Обманутая жена дракона, или Заброшенная усадьба попаданки

Глава 6

– Можно? – шепчет кузина, опустив глаза и сминая в пальцах кожаную ручку. Размеры у сумки внушают уважение, только вот судя по лёгкости, с которой та удерживает её на весу – вещей там немного.

– Заходи, – равнодушно пожимаю плечами и сажусь на край узкой койки, застеленной мягким шерстяным покрывалом.

Возможно, та Виктория чувствовала бы злость и горькое, обидное, до невозможного, предательство. Но я вижу девчонку впервые, если не считать видения, и обнаруживаю в груди гулкую, звенящую пустоту.

Лиззи неуверенно приближается ко мне, поставив сумку на пол. Осторожно поднимает на меня глаза – ярко-голубые, с красными прожилками сосудов на белках, будто она плакала несколько часов кряду. С длинных ресниц срывается крупная, прозрачная слезинка.

– Вики, я… я принесла тебе вещи. Клянусь, я не хотела, но лорд-ректор приказал….

– Лорд-ректор? – с губ срывается ледяной смешок.

Нет, я не ревную, боже упаси, но такая откровенная фальшь выводит меня из себя.

– Твой муж, – выдержав паузу, произносит она, и я каждой клеточкой кожи ощущаю, как тяжело даётся ей это признание.

Что ж, она, по крайней мере, не пытается оправдываться. Понимает, что не отвертеться, и старается делать хорошую мину при плохой игре.

– Здесь твоя любимая ночная сорочка… – девчушка, стоя передо мной с опущенной головой, как злостная прогульщица перед строгим учителем. Загибает пальцы с полукруглыми ноготками, выкрашенными в жемчужно-розовый цвет.

Ну прям сама невинность!

Любимая ночная сорочка! Рылась, значит, в нижнем белье старшей родственницы? Откуда ей знать, в чём Виктория ложилась спать, будучи замужней?

– Книга, которую ты так и не дочитала, и пару платьев на выход. Я подумала, что тебе это пригодится.

– Спасибо, – как бы я ни старалась, язвительность лезет из меня как тесто из квашни. – Интересно, как много в Змеиной Пасти мест, где можно выгулять выходные платья?

Тонкий, звенящий голосок, срывается на громкий плач, и Лиззи крепко обнимает меня, безостановочно всхлипывая во весь голос. Чувствую, как блузка промокает от её слёз и неприятно холодит кожу в районе плеча. А нос начинает свербеть от сладких до приторности духов.

– Вики, я не хотела! Ты же знаешь, какой он злой и страшный!

В это я верю.

Уже убедилась.

– Я хотела всего лишь отвлечь милорда! Рассказала смешной случай, который произошёл со мной на первой паре, а он…

А он тебя, чёрт возьми, поцеловал, и ты была рада! Вон как цеплялась за чужого мужчину.

Как утопающий за соломинку.

Оглаживала сильные плечи и мощную шею вот этими самыми пальчиками с розовыми ноготками.

В голову приходит глупая мысль, от которой мне хочется нервно рассмеяться: никогда больше не покрашу ногти в розовый.

– Вики, как мне жить без тебя? – завывает кузина, заходясь сильным кашлем и выпуская меня из липких, давящих объятий. – Я не хочу оставаться в одном доме с лордом Эллерингом!

Да что ты?

Отголоски той боли, которую испытала Виктория, смешиваются со злостью, что копится во мне на предательницу-кузину. Я нахожусь на волоске от того, чтобы взорваться и вышвырнуть за дверь обнаглевшую девчонку.

– А что тут думать? – цежу сквозь зубы, обдавая её ледяным презрением. – Поехали со мной в Змеиную Пасть. Там-то уж лорд точно тебя не достанет.

Глупая дурочка тут же прекращает рыдать.

Отшатывается от меня, вытирая раскрасневшееся, влажное от слёз лицо ладонями. Мой взгляд против воли скользит по тоненькой фигурке, и я не могу не заметить провалы в её подготовке к драматичной сцене.

Слёзы, рыдания, растрёпанные волосы. Всё кричит о том, что бедняжка переживает из-за страшной участи, выпавшей её кузине.

Однако я до сих пор помню, как выглядели девушки-студентки в холле. Пиджаки, застёгнутые на все пуговицы. Блузка с высоким воротом скреплена на горле голубой брошью в виде какого-то многогранника. Юбка ниже колена.

