираясь провести аудит — и замерла, уставившись в экран.
Репортаж о взрыве в центре города всё ещё продолжался, но теперь четверть экрана занимала фотография мужчины. Я узнала его. Именно с ним встречалась Хина. И именно с ним она ушла позавчера после концерта.
Я сразу включила звук. Камера выхватила сотрудницу Департамента безопасности, которая ровным голосом делала заявление:
— …личность подозреваемого. По предварительным данным им является гражданин Осаки Микагэ Тосио. Просим всех, кто располагает какой-либо информацией об этом человеке, незамедлительно обратиться в Департамент безопасности.
Сомнений не осталось. Это точно был он. Тот самый взгляд — как у дохлой рыбы.
Я попыталась связаться с Хиной. После нескольких секунд ожидания высветилось то, чего я боялась: абонент вне Потока. Я сразу отправила сообщение, но и оно зависло, мигая серой иконкой.
Скинув фартук, я схватила с вешалки джинсовку и рванула к выходу. В дверях нос к носу столкнулась с Акирой.
— Эй, ты куда? — удивился он.
— Домой к Хине. Думаю, она в беде.
— Может, мне с тобой?
— Не нужно. Гинтаро просил присмотреть тут, пока его нет.
— Хорошо. Позвони, как будут новости.
Он проводил меня взглядом, поправил кофр с гитарой и исчез в глубине клуба.
◇◇◇
Хины дома не оказалось. Соседка призналась, что не видела её уже несколько дней. Сама она явно была на взводе — из квартиры моей подруги без умолку доносилось мяуканье. Хина всегда питала слабость к кошкам и недавно завела одну.
Ждать под дверью было бессмысленно. Я оставила соседке и домовладельцу свои контакты на случай, если Хина объявится, и направилась в Департамент безопасности.
Несколько минут в подземке — и я уже у парка Нисиномару. Напротив, разделенные широким рвом, возвышались две цитадели: замок Осаки с его изящными, словно невесомыми крышами — и холодная многоэтажная громада Департамента из стекла и бетона.
Самурайское наследие и олицетворение нового дивного мира2[16].
Оба здания служили своим хозяевам с одинаковой преданностью, и у обоих была схожая судьба.
Каждая новая эпоха — Эдо, Мэйдзи — раз за разом стирала замок с холма, но его упрямо восстанавливали. Так же и Департамент вырос на месте прежнего Главного управления полиции: сначала поврежденного землетрясением, а затем сожженного во время голодных бунтов и уличных боёв.
Я на мгновение замедлила шаг перед центральным входом, над которым сверкала золотом эмблема феникса. Только сейчас я подумала, насколько это символично: закон и порядок, возрожденные из пепла.
В лобби было светло, просторно и немноголюдно. Мой «сид» мгновенно подключился к системе дистанционного обслуживания, и перед глазами развернулось меню с выбором цели визита. На секунду я замерла, колеблясь между «Сообщить информацию о преступлении или подозреваемом» и «Подать заявление о пропаже человека», затем всё-таки выбрала второе. Иконка мигнула, уступая место уведомлению: меня ожидали у третьего окна.
За прозрачным стеклом мне приветливо улыбнулась девушка в синей униформе.
— Добро пожаловать. Чем могу помочь?
— Здравствуйте… — я чуть сжала пальцы, пытаясь собраться с мыслями. — Я бы хотела сообщить о пропаже человека.
— Конечно. С какого времени с ним нет связи?
— Последний раз мы виделись позавчера.
— Назовите, пожалуйста, имя и возраст.
К окну тем временем подошли двое мужчин в штатском. Тот, что постарше, остановился чуть позади, явно дожидаясь, пока я закончу. Второй, моложе, подмигнул мне и, улыбнувшись сотруднице, легко просунул в окно шоколадку.
— Нанами, — негромко сказал он. — После смены не хочешь заглянуть на Дотонбори3[17], а?
Девушка слегка смутилась и быстро убрала угощение под стол.
— Рэн, у тебя всё интересное сводится к такояки и пиву. Не мешай работать.
Он выпрямился, принял расслабленную позу и, с наигранной скукой, уставился в потолок.
— Эх, Нанами, такой шанс теряешь. Вот заменят вас куклами — на чьё плечо обопрешься?
— Не заменят. Согласно этическому протоколу взаимодействия с гражданами, разработанному арбитром «Ринри4[18]», эмпатия повышает эффективность в долгосрочной перспективе и превосходит производительность кукол в краткосрочной, — с достоинством ответила она.
По выражению лица Рэна было ясно: он не понял ни слова. Девушка тяжело вздохнула.
— Ладно, я заканчиваю в шесть. А сейчас отойди, иначе я из-за тебя получу выговор.
Её лицо мгновенно стало официальным, и она снова посмотрела на меня:
— Простите. Имя пропавшего?
— Да… — я нервно кивнула. — Пропала моя подруга. Оцуки Хина. Мне кажется, её похитил Микагэ Тосио. Его ещё показывали…
Договорить мне не дали. Мужчина, стоявший за спиной, шагнул вперёд.