И Лиззи, извивающаяся на ректорском столе без пиджака, блузка расстёгнута на две верхних пуговички, юбка едва прикрывает стройные бёдра и открывает взору длинные, соблазнительные ножки.

Да она явилась на разбор полётов во всеоружии!

– Поверь мне, я бы с радостью поехала за тобой куда угодно, – шелестит, пытаясь одёрнуть юбочку пониже. – И я знаю, что ты видела… Вики, это была ужасная ошибка. Клянусь, я никогда не хотела причинить тебе боль! И Вики, родная, ты единственный мой близкий человек! У нас никого не осталось после того страшного дня! Только мы друг у друга!

Смотрю на неё и чувствую, как внутри меня разрастается холодная, выжженная морозами пустыня. За слезами и мольбами о прощении скрывается что-то ещё, какая-то тайна, которую она и хочет, и одновременно боится рассказать.

– Позволь мне попросить у тебя сущую ерунду! Одну-единственную! – умоляет Лиззи и неожиданно опускается передо мной на колени, обхватив руками мои ладони.

– Что ж, говори,– вздыхаю, понимая, что это и есть цель её визита. И чем скорее мы разберёмся, тем скорее она уйдёт.

Однако стоит только услышать её “сущую ерунду”, как мне хочется забыть обо всех приличиях и собственноручно вышвырнуть маленькую нахалку за дверь.

Глава 7

– Попроси, пожалуйста, лорда Эллеринга, не урезать твоё содержание, – на белом глазу заявляет беспардонная кузина. – Тебе в Змеиной Пасти не понадобится много денег, а мне необходимо хорошее приданое.

У меня невольно дёргается левый глаз. Её тонкий голосок, жалостливый до слёз, сверлом вонзается в мой мозг.

– Ты серьёзно? – тихо усмехаюсь, склонив голову набок и подавляя в зародыше желание схватить нахалку за локоны и выволочь за дверь.

О-фи-геть.

Других слов не подобрать. Если только непечатные.

– Ну пожалуйста, Вики! Три года пролетят незаметно, и сразу после окончания академии я планирую выйти замуж. Ты же знаешь, как мне нужно это приданое! А лорд Эллеринг такой состоятельный, для него это сущие гроши! И как бы он ни был зол, милорд не оставит тебя без средств к существованию, – причитает Лиззи, пылко сжимая мои ладони.

Чувствую, как внутри меня закипает гнев.

Да как она смеет?

Какая невероятная наглость!

Щёки вспыхивают от возмущения, и я вырываю ладони, сжатые в кулаки.

Надо держать себя в руках. Потерплю и больше никогда не увижу эту чудовищную семейку.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

“Не опускайся до её уровня,” – мысленно приказываю себе.

– Сама попроси, – едко усмехаюсь. – Как я заметила, вы уже нашли общий язык.

Лиззи, готовая умолять, мигом умолкает, заливаясь краской, а у меня начинает пульсировать в висках.

Волна отвращения накрывает с головой, сметая остатки жалости к этой нахальной пигалице. Как можно быть такой бессовестной?

– Ты – мой единственный близкий человек, – кузина плаксиво кривит губы, кое-как справившись со своими эмоциями. – Ты обещала заботиться обо мне!

Только вот её слёзы, которые она, несомненно, считает трогательными, вызывают у меня лишь брезгливость. Ногти впиваются в ладони – так сильно я стискиваю кулаки.

Обстановка накалена. Смазливое личико кузины покрывается некрасивыми пятнами, а из глаз градом катятся слёзы.

– Тебя же совесть замучает! – всхлипывает, размазывая ладонями солёную влагу по щекам. – Хочешь сгореть со стыда, когда наши знакомые узнают, что я останусь без выгодной партии? Подумай, что скажут люди!

Закатив глаза, пытаюсь абстрагироваться от этого цирка. Волна стыда, и правда, накрывает меня – стыда за неё, за то, что мы родственники.

Ох, Виктория. Удружила. Как же мне тебя жаль.

Внутри бушует ураган эмоций – гнев, отвращение, разочарование. Но внешне я остаюсь спокойной.

– Я ни о чём не попрошу лорда. Разве что оставить меня в покое и забыть о моём существовании. Никаких денег, дотаций, пособий и содержания, – говорю громко, уверенно, чеканя каждый слог и делая акцент на каждом слове. – Разговор окончен, Элизабет.

В палате повисает звенящая тишина, которую прерывает громкий стук и вежливое покашливание.