— Нанами, спасибо. Дальше я сам.
Он предъявил удостоверение:
— Коно Рюдзи, спецагент Департамента.
Я недоверчиво посмотрела сначала на него, затем на мерцающую голографическими цветами карточку. Руки на мгновение пронзил холод.
— Отдел контроля за пробужденными. Что случилось?
— Я веду дело Микагэ Тосио. Мы можем поговорить?
Краем глаза я заметила, как его напарник удивлённо вскинул брови.
— Слушай, но шеф ведь сказал…
— Я помню, что сказал шеф, — резко перебил его Рюдзи. — И помню, что камеры этого Микагэ не фиксировали, а тело до сих пор не опознали. Возможно, это наш единственный шанс.
На мгновение он задумался, затем достал коммуникатор и набрал номер. Пока тянулись гудки, он снова обратился ко мне:
— Оцуки Хина, да? Можешь назвать адрес — где и когда ты видела её в последний раз?
— Да, конечно. Позавчера, около девяти вечера, на углу Нанивы и Китахорие. Там ещё есть небольшой клуб «Вижн».
Наконец на том конце ответили.
— Юмико, привет. Да. Поможешь с одним делом? Посмотри, есть ли у нас в базе Оцуки Хина… Есть? Отлично. А пробить её геолокацию по камерам сможешь? Ордер? Какой ордер — она потенциальный «проб». Дела ещё нет, заявление только поступило.
— «Проб»? — переспросила я, понимая, что он выходит за рамки своих полномочий.
Рюдзи взглянул на меня и на мгновение замялся.
У него были типичные для японца глаза — тёмно-карие, миндалевидные, но в их глубине чувствовалось что-то неожиданно располагающее.
— Извини, я даже не спросил твоего имени.
— Сакура, — я слегка поклонилась. — Томоэ Сакура.
Он прищурился. В его глазах вспыхнул живой интерес.
— …и вот осталось их всего пятеро — господин и четверо вассалов, Томоэ5[19] была в числе уцелевших. — тихо произнёс он, затем сдержанно кивнул. — Сакура, если ты хочешь, чтобы мы нашли твою подругу, тебе нужно вернуться к окну регистрации и подать заявление не просто о пропаже, а указать, что ты подозреваешь у Хины синдром пробужденного сознания.
— Но ведь это неправда.
— В противном случае на получение ордера уйдёт слишком много времени. Кстати, она жила одна? Есть родственники?
— Мать. Кажется, в Химедзи.
— Тем более. Пока с ней свяжутся и получат согласие — пройдёт несколько дней.
Тяжело вздохнув, я в сопровождении Рюдзи вернулась к окну. Пока Нанами принимала заявление, он отвёл Рэна в сторону. До меня донеслись обрывки их разговора:
— Сейчас из отдела кибербезопасности пришлют историю перемещений Хины. Нужно будет проверить конечную точку её маршрута.
— Я что-то не понимаю, нафига нам это? Пускай уголовный отдел её поисками занимается.
— Рэн, если эта девушка была с Микагэ, мы сможем отследить место, где он жил.
— А если шеф узнает?
— О чём? О том, что мы начали разработку нового «проба»?
— Всё, я сделала, как вы сказали, — подойдя к ним, произнесла я.
В тот же момент коммуникатор Рюдзи коротко пискнул. На экране развернулась карта; он некоторое время молча её изучал, водя пальцем по поверхности.
Его действия немного удивили меня. Да, мобильные устройства всё ещё использовались, но в Потоке всё это можно было сделать быстрее и удобнее.
— Она проехала через весь город. Последняя точка — Одзакитё, — обратился он к Рэну. — Я переслал тебе данные.
— Одзакитё? Чёрт… это же окраина города. И район там, мягко говоря, не из приятных. Мне одному туда ехать?
Рюдзи взглянул на часы.
— Меня уже ждут в «Кайдзэне». Разберусь с тем стариком из Асии и сразу к тебе.
— Стариком… — Рэн словно что-то вспомнил. — Слушай, сегодня утром отец Акари заходил, спрашивал как она.
— А что, он сам не ее навестит? Он же в курсе, в какой она больнице?
— Ты же знаешь, они почти не общаются. А после её перевода, похоже, окончательно рассорились.
— Ладно, передай ему, что всё в порядке. Через пару дней выпишут.
Я не понимала, что мне делать дальше. Казалось, что агенты про меня совсем забыли.
— Разрешите отправиться с вами, — сказала я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Если с Хиной что-то случилось, я хочу увидеть это своими глазами, а не узнать из новостей.
Рюдзи посмотрел сначала на меня, затем на Рэна.
— Что? — пожал плечами тот. — Ты старший. Да и если Кагэяма узнает, тебя максимум отчитают, а мне выговор в личное дело прилетит.
— Пожалуйста… — я сложила ладони и посмотрела Рюдзи прямо в глаза.
Он едва заметно кивнул напарнику.