– Леди Эллеринг, лорд-ректор просил передать, – лепечет вихрастый мальчишка лет восемнадцати в белом халате с эмблемой академии на нагрудном кармане. Не решается зайти в комнату, поэтому с порога протягивает конверт с металлической палочкой, похожей на перьевую ручку.

Лиззи порывается встать, но я её опережаю. Вежливо улыбаясь, благодарю практиканта и демонстративно иду к столу, придерживая свободной рукой длинную юбку.

– Ты всегда была эгоисткой, – кузина шипит мне в спину, как раздражённая гадюка. – Бессердечная! Раз сама отправляешься на верную смерть, так решила и меня оставить ни с чем?

Сажусь на край хлипкого стула с шатающейся ножкой. Достаю из конверта чистый лист и со всеми предосторожностями провожу заострённым кончиком маленькую чёрточку в верхнем правом уголке .

С чего бы начать.

"Заявление"?

Нет, слишком официально.

Во! Придумала!

“Признание”, – думаю на русском, а рука сама собой выводит витиеватые буквы, похожие на восточную письменность.

– Да чтоб тебя сожрали жуткие твари в Змеиной Пасти! Я! Я заберу у тебя всё, что причитается! Лорд станет вдовцом, а я стану новой леди Эллеринг! – Лиззи, отчаявшись дождаться моей реакции, топает ногой и вихрем уносится за дверь, громко хлопнув створкой.

– И тебе не хворать, – усмехаюсь вполголоса. – Целоваться со взрослым мужчиной она, значит, не стесняется. А денег попросить боится. Сама виновата.

Ладно, надо вернуться к письму. Наглый хам сказал, что некий Совет будет проверять его на искренность. Значит, напишу как я, не поддаваясь воспоминаниям истинной леди Эллеринг.

Не знаю, про каких тварей твердила Лиззи. Но лучше они, чем холодная, надменная морда лорда-дракона и его уничижительный тон. Он ей нравится – удачи.

“Подтверждаю, что лорд Эйвар Эллеринг не толкал меня с лестницы. Я поскользнулась сама, поскольку торопилась на… “

Нет, это зачеркнём. Оставлю просто “торопилась”.

О, добавлю от себя, чтоб краснел перед Советом.

“Искренне прошу его не ругать и не наказывать. Леди Виктория Эллеринг”

Под фамилией вывожу закорючку, похожую на подпись, и убираю письмо в конверт.

– Леди Эллеринг, – парнишка снова трётся на пороге, приоткрыв дверь сразу же после деликатного стука. – К воротам прибыл экипаж. Лорд-ректор велит поторопиться.

Наверное, это местный экспресс до Змеиной Пасти.

Хватаю сумку, в другой руке держу письмо, и только выйдя в длинный, тускло освещённый коридор вспоминаю, что надо отдать его строго в руки Бэлтону.

– Так он только что уехал на срочный вызов, – виновато лепечет паренёк, разводя худенькими руками, – будет вечером. У декана по артефакторике жена рожает, а они вроде как друзья.

Желание поскорее уехать вынуждает меня забыть про наставления лорда Эллеринга, и я решительно сую письмо в нагрудный карман практиканта.

– Передайте, пожалуйста, Байрону Бэлтону.

Парнишка бледнеет и торопливо кивает как болванчик. Оставляю его позади, шагая вперёд наугад. Невольно прибавляю скорость от волнения, что спешу в новую жизнь. Верю в то, что она может быть сложной физически, но спокойной в моральном плане.

И на повороте со всей дури врезаюсь в злющего как цепной пёс Эйвара.

Глава 8

Огонь, пылающий в глазах дракона, готов сжечь меня дотла. Пытаюсь обойти массивную фигуру, но Эйвар решительно перехватывает меня за талию, крепко впечатывая в своё мощное тело, состоящее сплошь из каменных мышц.

– Пустите меня! – хочу возмутиться, но голос становится предательски тонким, будто я кокетничаю.

А я пытаюсь вобрать в лёгкие немного воздуха, чувствуя себя почти задушенной. Ручки выскальзывают из ладони, и сумка с громким стуком ударяется твёрдым дном об пол, но, к счастью, не открывается.

– С превеликим удовольствием, – цедит сквозь зубы лорд Эллеринг, но отпускать не торопится. Ладонь, лежащая на талии, вот-вот прожжёт ткань и заклеймит меня на долгую память.

– Милорд, мне пора! – перед глазами пляшут красные и жёлтые круги. Собираю остатки сил и просовываю ладони, с боем отвоёвывая жалкий сантиметр, разделяющий теперь наши тела. Под правой ладонью быстро бьётся драконье сердце, разгоняя жаркую кровь по венам, и этот стук с каким-то необычным, прежде не ощутимым трепетом отдаётся эхом в моём теле.

Будто мы едины.

– Почему ты ещё здесь, Виктория?

Он что, издевается?

Хватаю ртом драгоценные крохи кислорода и выпаливаю на остатках дыхания:

– Потому что вы меня не пускаете! Уберите руки, милорд!

Эйвар растерянно моргает, хмуря чёрные как смоль брови. Меж них залегают две глубокие морщинки, а глаза на мгновение затягивает плотная чернильняа плёнка.

Однако в следующий миг она растворяется, демонстрируя мне мерцание завораживающих вертикальных зрачков, пульсирующих при неярком свете висящей под потолком лампы.

– Шевелись, – лорд-ректор отшатывается от меня как от прокажённой. Красивое аристократическое лицо искажено брезгливой гримасой, будто он несколько секунд назад не жену сжимал в тисках крепких рук, а пришлёпнул голой ладонью комара.

– Как скажете, – хриплю, не в состоянии досыта надышаться и, подхватив сумку, торопливо выскакиваю прочь.

Добавляю вполголоса:

– Счастливо оставаться.

Один коридор заканчивается, и начинается другой. Останавливаюсь у двери из больничного крыла, чтобы поудобнее перехватить сумку и повернуть круглую ручку, как до меня доносится грозный рык лорда Эллеринга и сбивчивый писк кузины.

Не знаю и не хочу знать, что происходит между ними, однако она уже не смеётся, а судя по плаксивым интонациям, пытается в чём-то оправдаться.

– Их проблемы, – ворчу, протискиваясь боком. Стараюсь и сумку удержать, и не наступить на длинный подол. Надо будет узнать, носят ли женщины здесь брюки?

В длинных юбках огород не разобьёшь. А судя по рассказам Эйвара и Лиззи – это единственный способ выжить в Змеиной Пасти.

Меня спасёт не денежное содержание от гадкого дракона, а натуральное хозяйство.

Второй коридор выводит в тот самый холл, который я видела в воспоминаниях Виктории. В нём нет ни души: скорее всего, занятия на сегодня окончены, и студенты разбрелись по территории.

Выхожу через огромные двери, высотой в двухэтажный дом, которые приветливо распахиваются, стоит только к ним приблизиться. С громким стуком ударяются о стены, а когда я выхожу на крыльцо, они медленно, со скрипом закрываются.

Воздух чист и свеж. Чувствую яркие нотки влаги – предвестницы скорого дождя. Небо тёмно-серое от набежавших туч, а где-то вдалеке виден ослепительный блеск молнии.

“Не лучшая погода, чтобы отправиться в дальнюю дорогу,” – тревожно скребётся внутренний голос. Дурное предчувствие укрепляется, пуская корни в сердце и разрастаясь под кожей, но жажда свободы оказывается сильнее страха перед непогодой.

Высмотрев ворота, торопливо шагаю, краем глаза отмечая изумрудные газоны, кованые лавочки и небольшие питьевые фонтанчики для студентов. В окнах нескольких зданиях, стоящих неподалёку, зажигается свет. Ветер усиливается, раздувая юбку, но я успеваю выбежать за ворота и с первыми каплями распахиваю дверь большого чёрного экипажа.

Узкая перегородка на противоположной стене открыта и позволяет увидеть седой затылок кучера. Вежливо здороваюсь и спрашиваю, сколько нам потребуется времени, чтобы добраться до Змеиной Пасти.

– Дня два, а то и три, – тяжко вздыхает мужичок, и хоть я не вижу его лица, голос красноречиво твердит о желании остаться в городе.

– Чем скорее уедем, тем быстрее приедем, – выдаю прописную истину, а сама думаю о том, что если непогода усилится, мне придётся заночевать с незнакомым мужчиной в салоне кареты.

И что, что он мне в отцы годится? Здесь я слабая женщина, которая несколько часов назад упала с лестницы.

“Столкнули,” – отзывается внутреннее “я” под тихий скрип колёс.

Экипаж набирает скорость, а я задвигаю перегородку и забираюсь с ногами на сиденье, предварительно сняв башмаки.

Вот только знала бы я, чем обернётся наш скорый выезд, предпочла бы остаться в компании лорда Эллеринга, а то и Лиззи.

Глава 9

За окном проплывают серые улицы, окутанные густым туманом. Тяжёлые свинцовые облака нависают над городом так, будто вот-вот обрушатся на острые шпили башен и крыши домов. Редкие капли дождя стекают по стеклу, размывая очертания зданий и прохожих.

Судя по зелёным кронам деревьев, за окном поздняя весна – экзаменационная пора у студентов. Вдруг это как-то связано с хмурым настроением лорда-ректора?

Не может быть такого, что он злой только из-за меня?

Закрываю глаза, пытаясь вызвать воспоминания Виктории и заново пережить те недолгие мгновения, что я успела прожить в её теле. В один момент мне кажется, что я ухватываюсь за ниточку тех нежных, светлых и воздушных эмоций, что она испытывала к лорду Эллерингу.

Но едва успеваю погрузиться и нащупать какую-то мысль, не дающую мне покоя, как колесо попадает в выбоину, и я подпрыгиваю на сиденье, теряя хрупкую ментальную связь.

– Подумаю об этом завтра, – говорю себе цитатой из известной книги. Сейчас есть проблемы поважнее, чем отношения прежней хозяйки тела с тираном-изменщиком.

Поворачиваюсь к окну и вглядываюсь в лица прохожих, спешащих по своим делам. Их разномастные фигуры, закутанные в плащи и скрытые под разноцветными шапками зонтов, кажутся призраками в этой туманной дымке.

Всюду пестрят деревянные вывески, мерцающие приглушённым сиянием, а за окнами царит своя, особенная жизнь.

Карета громыхает по мощёной булыжником мостовой. Я ощущаю каждый толчок, и меня немного укачивает. Воздух, проникающий сквозь щели, пахнет сыростью, дымом и чем-то незнакомым, словно пузырьки лимонада стали осязаемы и задорно дразнят обоняние.

Постепенно дома становятся ниже, улицы – шире. Я чувствую, как карета снова набирает скорость, и мы приближаемся к окраине города.

Моё сердце бьётся всё быстрее в предвкушении того, что ждёт впереди.

В голове яркой лампочкой вспыхивает гениальная мысль. Перебираюсь на соседнее сиденье, деликатно стучу и отодвигаю перегородку.

– Извините, пожалуйста, – робко зову кучера, в надежде на то, что ему скучно, и он будет не прочь со мной поболтать.

– Что вам угодно, леди Эллеринг? – голос звучит подчёркнуто вежливо, словно он робот, выполняющий приказы.

Надеюсь, я смогу его разговорить.

– Вы же знаете, куда мы едем? – начинаю издалека и сходу попадаю в яблочко.

Слышу шумный вздох, и мужчина с опаской косится на меня, повернувшись вполоборота.

– Конечно, леди Эллеринг. Мне приказано доставить вас в Змеиную Пасть.

– А куда конкретно? – интересуюсь, впиваясь пальцами в мягкую тёмно-синюю обивку. – Не высадите же вы меня посреди этой пасти?

Ответом является долгое, напряжённое молчание, и мне оно категорически не нравится.

– Или высадите? – понижаю громкость, судорожно продумывая запасной план на случай утвердительного ответа.

Если этот мерзавец приказал доставить опостылевшую жену к столбу с названием деревни… Или села, городка, края… Неважно, тогда я вернусь этим же рейсом в академию и так отполирую драконью чешую, что останутся проплешины!

Наверное, лорду Эллерингу благоволят местные божества. Кучер мотает головой и с жаром заверяет, что в Змеиной Пасти осталась старинная усадьба какой-то дальней родственницы Эйвара.

– Я бывал там не раз, в детстве, – мужчина погружается в воспоминания, и в голосе слышны тёплые, мечтательные нотки. – Когда-то это было прекрасное место. Мой отец родился в Змеиной Пасти, там и устроился кучером, когда у пожилой леди гостили родственники из Алдервилля. Природа чудесная, климат мягкий, речка поблизости, а в сосновом лесу полно зверья и птиц. Грибы, ягоды… М-м-м!

“Алдервилль – это тот город, где находится академия?” – спросила саму себя, решив позже раздобыть книги по местной географии.

– Леди обожала деток. Позволяла нам пробираться в её сад по вечерам и рвать яблоки. Она бы и так пустила, но нам, мальчишкам, был важен элемент приключений! Эх, какие там были яблоки, леди Эллеринг! Сладкие, хрустящие, ярко-красные! А груши! А вишни! Ох, простите, заболтался. Жаль, что усадьбу пришлось покинуть в жуткой спешке.

– Но почему? – спросила я, одновременно и желая, и боясь узнать ответ на мой вопрос. Пока что звучит как название курорта, но я сомневаюсь, что лорд Эллеринг решил сплавить с глаз долой обманутую жену в местную райскую долину.

– Простите, миледи, боюсь, ваши нежные ушки… – вяло взбрыкнул кучер, а в следующий момент стремительно повернулся ко мне затылком и, что есть мочи взмахнул вожжами. – Шевелитесь, клячи! Живее-живее! Леди Эллеринг, быстро под сиденье и не высовывайтесь!

– Да что… – я растерянно взглянула в окно и не смогла сдержать испуганного крика.

Мамочки! Это что ещё за хрень?

Глава 10

Лорд Эйвар Эллеринг

Смотрю ей вслед, чувствуя небывалое раздражение. Надо бы отвернуться и найти этого проклятого Бэлтона, но что-то держит меня на месте.

Идиотка совсем обнаглела!

А притворялась робкой, невинной овечкой.

Решила показать коготки, раз я вскрыл её гнилую натуру, выпустив наружу весь яд, скопившийся внутри?

Как скажете.

Её последние слова отравленными стрелами впиваются в мой разум. Вроде бы покорилась, но почему я чувствую, что последнее слово осталось за Викторией?

– Милорд, как вы?

Слышу лёгкий, мелодичный голосок Лиззи и ощущаю неприкрытую брезгливость. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде, чем повернуться.

А она молчит и терпеливо ждёт. Демонстрируя насквозь фальшивую готовность сделать всё, что ей прикажут.

Оборачиваюсь и прохожусь по ней тяжёлым взглядом. Фигурка хороша, не спорю. Ножки стройные, длинные, талия осиная. Могу обхватить её большими и указательными пальцами. Задница едва прикрыта юбкой, из-за которой старая зануда сорвала нахалку с пары и отправила ко мне на разборки.

Знала бы она, что вместо показательной порки и выговора в личном деле, эта самая задница старательно полировала мой рабочий стол.

– Милорд, я сделаю всё, что пожелаете. Если вам будет легче принять предательство моей… то есть вашей… – она демонстративно всхлипывает и преданно заглядывает в мои глаза, как маленькая собачонка. Готовая плясать на задних лапках и валяться в ногах, лишь бы получить заветную сахарную косточку.

Оглядывается по сторонам и, убедившись, что поблизости никого, прижимается ко мне, будто невзначай потираясь грудью, прикрытой лишь блузкой, без нижней сорочки. Проводит кончиками ногтей по ремню, норовя залезть в брюки, но вместо разгорающегося желания, по ушам бьёт голос волчицы в овечьей шкуре:

Милорд, я спешу!

Спешит она, мать её!

Торопится скрыться, выставив меня несостоявшимся убийцей перед Его Величеством и кабинетом министров!

Злость накрывает меня с головой, и я отталкиваю льнущую ко мне соплюху, что провоцирует меня с тех пор, как справила совершеннолетие.

– Мило-о-орд, – скулит она, встретившись спиной со стеной. Хнычет и оглаживает затылок, глядя на меня с обидой во влажных глазах. Делает вид, будто ударилась головой.

Я не наивный кретин, что поверит в эту ужасную актёрскую игру.

Вся их семейка – сплошь обман и гниль.

Молча разворачиваюсь и с каменным лицом следую по опустевшим коридорам. Несколько преподавателей, что встречаются мне на пути, ускоряют шаг и опускают головы, опасаясь встретиться со мной взглядом.

Кучка лицемеров.

Боятся, что я и их сброшу со ступенек?

Закрываюсь, накинув сверху охранный контур. Подхожу к большому окну, отбрасываю в сторону портьеру и вижу набирающий скорость экипаж, что увозит мою жену туда, откуда она никогда не вернётся.

Сколько пройдёт времени, прежде чем я стану вдовцом?

Неделя? Месяц? Год?

Нет, я слишком хорошего мнения о Виктории. Три дня на дорогу, один-два там, чтобы прочувствовала последствия на своей лживой шкуре, и вернулась, вымаливая прощение.

Внутри бушует огненная буря, но внешне я остаюсь неподвижным, как каменное изваяние.

Пальцы сжимают подоконник так сильно, что костяшки белеют, а железная древесина жалобно трещит.

Заслужила.

Виктория обвинила меня в том, чего я не совершал. Плела за моей спиной паутину обмана, притворяясь милой блеющей овечкой, что рыдает от счастья, когда хозяин уделяет ей толику внимания.